Часть 2

Видя некое замешательство, промелькнувшее в тёмно-карих глазах стоящего перед ней молодого человека, Саотоми тихо прыснула, так и не сумев сдержать смех. Плавно опустившись с цыпочек, она отступила на шаг от барной стойки, словно давая посетителю чуть больше пространства — и одновременно показывая, что готова принять заказ. — Чай. Тонизирующий, — сухо попросил парень, по-прежнему сверля её недовольным взглядом, словно пытаясь прожечь насквозь небольшую женскую фигуру, — с собой. — последняя фраза слетела с его губ так, будто он об неё споткнулся. Мирэ лишь шире улыбнулась и кивнула копной каштановых волос. Она быстрым движением заправила выбившуюся прядь за ухо и взялась за приготовление заказа, не обращая ни малейшего внимания на негативную ауру, которую излучал клиент. Для девушки такие незначительные мелочи являлись пустяками — за годы работы с людьми она привыкла подстраиваться под любое настроение окружения. — А Вы первокурсник этого спортивного университета? — поинтересовалась девушка, бросив на собеседника озорной взгляд карих глаз.Уловив на мужском лице недоумение, Мирэ тихонько хмыкнула и мягко объяснила свои предположения, — Я здесь больше года работаю и раньше Вас ни разу не видела. А сюда в основном забегают студенты именно оттуда… Услышав лишь недовольное цоканье, кареглазая снова расплылась в своей привычной солнечной улыбке — ей весьма понравилось поддразнивать кудрявого парня. Не сбиваясь с ритма, студентка продолжила делать чай, всецело придавая себе вид, что понурое настроение посетителя — не её вина. Говорят же, что «украдкой смотрят»? Так вот — это фраза явно не про Саотоми Мирэ. Она, продолжая свою работу, смотрела в лоб, открыто, без зазрения совести, внимательно оглядывая кудрявого студента. Если бы она сама не замечала его явной скованности, то со стороны могла бы подумать, что их сцена выглядит довольно-таки пугающе: огромная мужская фигура грозно возвышается над небольшой женской, неоднократно выражая недовольства. Но самое забавное заключалось в другом — истинным «хищником», представляющим какую-либо угрозу, здесь была она. Мирэ всем нутром чувствовала, как своим беззастенчивым поведением едва ли не подавляет парня, заставляя его закипать, — от этого ей становилось лишь веселей. Это выглядело, да и ощущалось, весьма забавно. — Ваш заказ, — добродушно улыбнувшись, кареглазая поставила напиток на деревянную поверхность, мягко пододвигая его ближе к клиенту, — оплата будет произведена улыбкой? Увидев, что и так негодующий парень начинает закипать пуще прежнего, Мирэ беззлобно рассмеялась и, не дожидаясь новой порции возмущений, быстро нажала на терминале нужную сумму. Шустро протянув устройство посетителю, она едва удержалась от ещё одной волны накатывающего смеха — уж очень забавно он хмурился. Кудрявый молча оплатил, кротко кинул что-то похожее на благодарность и стремительно ретировался из небольшого помещения, будто спасаясь от девушки и её бестактного веселья. Тихо посмеявшись, шатенка вновь принялась обслуживать последующих клиентов, которых к вечеру становилось заметно больше. Она то ловко крутилась между столиками, освобождая места для новых посетителей, то возвращалась за стойку принимать очередной заказ. Время, как всегда под вечер, пролетело незаметно — в бесконечной спешке и приятной суматохе кофейни. И вот уже поздний вечер, время близилось к десяти. В помещении горел лишь тусклый свет небольших гирлянд, служивших лёгким декором, сияние которого едва освещало пустые столики. Студентка протирала барную стойку, приводя её в идеальный порядок — нужно было оставить рабочее место чистым для хозяйки заведения. В какой-то момент влажная тряпка на мгновение зависла в женских руках — Саотоми остановилась, обессилено сев на стул. Улыбка сошла с её уставшего лица. «Сколько ещё таких дней…?» — подумала она, чувствуя, как тяжесть всего прожитого за день тянет плечи вниз неимоверным грузом. Казалось, что в данный миг весь мир вокруг замер: пустая кофейня с окутывающей тишиной и тусклый, даже немного давящий свет гирлянд — лишь её собственное дыхание нарушало это обволакивающее затишье. Иногда, именно в подобные моменты, хотелось просто раствориться, спрятаться от всех забот и обязанностей. Но кареглазая понимала, что ей это пока что недозволенно: завтра снова лекции, помощь ученикам старшей школы, подработка — бесконечное движение по кругу. Глубоко вздохнув и слегка потрепав себя за щеки, Мирэ закончила последние штрихи и закрыла помещение. Внутри девушки оставалась лёгкая грусть, но где-то глубоко в сердце теплился огонёк — будет лучше. На улице заметно похолодало — Мирэ, поёжившись, закуталась в безразмерную кофту и быстрым шагом направилась к дому. Идти было около пятнадцати минут — совсем недолго, особенно если двигаться привычно быстро. Несмотря на поздний вечер, людей на улицах было немало, порой даже слишком много — но, наверное, это даже к лучшему. На лице девушки снова появилась улыбка, хотя уже не такая свежая, как утром: ей нравилась окружающая атмосфера — тихая, но с живым ритмом. Вечерний город сиял многочисленными огнями, переливаясь мерцающими вывесками и разноцветными фонарями. В витринах отражались огоньки улицы, а свет фонарей мягко стекал на влажный асфальт после недавнего мелкого дождя, будто осознанно создавая крошечные мерцания под ногами. Мирэ остановилась на мгновение, прикрыла уставшие глаза и глубоко вдохнула прохладный воздух, ловя в нём запах влажного асфальта, свежести и едва заметные отголоски аромата листвы. Ветер совсем тихо витал между домами, а неспешные шаги прохожих добавляли свой шарм — город жил по-своему, тихо, гармонично. После минутного отдыха, шатенка ускорила шаг, втягиваясь в более бодрый темп — дома её ждали незаконченные дела, и оттягивать их уже было нельзя. Задания старшеклассников, аккуратно сложенные отдельной стопкой на компьютерном столе, явно ожидали своего звёздного часа. Чем быстрее Мирэ с ними разберётся, тем быстрее получит оставшиеся деньги — небольшие, совсем мизерные суммы, но всё же такие необходимые. Забежав в свой подъезд, девушка бодрым шагом поднялась на второй этаж, стараясь не звенеть связкой ключей у самой двери. Как только дверь тихо щёлкнула, её на пороге встретила мать — с уставшей, но удивительно тёплой, нежной улыбкой. Видно было, что она тоже вымоталась за день, но не смотря на это, всё равно встретила дочь. — Привет, мам, — разувшись и сбросив с плеч безразмерную кофту, кареглазая почти вприпрыжку приблизилась к матери и тихо чмокнула её в щёку. — Сильно устала? — вместо приветствия устало задала вопрос женщина. Но, увидев, как Мирэ отрицательно качает головой, только чуть обречённо вздохнула и мягко улыбнулась, — Папа уже спит. Ужин на столе. Я тебя подожду. Погладив дочь по каштановой и растрепанной макушке, мать скрылась на кухне, предоставляя Мирэ свободный путь к ванной. Студентка тихо прошла в небольшое помещение и вымыла руки, после подняв взгляд на своё отражение в зеркале. Пара прядей невольно выбилась из длинного хвоста, на лице выступала усталость, что старательно пряталась под привычной улыбкой. Она глубоко вдохнула и едва заметно качнула головой. Нужно улыбаться. — Я не устала, — словно мантру прошептала самой себе студентка, вытирая руки полотенцем. Очередной взгляд на себя в зеркале был быстрым, но тёплым, и на лице снова расплылась лёгкая, помятая, но искренняя улыбка. Она направилась в сторону кухни и уселась на деревянный стул прямо напротив матери — на столе уже ждал подогретый ужин, хоть и весьма поздний, но всё равно манящий своим ароматом домашнего тепла и уюта. — Спасибо, — искренне улыбнувшись, произнесла Саотоми, беря палочки и начиная копошиться в еде, — если я и дальше буду продолжать есть так поздно, то, наверное, поправлюсь, — со смехом добавила она, пережёвывая рис с закусками. — Ты перерабатываешь, Мирэ, — проигнорировала прошлую фразу и устало констатировала волнующий факт обеспокоенная мать, всматриваясь