Глава 24

— Итак… чтобы правильно наложить проклятие, вам нужно слегка выкрутить запястье влево и провести в воздухе волнообразную линию снизу вверх. Гермиона сделала движение кистью, показывая наглядный пример, и толпа ПСов повторила за ней. Ей было приказано обучить их Долору до идеала, чтобы каждый смог наложить проклятие как требуется. Только сосредоточиться получалось плохо. Мысли всё время уплывали к Драко, по которому она скучала так сильно, что вместе с тоской расползалась тревога. Получив сведения о возможном убежище Ордена, Волдеморт отправил Малфоя вместе с группой Пожирателей на разведку на другой конец страны. Ему поручили проверить - действительно ли там обустроилась новая база для тяжелораненых и нуждающихся в покое. Если сведения подтвердятся, Драко должен был сравнять место с землёй и доставить своему повелителю пленников, из которых они смогут вытянуть всё необходимое. Ведьме же отдали другой приказ, которым она была искренне недовольна. По её мнению, она должна была находиться там вместе с ним, но спорить не стала. Зато с огромным удовольствием заполняла пустоту от отсутствия Драко издевательствами над оставшимися ПСами, заставляя их учиться практически весь день без перерыва. Гермиона ожидала, что всё закончится так же быстро, как и началось, но их обучение оказалось чем-то невозможным. Эти идиоты чертовски медленно воспринимали информацию, которую она пыталась до них донести. Казалось, часть достойных бойцов ушла на задание вместе с её мужем, часть распределили по остальным задачам, а ей оставили самых тупых. Или они просто не хотели. Поначалу ведьма терпеливо относилась к ним, но её хватило всего на несколько дней. После этого каждая ошибка наказывалась порцией Круцио, а иногда один из них становился подопытным, на котором Гермиона демонстрировала Долор остальным. Исключительно в учебных целях, конечно. — О, Мерлин… − выдохнула она, устало проводя рукой по лицу. − Маркус, не так резко! Движение должно быть плавным. Совсем молодой парень стыдливо отвёл глаза и опустил палочку. Он был самым младшим из Пожирателей, и Гермиона даже не была уверена, что ему есть хотя бы восемнадцать. К нему она почему-то была более лояльна и не обращала внимания на то, что у него почти ничего не получалось. В отличие от сослуживцев, которые намеренно высмеивали и унижали его, хотя сами едва смогли выпустить луч в подопытного пленника. — Да, Маркус, будь аккуратнее, − рассмеялся один из Пожирателей. − Не то тётя Грейнджер решит тебя наказать. Гермиона недовольно посмотрела на шутника. Он состоял в группе тех, кто упорно отказывался подчиняться. Реджи и двое его дружков являлись только для того, чтобы не навлечь на себя гнев Волдеморта, но не делали ни черта из того, что ведьма им приказывала. Лишь смеялись, отпускали идиотские шутки и изображали невероятную увлечённость обучением. Остальные старались не реагировать на них, прекрасно понимая, что, когда вернётся Малфой, он сдерёт с них шкуру за неповиновение. А эта троица была уверена, что Грейнджер не станет жаловаться. И они были правы. — Не испытывай моё терпение, Реджи, − зло бросила она. — Неужели наша маленькая грязнокровка злится? − усмехнулся он. − Я уже сгораю от нетерпения узнать, как именно ты меня накажешь. Зал заполнился смехом троицы. Реджи сделал несколько шагов ближе к Гермионе и, слегка склонив голову набок, медленно оглядел её снизу вверх, явно наслаждаясь собственной наглостью. — Ну или можешь побежать к своему драгоценному и пожаловаться, что тебя обижают и не хотят слушаться, − издевательски протянул парень. − Смерть Трэверса, конечно, впечатлила, но не настолько, чтобы заставить меня подчиняться грязнокровке. Грейнджер, тебе место не в наших рядах. А между наших ног, где ты должна отрабатывать право дышать. Она мягко улыбнулась и приблизилась к нему, немного приподнимая подбородок, чтобы он отчётливо видел спокойствие в её взгляде. — Если тебя это не впечатлило, тогда почему рядом с Малфоем ты не такой красноречивый? — Потому что, когда речь идёт о тебе, Малфой становится похож на бешеного пса, сорвавшегося с цепи. — Или у тебя просто нет яиц, − пожала она плечами. − Любишь властвовать над женщинами, да, Реджи? — Люблю, когда они послушные, − прошептал он, склоняясь к её лицу. − Так что тебе, грязнокровка, стоит научиться послушанию. Потому что, как только у меня появится шанс наступить тебе ботинком на шею, я обязательно им воспользуюсь. И посмотрю, как быстро ты перестанешь строить из себя суку, которую все должны бояться. — Ох, думаю, до тебя очередь не дойдёт, − с притворной жалостью произнесла ведьма. − Как жаль. В зале повис немой ужас, когда Грейнджер резко отступила от Реджи и одним взмахом отсекла ему голову.  На губах Пожирателя всё ещё присутствовала ухмылка, когда обезглавленное тело рухнуло к ногам Гермионы, быстро образуя лужу крови. Он явно не ожидал, что их разговор закончится именно так. Как, впрочем, и все остальные. Тишину внезапно разорвал звук хлопков. Гермиона обернулась и посмотрела на Лорда, медленно приближающегося к ней. Он выглядел как маленький ребёнок, которого отвели на кукольное представление, и от этого становилось только тревожнее. Она убила его подчинённого без разрешения, перед этим пытала нескольких Пожирателей и была уверена, что кто-то точно донёс ему, ожидая наказания для ведьмы. Но Лорд выглядел скорее довольным, чем злым. Пожиратели одновременно склонили головы, и Гермиона последовала их примеру лишь тогда, когда Волдеморт оказался совсем рядом. — Я хотел понаблюдать, как ты справляешься с отданной тебе задачей, Грейнджер, − произнёс он. − Но, должен признать, был весьма ошеломлён увиденным. — Мой Лорд… простите, я… − она запнулась, не зная, стоит ли вообще пытаться оправдываться. Коснувшись кончиком палочки её подбородка, Волдеморт заставил её поднять взгляд. Отказаться у Гермионы не было ни права, ни возможности. — Ты так похожа на моего главнокомандующего. Оба безжалостны. Оба не медлите с расправой. Оба идеально исполняете приказы. Каждый раз я убеждаюсь, что сделал правильный выбор, оставив тебя в живых. Его взгляд прошёлся по всем присутствующим и остановился на друзьях Реджи. Волдеморт убрал палочку от лица ведьмы и пальцем поманил их ближе. Двое парней на трясущихся ногах подошли к ним и склонили головы ещё ниже − прямо над трупом своего друга. — Будет нечестно, если урок усвоит лишь один, верно? − почти ласково спросил Лорд. − Раз вы не желаете быть учениками, значит, станете мишенями. *** — Любимая, ради всего святого, у меня аллергия на твои духи, − проворчал Тео и снова чихнул, подтверждая сказанное. — Ой, не ной, Теодор. Ты сам мне их подарил, забыл уже? Пэнси посмотрела на отражение Нотта в зеркале и, заметив его покрасневший нос, не смогла сдержать улыбку. Эти духи он подарил ей на последнем для них курсе. До того, как всё привычное рухнуло, а мир окончательно превратился в хаос. В них ярко чувствовались лилии, и, как оказалось, Тео совершенно не переносил этот запах. Но Паркинсон слишком их любила, чтобы отказаться от них только потому, что её жених начинал рядом с ними изображать умирающего лебедя. — Их выбирал хренов Забини, − выдавил он между чихами. − Этот сукин сын прекрасно знал, что от лилий я чихаю, как чеширский кот, и всё равно подсунул мне этот флакон. — Ну это уже твои проблемы, − фыркнула она. − Считай это наказанием за лень. В следующий раз будешь знать, что подарки своей женщине нужно выбирать самому. — Кто бы говорил… Нотт призвал из ванной зелье, выпил его залпом и довольно выдохнул, когда лекарство начало действовать. Запах больше не раздражал дыхательные пути, и Тео наконец перестал выглядеть так, будто следующий чих станет для него последним. Встав позади Пэнси, он склонился, быстро поцеловал её в щёку и улыбнулся отражению. — А не ты ли, жизнь моя, помогала Малфою выбрать что-то для Грейнджер и незаметно подсунуть ей подарок? — Это было совсем другое, − невозмутимо ответила Пэнси, продолжая наносить помаду. – Драко скорее бы сдох, чем решился сам спросить у Грейнджер, чего ей хочется. Я, как истинная подруга, не могла оставить бедного мальчика в таком жалком состоянии. — Я иногда думаю… а что было бы, если бы мы свели их ещё тогда, в Хогвартсе? Возможно, многое удалось бы предотвратить. Не всё, конечно. Но достаточно, чтобы и наши судьбы пошли по другому пути. — К сожалению, мы бы не смогли этого сделать. Малфой тогда слишком крепко верил в то, что только испортит ей жизнь. Даже если они смогут построить хоть что-то. — Но она ведь тоже была к нему неравнодушна, правда? − тихо спросил Тео, разворачивая ведьму к себе. − Тяжело было игнорировать то, как часто она искала его взглядом. Пэнси кивнула и запустила пальцы в кудри парня. Нотт прикрыл глаза, позволяя ей мягко перебирать пряди. — Это знали и замечали только мы, а они враждовали, если ты вдруг забыл. Мы могли хоть каждый день собираться вместе в одной комнате, но не было ни единого раза, чтобы эти двое не сцепились, как кошка с собакой. — От вражды там было одно название, − хмыкнул парень. − Эти двое просто играли в «кто кого больнее укусит». До сих пор смешно. Честно, я удивлён, как они ни разу не перепихнулись после очередного скандала. — Хотелось бы пошутить про Грейнджер, хранительницу девственности, но времена