24. Нить

      Она больше не могла вернуться. Ни сейчас, ни позже, ни когда-либо. Она уничтожила все, что держало ее в деревне — мост за спиной сгорел дотла, превратился в пепел и угли, которые ветер уже разносил по лесу. И скорее бы она легла под клыки разъяренной волчицы, скорее позволила бы ей вырвать горло одним точным укусом, чем вновь ступила в кельи, где воздух пах воском и ложью. Вся деревня пропиталась ей насквозь.       Поэтому Астрид неслась, не разбирая дороги, не чувствуя ни холода, ни боли в разбитом теле. Эйра скакала под ней, копыта выбивали дробь по промерзшей земле — мерную, как удары сердца, как отсчет до чего-то неизбежного. Астрид лишь подгоняла ее пятками, надеясь, что кобыла сама выберет верный путь. Потому что сама она уже не знала. Не знала, куда ведет ее нить судьбы, не знала, что ждет в конце этой безумной скачки. Знала только одно: позади остались разрушения. Как в том видении, что с каждым днем набирало силу, просачивалось из пророчества в явь, из страха в плоть.       Плана не было. Мыслей не было. Был только гложущий страх, такой древний, первобытный, что он заставлял скакать все быстрее и быстрее, будто где-то впереди, за следующим поворотом, за следующим холмом ее ждал покой. Но покоя не было. Был только лес, смыкающийся с обеих сторон, и ветер, хлеставший по лицу ледяными плетьми, и тьма, ползущая между стволов, как живая насмешливая свидетельница краха.       Астрид хотела сбежать. Далеко, туда, где никто не знал ее имени и не подозревал о непосильном грузе вины, тяготевшем на плечах. Она хотела умчаться вглубь леса, жить в окружении диких животных, которым неведом обман. Звери честны в своей жестокости, в своей прямолинейности и бесхитростности. Наверное, именно поэтому их осталось многим больше людей.       Эйра неслась вперед, радуясь возможности почувствовать ветер в гриве, свободу выбор. Осознавала ли она, что все свои прожитые годы была не вольна? Знала ли, что может так просто скакать, не слушая наездника, не отвлекаясь на поводья? Или ее мир тоже был ограничен лишь забором стойла и узким кругом жрецов, приходивших на кормежки?       Внезапно лошадь остановилась, резко вперив копыта в землю. Она фыркнула и попятилась назад, мотая головой. Астрид бездумно потрепала ее по шее и приподнялась в седле, напряженно всматриваясь вперед.       — Что такое, а? — тихо спросила она, оглядываясь по сторонам. — Ты чего-то испугалась?       Эйра, будто поняв, о чем речь, громко выпустила воздух из раздувшихся ноздрей.       И тогда Астрид заметила впереди тонкую красную линию. Она тянулась меж стволов деревьев, петляла, преграждала путь. Это была толстая шерстяная нитка, одна из тех, что мама использовала для вязания теплых зимних вещей. Девушка с трудом спрыгнула на землю, стараясь не замечать зудящей боли в колене. Хромая, она подошла ближе и заметила на земле табличку с защитными рунами. Она не умела их читать, никогда не училась, но жрецы ведали и хранили свои знания столь ревностно, что жителям деревни лишь изредка удавалось просто увидеть их начертания. Но даже не зная смысла, Астрид чувствовала от них опасность. Они предупреждали, защищали.       Она пригнулась, чтобы пройти под натянутой нитью, но не успела ступить и шага.       Воздух разрезал тонкий свист, в землю вонзилась стрела.       Древко дрожало от напряжения, Астрид резко отступила назад, проглотив крик. Она быстро обернулась, но не увидела нападавшего — от него остался лишь легкий шорох в шиповнике. Эйра взбрыкнулась и, громко заржав, поскакала назад.       Астрид осталась наедине с нападавшим. Клинок выскользнул из ножен почти беззвучно. Холодная сталь легла в ладонь так знакомо и успокаивающе. Девушка сжала рукоять так, что костяшки побелели.       Времени думать не оставалось: в шума листвы угадывался еле слышный звук натягивания тетивы. Девушка метнулась назад, к тропе. Она старалась бежать хаотично, ступая то влево, то вправо, зная, что лучнику будет тяжелее целиться в нее. Бежала, не разбирая пути, уклоняясь от низких ветвей, перепрыгивая через корни. Ноги сами несли ее вперед, прочь от натянутой тетивы, прочь от невидимого стрелка. Колено пронзило болью: острой, яркой, выбивающей слезы. Она зажала зубы и продолжила бежать. Тренировки с Эллен, напряженная скачка, падение с Лискара — все это обрушилось разом, но останавливаться нельзя было. Остановка означала неминуемую смерть.       За спиной послышались грузные шаги.       Прямо на бегу Астрид обернулась.       Никого.       Только тени между стволов, мелькающие, сплетающиеся, играющие с воспаленным от ужаса сознанием.       Она споткнулась, едва не упала, ухватилась за ствол березы. Кора под пальцами была холодной, шершавой. Прижалась спиной к дереву, втягивая воздух рвано, со свистом. В боку кололо. В ушах звенело.       Дышать. Надо было просто дышать.       Топот стих.       Астрид зажмурилась, прислушиваясь. Лес молчал. Но это молчание было неправильным. Слишком густым. Слишком напряженным. Как затишье перед бурей, когда даже птицы замолкают, чуя беду.       Где-то совсем близко хрустнула ветка.       Глаза распахнулись.       Прямо перед ней, в трех шагах, стоял жнец.       Рагнар.

