4. Вышка. Седьмая Луна

      Они бежали что есть мочи, тяжесть рюкзаков с оружием и патронами выбивала из лёгких рваные, болезненные вдохи. Вскоре под рёбрами у Саманты невыносимо заболело, и она начала отставать. Джефф, заметив это, грубо схватил её за руку и дёрнул вперёд, будто вливая в неё остатки своей нечеловеческой выносливости и даруя новые силы.       Когда опасность была позади, и рёв орды за стенами тюрьмы превратился в далёкий гул, они остановились в лесополосе. Оценив обстановку, Сэм тут же скинула рюкзак, склонилась, уперев ладони в колени, и пыталась отдышаться, её буквально рвало воздухом. Джефф перенёс такой марш-бросок чуть легче, но его тоже сковало одышкой и сухим, лающим кашлем. Перевал в несколько минут и пара жадных, драгоценных глотков воды помогли им восстановить силы. — Где мы остановимся сегодня, на «Луну»? Осталось не так много времени… — подняла голову Саманта. Она сидела на земле, торопливо бинтуя ногу, растёртую в кровь неудобной, чужой обувью.       Джефф молча достал из кармашка свою аптечку. В блистере оставалось две капсулы. Он выдавил одну. Предпоследнюю. Запрокинув голову, он проглотил её, не запивая. Затем поднял на неё затуманенный взгляд — то ли от усталости, то ли от того, что действие препарата уже слабело, а новое ещё не началось.       Он извлёк из кармана карту.       Расправив её на колене, он несколько минут водил пальцем по линиям, его взгляд был сосредоточенным. — Мы здесь, — он ткнул в точку у реки. — Тюрьма. Лесополоса.       Он повёл пальцем дальше, вглубь леса, подальше от города. — Вот. Смотри.       Саманта придвинулась, морщась от боли в ноге. — Что это? Пожарная вышка? — Нет. — Его палец остановился на маленьком квадратике, обозначенном как «Ретранслятор». — Это старая станция сотовой связи. Бетонное здание, — он на мгновение прикрыл глаза, вспоминая местность из их прошлой жизни. — Одна стальная дверь. Нет окон на первом этаже. И высокий забор по периметру. Она на холме. Идеальный обзор.       Он посмотрел на неё. — Это в двух милях отсюда. Мы дойдём за час. Забаррикадируемся. И встретим «Луну» там. А потом… — он коснулся кармана, где лежал блистер с последней таблеткой. — Потом будем импровизировать.       Он встал и протянул ей руку, чтобы помочь подняться. — Вставай. Время пошло. — Ретранслятор — это идеально! — воспряла духом Сэм.       Одна стальная дверь. Высокий забор. Обзор. Это было лучшее, на что они могли рассчитывать. Эта ясная, конкретная цель дала ей новый приток сил. Она упёрлась в его протянутую руку и поднялась, но тут же скривилась от боли — забинтованная нога протестующе пульсировала.       Она знала, что у неё нет права хромать. Не сейчас.       Не говоря ни слова, она снова открыла аптечку, вытряхнула на ладонь две таблетки обезболивающего и проглотила их, запив последним глотком воды из своей фляги. Через пятнадцать минут боль притупится, и она сможет двигаться быстрее. — Пойдём, — сказала она, закидывая рюкзак на плечи.       Они двинулись вглубь леса. Это было мучительно. Они шли не по тропам, а напрямик, через густой подлесок, который цеплялся за одежду и рюкзаки. Каждый шаг отдавался болью в ноге Саманты, но она стиснула зубы и не отставала. Джефф шёл впереди, его мачете теперь работало не против мертвецов, а против природы — он молча рубил толстые ветки и лианы, расчищая ей путь.       Солнце начало клониться к закату. Лес становился темнее, тени удлинялись, и в них, как казалось Саманте, уже начинало что-то шевелиться. Воздух стал холодным и неподвижным. Она чувствовала это. «Луна» приближалась.       Наконец, они вышли к подножию холма. Джефф остановился и поднял руку. — Тихо. Они увидели её. На вершине, среди редких сосен, возвышалась уродливая металлическая башня ретранслятора. А у её основания — маленький, приземистый бетонный бункер. Вокруг всего этого тянулся высокий забор из сетки-рабицы, увенчанный колючей проволокой.       Ворота были распахнуты настежь, одна створка сорвана с петель и валялась на земле. — Чёрт, — прошипела Сэм.       Джефф вскинул дробовик, его взгляд сканировал территорию внутри. — Жди здесь, — приказал он. — Нет, — отрезала она, вскидывая свой. — Вместе.       Он одарил её коротким, почти одобрительным взглядом и кивнул. Они начали подъём по склону, перебегая от дерева к дереву, прикрывая друг друга. Чем ближе они подходили, тем яснее становилась картина. У ворот лежали два тела. Одно в форме, второе — в гражданском. Растерзанные.       