уже не те. Теперь в этом ничего смешного нет. Тео перехватил ладонь девушки, убирая её от своих волос и поцеловал тыльную сторону, после чего прижал к своей груди. — Она справится, любимая. И, судя по тому, как Грейнджер когда-то набросилась на Малфоя в его кабинете, ей уже точно стало легче. — Нотт, ты решил заняться подслушиванием? − с насмешкой спросила Пэнси. − Или тебе меня стало недостаточно, и теперь ты развлекаешься тем, что подсматриваешь за друзьями? — О, Мерлин, нет! Бледная задница Драко мне даже в кошмарах не нужна. Забини просто рассказал, как ему пришлось накладывать заглушающие, потому что Грейнджер стонала на весь второй этаж. Боюсь представить, что он там с ней, бедной, вытворял. — Наверное, дарил ей оргазм. Хотя… − она отстранилась, прищурилась и окинула его насмешливым взглядом. − Откуда тебе-то знать, что означает это слово? Он бережно, но крепко обхватил её за талию и рывком притянул обратно к себе. — Вынуждаешь меня прямо сейчас показать тебе, насколько мне неизвестно это слово, − промурлыкал Тео, касаясь носом её тонкой шеи. Пэнси прикрыла глаза, наслаждаясь россыпью мягких поцелуев по коже. Теодор сводил её с ума, и она никогда не скрывала, насколько сильно его хочет. Они были первыми друг у друга, вместе учились всему новому. Сколько бы парней ни кружило вокруг Паркинсон, она никого и никогда не хотела так, как Нотта. Ни в отношениях, ни в близости. Он был хорош во всём: днём и ночью заботился о ней, отдавая всю свою любовь, а она отвечала ему тем же и никогда не позволяла усомниться в её чувствах. Было смешно вспоминать, что первые шаги делала именно она. Тео когда-то был не уверен в себе  и превращался в помидор каждый раз, когда Пэнси оказывалась слишком близко. А свою влюблённость выдал, когда напал на Забини, решив, что тот подкатывает к ней. Пришлось проделать слишком много работы, чтобы вселить в него уверенность и заставить поверить, что она не уйдёт к другому. Зато теперь у неё был самый лучший мужчина в жизни, с которым она хотела прожить жизнь, полную красок. — О нет, Нотт, это всё может подождать, − произнесла она. − Я с ночи ужасно хочу шоколадного торта, и если не доберусь до него, то придётся съесть тебя. — Тогда пошли быстрее, − ответил Тео, целуя её в губы. − Иначе ещё минута − и торт будет ждать тебя как минимум полчаса. Паркинсон переплела их пальцы и потянула Тео за собой в коридор. От одной мысли о сладком во рту уже появлялась слюна. Раньше слизеринка никогда особо не любила сахар, но во время беременности организм будто решил иначе и требовал его сутками. Фигуру хотелось сберечь, поэтому Пэнси старалась держать себя в руках. Удавалось не всегда, но она честно пыталась. Спустившись на первый этаж, девушка резко остановилась и настороженно посмотрела в сторону, противоположную кухне. — Что случилось? — Тихо, − прошептала она, резко закрывая рот Тео ладонью. − Похоже, к Нарциссе с Люциусом кто-то пришёл. *** Сон давно покинул её, но Гермиона всё равно не спешила открывать глаза. Слишком приятно было чувствовать тяжесть тёплого тела сверху и настойчивые поцелуи, от которых хотелось замереть и не двигаться. Мягкие губы осторожно касались её кожи, поднимаясь от плеча к чувствительному месту за ухом. Малфой отсутствовал дольше, чем они предполагали, и за это время ведьма успела обдумать все возможные варианты событий. Вместо недели его не было десять дней, и Грейнджер только под уговорами Нарциссы дала себе ещё один день. Если бы Драко не появился, она бы отправилась на его поиски, наплевав на всё. Но теперь её муж наконец был дома, словно учуял её тревогу. От него всё ещё пахло кровью и землёй, хотя влажные после ванной волосы говорили о том, что он пытался смыть с себя следы рейда. Но ведьму это не волновало. Малфой жив. И только это имело значение. — Я же вижу, что ты улыбаешься, Грейнджер, − прошептал он, и её улыбка стала ещё шире. − Пора вставать. Гермиона перевернулась на спину, позволяя его телу полностью прижать её к постели, и уткнулась в изгиб его шеи, вдыхая родной запах. — Не имею ни малейшего желания, − промурлыкала она. − Хочу лежать так целый день. Лениво потянувшись в его объятиях, Гермиона взяла лицо парня в ладони и припала к губам. Щетина на его коже была непривычной, чуть царапающей, но от этого только приятнее. Малфой провёл рукой вдоль её ноги и остановился на бедре, сладко болезненно сжимая. Он скучал. Она чувствовала это в каждом его движении, в жадном поцелуе и в том, как сильно он прижимался к ней, будто между ними не должно было остаться даже воздуха. — Как прошла миссия? − спросила ведьма, едва отрываясь от его губ. — Из десяти человек восемь убиты, а оставшиеся в помещении похоронены заживо под грудой камней, − ответил он, скользя пальцами под её рубашку. − Не ожидал, что смерть врагов может приносить такое удовольствие. — Что ты имеешь в виду? — Я всё время думал о тебе. Поэтому убивать было настолько приятно, что с каждой выпущенной Авадой меня пробирали мурашки. Малфой сжал её грудь и провёл языком по венке на шее, срывая с губ девушки тихий стон. Она обвила ногами его талию, притягивая к себе вплотную, и царапнула ногтями его спину, оставляя на коже мягкие красные полосы. — Если это то, о чём я думаю, то не все виновны в том, что тогда происходило. Возможно, не все заслуживали смерти? — Они заслужили её своим бездействием, Гермиона. Каждый, кто молчал и смотрел, заслужил оказаться под этими камнями. Поэтому даже не смей думать, что кого-то можно было пожалеть. — Не все знали… На Гриммо ведь жила лишь малая часть. — В жизни не поверю, что слухи о поехавшей на тёмной магии Грейнджер, которую приковали к месту и отстранили задач не поползли дальше Гриммо. Ты была слишком заметной в Ордене, чтобы это осталось в стенах дома. Тем более сейчас… После исчезновения Джиневры все знают, кто убил мать Уизли и Грюма. И, уверен, что прекрасно догадываются, кто приложил руку к исчезновению Тонкс и Люпина. Расстегнув пуговицы, Драко коснулся губами ложбинки между её грудей и медленно повёл поцелуями ниже, спускаясь к животу Гермионы. — Это ты виноват, − выдохнула она. − С тобой я становлюсь слишком мягкой. Весь мой гнев осыпается пеплом, стоит тебе только прикоснуться ко мне. — Думаешь, я не теряю рядом с тобой остатки самообладания? Ведьма вздрогнула, почувствовав поцелуй на внутренней стороне бедра. Пальцы вцепились в простыни, когда горячее дыхание скользнуло между её ног. Утро обещало стать лучшим за последние дни. И точно стало бы, если бы в их дверь не начали колотить с такой силой, что Гермиона искренне удивилась, как та всё ещё держалась на петлях. — Грейнджер! Просыпайся, срочно! − донёсся встревоженный голос Нотта. — Молчи, − прошептал Малфой. Пришлось до боли прикусить губу, чтобы сдержать рвущийся стон, когда Драко обхватил клитор губами, чередуя посасывания с ласками языком. Но стук за дверью не прекращался, безжалостно сбивал ритм и заставлял Гермиону злиться. — Тео, это точно не тот случай, когда нужно изображать воспитанного гостя и ждать, пока тебе откроют дверь! − возмутилась Паркинсон. − Дай я открою. — Не повторяй моих ошибок, любимая. Иногда за дверью происходит то, что лучше не видеть без приглашения. — Малфой ещё даже не вернулся, для того, чтобы там что-то происходило! Так что отойди. — Паркинсон, если ты сейчас откроешь эту дверь, я лично выкину все твои шмотки! − рявкнул Драко. Наложив на дверь все возможные заглушающие и запирающие, Малфой снова вернул внимание ведьме. Он схватил её за бёдра и крепко сжал, не позволяя шевелиться. Никто не войдёт в спальню, пока он не закончит со своей женой. — Драко, я так не мо… Слетевший с губ протяжной стон не дал ей договорить. Она запустила пальцы в платиновые волосы, пока его рот заставлял тело выгибаться. Нужно было сказать ему остановиться и впустить ребят, чтобы узнать, что случилось, но было до безумия хорошо. С каждой секундой язык Малфоя становился всё настойчивее, а когда его пальцы скользнули внутрь неё, по телу прокатилась жгучая волна напряжения. — Нам нужно открыть… О, боже... Гермиона резко распахнула глаза и посмотрела вниз. Она бы соврала, если бы сказала, что Малфой не выглядел чертовски прекрасно между её бёдер. Если каждая их разлука будет заканчиваться подобным вознаграждением, ведьма была готова подумать над тем, чтобы отпускать его подольше. Кто знает, что он сможет сотворить с ней, если они не будут видеться, например месяц. Вероятнее всего, Пэнси с Тео остались за дверью и ждали, когда Драко заставит ведьму кончить, а потом соизволит впустить их внутрь. Но Гермионе было уже всё равно. Она не могла думать ни о двери, ни о голосах за ней, ни о чём, кроме собственного тела, которое слишком остро отзывалось на мужа после такой короткой разлуки. Когда он согнул пальцы в ней и чуть надавил, оргазм накрыл настолько сильно, что перед глазами заплясали звездочки. Малфой не оставлял её, пока она окончательно не обмякла, и только потом поднялся на колени, слизывая влагу с губ. — Вот теперь можно открывать дверь, − хрипло произнёс он, довольно глядя на неё. — Ты невыносим, Малфой, − прошептала она, пытаясь восстановить дыхание. На его лице растянулась самодовольная улыбка. Драко резко навис над ней и впился в её губы, языком заставляя открыть их. Возможно, так жадно люди целуются