Часть 3

Мое любимое кафе ‘Люблю’ встретило меня родным вкусным запахом кофе и свежей выпечки. Атмосфера здесь была очень уютной: на диванчиках лежали мягкие пледы, используемые посетителями для подогрева тела и повсюду были расставлены различные растения. Благодаря тусклому свету круглой лампы хотелось просто закрыть глаза и радоваться жизни. Деревянный пол временами скрипел под ногами людей, а за панорамными окнами завывал холодный осенний ветер. Заказав латте, я уселась за самый дальний столик. Кофе был очень горячим, поэтому пришлось пить маленькими глотками, немного обжигая себе язык. Я достала из сумки свой телефон и не задумываясь набрала лучшей подруге. Через гудков семь в трубке наконец раздался ее тонкий голос: - Ты издеваешься, Зорина?! Я на уроке! – было слышно, как она шумно сопит носом и куда-то быстро топает. Мои глаза вновь стали влажными, а предложение дрогнуло: - Дима мне изменил. Сперва послышалось молчание – она переваривала эти три слова так, будто это была огромная лекция по атомной физике. - Вот же ж говнюк. Мои губы скривились в слабой улыбке, и я глубоко вздохнула, предварительно сделав очередной глоток горячей жидкости. В трубке вновь раздался Анин голос: - Фа, я щас, - по ту сторону я услышала хлопок двери – она снова куда-то двигалась, - наше место? - Да, - я кивнула головой сама себе и нажала на кнопку ‘сбросить’. Не зря Аня была моей лучшей подругой. Помогала везде, где могла. А где не могла – пыталась сделать все, что было в ее силах. И сейчас, когда я была на грани истерики, Анюта, бросив все свои уроки, бежала ко мне. Мысленно обрадовавшись, что у меня есть такой близкий человек, я продолжила пить горячий латте, ежеминутно проверяя вход. Через десять минут раздался заветный звон колокольчика, оповещавшего о приходе посетителя. Аня. Она быстро повесила свое милое укороченное шоколадное пальтишко на деревянную вешалку, чуть не уронив последнюю, и прискакала к моему отчужденному столику. Кладя сумку на один стульчик, Белова уселась на второй, расположенный прямо напротив меня, развалившейся на диванчике с другой стороны стола. Я вновь улыбнулась, только в этот раз полностью, показав зубы. Подруга потянулась и взяла меня за руки: - Фаин, ты же понимаешь, - она глянула в сторону бармена, сновавшего за стойкой, и повернулась вновь ко мне, - что он просто гандон? Самый настоящий. - Самый настоящий, - повторила ее слова, тяжело вздыхая. Аня, понаблюдав за моим вялым состоянием, предложила идею: - Хочешь, сходим в кино? Или в клуб..? – она смотрела в потолок и перечисляла все возможные варианты, которые могли бы поднять мое настроение. Но мне не хотелось ничего делать от слова ‘совсем’. Единственным моим желанием в этот момент было – залезть в свою теплую кроватку, спрятаться под одеяло и уснуть. - Ань, я никуда не хочу, - буркнула я, кладя голову на деревянную поверхность стола, - я хочу спать. Она погладила меня по голове своей холодной от морозного воздуха рукой и, досадно цокнув языком, произнесла: - Тогда – домой. Поездка в машине прошла в тишине. За окном густым молоком расстелился туман. Дорогу толком не было видно, и водитель каждый раз притормаживал, вглядываясь в белую массу. Играла тихая иностранная музыка, под которую таксист ритмично постукивал указательным пальцем по рулю. Глядя на его движения, я ненароком вспомнила адского преподавателя по математике и его татуировку на указательном пальце. «Интересно, они просто от балды набиты или со смыслом..?» - такие мысли возникли в моей голове, когда глаза следили за тяжелой дорогой. Аня копалась в своем телефоне, просматривая новостные паблики и читая всякие сплетни дня. Подруга повернулась ко мне и, стараясь не поднимать во мне утихшую бурю эмоций, аккуратно поинтересовалась: - А с кем? – ее карие глазки блеснули, когда мой уставший взгляд встретился с ее. - Какая-то брюнетка, - начала теребить подол пальто, - не разглядела лица этой шаболды. Мое лицо стало более серьезным, но в то же время расстроенным. Стараясь