Они вошли на территорию. Дверь в бетонный бункер была выбита. — Похоже, здесь уже кто-то был, — прошептала Сэм, её сердце ухнуло. — Нет, — сказал Джефф, указывая на тела. — Не успели.       Он кивнул на выбитую изнутри дверь. Они не успели запереться. Джефф шагнул внутрь первым, в темноту. Саманта — за ним.       Внутри пахло электричеством и смертью. Луч его фонаря выхватил из темноты стойки с оборудованием и ещё два тела. Мёртвые. С пулевыми ранениями в головах. — Они покончили с собой, — прошептала Сэм, глядя на пистолет, зажатый в руке одного из техников.       Джефф молча пинком закрыл выбитую стальную дверь. Она встала на место с глухим скрежетом, но замок был сломан. — Рюкзак, — он протянул руку.       Он достал свой ломик и несколько мотков проволоки, которые они несли с собой. Пока Саманта с дробовиком наготове стояла у двери, прислушиваясь к звукам снаружи, он принялся за работу. Он заклинил дверь ломиком, а затем туго-натуго обмотал ручки проволокой, привязав их к металлической опоре стойки.       Это было хлипко. Но это было хоть что-то. Он закончил, когда последние лучи солнца погасли. Наступила ночь.       Джефф прислонился спиной к двери, его дыхание было тяжёлым. Он посмотрел на Саманту в темноте бункера. — А теперь, — сказал он, его голос был напряжён до предела, — мы ждём. И в этот момент снаружи, в лесу, раздался первый вой. Громкий, нечеловеческий, полный голода. «Седьмая луна» взошла.       То, что творилось потом, было по-настоящему жутким. Едва они забаррикадировались, снаружи начался ад. Это были не просто стоны. Это был рёв, визг, звуки ударов тел о бетон и металл забора. «Луна» вступила в свои права, и неприступный бетон бункера внезапно показался Саманте непрочным, как картон.       Ей хотелось чаще включать фонарь в этой кромешной, давящей тьме, но нужно было экономить батарею. Было сыро и холодно.       Тогда она открыла рюкзак и нащупала в нём свечу в гильзе — толстую, оплывшую, сделанную для окопов. В темноте чиркнула спичка, и её резкий, серный всполох на мгновение ослепил, прежде чем облизнуть фитиль. Маленький, неровный огонёк заплясал, выхватывая из мрака их убежище. И силуэт Джеффа.       Он сидел на полу, прислонившись спиной к забаррикадированной двери, и был похож на военного во всеоружии, с дробовиком наперевес. Он был абсолютно неподвижен, он слушал войну снаружи. — У меня достаточно свечей, чтобы не оставаться в полной темноте, — пояснила Сэм, её голос в замкнутом пространстве прозвучал слишком громко. — Хочешь поесть?       Джефф медленно повернул голову. Его лицо, наполовину скрытое тенью, было непроницаемым. Он кивнул. Капсула, принятая ранее, раздражала и без того измученный голодом желудок.       Он поднялся. Его движения были экономичными. Он молча оттащил тела мёртвых техников в дальний, тёмный угол и накрыл их какой-то брезентовой ветошью, что лежала на офисном кресле у технического пульта. Затем он сел в это кресло, забрав у неё свечу. Он поставил её на пульт — чем выше она располагалась, тем больше света дарила, отбрасывая на стены их дёрганые, гигантские тени.       Сэм снова полезла в рюкзак. Рядом с ним вскоре появилась банка тушёнки и... банка консервированных оливок.       Джефф перевёл взгляд с тушёнки на вторую банку и повёл надбровной дугой. — Сто лет их не ел, — вспоминал он, его голос был удивлённым. — Откуда? — Нашла под стеллажом в том магазине, где мы были позавчера. Завалилась, — она протянула ему нож. — Открывай.       В рюкзаке нашлась пара вилок и удобная открывашка-штопор. Джефф, с его вечной тягой к импровизации, скрутил из остатков крепкой проволоки, которой они баррикадировали дверь, подставку. Он расположил её над горящей свечой и поставил сверху открытую банку тушёнки. Бумажная этикетка быстро обгорела, вспыхнув резким, недолгим пламенем. Вскоре холодный жир начал таять, и по помещению разлетелся густой мясной аромат, немного перебивая зловоние трупов в углу.       Раньше, в прошлой жизни, при такой обстановке Саманте было бы невозможно проглотить и кусок. Сейчас это воспринималось как блажь. Была бы еда — есть можно где угодно. Джефф подцепил из второй консервы несколько оливок, закинул в рот и на мгновение прикрыл глаза. Вкус соли и масла был резким, почти забытым удовольствием, отдавало анчоусами или чем-то вроде того. Он подвинул банку Саманте. — Начинай, тебе тоже нужно поесть.       