перед прощанием, но это точно было не про них. Ни Малфой, ни Грейнджер не собирались отпускать друг друга даже в следующей жизни, потому что этой им явно не хватит, чтобы насытиться друг другом. Дождавшись, когда Гермиона приведёт себя в порядок, он снял чары с двери и взмахом палочки открыл её. На пороге стояла Пэнси с недовольным лицом и скрещёнными на груди руками. А за её спиной Тео сиял так, будто стал свидетелем лучшего представления в своей жизни, игриво дёргая бровями и переводя взгляд с Малфоя на Грейнджер. — И что же такого произошло, что вы едва не снесли нам дверь? − поинтересовалась Гермиона. — О, ничего такого, − протянула Паркинсон притворно писклявым голосом. − Всего лишь пришли женить твоего мужа. Такая мелочь, правда? — Чего? − губы ведьмы нервно дрогнули. − В смысле женить? А я тогда кто, по-вашему? Домовой эльф? Гермиона резко обернулась к Малфою, надеясь увидеть хоть какое-то понимание на его лице, но он выглядел таким же озадаченным, как и она. — Вы можете уже нормально объяснить? − раздражённо спросил он. − Кто приехал? — Можем, − согласился Нотт, уверенно залезая на их кровать, словно его туда приглашали. Уложив Драко на спину, Тео без малейшего стеснения улёгся к нему под бок и прижался головой к его груди, пока Пэнси устроилась рядом с Гермионой, используя её ноги вместо подушки. Грейнджер опешила от того, с какой скоростью её супружеское ложе превратилось в общественный диван. — Нотт, слезь с моего мужа. — А-а-а, − протестующе протянул Тео, помахав указательным пальцем. − Вообще-то эта грудь принадлежала мне задолго до тебя, Грейнджер. Я и так с трудом пережил то, что ты его охомутала и теперь занимаешь мое место. Так что терпи, дорогая. Малфой ткнул Теодора пальцами в бок, и тот издал настолько высокий писк, что Гермиона не сдержала довольную улыбку. — Ты знаешь, кто именно приходил? − спросил у него Драко. — Да. Помнишь последний рождественский приём твоей матери? Там ещё какая-то девушка пригласила тебя на танец. Как же её звали… Кьяра, кажется. Брюнетка с чернющими глазами. — Мартелли, − подтвердил Драко коротким кивком. — Кто это такая? − настороженно поинтересовалась Гермиона. − Я никогда не слышала этой фамилии. — Неудивительно, что ты о ней не слышала, − ответила Пэнси. − Кьяра никогда не училась с нами, они из Флоренции. Малфой нахмурился, перебирая в памяти всё, что знал о них, ведь тот приём состоялся ещё до того, как он принял метку. Древний аристократический род, история которого уходила корнями во времена Римской империи. Они славились своей ненормальной страстью к искусству и бесконечными интригами. Во главе семьи стоял Лоренцо Мартелли − харизматичный мужчина, построивший своё состояние на торговле редкими ингредиентами и тёмными артефактами. Смуглый, с густыми чёрными волосами, аккуратной бородой и карими глазами. При первой встрече Драко ещё долго издевался над Забини, не является ли тот его потерянным отцом. В обществе Лоренцо считали невероятно обаятельным и улыбчивым мужчиной, однако, по словам Люциуса, он был мстительным интриганом. Его женой была Алессандра Мартелли. Роскошная женщина с утончённой фигурой и копной кудрявых волос. Однако Малфою не нравился её сучий, высокомерный взгляд. Впрочем, характер у Алессандры был ничуть не приятнее. Она считалась экспертом в ядах, поэтому люди, которым посчастливилось вызвать её неприязнь, старались держаться подальше и никогда не оставляли свои бокалы без присмотра. Кьяра взяла от родителей всё самое лучшее: точёные черты лица, оливковую кожу матери, осиную талию и густые волосы отца. Вот только о её характере Драко ничего сказать не мог. Рядом с ним она превращалась в до тошноты милую и покладистую девушку, заставляя Малфоя с тоской вспоминать взрывную гриффиндорку, с которой он поругался перед каникулами. Они гостили у Малфоев несколько дней, и Драко уже не мог сосчитать, сколько раз Кьяра якобы случайно путала его комнату со своей и совершенно нечаянно прикасалась к нему. — Они еще здесь? – спросил Малфой. — Не-а, − ответил Тео. − Мы примчались к вам сразу же, как только они ушли. — Это был какой-то ужас, − возмутилась Паркинсон. − Эта дама… как её там, решила, что самое время продемонстрировать всем, насколько её драгоценной доченьке подходит фамилия Малфой. Что-то внутри Гермионы неприятно дёрнулось, тут же отозвавшись болью под рёбрами. — Начала убеждать Нарциссу, что союз их семей будет выгоден обеим сторонам и сейчас особенно важно думать о будущем родов. По её мнению, Драко нужен правильный брак, а не временное недоразумение, навязанное ему приказом Лорда. И если Люциус поговорит с Волдемортом, то они наверняка смогут договориться о расторжении. Временное недоразумение. Временное. Недоразумение, навязанное Лордом. — Твоя мать, Драко, была, как всегда, сама вежливость, − продолжала Пэнси. − Напомнила этой идиотке, что её сын женат и никто не собирается ничего менять. Представила Гермиону полным именем и отдельно подчеркнула, что она её невестка. Люциус поддержал Нарциссу, но эта женщина всё равно не унималась. Твердила одно и то же и требовала позвать тебя. — Давайте позовём Драко, и вы сами увидите, что он влюбится в Кьяру с первого взгляда. Они ведь так красиво смотрелись вместе! Мальчику нужна достойная жена из приличного рода. Неужели вы всерьёз считаете, что эта Грейнджер надолго задержится в его жизни? Он наиграется, а затем придёт время задуматься о чистокровных наследниках, − тоненьким голосом пропищал Тео, настолько точно передразнив Алессандру, что все рассмеялись. Смеялись все, кроме Гермионы. С каждым словом воздух вокруг неё словно сгущался, мешая дышать, а голоса ребят звучали всё тише и глуше, будто доносились из-под воды. Временное. Достойная жена. Чистокровные наследники. Орден. Комната, полная людей, которые решали, что с ней делать. Чужие голоса, обсуждающие её судьбу, словно она была вещью. Её мнение никогда не имело значения. И никогда не будет иметь. — Честно, я думал, Нарцисса запустит в неё бокалом, когда та назвала ваш брак нерациональным. Она, конечно, леди до кончиков пальцев, но, судя по всему, Мартелли её ужасно раздражают. — Люциус изо всех сил пытался спокойно закончить разговор, но Лоренцо явно поддерживал свою жену и не собирался отступать. Я редко видела твоих родителей настолько злыми. По-моему, они даже не пытались скрыть, что совсем не рады своим гостям. — Алессандра решила надавить на них тем, что Волдеморт рано или поздно всё равно передумает. Но когда это случится, Мартелли якобы не согласятся на их предложение, если Малфои прямо сейчас не признают её правоту и не договорятся с ними. — Клянусь, Нарцисса была в шаге от того, чтобы послать их нахрен, но всё же сдержалась и очень вежливо указала им на дверь. — Я бы на её месте уже орала, честное слово. Нерациональный брак. Нарцисса внимательно читает брачный договор, Люциус спокойно обсуждает условия, а Волдеморт решает, кому из доверенных Пожирателей отдать её. Если бы обстоятельства сложились иначе… захотели бы Малфои для сына другую жену? Согласился бы Драко жениться на чистокровной, чтобы его дети никогда не запятнали родословную её грязной кровью? Никого рядом больше не существовало. Голоса окончательно стихли, а в голове стучало лишь страшное осознание: она была слишком наивна, раз решила, что на этот раз её не бросят. Взгляд намертво прилип к одной точке на стене, пальцы раздирали ладони до крови, а невидимые верёвки всё туже стягивали грудь. — Грейнджер, ты бы видела её лицо, когда… Никакой реакции не последовало, и до Пэнси мгновенно дошло, что Гермиона молчала всё это время. Она привстала и резко обернулась к подруге. — Что ты делаешь? Паркинсон замерла, заметив кровавые полосы на ладонях ведьмы. Малфой перевёл на них взгляд, и улыбка медленно сползла с его лица. — Уйдите, − произнёс он настолько серьёзно, что по коже Тео пробежали мурашки, и тот моментально поднялся на ноги. — Малфой, что с ней? − обеспокоенно спросил он, помогая Пэнси подняться с кровати. — Это то, о чём я думаю? — Объясните, что происходит?! − потребовала слизеринка. − Драко, у неё все руки в крови! Зачем она это делает?! — Да уйдите же наконец! − рявкнул Малфой. Как только дверь захлопнулась, Малфой наложил на неё запирающие чары и осторожно сжал пальцы Гермионы, останавливая её. В этой жизни его мало что могло напугать, но стеклянный взгляд этой девушки заставлял ужас охватывать каждую клетку его тела. — Гермиона? – тихо позвал он. – Котёнок, посмотри на меня. Он сильнее сжал её пальцы, отчаянно пытаясь вырвать Гермиону из оцепенения и заставить обратить на него внимание. — Что бы ты ни вспомнила, всё это осталось в прошлом, − произнёс Драко, прикасаясь свободной ладонью к её лицу. − Всё хорошо. Ты здесь, со мной. Слышишь? — Я люблю тебя, − прошептала она, и голос надломился. − Я люблю тебя, Драко. Если ты меня предашь… я не выдержу. Слёзы скатились по её щекам, а Малфой не мог даже пошевелиться. Три слова, которых он ждал так долго, заставили его забыть, как дышать. Драко сотни раз представлял, как они сорвутся с её губ, но с каждым её молчанием всё сильнее убеждал себя, что никогда их не услышит. Потому что каждый раз, когда он признавался ей в любви, Гермиона не отвечала. — Я не могла признаться тебе, что тоже влюбилась в тебя ещё в школе. Мне