XXX новости как новости XXX

Дверь ни разу не открывалась за тот, наверное, час, который Белка просидела в палате ( до встречи, внезапно назначенной во втором округе, здесь, оставалось ещё времени прорва ), а тут отъехала бесшумно в сторону и в проём протиснулся автомат-санитар. Машина тихонько подобралась к спящей, дурашливо покачивая нижней частью корпуса, откуда ножки торчали, словно танцевала какой-то южный танец. Самба, румба? Что-то такое, легкомысленное и страстное. Автомат замерил пульс у Алины, посветив на плечо лучиком, проверил стабильно-никакое её состояние и даже потрогал кожу растянутой на штырях "перчаткой". На Белку никакого внимания не обратил, не больная же, и покинул комнатку. А вся эта техника в стене и над койкой, как бумага ровно и без лишнего свечения показывала алинин сон, или что у неё, в виде данных. Придёт, наверное, врач и, посмотрев, покачает головой. Тихо и пустынно, а за окном больницы шум второго округа с разъезжающимися в разные стороны улочками всех вариантов ширины и проходимости. И всё то же немытое окно в палате, куда ему деться? Белка смотрела и смотрела, не решаясь сказать спящей хоть несколько ласковых слов. Автомата больше не было, и, конечно, автомат и не подумал ей сказать, есть ли в этих всех графиках что-то новое. Белка снова перевела глаза на лицо подруги которое - не кажется! - за прошедшие сутки стало всё-таки более живым и уже не таким, как асфальт сухой, серым. Белка посмотрела и на волосы, а сама заметила, что глаза у подруги чуть открты и она уже не спит. Звать врача? Или она уже знает?.. Что делать-то - поднимать уже панику или рано ещё? И надо ли вообще как-то очевидно реагировать - вот так начнёшь изображать ту буйную радость, которая по логике должна быть, а внутри в связи с вполне понятной заторможенностью её ещё и в помине нет, и случайно подругу повредишь. Закричишь радостно - а у той, например, инсульт. И р-р-раз - вокруг опять куча этих людей и она уже прочно виновата во всём. Алина бесстрастно глянула на Белку, чуть двинувшись на подушке, на лице никаких эмоций. - Ты меня чуть не замочила, - сухо проговорила она. - Прости, пожалуйста, - отвечала Белка. Алина вяло закатила глаза и уставилась в потолок. Повисла тишина. - Да в порядке всё, - донеслось с койки. - допустим, я знаю, что делаю. А обо всех своих косяках я осведомлена и без посторонних. Вот так. Ну, наверное тишина надавила и не Алину, раз ей захотелось этот груз скинуть. А там - кто знает. Пронеслась ещё одна пауза, тяжёлая пауза, в которую Белке показалось, что подруга опять заснёт - на этот раз на долгие годы, и запомнит её именно такой, какая она сейчас. - Тебе, наверное, интересно, где ты и что, вообще, происходит, - подумав, сказала Белка. - Чрезвыча-айно интересно, - ядовито прошипела Алина. И замолчала. Ну хоть спроси сама что-нибудь, а? - Так вот - ты в больнице второго округа Океана. Ты в курсе? - Теперь - да, - был ответ. Глупость в ответ на глупость, хорошо. - Ты в больнице второго округа Океана, - повторила Белка торжественно. - Тебя сюда доставили из избушки этих архивовцев ( Алина поморщилась, как от гадости какой-то ). Хотели везти в Неопорт - но побоялись по дороге повредить. Этот район второго округа считается весьма престижным местом... Белка говорила это, а сама имела в голове узкую, как чулан, палату и немытые эти окна на высоте, которая Белке казалась чуть ли не плебейской. - Да-а, у них тут дорогое жильё, типа... спальный район для самых крутых гавриков во всём втором, и больница под стать. - Я вижу. - Как ты? - Чуть теплее вопрошала Белка. Включился, значит, после того, как обругала кого-то, внутренний моторчик, и повёз с собой нужные эмоции. - А как ты думаешь? Я в палате, на койке. Всё тело - это вообще моё тело-то? - как будто усохло и знаешь... такое впечатление, будто летает. Меня не протезировали случайно? Не, я не против. Наверное, я стану эффективнее, с туловищем покруче. - У тебя была летаргия. Ты продрыхла ( проспала! Проспала же! А, ладно... ) часов тридцать. За это время... ну в целом ничего не изменилось. Бегуна не поймали, насколько я знаю, пока. - Да и Див с ним, - выругалась Алина. - Рано или поздно либо сдохнет сам, либо его поймает Ринго. Или кто ещё. От моих сейчас ещё стараний... - К тебе ещё приезжали твои друзья из Неопорта, - информировала Белка. - Я так и не поняла, тут они ещё или нет. Все надеялись, что ты сразу... проснёшься. - Извините. Очередной косяк. Хотелось бы мне сказать, что я не виновата - да к лешему всё. В конце концов... Алина почти потеряла голос, и сейчас говорила одними губами. Может, ей вообще нельзя говорить? Где же врач когда он совершенно точно нужен? Мрачное лицо подруги, когда та "просто" спала было и то приятней, чем то перекошенное обидой и злобой непонятно что, которое сейчас - вместо. - ... взрослые люди и понимают, наверное, сами. Спасибо, конечно, за визит. От моей помощи только хуже - и всё как всегда. Всё за что я берусь - всё либо порчу, либо оно становится - ну, скажем, серым, да? Примитивным становится. Я человек без способностей. И без приличного образования. Без амбиций. А тут ещё полезла выручать кого-то - результат налицо. Белка хотела бы развести руками - но так и сидела на полочке, которая тут вместо стула для посетителей ( как в поезде прям ), держась ладонями за неё. Что на такое ответишь? Белка успела уже множеством способов нарисовать себе момент пробуждения подруги, на которой её личный висит ярлык вины, и вины тоже личной, но не так. От самых фантастических, до самых тривиальных. Забыла только об этом - о сером стаканчике из непроницаемого стекла, который ( по её же словам ) накрывает подругу, и сквозь который всё становится скучным, не вкусным, бессмысленным. А в первую очередь - она сама. - И твоя подруга приходила, не знаю, как у вас, - сделала педагогическим тоном вдохновляющее замечание Белка. Что, действительно, может быть сильнее любви, если речь идёт о борьбе с мраком? - Если кто-то брался топить дворец в дерьме, то подходил к этому основательно. И если положено его отмывать, - говорила тем временем Алина, не обратив никакого замечания на комментарий о любви. - То что с моей помощью, что без неё - результат очевиден. Разумеется, с такими друзьями, как эти литературные идиоты, врагов уже не нужно, и сами справятся с тем, чтобы насыпать навоза-то на крышу старого сарая. Но и я хорошо - ради чего, спросить, ломанулась, ах, добивать по недосмотру не отловленную кем-то из моих лучезарных предков цель? Я! - Ты, - не очень уверенно соглашалась Белка. - А что - ты? - Ничего, - ядовито же бросила Алина. - Тебе что? Ты извини, если грубо. - Пришла вот новостями поделиться, - грубовато говорила Белка. Прям нацепила в этот момент на себя что-то немытое и переношенное кем-то. - Мамка моя, корова беглая, явилась. Говорит - ты что же, во втором округе? А я, оказывается, тоже! Давай тут и встретимся. Типа, случайность. Обещала поговорить. Может, в этот раз и расскажет всё. Ну как, помогает? Подруга досадливо скривилась. - Мило. На твоём месте я бы не ждала ничего особенного, - уверяла Алина. - Всё будет более чем тривиально - вот увидишь. - Да тривиально-то - что? Я и хочу тривиально. Мне нормально тривиально. Пусть сообщит мне, что всё как у всех и я навоображала. Но пусть - докажет, - тихонько отвечала Белка. По коридору кто-то прошёл - мимо. Надо же, как громко стучат чьи-то каблуки. - Потому, что мне надо знать. - Тогда-а-а!.. Тогда наоборот. Окажется, что ты - ну не знаю. Берись сама пугать себя и готовься к чему-то ужасающему. Как всегда и бывает. Коне-ечно. Разумеется, ведь ты связалась - со мной! Да ещё и окажется, что с тобой что-то не так и по моей ещё милости. - Ну как ты себе это представляешь? - Не знаю, - поджала губы Алина и иронию выбросила вон. - Ты жизни не знаешь, что ли? - Жила вот во дворце с тобой и изнежилась, - ржаво скрипнула Белка. - Верно совсем рафинированной стала. То ни дома