Оливки были больше баловством, чем калориями. Сейчас обоим хотелось съесть слона, поэтому чем именно набивать пустой, сведённый спазмом желудок, не имело значения. Когда тушёнка в банке начала пузыриться и шипеть, Сэм жадно зачерпнула вилкой два куска горячего, прессованного мяса и передала банку Джеффу.       В этот момент снаружи, прямо за стеной, где они сидели, что-то грузно опустилось на бетон. ТУДУМ! А следом — долгое, скребущее скррррр.       Они оба дёрнулись и замерли, их взгляды встретились над огоньком свечи. Они прислушались. Скрежет прекратился, сменившись низким, булькающим рёвом. Потом ещё один удар, но уже слабее.       Они продолжили свой ужин. Джефф молча зачерпнул свою порцию тушёнки. — Они сводят меня с ума, — проговорила Сэм, пытаясь жевать всухомятку. — Мы едим, они тоже хотят есть, — он ткнул вилкой в сторону двери. — Они тратят силы. Бьются о стены, но не могут войти. — Он съел ещё кусок. — Пусть сводят с ума. Пусть орут. Чем громче снаружи, тем тише здесь. Просто… привыкай к шуму.       Он протянул ей банку с тушёнкой, в которой оставалось ещё немного. — Ешь. Ночь будет длинной.       Джефф не выглядел сытым, скорее — заведённым. Он поднялся и расстелил спальный мешок на коврик-пенку прямо посреди пола. Но не для того, чтобы лечь. — Они не дадут нам уснуть, а потому… — он не договорил. Он взялся за дробовик, проверил его и направился к небольшому техническому приступку с металлическим люком в потолке.       Саманта, до этого методично протиравшая уставшую от грязи кожу лица и шеи влажными салфетками, вытаращила глаза и вскочила с места. — Стой, что ты собираешься делать?       Он остановился, уже занеся ногу на приступок, и посмотрел на неё. В свете свечи его глаза холодно блестели. — Я перестреляю тех, что шумят нам под дверью, — сказал он. — Так безопасней. Одному дьяволу известно, сколько протянет эта дверь. — Ты выйдешь туда? Ты рехнулся? — её шёпот сорвался. — Наверху их не будет, не беспокойся, — отрезал он. — Тут не люк на крышу. Тут выход на внутреннюю лестницу. Я взберусь на вышку. Оттуда я сниму тех, кто у двери. А ты останешься здесь. И будешь слушать.       Он не стал ждать её возражений. Он нажал на рычаг люка, и тот с тихим шипением, на удивление легко, поддался, открывая путь в темноту. — Забаррикадируй его, как только я уйду, — бросил он. — И не открывай, пока не услышишь три стука. Поняла?       Она молча кивнула, её сердце колотилось от страха.       Он подтянулся и исчез в темноте наверху. Саманта тут же подтащила тяжёлое офисное кресло и подпёрла им люк снизу, хотя и понимала, что это слабая защита.       Она осталась одна в бункере, при свете свечи, окружённая рёвом и ударами. А потом, поверх этого хаоса, она услышала новый звук.       БА-БАХ!       Громкий, оглушительный выстрел дробовика, разнёсшийся по ночи. Потом ещё один. БА-БАХ!       Он начал свою охоту.       Он поднялся по узкой металлической лестнице и высунул голову на открытую платформу вышки. Ночь была не тёмной. «Седьмая луна» висела прямо над ними, огромная, бледная и яркая, заливая мёртвый лес призрачным, холодным светом.       Глаза Джеффа быстро привыкли к лунному свету. Он увидел их.       Дюжина тварей. Они не просто стояли у двери, они бились о неё, царапали бетон, лезли друг на друга. Шум привлекал новых.       Он скалился сквозь набегающую от азарта слюну, снося с плеч головы заражённых. Выпитая накануне таблетка ещё держала его, но не так сильно, как могла бы. Она не подавляла жажду, она лишь фокусировала её, превращая слепую ярость в холодный расчёт хирурга. Он хотел убивать, и он делал это методично и метко. Шрамы на его лице растянулись в жуткой улыбке, оголяя оба ряда неровных зубов.       БА-БАХ! Первый, самый шумный, упал. БА-БАХ! Третий, пытавшийся залезть на плечи второму. Он перевёл ствол. БА-БАХ! Седьмой, у забора. Вон там, на подъёме к холму, ещё четверо, привлечённые первыми выстрелами. Он всадил по заряду в каждого. Гильзы отлетали одна за другой, горячими медяшками падая на металлическую платформу. Грохот выстрелов эхом раскатывался по лесу.       И наконец, всё стихло. Тела лежали вповалку у основания бункера. Тишина, нарушаемая лишь звоном в ушах, казалась неестественной.       