в лицо своего ребёнка с тревогой, словно каждое движение шатенки причиняло женщине глухую, но ощутимую боль в сердце. — Ты тоже. — Я… — Всё в порядке, мам, правда, — прервала женщину Мирэ, уверенно глядя в карие глаза напротив, — я пока что не достигла своего предела! Да и к тому же зачем ещё молодость? — тихо засмеялась первокурсница и, желая развеять мамины тревоги, согнула руку, демонстрируя свой хилый бицепс. Жест был простой и по-детский глупый, но в нём читалась такая напыщенная уверенность, что мать, несмотря на беспокойство, невольно улыбнулась, в который раз поражаясь упорству и стойкости своего ребенка. Женщина всё же тоже подхватила лёгкий смех и плавно подошла к заметно сонной студентке, мягко обняв её за плечи так, будто хотела согреть своим теплом и забрать весь груз с хрупких плеч. Она слегка коснулась губами каштановой макушки и прошептала с тихой, заботливой улыбкой: «Моя ты дурная голова, а не молодость… береги себя, ладно?» После этого, оставив ещё один поцелуй — теперь уже на лбу — мать пожелала дочери доброй ночи и ушла в свою комнату, где спал отец, оставляя Мирэ на кухне в полной тишине. Студентка и не думала обижаться: она прекрасно понимала — усталость висела на каждом члене семьи. Закончив со скромным ужином в окутывающей всё вокруг тишине, кареглазая прибрала за собой и направилась в свою комнату, прихватив там сменную одежду. Закрыв за собой дверь в ванную комнату, Мирэ торопливо включила душ и шагнула под шумные струи воды — горячий поток тут же лёг на плечи расслабляющим, почти обволакивающим теплом. Нужно было скорее смыть усталость… хотя бы с тела. У неё ещё не все сегодняшние дела закончены. Но… у Мирэ есть пять минут. Пять несчастных минут, чтобы просто сидеть вот так: свернувшись калачиком, уткнувшись носом в острые коленки, позволяя тем самым горячей воде барабанить по каштановой макушке. Пять минут на крошечный, почти непозволительный перерыв — тот самый, в котором можно честно признаться хотя бы самой себе: да, она устала. Выжата до изнеможения. Ноют не только мышцы в теле — где-то внутри аналогично дрожит нутро, тихо и незаметно, словно надорванная нить, которая вот-вот окончательно разорвется. Плакать нельзя, проваливаться в забвенную тишину тоже нельзя — Мирэ просто сидит под горячим потоком воды, просто дышит. Всё таки взяв себя в руки, практически с силой вытаскивая своё тело из-под струй горячей воды, шатенка вытерлась и, одеваясь в пижаму, медленно направилась в свою комнату. С каждым движением становилось тяжелее — казалось, будто усталость начала впитываться в кости. Включив компьютер, Саотоми приземлилась на потёртый временем компьютерный стул и достала стопку распечатанных заданий — бумага сухо и не очень приятно зашуршала под тонкими пальцами, словно напоминая девушке, что отдых ей в ближайшее время не светит. — Так… — шёпотом пробормотала Мирэ себе под нос, перебирая распечатки, — за это дадут тысячу йен…а за это…две тысячи… — карие глаза устало бегали по строчкам, пытаясь разобрать текст через пелену усталости. Деньги выходили смешные — практически до абсурда, но Мирэ даже и не думала отказываться. Она знала: когда безвыходность начинает безжалостно душить — у тебя нет права выбора. Хватаешься за любую работу, возможность — за всё, что даёт хоть какой-то шанс двигаться дальше. И девушка двигалась: пусть и через чрезмерную усталость; через мелкую дрожь в пальцах; через ноющую боль во всём теле — но двигалась. Каждый заработанный ей йен был маленьким, но значительным шагом вперёд. Собрав влажные волосы в небрежный пучок, «воробушек» принялся щебетать над стопкой заданий. Студентка старательно вникала в каждое упражнение: решала, записывала дополнительный материал, старалась расписывать объяснения простым и понятным языком — так, чтобы даже самый недалёкий школьник смог разобраться. Мирэ работала аккуратно и добросовестно — боялась подвести тех, кто ей доверился. Хотя какой дурак будет так батрачить за тысячу