из последних сил сдержать слезы, я отвернулась обратно к виду лесопосадок за окном. Белова не стала расспрашивать меня дальше, потому что знала – все представление начнется этой ночью, когда я переосмыслю все то, что увидела. Так происходило всегда, когда со мной приключалось что-то не очень хорошее. Сначала мне было практически наплевать, но потом, вдали от чужих глаз, я рыдала так, что на утро не могла ни одним средством замазать воспаленную кожу. В этот раз – ничего нового. Приехав домой, я кинула пальто на теплый мраморный пол, скинула свои ботинки и поползла на второй этаж, в свою любимую постель. Аня осталась внизу собирать мои брошенные пожитки и заваривать себе чай – это было ее любимое действие, когда та ждала моего пробуждения. Включит себе сериал, возьмет какую-нибудь вкусняшку и ждет, пока ее офигевшая подружка Фаина-золотце проснется. Я, конечно, уважала и ценила Аньку за все то, что она для меня делала. Но сейчас мне было не до уважения – буквально упав на белоснежное одеяло, я практически сразу погрузилась в беспокойный сон. Напряжение в комнате, в которой я находилась, становилось все более ощутимым с каждой секундой. Я стояла на шатком, хрупком мостике, который в любую минуту мог треснуть и бросить меня в бурлящую лаву. По обеим сторонам находилась земля, но до нее нужно было пройти по этому чертовому мосту. На одном берегу был рай: пели птицы, росли цветы и светило яркое солнце. На другом же: какие-то черные развалины, туман и холодный грубый ветер, который так и шептал мне в ухо о смерти. Но был один нюанс: до ‘рая’ дорога по мостику была намного опасней, чем до ‘ада’ – повсюду дыры, где-то вообще не было ступеньки. До мрачной жизни можно было дойти спокойно: целый мост, который даже не шатался на той стороне. Все, как в самой обычной сказке: путь к красивой жизни опасен, а к ужасной – прекрасен. Я, к счастью, смогла включить свой мозг в этом сновидении, что удавалось крайне редко, и пошла по сложному пути в сторону райской жизни. Балансируя руками и вздрагивая каждый раз от всплесков лавы внизу, я шла к своей цели не останавливаясь и не оборачиваясь. Моя левая нога в очередной застряла в одной из дурацких дырок, отчего мое движение замедлилось. С неподдельной злобой вырвав ступню, я быстрее направилась к пункту назначения. И я была горда собой. Здесь мешались мои главные страхи: высота и огонь. И они же подбадривали меня в достижении цели. И вот, когда мне оставалось всего лишь поставить ногу на твердую поверхность, весь мост моментально обрушился, не давая мне шанса выжить. С душераздирающим криком я полетела вниз. Проснувшись в поту из-за собственного крика, я ошарашенными глазами посмотрела на Аньку, застывшую в проеме двери. Тело трясло еще секунду, но затем все успокоилось. Мост, рай, ад, лава – все исчезло и осталось лишь неприятным осадком в моей душе. Моргнув несколько раз, я полностью пришла в себя и перевела взгляд на Белову. - Фаина, все в порядке? – подруга подлетела к кровати, - ты орала. Я, честно говоря, обосралась от страха, думала, что тебя убивают. Я с облегчением хмыкнула и покачала головой: - Не-а, - взглянула на перепуганную девушку, - просто кошмар приснился. Белова почесала затылок и размяла спину. - А-а-а.. ну, ты больше не пугай так, - вскинув брови вверх и нервно посмеиваясь, она удалилась из комнаты. Я упала обратно в кровать ‘звездой’ и посмотрела в потолок. Кошмары мне снились очень редко, поэтому этот останется в моей памяти еще на долгое время. «Что это было? Хорошая жизнь, плохая.. но ведь, я даже до хорошей то, в итоге, не дошла! Бред какой-то..» - столкнувшись с неудержимым потоком мыслей в голове, я решила, что нужно немного отвлечь себя от воспоминаний и встала с постели. Заправив свое лежбище на скорую руку, я энергично спустилась вниз, перепрыгивая через ступеньки, и прилетела на кухню, где ждала подруга. Она поставила две чашки чая и пачку печенья на кухонный островок, приглашая меня начать важную беседу про Диму и какой он отвратительный