Неизвестно, насколько долго это продлится, но пока непосредственная территория была зачищена. Он не стал более тратить патроны на тех, кто брёл вдалеке. Он опустил дробовик, тяжело дыша. Пар валил изо рта. Адреналин бился в висках, требуя ещё. Но он сдержался. Он оглядел местность на предмет новых угроз. Чисто. По крайней мере, на ближайшее время.       Время для Сэм тянулось бесконечно. Каждый выстрел там, наверху, отдавался в её груди болезненным ударом. Она сидела, вцепившись в своё мачете, и вслушивалась в тишину между выстрелами, и эта тишина была страшнее грохота. Она очень переживала за происходящее там, снаружи.       Наконец, выстрелы прекратились. Прошла минута, показавшаяся ей вечностью. Потом — три рваных, отчётливых стука по крышке люка.       Она тотчас отодвинула тяжёлое кресло, едва не уронив его, и откинула люк. Оттуда, озарённый бледным лунным светом, высунулся Джефф. Его маска съехала на подбородок. С волос и ствола дробовика капал то ли дождь, то ли растаявший иней. В его глазах горел нездоровый, лихорадочный азарт. Он всё ещё улыбался — той самой, своей, жуткой улыбкой.       Он посмотрел на неё сверху вниз. — Хочешь посмотреть на сие безумие? — Я… я. Да, пожалуй, наверное, — пробормотала она.       Её всю передёрнуло от одной только мысли, что придётся высунуться из их бетонной коробки, но любопытство и нежелание показывать ему свой страх пересилили. Она крепко захватила свой дробовик. — Давай руку, — скомандовал он.       Он протянул ей свою, в твёрдой перчатке, всё ещё пахнущую порохом. Она вложила в неё свою ладонь, и он одним сильным, резким рывком помог ей подняться по лестнице и выбраться на узкую платформу вышки.       Холодный ночной воздух тут же ударил в лицо, заставив её задохнуться. Она инстинктивно пригнулась, цепляясь за металлическое ограждение.       А потом она увидела.       «Седьмая луна» висела низко, заливая всё вокруг мертвенно-белым, почти рентгеновским светом. И в этом свете поляна перед бункером была похожа на декорацию к фильму ужасов. Десятки неподвижных тёмных тел, разбросанных в неестественных позах. Тишина была абсолютной, пугающей. — С ума сойти… — прошептала она, её взгляд был прикован к этой бойне. — Красиво, — выдохнул Джефф рядом с ней.       Она посмотрела на него. Он не шутил. Он стоял, оперевшись на ограждение, его дробовик лениво висел на плече. Он смотрел на дело своих рук с нескрываемым удовлетворением художника, только что закончившего свою самую мрачную картину. Азарт в его глазах ещё не угас, он просто сменился на тихое, почти умиротворённое созерцание. — Они придут ещё, — тихо сказала она, пытаясь вернуть его в реальность. — Шум привлёк всех в радиусе мили. — Знаю, — кивнул он, не отрывая взгляда от поляны. — Пусть идут.       Он глубоко вдохнул холодный воздух. — Просто… посмотри. Они боятся нас. Они бежали на шум, а теперь мертвы. Этот мир больше не их. Он наш.       Саманта смотрела на его обезображенный профиль в лунном свете, на его улыбку, которая казалась частью этого кошмарного пейзажа. Она чувствовала леденящий ужас перед мёртвым миром у их ног, но ещё больший, почти благоговейный трепет она испытывала от того, что стояла рядом с ним.       Она была в безопасности. На вершине башни, в эпицентре апокалипсиса, рядом с самым опасным монстром из всех. И он был на её стороне. — А теперь спать, — скомандовал он, и в его голосе не осталось и следа азарта, только усталая сталь.       Сэм ещё раз окинула взглядом мёртвые тела внизу, будто кто-то из них мог подняться и снова начать выламывать дверь в их убежище. Она поёжилась и спустилась на пару ступеней в темноту люка, переводя взгляд на Джеффа, мол, идёшь? — Вряд ли я теперь усну, — прошептала она. — А если и усну, то мне будут сниться они. — Ещё как уснёшь, — парировал Джефф, спускаясь следом, его тяжёлые ботинки гулко ударили о металл. — Ты наконец нормально поела, а значит, будет здоровый детский сон.       Они спустились в убежище. Он плотно закрыл над головой крышку люка и с силой закрутил массивный вентиль, герметизируя их внутри. Огонёк свечи снова стал их единственным светом. — Если мы переживём ещё один день, то у меня есть пиво, — вдруг признался Джефф, отставляя дробовик к стене. — Сейчас нельзя. — Откуда?? — Саманта удивлённо подняла на него глаза. — Тоже нашёл, в тюрьме у охранника. — Он вытащил из бокового кармана рюкзака две помятые банки и покрутил их в руках. — Не знаю, зачем взял. Наверное, хотел, чтобы ты хоть немного расслабилась. — Он хмыкнул. — Наверное, просроченное, да похер.       