йен? Спустя пару часов покончив с малой частью из стопки бумаг, студентка украдкой кинула взгляд на экран компьютера — пошёл третий час ночи. Карие глаза зажмурились — перед ними всё плыло от перенапряжения. С тяжёлым вздохом Саотоми медленно поднялась с насиженного места — спина предательски хрустнула, а мышцы шеи и поясницы заныли приглушенной болью. — Как там говорила Нацуко-сан? Возраст, кажется… — хихикнула она себе под нос, разминая по пути к кровати затёкшие плечи. Тяжёлым грузом упав на мягкую кровать, у Мирэ, честно говоря, даже не осталось сил на то, чтобы хотя бы натянуть на себя одеяло — тело просто-напросто отказывалось слушаться. Девушка закрыла глаза и её сознание стремительно провалилось в долгожданный отдых, оставляя позади переживания, усталость и незавершенные дела.

***

Проснувшись по первому звону будильника, Саотоми резво распахнула глаза и вскочила с кровати, начав активно собираться — она вовсе не опаздывала, просто этот маленький утренний ритуал помогал ей хоть как-то раскачаться. Бег до ванной, оттуда — назад в комнату, затем — к кухне. Словно и правда неуловимая, как любила говорить её начальница: «Вихрь!» Натягивая поверх белой майки светлый джемпер, она вприпрыжку заскочила на кухню, где женщина уже готовила завтрак. — Я по пути поем, спасибо, мам! — пропела Мирэ, по ходу хватая онигири и уже практически вылетая из кухни. Она, конечно же, не забыла оставить легкий поцелуй на щеке родителя перед уходом, — Папе привет передавай! Люблю вас! Как внезапно кареглазая появилась на кухне, так же молниеносно и исчезла, оставляя после себя словно ощутимый сквозняк и тихий смех матери. Обув лоферы, Саотоми шустро выскочила на улицу, успевая при этом пожёвывать приготовленные матерью онигири — не соврала, действительно ест по пути. Спешным шагом направляясь к своему рабочему месту, Мирэ грезила о том, как можно скорее запить поспешный завтрак горячим и бодрящим напитком. Один из плюсов работы в этой кофейне — напитки доставались студентке бесплатно. То ли она такая везучая, то ли настолько нравится владелице — лукавить не нужно, девушка была рада любому из этих вариантов. Забежав в свою уже «родную» кофейню, Мирэ ярко улыбнулась начальнице, приветливо помахала ей рукой и защебетала о замечательном утре. — Мирэ-чан, ты себе не изменяешь, — лениво протянула хозяйка заведения, подавая любезно подготовленный напиток вместе с листком бумаги, — Я составила твой график, посмотри на перерыве и напиши, что стоит изменить. — Спасибо, Нацуко-сан, люблю Вас! — шустро схватив всё, что дали, шатенка развернулась и с таким же поспешным темпом направилась к выходу, чуть не сбив с ног зашедшего в этот момент посетителя, — Мне нужно бежать, спасибо и до вечера! — весело крикнула она напоследок и исчезла за дверью. Высокая мужская фигура в который раз за всё незначительное время наградила суетливую девушку возмутительным взглядом, но парень вовремя прикусил язык. Он не определился, что сильнее давит на его и так хрупкое моральное состояние — то, что его чуть не снесла с ног невысокая женская фигура, не извинившись при этом, или же мысль о возможном разговоре с ней, если кудрявый всё-таки решился бы окликнуть её. Работница его не узнала — банально даже не заметила. Решив, что это всевышние силы его оберегают, брюнет немного неловко направился к барной стойке, за которой стояла улыбающаяся женщина, внимательно следившая за всей этой сценой. — Тонизирующий чай, пожалуйста… Шатенка же действительно настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила ни случайного посетителя кофейни, ни того, как шустро добралась до своего кабинета. По пути она вдоволь успела насладиться горячим кофе, и настроение сразу же улучшилось — словно этот напиток был быстрый путем к дофамину. Поздоровавшись со всеми, Саотоми без труда влилась в тему разговора небольшой и сонной группы студентов, с энтузиазмом поддерживая их болтовню. Перекинувшись ещё парой фраз и нелепыми шутками, девушка