постоянного, ни жизни, ни будущего - а то пожалуйста. Подруга, которая тебе всегда рада. Молодой человек ещё. И даже работа. Есть от чего растолстеть. Разъелась ещё как баржа. Я как баржа, да? Никакого эффекта. Интересно, слышит ли она её? Или просто выборочно отбрасывает то, что в таком виде не кажется её значительным? По тому, что Алина говорила о своих налётах мрака получалось - она не нарочно. А просто не верит в такие вещи в момент отчаяния, или считает их ложью. Или массовым обманом - а то и ещё хуже, глумлением над собой. И никакие доводы не слышит. - У меня с ней встреча, я после загляну. Тебя всё равно, наверное, ещё долго не выпишут. Молчок. Только глаза сжались в щёлочки. Вот это вот действительно плохой признак. - Что и кому я сделала? За что со мною так? - Спросила Алина не понятно у кого. - Ещё тебя искала Ринго. Хотела тебе что-то дать, - вторая волна педагогики накатила сама собою. И очень даже напрасно, корила себя Белка. И под стаканчик попала еёшество по моей милости, а тут ещё введу себя с ней... как воспиталка. И она это знает, там, внутри себя, она, наверное, всё время это проговаривает. - Пусть себе хоть в зад засунет и так ходит всю дорогу. Будет с задом толстым как ворона, как корова, - гнусаво продекламировала Алина. И всё. Девочка перевернулась на спину и плечи дрожали. В таком виде лучше вообще с ней не говорить - но и молчать было глупо. Знает же, что она - тут. - И Гретхен обещала снять мне голову. Она - во всем винит меня. И ты винишь. Ты и должна. И плакать сейчас надо потому, что у тебя подруга твоя слабачка, и подставила тебя. - ... втравила в историю... моего-о-о... ...из-за меня, да? Из-за того... ...что я себя гением считаю... тоже ещё взялась... выискалась... И теперь... Так продолжалось, наверное, минут десять. Слёзы либо нахлынывали на принцессу фундаментально и на много часов, долго размазывая лицо в красное пятно, которого стеснительная принцесса не боялась вовсе и предъявляла окружающем вместе с неконтролируемой икотой. Либо вот так как сейчас. Алина поковырялась на подушке, спиной к Белке, и, затихнув от слёз, уж непонятно, как ( утирала лазером, как полируют равнодушную и гордую поверхность, видимо ) предъявила подруге ничуть не зарёванную физиономию, воспряв от обнимашек одеялом. Теперь полагалось делать вид, что ничего не было. Сама Алина сейчас будет намертво отрицать, что вообще ревела. Но так значительно хуже, потому что - вот: - Без меня... ик... без меня будет лучше. И, поверь, я не вру. Всё прекрасно сложится без меня, и вы меня больше не увидите. Могла бы я сказать, что уроды вы все - но ведь вы же обидитесь! А вы - уроды. Прощайте и не поминайте лихом. Белке совершенно не хотелось отдуваться за абстрактных "вы", про которых она уже знала, что эти самые "вы" существуют как бы отдельно от реальных событий. Вы - это общность людей, на предмет которых у принцессы-под-стаканчиком самое не лестное мнение. Можно в "вы" попасть, а можно оказаться в выгодном положении, то есть противопоставить им себя. Что Белка и сделала. - Я вот... никогда не говорила тебе, что у тебя что-то не получается. Как, впрочем, никогда и не заставляла тебя взваливать на себя чужие трудности. Просто я уж знаю, что если ты взялась, то всегда справляешься. - Мило, спасибо, я рада, - как бусинки перечисляла вежливые и ничего не значащие слова Алина. Мимо, ложь раскрыта. Тем не менее: - Прости меня, - сообщила Алина и откинула спиной на подушку. До этого почти восстала, как вампир из гроба, а теперь - всё. Нырок. Теперь стаканчик накроет еёшество надолго. Стабильное, огромное, бессмысленное ничего. Без общения. Без правды. Белка за всё то время, сколько Алину знала, один раз видела вот такой вот период затянувшегося на несколько месяцев омертвения. В течение которого принцесса вежливо и механически говорила, механически ели и пила, бесстрастно выполняла свои принцессины обязанности и, что хуже всего, так же вежливо говорила с ней. Белка за тот