не хватило смелости. Я не имела тогда права на эти чувства. У меня был Орден. Поттер… правильная сторона. Они бы никогда меня не поняли. Решили бы, что я предала всё, за что мы боролись, потому что выбрала тебя. Но если бы я знала… если бы перестала слепо верить в лучшее… послала бы всех к чёрту и хотя бы раз выбрала себя. Страх потерять его пронзил каждый уголок её сознания, и Гермиона сорвалась на плач. Он стал слишком родным для неё, чтобы она могла его отпустить. Девушка машинально потянула ладони к лицу, пытаясь спрятать свою слабость, но Малфой не позволил ей этого сделать и притянул к себе. — Если ты женишься на другой, я этого не переживу, Драко. Я не смогу без тебя... Когда Орден получит по заслугам, у меня не останется ни одной причины продолжать жить. Потому что ты − единственный, кто у меня остался. Малфой мог бы напомнить ей о друзьях, которые всё ещё были рядом, но прекрасно понимал, что это ничего не изменит. Гермиона говорила совсем о другом. — Ты моя жена, Гермиона. Я поклялся быть рядом с тобой и не нарушу эту клятву. Мне плевать, кто и чего от меня потребует. Я не выберу другую, потому что, кроме тебя, мне никто не нужен. — Они могут убедить твоих родителей… и тогда всё решат за тебя. — Значит я откажусь от всех, чтобы остаться с тобой. Его родители никогда так не поступят, и сегодняшний день окончательно это доказал. Но если однажды они всё же решат пойти против его выбора, то прекрасно знают, какую цену заплатят. Драко отвернётся от них, не раздумывая. В его сердце была магглорождённая девушка, и если они хотя бы раз попытаются заставить его отказаться от неё, то навсегда потеряют сына. Он осторожно отстранил ведьму от себя, желая увидеть её глаза, и принялся успокаивающе гладить по волосам, а затем по мокрому от слёз лицу. — Моё сердце принадлежит тебе уже слишком долго, чтобы в нём могло найтись место для кого-то ещё. — Ты любишь меня уже столько лет, а я… я узнала об этом слишком поздно. — Поздно бывает лишь тогда, когда уже ничего нельзя изменить. А у нас впереди ещё достаточно времени, чтобы переписать наши жизни так, как мы захотим. И ни в одной из возможных версий я не оставлю тебя. Как бы судьба ни разводила нас по разные стороны, мы всё равно оказались в одной комнате. — Мне страшно, − едва слышно призналась она. − Я пережила столько потерь, но, если уйдёшь ты… это станет концом. Ты научил меня заново жить, смеяться и чувствовать, что я ещё кому-то нужна. Я больше не представляю жизни без тебя и не хочу даже пытаться. Столько раз хотела сказать, что люблю тебя, но боялась признаться в этом самой себе. Гермиона зажмурилась, словно больше не могла выдерживать его пристального взгляда. Голос срывался на хрип, и она не была уверена, понимает ли он хоть половину из того, что она пытается сказать. — Потому что боялась, что мне снова сделают больно. Я доверяю тебе. Правда доверяю. Но этот чёртов голос в голове постоянно шепчет, что меня бросят. Что нельзя переступать через себя. Нельзя полностью полагаться на кого-то. — Тебе придётся перестать слушать его и позволить мне помочь тебе, − прошептал Малфой, прижимаясь лбом к её лбу. – Ты должна постараться довериться мне полностью. Гермиона легонько кивнула. Она должна была выполнить его просьбу любой ценой. Хотя бы одну из тех немногих, о которых Драко когда-либо её просил. Он заслуживал этого. Однажды ведьма уже доверила ему себя, и Малфой не причинил ей ни капли боли. Теперь она должна была заставить себя поверить ему безоговорочно и помнить: он давно отдал ей своё сердце. Осталось лишь перестать прятать собственное и наконец отдать его взамен. Руки адски жгло от царапин. Грейнджер так и не научилась контролировать себя во время приступов, но, по правде говоря, она никогда по-настоящему и не пыталась. Чем глубже ногти вонзались в кожу, тем увереннее она балансировала на краю пропасти собственного сознания, не позволяя сидящей там тени утянуть её на дно. — Я люблю тебя, Малфой. Любила тогда, люблю сейчас и хочу продолжать любить до самого конца. Пока смерть не разлучит нас. — Ей придётся очень постараться, чтобы разлучить нас. Потому что даже в следующей жизни я всё равно найду тебя. В Ордене Гермиона без остатка отдавалась тени, позволяя ей полностью завладеть собой. Та парализовывала тело, заставляя рыдать и задыхаться до боли в груди. Оказавшись среди Пожирателей, девушка решила, что наконец научилась бороться, и тьма больше не сможет её сломить. Она думала так ровно до тех пор, пока Драко не признался в любви. Тень одинаково жадно питалась её гневом и страхом. Когда Гермиона злилась, она разгоняла по её венам раскалённую ярость, пока девушка не переставала понимать, что делает. Когда Гермиона погружалась в неконтролируемый приступ паники, тень цеплялась за неё, словно ядовитый плющ, оплетала сознание и вытаскивала наружу самые страшные воспоминания или придумывала новые, а после безжалостно топила Грейнджер в них, как беспомощного котёнка. Малфой стал для тени бесценной добычей. Как только она поняла, насколько сильно Грейнджер дорожит их отношениями, у неё появилось оружие, способное подчинить ведьму себе. Тень выла в сознании Гермионы всякий раз, когда та пыталась оттолкнуть Драко, но ей не хватало сил завершить начатое. Она поддавалась чувствам, впуская его глубже под кожу, а тень ликовала, потому что получала всё больше того, что однажды сможет вырвать из Гермионы вместе с сердцем. — Пойдем со мной, котёнок… Малфой поднялся с кровати и увёл её за собой в ванную комнату. Открыв кран, он достал из шкафчика над раковиной небольшой пузырёк и вылил содержимое в набирающуюся воду. В воздухе тут же разлился сладкий карамельный аромат, а ванна медленно наполнилась густой пеной. Гермиона молча позволила ему расстегнуть её рубашку, снять и отбросить в сторону. Следом на полу оказалось бельё и одежда Драко. Забравшись в тёплую воду, парень подвинулся к краю ванны и притянул свою ведьму к себе, позволяя удобно устроиться между его ног и прижаться спиной к груди. Гермиона никогда прежде не позволяла кому-то разделить с ней ванну. Это было чем-то слишком личным и интимным, но сейчас она радовалась, что первым оказался именно Малфой. С ним было так хорошо и спокойно… Грейнджер не знала, как ему это удаётся. Возможно, это и называется родственной душой? Когда один человек своим присутствием способен заставить замолчать все страхи, забрать часть боли и превратить бушующее внутри море в тихую гавань. — О чём думаешь? − тихо спросил Драко, почувствовав, как её тело наконец расслабляется, а напряжение медленно исчезает в его объятиях. — О том, что стоило сделать это намного раньше. — Что именно? — Признаться тебе в своих чувствах. Ты не заслуживал услышать слова о моей любви лишь тогда, когда я решила, что могу потерять тебя… Всё должно было быть иначе. Романтический ужин, прогулка по лесу… в красивый и счастливый момент… но точно не так. — Мне совершенно неважно, при каких обстоятельствах это случилось. Главное, что я наконец услышал эти слова. Если бы я не был так обеспокоен твоим состоянием, то, наверное, умер бы от счастья. Драко мягко поцеловал ведьму в плечо и прижался щекой к её макушке. — У тебя что-нибудь было с Кьярой? − как можно непринуждённее спросила она, и грудь Драко тут же задрожала от смеха. — Мерлин, Грейнджер… ты ужасно ревнивая. — Я просто спросила! — Нет. Если тебе так интересно, единственные отношения у меня были с Асторией. И это не значит, что я переставал тебя любить. Просто ты тогда зажималась с Крамом, а я разозлился и назло начал встречаться с ней. Заодно надеялся, что это поможет мне остыть к тебе, но, как видишь, план провалился. Гермиона резко выпрямилась и медленно повернула голову, опасно прищурившись. — Ты был с ней больше года, Малфой. — А ты целовалась с болгарином, − невозмутимо напомнил он. — Я просто не могла смириться с тем, что мне нравится хорёк, − бросила ведьма и как ни в чём не бывало снова откинулась спиной на его грудь. Ванна была достаточно широкой, чтобы Малфой смог свободно выскользнуть из-под Гермионы и устроиться напротив. Теперь она сидела у края, а он − между её разведённых ног. Драко крепко обхватил её за бёдра и притянул к себе, вынуждая обвить его тело руками и ногами, чтобы не потерять равновесие и не погрузиться под воду с головой. — Знаешь, осознать, что я пускаю слюни при виде гриффиндорской заучки, тоже оказалось не так уж легко. — И что же такого было во мне, что привлекло твоё внимание? — Ну… − он заправил прядь ей за ухо. − Сначала меня восхитили твой ум и жажда знаний.  