Он убрал банки обратно. Это был их маленький, отложенный приз.       Саманта села на край офисного кресла, прислушиваясь. Снаружи было тихо. Слишком. — Эта ночь слишком спокойная для «Луны»… — протянула Сэм. — Но это не значит, что я этому не рада. Просто… меня это пугает. — Поспи. — Джефф сел на спальный мешок, расстеленный на коврике-пенке, и похлопал ладонью рядом с собой.       Она посмотрела на него, не двигаясь. — Хочешь, я посижу рядом? — спросил он.       Это было приглашение. Его версия защиты. Не на вышке с оружием, а здесь, в темноте, в полутора метрах от неё. Саманта молча кивнула, взяла свой дробовик и легла в спальник, не снимая ботинок. А он сел рядом, прислонившись спиной к стойке с оборудованием, положив своё оружие на колени. Он будет её стражем, пока она пытается обмануть кошмары.       Он сдул свечку. Огонёк затрепетал и погас, и помещение погрузилось в абсолютный, давящий мрак. Теперь их мир сузился до запаха остывшего воска, пороха и сырого бетона. Тишина снаружи была оглушительной. — Алан? — тихо позвала она через, казалось, несколько десятков минут тишины. Её рука нашарила в темноте его руку, лежавшую на дробовике, и тронула.       Он не вздрогнул. — Что, всё же не спится? — Я была не права, — прошептала она в темноту. — Там, в парке. Я… я ВЕРЮ в твою Империю. Мне просто… страшно.       Джефф помолчал, задумавшись. Он не ожидал этого. Он думал, та ложь умерла ещё утром. — Знаешь, — сказал он наконец, и в его голосе прозвучала странная, мрачная усмешка, — было бы забавно, если бы кто-то написал про нас книгу. «Империя на Пепле». Как тебе?       Она коротко, судорожно вздохнула. Это было слишком точно. Слишком жестоко и слишком поэтично для их уродливого мира. Было ощущение, будто она подавила в себе готовые прорваться слёзы, а может, и целую истерику.       Он услышал этот сдавленный вздох. Он, сидевший у неё в ногах, как верный, смертельно опасный пёс, подвинулся ближе. Она почувствовала его движение в темноте, а потом — почти невесомое, нерешительное прикосновение. Он опустил голову ей на плечо, поверх спальника.       И это сломало её.       Тогда Саманта дала волю тихим слезам. Это не был страх. Это были слёзы горя за всемирную трагедию, за всех, кто погиб. И это были слёзы нежности к этому монстру, что сейчас так по-детски, неумело искал её тепла. К монстру, что со всем отчаянием его запачканной, больной души вёл её по этому опустевшему миру, покрытому тем самым пеплом под ногами, слова о котором так литературно легли в название их несуществующей книги.       Её трясло в беззвучном плаче. Она вцепилась в спальник, кусая губы, чтобы не закричать. Она редко позволяла себе такое в прошлом, но сейчас, в этой комнате, в этой пока что почти стерильной темноте и тишине, она дала волю эмоциям.       Джефф впервые с начала катастрофы обнял её.       Он сделал это так же неумело, как обычно. Неловко, одной рукой, будто не зная, куда деть вторую. Его рука в перчатке легла ей на спину и просто замерла, прижимая её к себе. Как же ей этого не хватало. — На зло всем тварям, мы будем жить. — почти беззвучно прошептал он, после чего Саманта уснула крепким сном.       Среди ночи её разбудили оглушающие выстрелы, она не нащупала рядом его руки. Сэм вскочила на локтях, сон тут же ускользнул от неё. Выстрелы, громкие, частые, почти очередь. Рык, нечеловеческий, жуткий, не только заражённых, но и Джеффа, ответный. В дверь неистово долбились. В люк раздалось три удара и крик: — Сэм, нужны ещё патроны и подкрепление, хватай всё, что есть и сюда, живо!       Она подорвалась, накинула куртку, схватила рюкзаки и взобралась на тумбу, выталкивая дверь люка наружу. Джефф сиюсекундно помог, затащив её вслед за собой на вышку, выхватил у неё свой рюкзак и взялся начинять своё оружие патронами. — Вот тебе и Луна. — шикнул он скорее себе, чем ей.       