парень. - Он дафе фелофаться не фумеет! – в очередной раз воскликнула я, пережевывая шоколадное печенье и запивая горячим зеленым чаем без сахара. Аня скривила лицо, будто понюхала что-то ужасное: - Бе-е! – она высунула язык, всем своим видом показывая отвращение, - и твой первый поцелуй.. - Забрал он! – крикнула я на весь дом, перебивая подругу, - это было.. отвратительно и позорно. Я изобразила больного извращенца, сделав похотливый взгляд и высунув язык. Анька расхохоталась, но в то же время заныла: - У-у-у! Какой кошмар! – ее рука накрыла рот, - прям так делал? Я разочаровано кивнула, но умолчала то, как позорно выглядела я в тот момент. Тоже высунув язык и разинув рот так, словно ела большой бургер, я тянулась к Диминому рту в ожидании поцелуя. Тогда особого позора я не чувствовала. Ну, ладно, забыли. Переместившись в зал и включив какую-то романтическую комедию, мы продолжили обсуждать теперь не только одного Диму, но и вообще всех тех, кого не жалко. - А Юра? – Аня посмотрела на меня так, как бы посмотрела на этого идиота, - вообще придурок. Я махнула рукой, изображая равнодушие. Так мы провели вечер, а потом и ночь. Ближе к трем часам ко мне вдруг накатили забытые эмоции. Шмыгая носом и вытирая слезы рукавом своей ночной рубашки, я промямлила: - Я его любила, а он.., - руки Ани успели подхватить и обнять, прежде чем меня накрыла сильнейшая истерика. Я рыдала, кричала и билась в руках подруги так, что она даже не могла удержать меня на месте. Ее попытки успокоить меня оказались тщетными, но Белова не сдавалась: гладила меня по спине, голове, рукам, целовала в макушку и шептала добрые слова. Мне было так больно, так обидно и неприятно. Человек, которому я открыла свое сердце и свою душу просто взял и растоптал их, будто они были ненужным мусором. Моя первая любовь изменила мне так гадко, что казалось, я больше никогда и никого в своей жизни не полюблю. Настолько сильно меня задел и порезал Димин поступок. Я знала, что никогда больше не буду вместе с ним, но расставаться по телефону не хотела. Хотела вживую, но понимала, насколько будет тяжело. Мне становилось себя жалко, и накатывала новая волна рыданий. В эту ночь мое юное сердце получило рубец, который вряд ли когда-нибудь исчезнет. Спустя два с половиной часа пыток себя и Ани я наконец начала успокаиваться. Я хваталась за свою лучшую подругу, как за спасательный круг. Искала в ней поддержку и понимание и находила их. Рядом с ней я могла становиться живой, эмоциональной и слабой. Благодаря Аньке я смогла нормально выплакаться и погоревать о таком мудаке, как Дима Горелов. Постепенно, иногда все же плача вновь, я шла на поправку. Анюта тоже ждала и не торопила меня, давала прийти к этому самостоятельно. Прийти к пониманию, что в жизни такое бывает, и нужно просто идти дальше и не оглядываться. Но просто, конечно же, не получалось. Идя по школьному коридору вместе с Аней, я дрожащими руками набирала номер Димы. Подруга была занята изучением своего доклада, за который она, по каким-то неизвестным ей причинам, получила четыре, а не пять. Сегодня в школе было много народу. Все толкали друг друга, разговаривали, орали. Короче говоря, обычный дурдом, к которому я привыкла уже в первом классе. Пихая очередного зеваку в бок, я протискивалась сквозь толпу людей, как вдруг меня схватили за локоть. Обернувшись и закатив глаза, я была готова выслушивать очередные нотации от какой-нибудь девчули, которую я, видите ли, задела, но не тут то было. На смотрело два темно-зеленых глаза, возвышавшихся над морем учеников. «О Боже.. только не это..» - подумала я в ту секунду, когда открылся рот нашего ‘чудо-математика’. - Зорина, что вы себе позволяете? – этот тон позволил мне окунуться в те самые ужаснейшие воспоминания вчерашнего дня. Скривившись и даже не позаботившись спрятать эмоции, я совершенно спокойно ответила: - Так это не я, - невинно пожав плечами и выдернув свой локоть из хватки хищника, я развернулась и бегом догнала Аню, уже ушедшую на несколько