Хотя, пожалуй, тогда я больше завидовал тебе, чем восхищался, но совсем немного. — Немного? – ухмыльнулась Гермиона. Малфой согласно промычал и провёл носом по её щеке. — Потом я стал замечать, как мило ты морщишься, когда злишься. − Его губы едва коснулись скулы ведьмы. − А после ты начала мне сниться, и я ненавидел эти сны. Грейнджер запрокинула голову, подставляя ему шею. — Что я в них делала? — Иногда ты смеялась, брала меня за руку и уводила туда, где не существовало никаких границ, и мы были безумно счастливы, − ладонь Драко медленно скользнула вдоль её спины, и ведьма невольно выгнулась под его прикосновением. − А иногда спорила со мной, как в реальной жизни, и доводила до бешенства. — Какой из них вызывал у тебя ненависть? — Оба. Запутавшись пальцами в кудрях, Малфой накрыл её губы своими. В его поцелуе не было спешки, словно он хотел напомнить ей, что впереди у них ещё целая жизнь. Возможно, кто-то из них не доживёт до конца войны, но Драко не желал об этом думать. Они должны были жить, любить и чувствовать друг друга здесь и сейчас. Потому что уже потеряли слишком много времени, которое могли подарить друг другу. И Гермиона наверняка согласилась бы с каждым его невысказанным словом, произнеси он его вслух. Впрочем, Малфой не собирался позволять судьбе снова разлучить их. Вместе они положат конец грёбаному хаосу, накажут всех своих врагов и уедут куда-нибудь подальше, где он сможет посвятить каждый день тому, чтобы делать её счастливой. Оставалось лишь довести начатое до конца. Несколько десятков Пожирателей уже не вернулись с последней миссии, и пока Гермиона будет расправляться с Орденом, Драко продолжит незаметно прореживать армию их хозяина, выдавая убийства за неизбежные потери на войне. Опасаясь раскрытия, Малфой посвятил в свой план только двух человек. Даже если Волдеморт каким-то образом догадается о его действиях, круг подозреваемых останется достаточно узким, чтобы уберечь всех остальных. Включая его жену. Ближе к обеду Драко с Гермионой наконец спустились в столовую. Завтрак был благополучно пропущен, но если бы они проигнорировали ещё и обед, без жертв точно не обошлось бы. Нарцисса серьёзно относилась к семейным трапезам и считала, что все жители дома должны собираться за одним столом и проводить время вместе. Когда они вошли, их взору предстала картина маслом. Паркинсон и Нотт сидели с опущенными головами, будто провинившиеся дети, а испепеляющий взгляд миссис Малфой быстро подтвердил эту догадку. Один лишь Люциус невозмутимо читал газету, словно ничего не происходило. — Что-то случилось? − поинтересовалась Грейнджер, садясь на заботливо отодвинутый Малфоем стул. − Вид у вас такой, будто вы взорвали половину Мэнора. Пэнси посмотрела на подругу, а затем быстро перевела взгляд на её ладони. Однако там не осталось и следа. Кожа Гермионы была совершенно чистой, словно та совсем недавно не раздирала её собственными ногтями. — Ничего, − недовольно буркнула она. − Тео, как всегда, развёл лишнюю драму, а отчитывали в итоге нас обоих. — Я просто испугался за неё, − возразил Нотт. − Я никогда раньше не видел Грейнджер такой. Как ещё я мог отреагировать? — Я тоже впервые это увидела, но не ворвалась к родителям Драко с такими воплями, будто она умирает! Гермиона взглянула на Люциуса именно в тот момент, когда он прикрыл глаза и устало вздохнул. Уголки её губ невольно дрогнули. Такое количество шума определённо действовало ему на нервы. Паркинсон демонстративно отвернулась от Теодора и всем корпусом развернулась к ведьме. — Он заявил, что после рассказа о визите Мартелли тебя охватила паника и ты чуть ли не всю комнату залила кровью! А потом принялся в красках описывать, как ты застыла словно статуя и даже не моргала! После чего нам обоим успешно прилетело! — И совершенно заслуженно, − вмешалась Нарцисса. − Вы не имели права подслушивать наш разговор с гостями, а после ещё и пересказывать его Гермионе. Если бы вы оба умели держать язык за зубами, ничего бы не произошло. — Хочешь сказать, ты бы скрыла от нас произошедшее? − спросил Драко. — Конечно нет, сынок. Я бы ничего не скрывала, просто рассказала бы обо всём более сдержанно, чтобы не произошло того, что произошло. Гермионе стало не по себе. До этого никто не видел её в таком состоянии, и она не хотела, чтобы об этом вообще кто-то знал. Ей было достаточно Малфоя рядом, но теперь о её срывах знали все. — Со мной всё в порядке, − заверила она. − Подобное иногда случается, но повода для беспокойства нет. — Эти люди больше не вернутся, − спокойно произнёс Люциус, не отрывая взгляда от «Пророка». − Им вполне ясно дали понять, что их предложение нас совершенно не интересует. Хоть Люциус и не смотрел на неё, ведьма всё равно кивнула. Драко мягко сжал её колено и придвинул уже наполненную тарелку. Гермиона даже не заметила, когда он успел положить ей еду. Она благодарно улыбнулась и накрыла его ладонь своей. *** Гермиона разлеглась на Малфое так, будто не имела ни малейшего представления о личных границах. она чувствовала себя кошкой, разомлевшей на тёплом подоконнике. Если Драко и испытывал неудобство, то никак этого не показывал, лишь лениво выводил пальцами круги на её плече. Пусть хоть на голову ему заберётся, лишь бы его ведьме было удобно. — Грейнджер, может, ты наконец соизволишь объяснить, кого или чего мы тут ждём? − уже в четвёртый раз спросил Тео. Он сидел напротив них, нервно постукивая ногой по полу и то и дело поглядывая на Малфоя, но тот понимал происходящее не больше него. — Сегодня должен кое-кто появиться и рассказать нам кое-что важное, − ответила она. − Имей терпение. Нотт театрально закатил глаза и осушил стакан с огневиски. Сославшись на усталость, Пэнси ушла спать, оставив Теодора одного коротать это медленное и скучное ожидание. Он не понимал, почему должен страдать в одиночестве, пока Малфой спокойно убивает время, перебирая пряди Гермионы и что-то нашёптывая ей. Тео потянулся за бутылкой, намереваясь налить себе ещё, но за его спиной внезапно раздался хлопок. В следующую секунду кто-то вцепился в его плечи и резко пригвоздил к спинке кресла. — Забини, мать твою! − рявкнул Тео, повернув голову. − Ты меня чуть до смерти не напугал, маленький ублюдок! — Думал, я позволю тебе одному нажраться? − ухмыльнулся Блейз. Взмахнув палочкой, Забини призвал себе бокал, щедро наполнил его почти до краёв и развалился в кресле рядом с Ноттом. После первого же глотка он блаженно замычал, словно несколько дней умирал от жажды. — Ты где шлялся? − спросил Малфой. − Перед тем как исчезать, ты должен был меня предупредить. Не забывай, что я не только твой друг, но ещё и твой командир. Мне пришлось приложить много сил, чтобы оправдать твою отсутствующую задницу перед Волдемортом. — Выполнял поручение твоей жены, − невозмутимо ответил Забини. − Это достаточно уважительная причина моего отсутствия, командир? Драко перевёл на Гермиону вопросительный взгляд, а она посмотрела на него с самым невинным выражением лица. Ей действительно стоило рассказать ему обо всём, но тогда он, возможно, запретил бы Блейзу выполнять её просьбу. — Итак, − заговорил Забини, намеренно забирая внимание Малфоя на себя. − Я пробрался на Гриммо, но дом оказался пуст. Пришлось несколько дней потратить только на то, чтобы отыскать этих ублюдков. Теперь они засели в Эксмуре, в каком-то заброшенном поместье посреди леса. Найти его сложно, но вполне реально. И, должен признать, на этот раз с защитными чарами они неплохо постарались. — Интересно, что же заставило их покинуть любимое убежище… − лениво протянул Нотт. − А я-то был уверен, что Гриммо для них неприступная крепость. — Дыры в защите есть? – спросила Гермиона. — Парочка есть, только обойти их мне не удалось, потому что теперь один из них постоянно стоит на страже. Поэтому я просто наблюдал. Тот, кто интересовал тебя больше всего, через день рано утром уходит вглубь леса. Далеко я за ним не следовал и не знаю, чем именно он там занимается, но его маршрут мне известен. На лице ведьмы расползлась улыбка, а в глазах вспыхнул огонь, что не могло не позабавить Блейза. Он даже не размышлял, готов ли выполнить её просьбу, потому что знал, насколько легче станет подруге, когда они доберутся до человека, ставшего её следующей целью. Да, ради этого ему пришлось исчезнуть, не являться на службу и игнорировать жжение метки, но оно определённо того стоило. — Неужели Поттер? – поинтересовался Тео. — Не-а, − покачал он головой. – Намного лучше, друг мой. Намного лучше. Нотт наклонился вперёд, опёрся локтями на колени и выжидающе уставился на Гермиону. Этот вечер становился куда интереснее. — Уизли, − без промедления ответила она. — Одна ты не пойдёшь, − выпалил Драко. − И это не подлежит обсуждению. Гермиона вновь посмотрела на него, и теперь он выглядел куда злее, чем в момент появления Забини. Другого ожидать и не стоило. Малфой мечтал о смерти Рона больше, чем о чём-либо на свете. — Я не собиралась идти к нему одна. Со мной пойдёшь ты и Забини, но ты должен пообещать, что не шмальнёшь ему в голову Авадой, как только увидишь. — Не могу. Это слишком заманчивое предложение, Грейнджер. — Почему только они?! − возмутился Нотт. − А как же я? Почему я должен сидеть дома, пока вы трое развлекаетесь? — Потому что нам не нужен хаос, который поднимет на ноги весь Орден. Они останутся в засаде и вмешаются, только если ситуация выйдет из-под контроля. Теодор надул губы и отвернулся, точь-в-точь как ребёнок, оставшийся без сладкого. Гермионе хотелось взять его с собой, но четверо человек действительно привлекли бы слишком много внимания. К тому же Нотт до сих пор не вернулся на службу, потому что Паркинсон всё ещё боялась надолго оставаться одна. Девушка не знала, сколько они пробудут в Эксмуре и вернутся ли оттуда вообще. Их могли взять в плен или убить − произойти могло всё что угодно. — Тео… обещаю, что в следующий раз возьму тебя с собой, − мягко произнесла Гермиона. − Но сейчас тебе лучше остаться дома. Если с нами что-то случится, только ты будешь знать, где нас искать.