направилась к свободному месту, мягко опускаясь на стул и выкладывая на парту все необходимые принадлежности. Шатенка успела ещё немного пощебетать со своей соседкой, пока в аудиторию не вошёл преподаватель — разложив бумаги и проверив записи, он неспешно начал лекцию. После двух пар Мирэ направилась в сторону столовой в компании Такахаси Кэнто и одногруппницы, рядом с которой она просидела все лекции. Взяв обеды, троица неспешно заняла свободный стол и принялась за еду, при этом лениво перетекая из темы в тему — знакомились ближе друг с другом и делились первыми впечатлениями. Мирэ поддерживала разговор, но одним глазом всё же резво скользила по листку, который утром ей вручила Като — её обновлённый рабочий график. Начальница расписала всё ровно так, как и просила Мирэ: часов действительно стало больше, пусть и без сверхурочных… но их, к сожалению, не так просто выжать из маленькой кофейни — разве что по праздникам. Кареглазая довольно кивнула каштановой макушкой, будто ставя мысленную галочку в своём списке дел, и быстро отправила Нацуко ответ. Вышло скорее восторженное признание в любви к «святой покровительнице всех подрабатывающих студентов» и её восхваление, нежели чем простое подтверждение графика. — Я услышал от старших курсов, что у нас будут совмещённые пары с другими группами, — оповестил Кэнто, поднимаясь с места и дожидаясь, пока девушки тоже встанут, — Даже со спортивным факультетом. — Ага, неудивительно, — отозвалась Мирэ, уверенно зашагав к выходу из столовой, — Мы же две стороны одной медали: они ломают тело, а мы потом чиним это тело, — прыснула она, оглядываясь на собеседников — её смех прозвучал легко и живо, как и всегда. Не успев толком повернуться в нужную сторону, Саотоми внезапно ощутила, что ноги решительно пошли вразнобой — споткнулась. Ну конечно… упасть в окружении пары сотен глаз? Это же клише. Мысленно Мирэ уже смирилась со своей никчемной судьбой и расписала траекторию позорного падения — она зажмурилась… Но приземления не последовало. В следующий миг кто-то резко перехватил её за ворот светлого джемпера — почти как котёнка за шкирку — и уверенным движением вернул в вертикальное положение. Резко, неожиданно…но весьма приятно осознавать, что её успели поймать. — Ты в порядке? — донеслось прямо над её ухом, и Мирэ подняла голову, наткнувшись взглядом на мужское лицо перед собой, — Не сильно потянул? Девушка тут же отрицательно замотала каштановой макушкой, выдавая смущённую, но искреннюю улыбку — жива, цела, не растянулась на полу. — Спасибо большое, и простите за неудобства! — с максимально вежливой улыбкой произнесла она, бегло оглядывая незнакомца, словно проверяя, не знакомы ли они случаем, — Я Ваш должник! Парень коротко рассмеялся на эту реплику, и Мирэ, не желая отставать, ответила ему тем же — тихим, но заразительным смехом. В моменте девушка невольно перевела взгляд на сопровождающего своего спасителя и с удивлением подняла брови. Маска! — Так всё-таки Вы учитесь в этом университете? — задорно пролепетала первокурсница, обращаясь уже к своему знакомому молчаливому парню. Кудрявый на мгновение почувствовал едва уловимую, но резкую боль в груди — она его что, преследует? Случайность? Нелепое стечение обстоятельств? Или всё-таки она сталкер? Брюнет так и не успел ничего ответить девушке — её резво утащили под руки одногруппники, попутно отчитывая за невнимательность. Студент перевёл взгляд на товарища, тот вопросительно поднял брови, а затем выдал: — Это что было? Вы знакомы? — А мне почём знать? — недовольно скривившись, ответил на вопрос кудрявый, направляясь к выходу, — Нет, не знакомы. Одногруппник догнал его и шагнул рядом. — Киёми-кун, она говорила так, словно вы знакомы… — Отвянь, — лишь пробурчал тот, натягивая медицинскую маску почти до глаз. Раздражение пронзало каждый кусочек его тела. Почему эта девчонка везде? Она словно карма — вездесущая, шумная, навязчивая. Каким вообще образом она умудряется быть повсюду? Её слишком много.