метров вперед, улетая от этого беса как можно дальше. Подруга все еще разбиралась со своей оценкой, а я, собравшись с силами, нажала на зеленую кнопку вызова. Гудки, с каждой секундой учащающие мое сердцебиение, длились мучительно долго. Наконец, на том конце провода раздалось привычное и такое родное, задевшее за свежую рану: - Привет, Фа, - его голос так и лился с уст, заставляя верить каждому слову, но я тряхнула головой и серьезным тоном произнесла: - Привет, Дима, - сделала короткую паузу и, удостоверившись, что он слушает, продолжила, - нам нужно сегодня поговорить. В трубке послышалась возня, а затем его, уже неуверенный, голос: - Обязательно именно сегодня? – из-за этих слов я хотела врезать первому попавшемуся на глаза человеку, - а то у меня дела. - Обязательно. В 15:00 на школьной парковке, - отрезала я, продолжая, - как раз, прокатишься, заберешь меня отсюда. На том конце послышался тяжелый вздох, а затем раздались короткие гудки - сбросил. Раздраженно сунув сотовый в карман, я глянула в сторону Ани, которая бурчала что-то себе под нос. - Ты с кем там разговариваешь? – удивилась я, ткнув подругу в плечо. - Да я не понимаю, какого фига у меня четыре, когда тут на шесть! – возмутилась, тряся бумажками у меня перед носом. Подняв руки в знак капитуляции, я заулыбалась: - Анна, спокойнее. Сделайте глубокий вдох.. - Ой! Иди ты, Зорина, со своим ‘спокойнее’! – эмоционально кинула она и лениво заползла в класс русского языка и литературы. Закатив глаза, я проследовала за ней. И снова уроки. На первых двух я тихо отсиделась на последней парте, подкрашивая губы и ресницы, пока Белова трудилась, отвечая чуть ли не на каждый вопрос учительницы. Половины класса не было – видимо, уже начали прогуливать, так как наша классная руководительница слегла с легкой простудой. День обещал быть солнечным – на небе не было ни облачка, а поэтому и мое настроение было очень даже хорошим. Аня убежала с последнего урока на какие-то свои дополнительные занятия, оказавшиеся важнее математики, поэтому на поле битвы я шла одна. Учителя в классе не было, и я смогла с облегчением зайти и кинуть сумку на свою излюбленную последнюю парту. - Эй, Зорина! – ко мне повернулся Саша Быков, главарь стайки идиотов школы, на удивление присутствовавший на последнем уроке, - пойдешь с нами после школы кататься, а? Его голубые глаза прищурились, а светлые кудрявые волосы засияли в лучах яркого солнышка. Веснушки на его носе делали внешность детской, что резко контрастировало с его низким голосом, сломавшимся еще в седьмом классе. Я глянула на его ожидающую физиономию и, немного пораздумывая, все же ответила: - Нет, - равнодушно качнув своим холодным блондом, я посмотрела на улицу, где резвились первоклашки, - не хочу. Сашкино лицо на мгновение изобразило досаду, но затем он лишь фыркнул и отвернулся к своим придурошным, которые посмеивались над неудачей приятеля. Его дебилизм перестал меня удивлять еще в пятом классе, когда Быков разбил окно в классе собственным кроссовком. И сейчас, глядя на взрослого парня, я все еще продолжала видеть в нем того маленького засранца, носившегося по коридорам и кричавшего: «Жопа!» Улыбнувшись собственным мыслям, я повернулась к двери, которая с противным скрипом пропустила вошедшего в класс преподавателя. Саша тут же решил показать свои навыки коммуникации, громко и торжественно поздоровавшись с учителем-кретином: - Добрый день, Роман Александрович! – он даже слабо махнул тому рукой, но быстро ее спрятал, когда увидел, что Ромашка не в настроении. - Добрый, Быков, - сухо ответил бес и окинул взглядом наш полупустой класс. Я с трудом поборола желание скорчить ему рожу, когда тот посмотрел на мою персону. Зеленые глаза скользнули по мне и слегка прищурились, а затем дальше побежали по ребятам. Я застыла, словно статуя, когда учитель не моргая глядел прямо на меня: плечи напряглись, руки сжались в кулаки, а кислород задержался в легких, не выходя оттуда до того момента, пока Роман не оставил меня в