***

Солнце ещё не успело подняться, когда ведьма добралась до места, куда, вероятнее всего, ходил Рон. Следуя маршруту, который показал им Блейз, Грейнджер вышла к небольшому озеру, и тень в её груди довольно замурлыкала. Впервые она решила не сопротивляться ненавистному голосу в голове и велела парням скрыться среди деревьев. Как только первые лучи разлились бледным золотом по поверхности озера, где-то справа хрустнула ветка. Гермиона медленно повернула голову на звук, и вскоре среди густых зарослей показалась рыжая макушка. Уизли неспешно пробирался сквозь кусты, витая в своих мыслях и совершенно не замечая ничего вокруг. Очевидно, этот путь стал для него привычным, поэтому он даже не предполагал, что здесь его может кто-то ждать. — Привет, − поздоровалась она спокойно, словно их встреча была случайной, а всё, что произошло между ними, не было наполнено ужасами. — Ты… − его глаза расширились от изумления, будто перед ним стоял призрак. − Как ты нашла это место?! Не дожидаясь ответа, Рон резко вскинул палочку, но ведьма успела первой и выбила её из его руки. Его лицо исказила ярость. В несколько шагов он преодолел разделявшее их расстояние и грубо вцепился пальцами в лицо Гермионы. Животный ужас охватил её быстрее, чем она ожидала. От ненависти в его глазах паника поднималась к горлу, но Грейнджер заставляла себя стоять неподвижно. — Что такое, Рональд? Неужели не соскучился? Странно… Раньше каждый твой приход начинался именно с этого оправдания. — Замолчи, − процедил Уизли, больнее вдавливая пальцы в кожу. – Нужно было еще тогда вырвать твой поганый язык. Дыхание предательски сбивалось. Гермиона боялась его и больше не пыталась отрицать. Если бы он потянулся к её палочке, она наверняка оцепенела бы и не смогла пошевелиться. Воспоминания обо всём, что он с ней делал, врезались в сознание одно за другим, заставляя пальцы подрагивать, а ноги − отступать. Но ведьма упрямо оставалась на месте, стоя в сантиметре от него, чувствуя его дыхание и не позволяя ни одной эмоции отразиться на лице. Уизли не должен был заподозрить, что всё ещё имеет власть над ней. — Не сомневаюсь, что ты с радостью так бы и сделал, если бы не боялся, что твой маленький секрет раскроется перед Поттером. — Уж поверь мне, я всегда умел себя оправдать. И придумал бы ещё тысячу способов убедить Гарри, что ты лжёшь. Нельзя было избавиться от страха перед человеком, который овладевал её телом, когда ему хотелось. Даже переборов боязнь близости, Гермиона всё ещё чувствовала, как внутри всё сжимается от одного воспоминания о нём. Рон мог попытаться снова прямо сейчас, полагая, что вокруг никого нет и никто не придёт ей на помощь. Мог зверски взять её, желая выбить всю дурь в отместку за свою мать и сестру. Но на этот раз у него ничего не получится. Малфой вырвет ему сердце раньше, чем тот успеет снова к ней прикоснуться. Если бы Грейнджер с самого начала позволила ему действовать, а не решила собственноручно вершить месть, медленно загоняя Орден в угол. Драко вместе с Забини и Ноттом уничтожил бы всех до единого, кто жил с ней на Гриммо, в тот же день, когда они узнали правду о её прошлом. Уизли вздрогнул, когда с обеих сторон к его голове приставили две искрящиеся палочки. — Убери от неё свою мерзкую руку, пока я не проделал дыру в твоей тупой башке, − холодно пригрозил Малфой. – Я не стану повторять дважды. — Без своих шавок уже ни на что не способна, да? − насмешливо спросил Рон. Гермиона ничего не ответила. Забини сильнее прижал кончик палочки к виску Уизли, и тот разжал пальцы, отпуская её лицо. В следующее мгновение колено ведьмы с размаху врезалось ему между ног, заставив согнуться пополам и прикрыть руками пах. — Сука! — Тебе больно? − с наигранным беспокойством спросила она. − О боже… Как я могла так с тобой поступить? Ты ведь так сильно меня любишь… А я, неблагодарная, совсем этого не ценю. Бедный Рон, кто же теперь пожалеет тебя и напомнит всем, какой ты несчастный? Ведьма схватила его за волосы и запрокинула голову, вынуждая смотреть ей прямо в глаза. — Только вот Рон почему-то никогда не слышал моего «нет», − процедила Гермиона сквозь зубы. Красный луч пронзил тело Уизли, и тот рухнул на землю, скручиваясь от боли. Его вопль вспорол утреннюю тишину, заставляя птиц сорваться с деревьев и разлететься в разные стороны. Вместе с его страданиями наружу вырывалось всё, что Гермиона годами запирала внутри, оставляя после себя сладкое чувство отмщения. Тень беспокойно металась, не зная, продолжать ли терзать её воспоминаниями или наполнить вены яростью, чтобы она причинила ему ещё больше боли. Но ведьма и без её помощи знала, чего хотела. Когда голос Рона начал надрываться, Грейнджер оборвала проклятие и опустилась рядом с ним на корточки, пока тот тяжело и прерывисто дышал. — Что мои родители тебе сделали? — А моя мать чем перед тобой провинилась?! − прохрипел Уизли. − Она приняла тебя в нашу семью и дала тебе всё, что могла! — Твоя мать покрывала то, что её сын − насильник, и заставляла меня молчать! Она нихрена не сделала, чтобы помочь мне, когда Грюм связывал меня и бросал в подвал. Только повторяла, что всё это делается во благо и я должна понять вас всех. Простить вас! А мои родители, Рон, даже не помнили, кто ты! Эти люди ни черта вам не сделали! — Зато я помню крик твоей матери, пока проводил лезвием по горлу твоего отца. Она всё спрашивала, кто я такой и за что это делаю, а потом захлёбывалась рыданиями, когда я жёг её кожу. Я наслаждался их воплями так же, как когда-то твоими, пока мы не обменяли твою жизнь на свои. Честно говоря, я надеялся, что Пожиратели прикончат тебя. Но, видимо, ты нашла способ их задобрить, раз эти двое таскаются за тобой. Гермиону передёрнуло, и она резко поднялась, отшатнувшись от него. Рон прекрасно знал, куда ударить, чтобы ранить, как можно жестче. Малфой внимательно всмотрелся в лицо ведьмы. Внешне она никак не отреагировала на его слова, но глаза всегда выдавали человека. Он заметил короткую вспышку боли в её взгляде, прежде чем Гермиона снова спряталась за равнодушием. Драко со всей силы опустил подошву ботинка на коленную чашечку Уизли. Кость хрустнула с первого удара, и из горла рыжего вырвался новый вопль. — Знаешь, служба Волдеморту, оказывается, приносит свои плоды, − холодно произнесла она. − Я создала собственное проклятие, а рядом с вами вряд ли бы смогла добиться чего-то подобного. Несмотря на адскую боль, Рон рассмеялся. — Что в очередной раз доказывает, насколько мы были правы. Ты свихнулась, Грейнджер. Тёмная магия полностью тобой овладела, и теперь ты верно прислуживаешь психопату. Но ничего… Когда мы победим, остаток жизни ты проведёшь в Азкабане. Гермиона подняла палочку и направила её на Уизли. — Dolor Imago. Уизли застыл, словно фарфоровая кукла. Казалось, он даже перестал дышать. Грейнджер отвернулась, пока проклятие делало своё дело. Смотреть на него дальше ей не хотелось. Тоска по родителям начала сдавливать горло. Гермиона была уверена, что предусмотрела всё и сумела их обезопасить, но мучитель всё это время находился рядом с ней. Интересно, знает ли Гарри, что Рон с ними сделал? Или же тоже принимал в этом участие… — Ты в порядке? − тихо спросил Малфой, подойдя к ней. − Хочешь, я загляну в его голову и посмотрю, что там творит твоё чудо? — Нет… Ведьма ожидала услышать крик, но вместо этого Уизли начал жалобно хныкать. Этого было достаточно, чтобы понять, какую боль он сейчас испытывает. Вероятнее всего, первыми в созданных проклятием иллюзиях появились Молли и Джинни. А может, Фред. — Драко, когда ты просматривал воспоминания Гарри и Рона, ты видел смерть моих родителей? — Да, − с сожалением произнёс Малфой. – Хочешь, чтобы я рассказал? — Нет, мне достаточно того, что я уже видела. Мне нужно знать, причастен ли к этому Поттер. — В воспоминаниях Поттера ничего подобного не было, а в воспоминаниях Уизли я видел его одного. Кивнув, Гермиона прильнула к нему, прячась в его объятиях. И где же то веселье, о котором говорил Нотт? За всё время, проведённое здесь, девушка успела испытать весь спектр эмоций, кроме него. Грейнджер обязательно позволит себе заплакать и вновь даст скорби по родителям поглотить её. Но не здесь. Это случится дома, когда она останется наедине с мужем. Драко смотрел