Сэм не теряя ни минуты, начала целиться в заражённых, которые ломились отовсюду, штурмуя рабицу и дверь в их убежище. Люк на вышку пришлось закрыть снаружи. Там остался спальник, свеча и что-то по мелочи. Сэм видела, что Джефф уже не в себе, его состояние без таблеток обострялось, но он старался совладать с собой и вести холодную расчётливую битву. Однако что-то истерическое и дикое уже рвалось наружу. Его чудовищный вопль разнёсся по всему лесу, он не жалел патронов, решетя полумёртвые тела. — Джефф, мы сумеем выстоять до рассвета? — Рассвет? — он хрипло рассмеялся, и этот смех, ломаный и каркающий, был страшнее воя внизу. Он резко повернул к ней голову. В свете «Седьмой луны» его лицо было маской безумца: зрачки сузились в точки, мышцы на шее вздулись от напряжения, а на губах пузырилась пена. — До рассвета целая вечность, Сэм. Молись, чтобы стволы не расплавились раньше!       КР-Р-РАХ!       Внизу раздался звук разрываемого металла. Сетка-рабица, их первая линия обороны, не выдержала напора сотен тел и лопнула, впуская серую, кишащую массу на территорию ретранслятора. Они хлынули к бетонному основанию вышки, как вода в пробоину, царапая стены, карабкаясь друг на друга, создавая живую пирамиду, тянущуюся по перекладинам к их ногам. Конструкция начала качаться. — Набивай! — рявкнул Джефф, швыряя ей пустой дробовик и выхватывая у неё из рук второй, уже заряженный. — Просто набивай, не думай!       Он перестал целиться. В такой толпе промахнуться было невозможно. Он стрелял в эту кишащую массу, превращая тела в фарш, но на место одного вставали двое. Его движения стали дёргаными, нечеловечески быстрыми. Он рычал каждый раз, когда нажимал на спуск, словно сам хотел вцепиться им в глотки зубами. Таблетки выветрились окончательно. Монстр вырвался наружу, и единственное, что удерживало его от того, чтобы не прыгнуть вниз, в эту кровавую баню, — это дрожащая фигура Саманты за его спиной.       Сэм, глотая слёзы страха и едкий пороховой дым, работала как автомат. Пальцы были сбиты в кровь, ногти сломаны, но она загоняла патроны в магазин с пугающей скоростью. Щелчок, щелчок, щелчок. — Держи! — она протянула ему оружие, забирая раскалённый ствол пустого.       Он выхватил дробовик, его горячая ладонь на секунду коснулась её руки. — Мы выстоим, — вдруг прорычал он, перекрикивая грохот, и на долю секунды в его голосе прорезался тот самый Джефф, который любил блины и тишину. — Потому что я заберу их всех с собой в ад, но тебя не отдам!       Он снова открыл огонь, и гильзы дождём посыпались на металлическую решётку под ногами, смешиваясь с лунным светом и кровью. Вышка под ними мелко вибрировала от напора внизу. Эта ночь обещала быть бесконечной.       В какой-то момент какофонию стонов и выстрелов прорезал утробный, вибрирующий рык, от которого, казалось, задрожала сама вышка. Среди смолистых стволов деревьев, ломая кусты, выскочил медведь. Огромный, разъярённый зверь, за которым по пятам гналось несколько особо быстрых заражённых.       Он уже был покусан — шкура на боку висела кровавыми лохмотьями. По всей видимости, он сначала атаковал их, защищая свою территорию, а потом уже был атакован сам. Он мчался наперерез, к забору, в слепой панике и ярости.       Саманта, увидев медведя, мгновенно оценила ситуацию. Это был шанс. Гротескный, жестокий, но шанс. Она с силой толкнула Джеффа в плечо, указывая стволом своего дробовика на зверя. — Джефф!       Он обернулся. Его безумный взгляд метнулся туда, куда она указывала. И в ту же секунду его лицо расплылось в своей, наверное, самой жуткой, самой широкой улыбке, от которой шрамы на щеках натянулись до белизны. Он понял без слов.       Он не стал стрелять сразу. Он, как опытный кукловод, выждал паузу. Он позволил медведю подбежать ближе, позволил ему врезаться в толпу мертвецов у основания вышки, давя и разбрасывая их лапами.       Джефф навёл прицел. Его руки были тверды, как стальные тиски. Он не дрогнул. Он уже не тот мальчик с тетеревом, плакавший из-за убитой птицы. В нём не осталось ничего от того ребёнка. Сейчас на вышке стоял беспощадный и холодный убийца, для которого живое существо было лишь тактической единицей.       БАМ! БАМ! БАМ!       Он высадил треть обоймы медведю в голову. Чётко. Кучно. Без содрогания сердца. Огромная туша зверя дёрнулась и с глухим, тяжёлым звуком рухнула прямо на кишащую массу заражённых, придавив собой добрый десяток тварей.       Фонтан тёплой, свежей крови брызнул во все стороны.       Эффект был мгновенным. Запах свежего мяса и крови перекрыл запах людей на вышке. Орда, повинуясь примитивному инстинкту, забыла о железной лестнице. Множество голов повернулись к упавшему гиганту. Они набросились на медведя, разрывая его шкуру, вгрызаясь в плоть, устроив пиршество прямо под ногами у выживших.       