покое. Глубоко выдохнув, я вновь повернулась к окну, где уже никого не было – злой дворник разогнал всю ребятню, которая, по его мнению, мешала рабочему процессу. Теперь на сером асфальте лишь желтые листья создавали хоть какой-то источник звука, как бы напоминая, что жизнь еще существует. Где-то в глубине школы глухо прозвенел звонок, оповещающий о начале урока. Преподаватель вышел к доске и приступил к объяснению новой темы, которая, к небольшому сожалению, прошла мимо моих ушей. Подперев голову рукой, я сидела и смотрела в одну точку, находившуюся на уровне слов ‘Классная работа’, пока Ромашка медленно прохаживался по классу и время от времени задавал вопросы полусонным ученикам. Я уже решила, что если вдруг этот кретин соберется спросить меня о чем-нибудь – сразу же сдамся и покажу белый флаг в виде фразы «не знаю, ставьте два». Все мои мысли сейчас были заняты разговором с Димой, составлением плана действий. Все было должно состояться так: Я, вся злая, как извергающийся вулкан, надвигаюсь на бедного Диму, который сжался, как заяц при виде подкрадывающейся лисы. Подбегаю к нему и влепляю жесточайшую пощечину, а он падает и хватается за покрасневшую щеку. По его лицу катятся слезы, и Дима кричит: - Фаина, прости меня! Я такой идиот! – он лежит на земле и смотрит на меня снизу вверх. А я, словно королева, произношу ледяным тоном: - Нет! Ты не достоин моего прощения! – с этими словами я достойно ухожу в закат, а Горелов остается на земле, со слезами и красным следом от моей руки, так и не получивший от меня слова ‘прощаю’. Такой расклад событий меня более, чем устраивал, поэтому я блаженно улыбнулась и глянула в свою пустую тетрадь, в которой было записано лишь ‘Классная’. «Классная Я» - пронеслось в голове, а глаза победно устремились в преподавателя, который первый ‘попался под руку’ и как раз тоже вернулся взглядом к моей парте. Я тут же опустила голову, не желая выдерживать зрительный контакт с бесом, который уже подкрадывался к моему несчастному столу. Хотелось провалиться под землю, сделать вид, что меня нет на этой планете, когда рядом со мной послышался знакомый аромат дорого мужского парфюма, окутавшего меня с ног до головы и одурманившего разум. Что-то, а запах был завораживающим. Он был колоколом, оповещавшим о приближении беса. Где-то далеко прозвенел радостный звонок – знак, что можно идти домой, позабыв обо всех учебных проблемах. Но для меня этот святой звон ничего не значил, потому что над моей персоной застыл Роман, играя желваками и постукивая костяшками пальцев по деревянной поверхности стола. - Урок окончен, - прогремел баритон, и одноклассники поспешно засобирались, стараясь как можно быстрее покинуть помещение, в котором так и сквозило напряжение и предчувствие чего-то нехорошего. Не обращая внимания на стоящую рядом со мной фигуру, я резво встала со стула на ватных ногах и потянулась к сумке, стоящей на соседнем месте. Но все мои попытки сбежать оборвались тяжелой рукой, которая легла мне на плечо и слегка надавила, заставляя сесть обратно. - Нет, Зорина, - его зеленые глаза блеснули недобрым огнем, - ты никуда не уходишь. Мои брови сошлись в переносице, а нос сморщился, предвещая взрыв эмоций, вызванный этим кретином. - В каком смысле? – я посмотрела на него исподлобья, сдерживаясь от яростного визга в его сторону. - В прямом, - отрезал тот и, направившись к своему столу, лениво бросил, - присаживайся за первую парту. Раздраженно схватив несчастную сумку, я громкими шагами пересекла класс и остановилась рядом с троном беса. Поправив волосы и заправив те за уши, я высоко подняла подбородок и, полным возмущения голосом, выпалила: - Вы не имеете права задерживать меня! – скрестила руки на груди и вскинула брови наверх, - у меня свои дела есть, а времени оставаться после последнего урока нет, ясно?! Махнув перед его лицом своим холодным блондом, я фурией вылетела из класса, громко бахнув дверью. Звук хлопка раздался эхом по опустевшим коридорам, а я, агрессивно топая ногами, спустилась