раз пару раз успела обидеться, а потом поняла - тут ничего не поделаешь. Чтобы понять, какой мир из-под стаканчика, нужно под ним побывать. В тот раз стаканчик треснул сам собой. В этот раз - неужели никак?.. Но должна ли Белка вообще выводить подругу из этого состояния? Внезапная мысль пронзила голову непрошенной подробностью номер вот-уже-какой. А что, если так лучше? А что, если в отчаянии ей безопаснее? Не полезет к врагам, не станет ловить убийцу? Будет просто дожидаться, когда выпишут, а потом - к дочери. Интересно, а как Снежана?.. Почувствует, что с мамой что-то стало не так?.. Белка, впрочем, не знала, что делать в таком случае. Процесс снятия стаканчика отошёл на другой план - девушки просто провели несколько десятков минут вот так, в палате, и мелкими рубленными фразами, равнодушными и вежливыми, перебрасывались так, как будто ничего не происходило. Ни избушки этой, ни летаргии, ни пробуждения. Бесвкусное формальное ништо. Хуже. Так гораздо хуже, - решила Белка. Получается, что если бы она могла опять подставить Алину ( под удар! ) то и опять бы это сделала, потому что вот такой... вот такой - её даже вполне могли бы подменить какой-то куклой. То, что перепугало Белку после долгой разлуки с подругой, то, что она безвозвратно изменилась, вот оно. Вот такая она - это кукла. Только кукла теперь ещё и мрачнеет на глазах. Лидокаиновое омертвление после слёз схлынывало и на его место возвращалось отчаяние. Гениальные решения, как это иногда бывает, приходят как раз тогда, когда их уже не ждёшь, и в такой ещё форме, которая заранее на проглядку не видна. Белка встала и, коротко попрощавшись, вышла из палаты. Алина изучала свои коленки, скрытые одеялом, и никак на прощание не ответила. Рыжая же обежала несколько торговых автоматов, вышла на улицу и обошла ещё несколько штук, спустилась даже в метро, не имея, разумеется, желания и необходимости куда-то ехать. И, с охапкой, полной запакованных коллекционных карточек вернулась в палату. Набрала наобум - и это бросалось в глаза. Ни одной в прозрачном кейсе, никаких специальных выпусков, или БУшных, сплошные бустеры, сплошь целлофан. Всякие, разные, даже локальная какая-то серия из второго округа. В девятом она таких не видела. Алина встретила её полным укора взглядом, смотрела как на предательницу. Кривая усмешка, будто Белка уходила делать что-то предосудительное, и Алина знала, что. Но молчала. Белка тем не менее вывалила на койку полную охапку фантиков и часть умудрилась водрузить на столик рядом, те, что задержались в ладонях. - На-ка, - буднично говорила Белка. - Всё равно тебе ещё долго лежать и будет делать нечего. Распаковывать будешь! Пока меня нет. Белка и видела, что не смотря на полный мрака лик, подруга примагнитилась к охапке глазами сразу, как она вернулась в палату и теперь с появившимся интересом в глазах потянулась к первому бустеру. Но не открыла, а поднесла к лицу, как веер, и одними глазами, с лёгкой хитрецой в них, смотрела теперь на Белку. - Спасибо, - сказала она. И это действительно была искренняя благодарность. Им обеим бывало ох как тяжело говорить "Спасибо". Никто не знает, как это бывает тяжело, кроме них двоих. А всё потому ещё, что редко, ох как редко, кто-то попадает в цель так, чтобы стоило такое сказать без тени лжи. - Скоро пойду на встречу уже. Ругай меня, что ли - я не знаю. - Стоит, между тем, на дорогу глянуть, есть ли апдейт по делу, - как ни в чём не бывало говорила Алина. Открытый бустер, впрочем, она не высыпала на диван, а так и держала с частичной сосредоточенностью в половине тела - это якорь держит песчаное дно. Королева вывернулась и, ткнув указательным пальцев в стену, как корешок книги вытянула на себя тоненький молочно-белый прямоугольник. Из стены, утопленный до этого в неё до состояния незримости, вышел общественный планшет. Девушки склонились над ним, и онемевшие, но стремительные пальцы королевы, привычным жестом открыли сервер полиции. - Ну да, это же