поверх головы жены на Рона, как зверь на добычу. Ему хотелось медленно ломать каждую кость в его теле, сдирать кожу по сантиметру, растягивая мучения до тех пор, пока Уизли сам не начнёт молить о смерти. Продолжая поглаживать ведьму по спине, Малфой проник в сознание рыжего, желая хотя бы мельком увидеть, достаточно ли тот мучается. Он неотступно следовал за Роном, наблюдая вместе с ним, как вся его семья истекает кровью и выкрикивает обвинения ему в лицо, пока Уизли продолжает захлёбываться соплями. Гарри держал на руках мёртвую Джинни и смотрел на своего друга глазами, полными ненависти. Рон плакал, кричал и тянулся к обгоревшей матери, но Долор пригвоздил его к месту, вынуждая беспомощно смотреть на её мучения. Перед глазами одна за другой мелькали картинки. Пытки, кровь, обвинения. Но больше всего Малфоя позабавила та, где Поттер безжизненно падает к ногам рыжего, а позади него возникает Гермиона с широкой улыбкой и дымящейся палочкой в руке. После всего он даже не удивился, что именно Грейнджер подсознательно превратилась для Уизли в главный кошмар. — Ты сделал её такой, − донёсся голос Чарли. − Ты виноват в смерти каждого из нас. Из-за тебя, Рон, она убила всю нашу семью. — Ты позор нашей семьи, Ронни! − произнесла Молли. − Всю жизнь ты приносил в этот дом одни несчастья, но на этот раз привёл за собой девушку, которая отняла у нас всё. — Нет! — Гермиона была права… − прошептал Джордж. − На месте Фреда должен был быть ты. Тогда наша семья была бы жива. — Ты всё испортил, Рон! − закричал Гарри. − Из-за тебя погибла моя Джинни и все наши родные! Я ненавижу тебя! — НЕТ! НЕТ! НЕТ! ЭТО ВСЁ НЕПРАВДА! Красная вспышка ослепила Малфоя, а когда зрение вернулось, Рон стоял на коленях перед огромной братской могилой. Вдоль неё тянулся ряд надгробий с именами всех Уизли, а последним было высечено имя Поттера. Внизу стояли гробы, но ни в одном из них не было тела. — Я не хотел! − зарыдал он. − Простите меня… Пожалуйста, простите! Как жаль, что всё происходящее было лишь иллюзией. Драко мог столкнуть его в яму, но ничего бы не произошло. Понаблюдав за Уизли ещё несколько минут, он покинул его сознание и вернулся в реальность, к своей жене. — Может, хватит с него? − скучающе сказал Забини. − Давайте уже прикончим его. — Да, ты прав, − согласилась ведьма, отстраняясь от Малфоя. − Мы уже слишком долго здесь. Если кто-нибудь заметит его отсутствие, то вскоре начнёт искать и может прийти сюда. Грейнджер взмахнула палочкой, и, едва Долор отпустил Рона, тот скрутился в позу эмбриона и обхватил голову руками, словно пытался удержать раскалывающийся череп. Он дрожал и судорожно заглатывал воздух. — Ну как тебе? Скажи, я молодец? — Ты… − Рон поднял на неё взгляд, краснея от злости. – Ты чудовище, Гермиона! Такая же, как и они! — Чудовище… − протянула она, смакуя слово. – В этом есть что-то символичное. Теперь я ещё и замужем за таким. Да и друзья у меня вполне под стать. Когда-то подобные слова задели бы её, а сейчас прозвучали как лучший комплимент. Гермиона и Малфой одновременно расплылись в улыбках, пока Блейз закатывал глаза. Похоже, эти двое всерьёз решили, что находятся в фильме про парочку злодеев. Впрочем, Забини не мог не признать, что вместе они выглядели круто. — Только вот чудовищем я являюсь лишь для тех, кто этого заслуживает. А если точнее − для вас. — Нужно было прикончить тебя ещё тогда! Помнишь, как ты в очередной раз пыталась сбежать от меня, а в итоге лежала прижатая за горло к матрасу? Надо было, сука, надавить сильнее, чтобы у тебя глаза залились кровью! Ведьма не успела ничего понять, как её резко дёрнули назад, а Драко набросился на Рона и сдавил его шею. — Что такое, Малфой? Не можешь смириться с тем, что я трахал её? – прохрипел Уизли, пытаясь разжать его пальцы. – Хочешь знать, как она стонала подо мной? Или лучше рассказать, как кричала? – его губы растянулись в мерзкой, сумасшедшей усмешке. – Можешь иметь её как угодно, но обо мне она никогда не забудет! Драко рванул его голову вверх, а затем с силой впечатал затылок в землю. Из-под рыжих волос хлынула кровь, быстро растекаясь по почве и впитываясь в неё. — Ты до сих пор жив, ублюдок, только из-за неё, − прошипел Малфой. − Но сегодня её милосердие закончится. Ты сдохнешь, Уизли. А я позабочусь о том, чтобы каждый следующий орденовец харкал кровью перед смертью. Первый удар пришёлся прямо в скулу. — Первыми на убой пойдут твои дружки и всё, что осталось от твоей нищей семейки. Ради неё я вырежу вас всех и даже глазом не моргну. Второй удар рассёк губу, и Уизли выплюнул сгусток крови. — Вы сгниёте в земле, а она будет жить и танцевать на ваших могилах. Хотя… о каких могилах речь? От твоего сарая и любимой мамочки осталась лишь горстка пепла. От вас тоже хоронить будет нечего. Если бы время не поджимало, Гермиона позволила бы ему продолжать до тех пор, пока от лица Уизли ничего не осталось. Малфой наносил удар за ударом, превращая его в кровавое месиво, и ведьму это завораживало. С каждым хрустом и новым стоном на душе становилось легче, потому что Рональд наконец расплачивался за всё причинённое ей зло. Грейнджер подошла ближе к мужу и коснулась его плеча, заставляя остановиться. Драко тут же поднял на неё взгляд. В серых глазах полыхало настоящее адское пламя, и Гермионе показалось, будто она влюбилась в него заново. Он был до невозможности красив, когда злился. Когда улыбался. И когда его рот доводил её до сокрушительного оргазма. Малфой для неё был прекрасен всегда. — Хватит, – прошептала ведьма. Взглянув на едва дышащего Рона, Малфой скривился от отвращения. Ему всё ещё было мало. Он хотел ломать его дальше, хотел, чтобы Уизли прочувствовал каждую раздробленную кость в своём лице. Однако Гермиона взяла его окровавленную ладонь в свою, и он не смог ей не подчиниться. Костяшки Драко были разбиты, а с кончиков пальцев капала кровь. Гермиона надеялась, что почти вся она принадлежала Рону. Осторожно проведя палочкой по его коже, ведьма очистила ладонь, залечила раны и вновь обернулась к Уизли, продолжая держать мужа за руку. — Я так понимаю, ты приходишь сюда поплавать, да? Ну что ж… значит, сегодня тоже поплаваешь. Тело Рональда обвили верёвки, туго стягивая его и лишая возможности двигаться. Казалось, он уже смирился со своей участью, потому что больше ни на кого из них не смотрел. Грейнджер взглянула на Блейза. Ему единственному ещё не выпало шанса хоть что-нибудь сделать, поэтому ведьма согласно кивнула в ответ на его немой вопрос и прильнула спиной к груди Малфоя, оставаясь лишь наблюдателем. С Роном они покончат вместе. Пусть он лично не причинил слизеринцам никакого вреда, каждый из них всё равно хотел увидеть его мёртвым. Гермиона не собиралась лишать их удовольствия приложить руку к смерти подонка. Они ведь семья, а в семье принято делиться. Забини хрустнул шеей и, довольно усмехнувшись, поднял тело Рона в воздух. Ледяная вода не заставила его даже поморщиться, будто он вовсе её не ощущал. Блейз медленно двинулся к глубине, не оборачиваясь. Драко крепче обнял Гермиону и опустил подбородок ей на макушку, словно перед ними разворачивался не конец чужой жизни, а всего лишь прекрасный рассвет. — Он всё равно отделался слишком легко, – хрипло сказал парень. – Не получил и половины того, что заслуживал. — Я знаю. Когда глубина достигла груди Блейза, он остановился и поднял палочку выше. Уизли успел лишь наполнить лёгкие воздухом, прежде чем его погрузило под воду, вздымая широкую волну. Он то появлялся на поверхности, то вновь исчезал под ней, отчаянно пытаясь удержаться на плаву, но скованное тело упорно тянуло вниз. Гермиона не моргая наблюдала за его бесполезной борьбой, ощущая… свободу? Облегчение? Справедливость? Казалось, внутри неё столкнулись все чувства сразу. Все, кроме боли и страха, ведь они уходили ко дну вместе с её бывшим другом и мучителем. Спустя несколько минут рыжая макушка окончательно скрылась под водой. Убедившись, что Рон больше не всплывёт, Блейз вдруг ощутил пронизывающий холод озера и поспешил к берегу. Одежда неприятно липла к телу, дорогие туфли были испорчены, но Забини едва ли мог об этом сожалеть, видя счастливое выражение на лице подруги. Если бы он не умел так мастерски держать маску невозмутимости, то, наверное, прослезился бы.