Давление на вышку ослабло.       Джефф опустил дымящийся ствол и посмотрел вниз, на кровавую кучу-малу. Он хрипло, лающе рассмеялся. — Приятного аппетита, ублюдки, — прошипел он, вытирая пот со лба. — Сэм, перезаряжайся. У нас есть пара мгновений на передышку.       Они тут же пригнулись, буквально вжавшись в холодные металлические перекрытия вышки. Был шанс, крошечный, но реальный, что заражённые не переключатся на них снова, если двое наверху сольются с тишиной. Пока внизу шёл ожесточённый, чавкающий пир над умертвлённой животной плотью, оружие было перезаряжено и оставлено остывать.       Джеффа колотило мелкой, противной дрожью. Когда он пытался набить запасные магазины, патроны выскальзывали из непослушных пальцев, стукаясь о решётку. Он бесился, сжимая челюсти до скрипа. Тогда Сэм перехватила инициативу. Она жёстко схватила его за запястье, останавливая бесполезные движения, и они встретились взглядами.       Его безумные, сузившиеся до точек зрачки метались по её лицу, не в силах сфокусироваться. Она видела, как делирий уже захватил его разум, превращая его в пороховую бочку. — Последняя таблетка... — прошептала она едва слышно. — Где она?       Он похлопал себя по карманам, так же не отрывая от неё своего пугающего, пустого взгляда. — Внизу... — одними губами прошептал он, и изо рта вырвалось облачко пара. — В кофте. У пульта.       Сэм дёрнулась было к люку, но его рука, всё ещё стальная, несмотря на тремор, удержала её. — В укрытии? — Да... не ходи туда. — Его голос дрожжал . — Подождём до утра. Вдруг заражённые уже там... Дверь внизу... хлипкая.       Саманта нервно втянула носом морозный, железистый воздух, пропитанный запахом крови медведя, и, забрав у Джеффа магазин, принялась набивать его сама. Её пальцы работали чётко, механически.       Джефф устало откинулся спиной на ограждение, прикрыв глаза. Его грудь ходила ходуном. Они замерли и сидели тихо, слушая, что творится внизу.       А внизу творился кошмар. Звуки разрываемой плоти, хруст мощных медвежьих костей, утробное урчание сотен глоток. Этот звук был влажным, липким, он проникал в уши и, казалось, оседал на коже.       Прошло, наверное, полчаса. Джефф вдруг открыл глаза. Он смотрел не на Сэм, а куда-то в сторону, в пустоту ночного леса поверх верхушек деревьев. — Они красивые, правда? — прошептал он вдруг с какой-то детской, пугающей интонацией.       Сэм замерла с последним патроном в руке. — Кто, Джефф? — Тени, — он указал пальцем в темноту, где не было ничего, кроме лунного света и веток. — Они танцуют. Лью тоже там. Стоит у той сосны. Смотрит, как я промахнулся по птице.       У Саманты похолодело внутри. Галлюцинации. Ломка началась всерьёз. Его мозг, лишённый химии, начал проецировать кошмары наружу. — Там никого нет, Джефф, — мягко, но твёрдо прошептала она, касаясь его плеча. — Только мы. Лью здесь нет.       Он резко повернул голову к ней. На секунду ей показалось, что он не узнает её. Что сейчас он бросится. Но потом в его мутных глазах мелькнула искра узнавания. — Сэм, — выдохнул он, и его лицо исказила гримаса боли. — Голова... горит. — Он сжал виски ладонями, раскачиваясь. — Мне нужно вниз. Я должен... мне нужно убить их всех, чтобы стало тихо.       Он потянулся к дробовику. Сэм перехватила оружие, оттаскивая его подальше. — Нет! Тише! — зашипела она ему в лицо. — Ты привлечёшь их! Медведя надолго не хватит!       Она видела, как он борется с собой. Монстр внутри него требовал крови, требовал действия, чтобы заглушить боль ломки. Человек внутри него, та крошечная часть, что любила её, пытался удержать монстра на цепи.       Она сделала единственное, что могла. Она придвинулась к нему вплотную и обхватила его лицо ладонями, заставляя смотреть только на неё. — Смотри на меня. Не на тени. На меня. Я здесь. Мы живы. Скоро рассвет. Ты слышишь? Скоро рассвет.       Он замер, тяжело дыша ей в лицо. Его дыхание пахло кровью и безумием. — Рассвет... — повторил он как эхо. — Да...       Он обмяк, уткнувшись лбом ей в плечо. Его трясло так сильно, что зубы выбивали дробь. Саманта обняла его, гладя по спутанным, грязным волосам, и с ужасом смотрела вниз, где от огромной туши медведя оставался лишь обглоданный скелет. «Луна» ещё не закончилась, а их время уже истекало.       