***

      Грим недоверчиво щипал траву, недовольно дергая хвостом, пока его хозяин очищал наконечник стрелы от рыхлой земли. Астрид молча села на землю, потирая больное колено.             — Что это за красная нить? — тихо спросила она, глядя на жнеца исподлобья.       — Граница, — коротко ответил он, убирая стрелу в колчан. — Тебя ищут жрецы.       — Я ведь…       Она смолкла, осознавая, что понятия не имела, сколько времени провела в этой сумасшедшей скачке. Сейчас она не могла себе ответить на вопрос, что толкнуло ее на это, отчего она решила так безрассудно бросить все и ринуться в неизвестность.       — Встретил одного из ваших по пути, — вяло произнес Рагнар. — Услышал, что ищут «потерявшегося» жреца и сразу понял, что это ты. Дурная.       — Зачем стрелял, если знал, что это я?       — Если бы я стрелял в тебя, ты бы уже не разговаривала.       Он поправил седло на Гриме и ласково потрепал его по шее.       — Со мной была Эйра.       — Она трухнула. Ваши лошади не годятся для леса. Пугливые больно.       — Надо ее найти.       — Сама вернется. Не хватало еще за лошадьми носиться. Залезай.       Он отошел, хлопая коня по крупу. Астрид неуверенно встала, мгновенно чувствуя пульсирующую боль в ноге. По правде говоря, все ее тело ныло. Она не могла и шага ступить, чтобы дыхание не сперло, а глаза не заволокла темнота. Рагнар глядел на нее с явным раздражением, а затем резко подхватил и почти закинул в седло. Грим недовольно переступил с ноги на ногу и мотнул головой.       Астрид невольно глядела на жнеца, гадая, можно ли ему верить. Он был заодно с Эллен, а Эллен, похоже, честностью не отличалась.       — Ты вовремя потеряться решила, — вдруг произнес Рагнар. — Покажу тебе.       — Что?       Ответа не последовало. Рагнар потрепал Грима по шее, и тот без лишних слов понесся вперед, следуя по тропе. Похоже кони жнецов действительно лучше ориентировались в лесу.       На секунду Астрид задумалась, что в чем-то она похожа на Рагнара. Он тоже обманывал жнецов, тоже каждый день выбирал предательство, но, похоже, угрызениями совести не мучился. Быть может, он был не одним таким? Быт может, многие охотники задавались вопросами, которые обычно не тревожат простых жителей? Астрид хотела спросить так много, но боялась переступить тонкую грань, что уже истончилась и стала почти невидимой. Она сама и не заметила, как оказалась на перепутье и потеряла доверие ко всем. Даже к себе самой.       Особенно к себе самой.       Внезапно Рагнар потянул поводья, и конь, недовольно буркнув, затормозил. Он медленно топтался на месте, а Рагнар ловко спрыгнул на землю и сразу направился на опушку, проглядывавшуюся сквозь поредевшие ветви кустарника. Астрид невольно посмотрела на Грима, который с уходом хозяина решил побаловаться. Он стал ходить кругами, не давая девушке слезть на землю.       — Ну же, Грим, — пробормотала Астрид, хаотично гладя гриву.       Однако его это, похоже, лишь раззадорило. Он то замирал на секунду, то вышагивал в сторону кустов.       — Не нянкайся с ним, — гаркнул жнец, лениво оглядываясь через плечо. — Это тебе не забойный кролик.       — Стоять, — неуверенно произнесла Астрид.       Грим на секунду замер, но стоило девушке перекинуть ногу, как он рванул вперед. Она вцепилась в седло.       — Стоять! — страх смешался со злостью и усталостью.       И он замер, будто бы удивленно оглядываясь назад. Астрид оперлась о ветку дерева и аккуратно спустилась вниз, отряхнула штаны от невидимой грязи.       — Видишь. Сама стала бы уважать человека, который с тобой как с морочной общается, а? Вот и он…       На миг Астрид вспомнила Лискара. Коня, к которому все жрецы относились с трепетом, благоговением. Он получил уважение за своего наездника и перестал считаться с остальными. Быть может, это и был ключ к загадке?       — Шевелись.       Рагнар уже удалялся, и Астрид поспешила за ним, протаскивая захромавшую ногу по земле. На опушке жнец нашел старый гнилой пень и отодвинул почерневшую хлипкую кору, скрывавшую полую выемку. Из нее жнец вытащил крохотный темный предмет, такой же идеально гладкий, как и тот, что прятала Сана под половицами спальни. Рагнар невольно затаил дыхание, глядя на артефакт. Он осторожно провел грязным пальце по поверхности, и на ней проявились четкие руны.       — Боги… — прошептала Астрид.       — Вот тут уж точно… Боги… — проговорил жнец.       — Можно я…       Она потянулась к предмету, но Рагнар ловко перехватил его и убрал в кожаный мешочек, висевший на поясе рядом с окровавленным ножом.       — Мое дело — собрать. Твое дело — выяснить зачем это надо. Не наоборот.       — Ты отдашь это жрецам?       — Мне нужно приносить что-то, пока я ищу твою сестру.       — Ты нашел это… За границей?       Рагнар кивнул и украдкой огляделся, будто кто-то мог подслушивать их разговор. Астрид, заразившись этой тревогой, тоже всмотрелась вглубь леса. Там она заметила легкую дрожь веток. Молча девушка потянула жнеца за руку и указала пальцем в сторону шевеления. Рагнар молча кивнул, вытащил из ножен клинок со следами грязи и запекшейся крови. Согнув колени, он направился к кромке деревьев.       Послышался тонкий вскрик.       Астрид невольно подалась вперед. Рагнар распрямился и низко засмеялся, раздвигая ветки. Быстрым шагом девушка подошла ближе.       На земле, в подложке из веток, листьев и пуха, сидела крохотная черно-белая птица.       — Боги, — выдохнула Астрид, прикрывая глаза. — Почему она просто… сидит? У нее там гнездо?       — Нет, — покачал головой жнец, присаживаясь на корточки. — Это ласточка.       Повисло молчание, Астрид изо всех сил пыталась понять, как это отвечает на ее вопрос.       — Деревня, — покачал головой Рагнар. — Ничего о жизни не знаете… Ласточки не могут взлетать с земли, — пояснил он.       И тут Астрид вспомнила. Вспомнила ласковый голос матери, рассказывавшей перед сном разные чудные истории. Размах крыльев очень большой, но лапки слишком коротки. Этим птицам было предначертано всегда летать, наслаждаясь свободой ветра и вязким воздухом, пропитанным предвкушением дождя, однако соприкосновение с землей всегда означало конец.       Тогда мама сказала, что Сана — ласточка. А Астрид — гага. Неприхотливая, выносливая, привыкшая к тяжестям. Мама всегда говорила, что Астрид может привыкнуть ко всему. И она была права.       — Она погибнет? — тихо спросила девушка, вглядываясь в крохотные глаза птицы.       — Да.       — И мы никак не можем ее спасти?       — Мне нужно вернуть тебя жрецу, — тихо проговорил Рагнар, отходя назад. — Скажешь, что заплутала.       — Погоди, — быстро прервала его Астрид. — Я хотела спросить…       Она замялась, поправляя полы мантии, зацепившейся за колючки.       — Что?       — Ты знал Фригга?       — Не знал, — покачал головой жнец. — Слышал.       — А что… Что ты слышал?       — Жнецы рассказывали, что его тело нашли. Задрали звери.