наше любимое развлечение, - с ноткой самоиронии говорила Алина, Белка беззвучно смеялась. На сервере верхним постом лежит видео - на опушке леса, где-то рядом с домишкой, видимо, высокая блондинка с кучерявыми волосами винтит бегуна, это точно он, и он - нагишом, кладёт его лицом в пол, прямо к сапогам детектива Ринго. Бегун не сопротивляется, а лежит, и у Ринго широко и торжественно расставлены прямые ноги с голыми коленками. - На границе второго округа Океана полиция арестовала первого за последние десятки лет настоящего террориста, - сообщал диктор хорошо поставленным голосом ( Какой приятный голос, видно театральную выучку, - подумала Белка ). - сейчас происходит дознание и выяснение подробностей деятельности анонимной группы, участником которой преступник был. Группа замешана в череде акций с использованием высокотехнологичного оборудования, направленного на психотропное воздействие вредоносного характера. Состав группы устанавливается. Подробности позднее. - Смотри, что у меня есть - курага! Хочешь штучку? - Рейн показала в ладошках сухофрукт. - Полезно для сердца. За те несколько, наверное, лет, сколько толком они не виделись, мама не изменилась ничуть. Встреча состоялась скорее спонтанно, или по предосмотру самой Рейн, и происходила в парке на скамейке. Весеннее солнышко светило отчаянно, а уж после прохладного сумрака больницы давало по глазам с бурной радостью клоуна. - Итак - Иггдразиль, - плюхнувшись на скамейку рядом, рубанула Белка. - Курагу не хочу. Спасибо. Мама. - Хочшь с этого начать? Ну давай. - Я хочу с этого начать, - надула щёки Белка. - Потому, что с этого и начала подозревать, что что-то тут не так. Ты обещала рассказать лично, что. Теперь - говори! - Есть! Слушаюсь! - Не без кривляния, отчеканила Рейн. Белка первое, что увидела издали, когда подходила к скамейке, так её волосы. Волосы, путь и похожи на её собственные, но, пожалуй... Это не волосы матери - тут Белку пронзило что-то странное, вроде глубоко древнего какого-то переживания чужого возраста. Выходит же, что когда Белка появилась на свет, Рейн было примерно столько же, сколько ей сейчас. Если сравнивать, Белка чувствовала себя куда как взрослее вечно не очень организованной мамы. А детей всё равно заводить не собиралась пока! Чем же должна была думать Рейн, чтобы вот так родить и возить её по свету!? Вот сейчас она скажет... Ещё издали бросалась, к тому же, рейнина юбка макси, и под неё с некоторым любопытством мама поелозила, готовясь толкнуть речь. - Если начинать с этого, то - да. Я должна была показать тебя другому человеку. Предъявить, как ты понимаешь, тебя, и так, чтобы было видно, что ты здорова, жива и растёшь. Только не подумай, что это какая-то субординация, нет! Это чувство долга. Ты, можно сказать, своего рода республика. Я даже хотела тебя так назвать, но потом одумалась - не так поймут. Вот. Что ещё? - И зачем же меня... предъявлять? Что я вообще такое и кто ты мне тогда? - А кем ты меня считаешь? - Мамой, - упрямо брякала Белка. Если кто в республику попал, вот так запросто не выберется - сама сказала! - Ну, пусть мамой - я не против. А тебе не любопытно, например, почему именно Иггдразиль? Тут не каждая купальня подойдёт. Нет, не смешанная, тут другое. Что ты такое? Человек, а чем ещё тебе быть? Человек это очень сложная конструкция. Ты, в этом плане, мало чем отличаешься от других. Просто дело в том... нет, понимаешь. Ладно. Пройдём от яйца до яблока, и, если надо, наоборот. Мама полюбовалась плиткой на полу, на которой играли блики солнца. Потом вдохнула поглубже. Белка замерла. - Когда-то давно, был на Марсе такой руководитель. Руководитель государства, лидер, если хочешь. Кто-то говорил - авторитарный. Другие считали его чуть ли не лучшим главой страны за всю её историю. Ну что ты так смотришь, я серьёзно! Вот уже много лет, как он не с нами. Чем является смерть, это вопрос особый, сейчас не будем об этом. Лично мне очень симпатичны все эти свидетельства о