***

— Драко, почему мы тут? – спросила Грейнджер, оглядываясь. Отправив Блейза в мэнор, Малфой перенёс их в неизвестное ей место. Вокруг не было ничего, кроме ромашкового поля. Белые цветы тянулись во все стороны, куда бы Гермиона ни посмотрела. — Хочу провести с тобой время там, где нас никто не потревожит, – ответил он. – К тому же Блейз ещё несколько часов будет скорбеть по своим любимым туфлям, а наблюдать за этим я не намерен. — А зачем ты отправил его в поместье? У него же там даже одежды нет, чтобы переодеться. — С чего ты решила, что ему не во что переодеться? У него в мэноре есть собственная комната. Ведьма удивлённо посмотрела на него. Поразительно, Гермиона жила там уже столько времени, но толком даже не исследовала поместье. Это было совсем на неё не похоже, ведь обычно она стремилась знать каждый сантиметр места, в котором находилась. Можно ли было объяснить это подсознательным доверием к хозяину дома, которого она сама ещё не осознавала? Или может, предательство и жажда мести настолько завладели её мыслями, что всё остальное просто перестало иметь значение? — Даже у Блейза есть собственная комната, – разочарованно вздохнула она. — Тебе не нравится спать со мной в одной спальне? — Ты ужасно храпишь, – улыбнулась Гермиона. — Ах так… Малфой схватил ведьму, повалил её на землю и тут же начал щекотать. Пальцы беспорядочно скользили по её телу, пока Гермиона хохотала и извивалась, безуспешно пытаясь выбраться из-под него. Аромат цветов стал ещё ярче, и этот миг показался им обоим по-настоящему волшебным. Только они, поле и тишина вокруг, в которой не было даже намёка на войну, лишь разлитое в воздухе счастье. — Ай! Всё, ты победил! – пропищала ведьма, продолжая смеяться. – Мне нравится засыпать рядом с тобой! — Чем докажешь? Бессовестно задрав ей платье, Драко провёл пальцами по оголённой коже. Смех Гермионы заставлял бабочек порхать у него в животе, а его самого − улыбаться как последнего идиота. Он до безумия обожал её улыбку, россыпь веснушек, нежную кожу и даже неукротимые кудри, в которые любил утыкаться по ночам. Засмотревшись на ямочки на её щеках, Малфой ослабил хватку, и Гермиона тут же скинула его с себя, усаживаясь сверху. — Боюсь, тебе придётся поверить мне на слово, милый. − Она сдула упавшую на лоб прядь. − Другого варианта нет. — Я никогда прежде не был так счастлив, как рядом с тобой, − прошептал он, заставляя её сердце на мгновение замереть. — Думаю, ты преувеличиваешь, − отшутилась ведьма. Грейнджер опустилась рядом и уютно устроилась у него под боком. — Жизнь всегда даёт нам повод для радости, но чаще всего мы либо не замечаем его, либо воспринимаем как нечто должное. — Счастье ощущается совсем иначе, Гермиона. Обрадовать тебя может любая мелочь, но настоящее счастье приходит редко. Такое, что наполняет целиком, буквально распирает изнутри, а потом заставляет бояться, что однажды всё исчезнет, – он замолчал, словно что-то вспомнил, а затем заговорил уже тише от чего в голосе появилась хрипота. – За всю жизнь я радовался много раз, но по-настоящему счастлив был лишь несколько. Когда впервые вышел на поле и начал играть в квиддич. Когда Волдеморт простил нашу семью и дал нам с отцом возможность подняться так высоко, как только возможно. И когда увидел тебя живой… С того момента я больше не переставал быть счастливым. А когда ты прекратила меня отталкивать, это чувство стало только сильнее. — Только вместе со счастьем я приношу тебе боль… — А разве кто-то из нас идеален? Малфой переплёл их пальцы и поднял руки перед собой, наблюдая, как их кольца переливаются на солнце. — Ты идеален, − ответила девушка. − Ты умный, заботливый, всегда готов защитить… И с тобой так спокойно, словно одно твоё присутствие способно унять любую тревогу. — По-моему, всё, что ты перечислила, и описывает любящего человека. Таким меня видишь только ты. — А как же твоя семья и друзья? — Это другое, – Драко повернулся к ней. − Может, я покажусь плохим, но, если мне придётся выбирать между ними и тобой, я без колебаний выберу тебя. Они все об этом знают и в какой-то мере согласны со мной. У каждого из нас есть свой главный приоритет, и для меня это ты. Эти слова согрели ей душу, и оттого Гермиона почувствовала себя эгоисткой. Было неправильно ставить её выше людей, которые были рядом с ним всю жизнь, тем более выше родителей, готовых на всё ради сына. Но тем не менее где-то глубоко внутри Гермионе хотелось быть его единственным смыслом, таким же, каким он был для неё. — Что будем делать дальше? − спросил Малфой спустя несколько минут тишины. — В каком смысле? — Ну, с Орденом. Мы уже покончили с тремя Уизли, Грюмом, Люпином и Тонкс. Кто следующий? — Я пока не думала над этим… Наверное, логичнее всего убрать Брутствера. Он единственный из главных, кто ещё остался. — Он принимает участие в сражениях? — Редко, но да. — Тогда прикажу Тео и Блейзу быть внимательнее. Если он попадётся нам на глаза, то… — Просто убейте его, – закончила она. – У меня нет никакого желания с ним возиться. И если захочешь… с остальными можешь поступать как пожелаешь. Да, ты и без того убиваешь их на поле боя, но я говорю о тех, кто жил со мной в одном штабе… Думаю, ты понял. Только Поттера не трогай. Улыбнувшись, Малфой поцеловал её и уложил на спину, снова оказываясь сверху. Он определённо сочтёт это лучшим подарком на день рождения. *** Драко резко вскочил посреди ночи с тревожным ощущением, что что-то не так. Пустая половина кровати, где должна была лежать его жена, мгновенно подтвердила опасения. Он точно помнил, как Гермиона заснула рядом с ним, свернувшись калачиком. — Грейнджер?! — Что? − отозвалась Гермиона из темноты ванной. — Почему ты не в постели? Ведьма вышла из ванной, на ходу собирая волосы в пучок и закрепляя их палочкой. Малфой нахмурился, когда заметил, что вместо ночной рубашки она надела мантию. — Куда ты собралась? — Волдеморт вызывает. − Она наклонилась и мягко поцеловала его в лоб. − Спи, я скоро вернусь. — Я пойду с тобой, − отрезал парень и рванул с постели, но девушка надавила ему на плечи, заставляя снова сесть. — Не пойдёшь. Со мной будет твой отец, так что тебе не о чем беспокоиться. Гермиона положила ладонь ему на щёку, и Малфой прижался к ней сильнее, пытаясь успокоиться. Она была права. Пока рядом с ней находился Люциус, всё должно было быть хорошо. По крайней мере, перед свадьбой отец пообещал ему, что они вместе обеспечат ей защиту, и Драко не видел причин ему не доверять. — Только возвращайся быстрее. — Ты не успеешь проснуться, как я уже буду рядом. Она ушла, а он со спокойной душой лёг обратно. Лишь утром Драко понял, что её половина кровати так и осталась холодной, без единого намёка на недавнее присутствие, но Малфой не придал этому значения. Взглянув на часы, он понял, что проспал слишком долго. Если Грейнджер и вернулась до рассвета, то уже давно успела встать. Приняв душ, Малфой спустился в столовую. Тео и Пэнси встретили его лишь кивками, потому что оба умудрились набить рты до отказа. Нотт, похоже, решил поддерживать Паркинсон даже в этом и увеличил порции, чтобы она не заметила, что теперь ест почти наравне с ним. Нарцисса тепло улыбнулась при виде сына. — Доброе утро, дорогой. — Доброе. — Давно я не видела, чтобы ты так долго спал. Уже почти одиннадцать. Драко усмехнулся и занял место рядом. — А где отец с Гермионой? − беззаботно спросил он. − Во сколько они вообще вернулись? От пристальных взглядов Теодора и Пэнси ему стало до жути некомфортно. Драко посмотрел на мать и увидел, что от улыбки на её лице не осталось и следа. — Разве она не спит? − в голосе женщины послышалась тревога. − Твой отец вернулся ночью всего на пять минут, чтобы попрощаться, а затем вместе с Лордом покинул страну. Гермионы с ним не было… я подумала, что она не стала идти через весь дом и аппарировала прямо в вашу спальню. Сердце провалилось куда-то вниз живота. — То есть утром ты её тоже не видела? — Нет. Малфой бросил на друзей полный надежды взгляд, но они лишь молча покачали головами. Страх железной хваткой стиснул горло, не позволяя ему сглотнуть. Его жена не вернулась. Это должно быть шутка. Наверняка он всё ещё спал и видел страшный сон.