на первый этаж и ринулась к гардеробу. Накинув любимое пальто, я, все еще кипящая от злости, направилась к заднему выходу, где на парковке меня уже ждал Дмитрий. Галочка, опешившая от моих резких движений, даже не стала ничего говорить и просто молча наблюдала за моим энергичным выходом из здания. Погода на улице не предвещала ничего хорошего. Ветер швырял засохшие листья из стороны в сторону, завывал и обдувал мои пересохшие губы, на которых виднелись остатки бледной помады. Несколько оставшихся машин уныло добавляли атмосфере одиночества. Мои глаза сразу же уловили долговязую фигуру, стоящую чуть поодаль, засунувшую руки в карманы и смотрящую на меня. Горелов облокотился на свой излюбленный автомобиль и молча вглядывался в мою приближающуюся персону. Я быстрым шагом пересекла пространство между нами и, когда до парня оставалась пара метров, подготовила ладонь для удара. Подойдя вплотную я вдруг остановилась. Осознание того, насколько сильно я по нему скучала все это время, резко сдавило все внутри и не дало пошевелиться. О пощечине не могло быть и речи. Увидев, уже породнившиеся мне, невинные глаза, его кривую улыбку и растрепанные волосы, я замерла, пытаясь найти в себе силы заговорить с Димой. - Я.., - не успела произнести – он перебил меня. - Что ты хотела? – он равнодушно осмотрел мой внешний вид, - говори быстрее, у меня нет времени. Я осеклась. В горле встал ком, а глаза вновь застелило мутной пеленой. Слезы крупными дорожками покатились по щекам, и я начала шмыгать носом. Дима закатил глаза и цокнул языком: - Блять, - даже не смотрел на меня, - хватит ныть. Я сейчас уеду. Мои губы дрожали, а руки похолодели от нервоза, который я испытывала в момент озвучивания обвинений: - Гандон, как тебе не стыдно?! – я повысила голос, захватив этим внимание Горелова, - ты мне изменил! Дима поднял брови и, оторвав спину от металла, наклонился ко мне. - Че? – голос прозвучал опасно и грубо, отчего я инстинктивно сделала шаг назад, - че ты сказала? Повтори. Он шагнул на меня, угрожающе нависая над моим бедным тельцем. Его глаза потемнели, а рот злобно скривился, будто парень попробовал что-то отвратительное. - Ты мне изменил! С другой! – я перешла на крик, эмоционально жестикулируя руками, - я видела! Прямо здесь! Показав пальцем на место, где видела Диму последний раз, я вновь бросила на того полный ненависти взгляд. Его плечи напряглись, а правая рука заметно дернулась, когда я вновь открыла рот. - Козел! – разочаровано рявкнула я, перед тем как мужская рука сильно вмазала мне по левой щеке. Взвизгнув больше от страха, чем от боли, я отшатнулась и схватилась за пострадавшее место. Еще большая волна слез начала течь по лицу, а левую сторону заметно жгло. На асфальт капнуло что-то красное – кровь, брызнувшая из носа после выходки этого чудовища. Прижав ладонь к ноздре, я подняла растерянный взгляд на Дмитрия, оставшегося стоять на месте и держать правую руку в воздухе. - Т-ты, - я захлебываясь прошептала лишь это, когда за спиной послышались шаги и грозный стальной голос: - Что здесь происходит?! – рядом со мной возник никто иной, как Роман Александрович, одетый в черное пальто и недовольно уставившийся на моего бывшего парня. Мазнув по мне взглядом, он вновь вперился своими зелеными глазами в Диму, который удивленно вытаращился на появившегося защитника. Рука преподавателя немного поднялась и махнула мне, указывая встать за его спину. Я пребывала в шоке и, к сожалению, не заметила жеста учителя, поэтому он сам резко схватил меня за локоть и заволок за него. Округлив глаза, я наблюдала за этой сценой, как зритель в кинотеатре. Только еще с эффектами. Я попыталась вытереть окровавленную руку, но лишь еще больше размазала темную жидкость по ладони. Роман Александрович тем временем приблизился к Димке, который уже готов был наделать в штаны от вида гневного беса. Потемневшие глаза, тяжелый взгляд и игра желваками – поведение математика всем своим видом показывало его недовольство. - Ну что, поговорим?