множественности жизней, но как и тебе, мне нужны доказательства. Так что пока положим так: умер. Человек этот был целен. Можно сказать, крепок, последователен. В чём то груб и прямолинеен. Но мужик был умный, факт. И укрепил экономику планеты так, что ещё долго, даже при плохом раскладе, Марс будет жить, и будет жить с большой буквы! Это тоже факт, тут нет места для трактовок. Если тебе интересно, как там - то, пожалуй, похоже на Землю. В чём-то. Так вот для всей планеты этот лидер, сейчас не будем светить его именем, был монументальным таким исполином, в надёжных отеческих руках которого нация, с тревогой смотревшая в будущее, смогла ощутить собственную силу. Руки были отеческими. Это правда. А ещё он был прекрасным и азартным оратором, забавно, что тебе это не передалось. Не в генах, значит, дело-то! А в чём-то другом. У Китти ( Белка открыла рот, но потом закрыла. Нет, сейчас лучше не встревать! ) этого тоже нет. Что забавно, да... Так вот. Отец этот медленно превратился в гордого деда и, наконец, оставив должность, скоротал годы в одном месте на Марсе, можно сказать, наслаждался нашей самобытной природой. В наших краях, к слову, природным угодьям отдана и функция размножения, то есть там, где зелень, это очень чувственное место, эротичное, ну да это не важно. Все, кто его тогда окружал, а тогда вокруг него сформировался такой кружок верных людей, любили приехать к нему и послушать, что он говорит. И только очень небольшая группа самых приближённых знала, что человек этот, при всей его мужественности, всегда хотел родиться женщиной. А вокруг-то почти никого. Куда делись люди и нормально вообще такое говорить на улице? А если услышит кто? Мысль, что Рейн шутит или слегка поехала головой, Белка отогнала подальше. Может быть, потому, что что-то внутри неё внезапно открывалось рассказываемой истории. Как будто она и должна была её обязательно услышать. - Так вот. Он и завещал своим сторонникам, чтобы те, взяв его гены, его тело, создали из него женщину. Клонировали, в общем. И, не называя источника и не раскрывая никому тайны её происхождения, отправили её в мир. Чтобы она жила так, как не мог он. Да, он знал, что она не сможет быть именно им, но, я думаю, хотел чтобы от неё пошли дальше ещё дети и, быть может, если такое возможно, чтобы он спустя поколения мог вернуться в этот мир, в этот раз уже с большей вероятностью такой, какой он хотел быть. Время шло, и наша группа решила - надёжнее сделать несколько штук. И лучше отправить на Землю - там-то, на Марсе, кто-то может заметить сходство и будут дёргать девушку, не родственница ли? Не полагается ли ей наследство? А не хочет ли она что-то возглавить? И вот, мы, взяв плод, выведенный в нашей тамошней лаборатории, отправились вниз, сюда. Тут уже была группа, которая постоянно жила здесь, разумеется, анонимно. Это очень сложно, долететь до Земли, и ещё сложнее приземлиться так, чтобы тебя не заметили. Но нас встретили... а дальше - ты знаешь. Тут родилась ты. Не физически, как бывает с другими детьми, а из аппарата. Но какая разница! Я взяла тебя, моя подруга приютила Китти. - А ещё? - Голосом, которому Белка хотела придать чуточку праздного любопытства и уверенности, а получилось что-то замогильное и хриплое, спросила Белка. - Сколько вообще таких, как я по Земле бегает? Я и Китти, а ещё? - Хватит двух. И нет, если тебе интересно, тебя никто не будет заставлять размножаться. Свой долг перед нашим лидером мы выполнили. Дали его телу женскую форму. И теперь оно объединяется с материей так, как он бы сам этого хотел, продолжая работу наружу более органичным для него способом. Забавно... Ты говорила, что до сих пор считаешь меня своей мамой. А почему это должно быть иначе? В тебе больше, чем мои гены! В тебе мои знания, мой опыт... Я держала тебя вот так, в ладошках, когда ты была ещё только маленьким кусочком жизни! Рейн даже показала опять раскрытые ладошки, лодочкой, и счастливо улыбалась в этот момент. - Я тебя