Джефф устало задремал. Она поёжилась и прижалась к нему укрывая их обоих своей курткой. Было немного теплее, хоть что-то. Сэм периодически косилась вниз на землю, где вокруг медвежьего скелета бесцельно ходило полдюжины заражённых. Это подъемная цифра, если не придут новые. Когда луна сползла с ночного небосвода — начало светать.       Первый луч, такой долгожданный, резанул острым светом по глазам Саманты. Она осторожно потрогала плечо Джеффа, он проснулся не сразу. Сильная измождённость давала о себе знать, ведь он спал меньше. Она приложила палец к губам, пока он пытался понять, где проснулся. Обычно он просыпался мгновенно, будто не спал вовсе, но не на этот раз. Джефф выглядел крайне разбито. Сэм протянула ему небольшую горсть кофейных зёрен, что носила у себя в кармане и бутылку воды. — Разжуй сразу штук семь и запей. — шепнула она.       Джефф молча кивнул, перетирая зубами горькие зёрна. Кофеин ударил по рецепторам, заставляя мозг хоть немного включиться, но тело всё ещё казалось чужим и тяжёлым. — Пора убираться отсюда. Нужно, чтобы ты отвлекла их, а я спущусь в помещение и заберу остатки вещей. Мне нужна таблетка. Возможно там кто-то будет и я буду вынужден стрелять, поэтому этих, снаружи, нужно выманить с территории, чтобы было время свалить, пока они не подойдут ближе на звук стрельбы.       Джефф смочил водой платок и протёр лицо. Он понимал, что этот план — единственная надежда. Если он спустится в таком состоянии и встретит там, внизу, кого-то без подготовки, его реакции может не хватить.       Саманта достала из рюкзака их самодельную «гранату» — простую жестяную банку, начинённую порохом из нескольких патронов и гвоздями, с коротким фитилём из пропитанной маслом тряпки. Это было примитивно, но громко. — Я кину её к лесу, за забор, — прошептала она, указывая направление, противоположное от входа в бункер. — У тебя будет секунд тридцать, пока они будут идти туда, и ещё минута, пока они будут топтаться на месте взрыва. — Хватит, — хрипло ответил он, проверяя нож на поясе. Дробовик он перекинул через плечо.       Сэм чиркнула спичкой. Огонёк лизнул фитиль, тот зашипел, и она, размахнувшись, швырнула банку далеко за периметр, в кусты.       Они пригнулись.       БА-БАХ!       Взрыв был не таким мощным, как от настоящей гранаты, но достаточно громким, чтобы разорвать утреннюю тишину. Гвозди и жесть посекли ветки. Заражённые, бродившие у скелета медведя, мгновенно дёрнули головами и с рычанием рванули на звук, прочь от вышки. — Пошёл! — скомандовал сам себе Джефф.       Он соскользнул в люк, спрыгивая на лестницу. Внизу было темно, но через щели в баррикаде пробивались тонкие лучи рассвета. Запах в бункере стоял тяжёлый: гарь, порох, застарелая смерть.       Он оказался прав. Убежище не было пустым.       У частично разрушенной двери, скребясь в щель, стоял один. Видимо, он пробрался сюда ночью, когда они уже были наверху, или был здесь всё это время, прячась в тенях оборудования, слишком тихий, чтобы его заметить раньше.       Тварь обернулась на звук приземления Джеффа. Это был техник, один из тех, кого они считали «окончательно» мёртвыми. Видимо, пуля прошла по касательной, или вирус был сильнее повреждений мозга.       Джефф не стал тратить время на раздумья. Он не стал стрелять. Он рванул вперёд, на ходу выхватывая нож. Тварь бросилась навстречу.       Они столкнулись у пульта. Джефф, вложив в удар остатки сил и вес своего тела, сбил мертвеца с ног. Они покатились по полу, сбивая пустые банки и огарки свечей. Тварь клацнула зубами в сантиметре от его лица.       Джефф зашипел сквозь маску — и вогнал нож заражённому под подбородок, пробивая путь к мозгу. Тело под ним дёрнулось и обмякло.       Тяжело дыша, Джефф спихнул с себя труп. Его руки тряслись так, что он едва мог сжать кулаки. Он метнулся к кофте, лежавшей на кресле.       Дрожащими пальцами он вырвал блистер. Последняя капсула. Он выдавил её и проглотил всухую, чувствуя, как пластиковая оболочка царапает горло.       Потом он схватил рюкзак, закинул его на плечо и посмотрел наверх, на квадрат света в потолке. — Сэм! — крикнул он, его голос возвращал прежнюю силу. — Чисто! Спускайся, уходим! Лекарство ещё не подействовало, но само знание, что оно внутри, дало ему тот самый необходимый импульс. Он был готов снова стать машиной. И строить свою Империю, начиная с этого проклятого утра.