выводила! Я смотрела весь период роста, от крошечной клетки до - вот! Красивой статной женщины! Чем я не мать? Вполне похоже! - Кхех, ну это да. Белка не знала больше, что говорить. А хотя... - А Китти? Она уже знает? - Ага, - жевала курагу мама. - Ей она сказала. И ты знаешь, она очень правильно это восприняла. Мне нравится. Так бы и он поступил, наверное. Она поняла! Палец веско взлетел вверх, ветер потрепал макси которое, как заметила Белка не без лёгкой паники, было тряпичным. - Она поняла, что получила что-то большее, чем родителя, чем семью. Она получила общность! Она поняла, что она не ребёнок двух слабых людей, а дитя целой нации, общий ребёнок! Что она в любой момент времени может обратиться к своим, и ей помогут. А ещё волновалась ведь, что её из бизнеса выгонят, глупая. Разве можно вот так, из общего дела?.. Наоборот, теперь можно о деньгах, образовании, положении больше не волноваться! Для неё всегда найдётся место. Если надо, даже вывезем её обратно. Хотя, думаю, необходимости в этом нет. - И чем она сейчас занимается, хотелось бы знать. Белка припомнила, что на вызовы последние несколько раз Китти не отвечала да и вообще, исчезла из поля зрения. - Путешествует, - пожала плечами Рейн. - Когда поняла, что её не уволят, взяла отпуск. Наверное, пляжуется сейчас, а что ж тут плохого. Столько воды на халяву! И, если тебе интересно, то да. Ну, Иггдразиль... Нужно же знать, чем земляне занимаются. Смотреть что там и как у них, вдруг расходиться начнём? Так что если будешь в Неопорте, в тех краях... тебя там всегда примут! И даже мыться для этого не обязательно. Ты как вообще, по мне скучала? Рейн ласково смотрела на Белку, но та не понимала уже, как на кого или на что. Да, это не взгляд родителя, каким его изображают в детских книжках и нежных мультиках. Но это и не взгляд чужого человека. Конечно, в глазах Рейн она не вещь. Спасибо хоть на этом. Потому что такое было бы оскорблением его памяти. - Как хоть звали мой оригинал? Да, я скучала. - Я тоже, - солнце, не вызывая ни капли раздражения, играла в радужных дужках маминых глаз. Рейн нагнулась над её ухом и прошептала имя. - Вот. Такие дела. Хороший был мужик! - Ага, я поняла. Дальше, если бы Белку потом спросили, как прошёл остаток встречи, она бы толком ничего не ответила. Зато! Топая обратно в больницу, взбираясь по лесенке, вывела в себе само собой возникшее чувство. Странное, так, наверное, выводили её саму в аппаратах всех этих, давно и далеко. Чувство, будто никому она на самом деле ничего не обязана. Грандиозное, в общем-то, освобождение. Не обязана она кем-то быть для кого-то. Не должна выдерживать никаких экзаменов, рвать высоты, достигать успехов. Никому не обязана быть матерью или дочерью. Ни с кем не связана, потому, что для той общности, которой так радовала Рейн, у неё ещё не было нужной ячейки в голове. Как и куда это поставить Белка заморачиваться не хотела, если что, и проблемы Земли - это не её проблемы. И Марс - он далеко, и вообще, если вдуматься... Жизнь сама по себе это всегда игрушка. Кто-то что-то сделал, что-то где-то осталось позади. Что? Как? Могут рассказать, а могут промолчать. Это мешанина, в которой постоянно кому-то чего-то хочется и в сущности цирк. Кто сказал, что и она обязана в это варево что-то добавлять от себя? И так и этак будет что-то крутиться. Приятное, приятное чувство, что впереди ничего нет, накрыло Белку. Так она добралась до палаты, приоткрыла дверь и тут же отпрянула обратно. В палате на постели, рядом с Алиной, сидела та самая её подруга в розовых шальварах. Лица Венеры Белка не разглядела, зато алинино видела - та улыбалась в щёчку и не отрываясь, чуть смеясь, любовалась лицом подруги. Сейчас, пожалуй, лучше их оставить и не обязательно быть сейчас звездой собственного сериала. А что Белка про себя узнала, вывалит перед подругой в другой раз. Будет же и для этого удобная ямка, нужная выемка, аккуратно подходящий для такой-то беседы слот во времени.