***

Когда пары благополучно закончились, Мирэ, снова в сопровождении Кэнто, направилась в нужную им сторону. На этот раз поболтать они толком не успевали — её смена начиналась совсем скоро. Добродушно поблагодарив одногруппника за весело проведённое время, девушка махнула ему рукой и почти бегом помчала к своей небольшой, но уютной кофейне. Заряд бодрости держался примерно на пятидесяти процентах — уже лучше, чем ничего. Этого должно хватить: и на остаток смены, и на закрытие, и, возможно, даже на пару-тройку задач для старшеклассников. В крайнем случае придётся проводить обряд воскрешения — свечки, мантры и, естественно, надежда на, что организм снова запустится. Переодевшись в рабочую униформу, кареглазая с лёгкой улыбкой вышла в общий зал, привычно скользнув по нему взглядом — сегодня посетителей было едва меньше обычного. Зайдя за барную стойку и отпустив начальницу на заслуженный отдых, Мирэ шустро приготовила себе чашечку кофе — пока обстановка позволяет, нужно пользоваться не такой уж и частой возможностью. Попивая горячий напиток и утыкаясь в телефон, девушка коротала спокойные минуты — почти умиротворение. Но тишина, как оказалось, закончилась намного быстрее, чем кофе успел остыть. Уже спустя какие-то несчастные десять минут Мирэ суетливо крутилась по залу, словно белка в колесе: убирала столики, торопливо готовила напитки, объясняла случайным прохожим, что невольно забрели в кофейню, нужную им дорогу… и так по кругу. Уже почти под самое закрытие, Мирэ смиренно сползла по барной стойке на пол, упираясь затылком в деревянную перекладину и прикрывая уставшие глаза — словно пыталась спрятаться от запоздалых посетителей, если такие, не приведи господь, вдруг появятся. Женские ладони медленно поднялись к вискам и круговыми движениями начали разгонять неприятную пульсацию — видимо, сегодня она переборщила с активностью. Спустя пару секунд Саотоми всё-таки открыла глаза и уставилась пустым, рассеянным взглядом в стену напротив. Всего тринадцать минут — и можно закрывать смену; пятнадцать минут пешком до дома; пара задач для старшеклассников. И где-то, на самой дальней полке сознания, тихо трепыхается полумертвая мысль о сне — почти недосягаемом, но таком желанном. Услышав мягкий звон дверного колокольчика, Мирэ тихо запыхтела себе под нос и, тяжело поднимаясь с прохладного пола, отряхнула заднюю часть джинс. Она шустро подошла к раковине, смыла с ладоней пыль, а затем брызнула пару капель антисептика, растирая их. Развернувшись к позднему посетителю, шатенка натянула на лицо привычную улыбку. — Добрый вечер, — на её лице в тот же миг вспыхнула уже искренняя, тёплая улыбка — совсем не та, что обычно присутствовала под конец смены, — знаете, у меня два варианта: первый — Вы хотите получить карту постоянного клиента, — Мирэ подошла к стойке и выпрямилась так, словно от этого движения могла бы прибавить себе лишние сантиметры роста, — а второй… Вы приходите сюда исключительно ради меня! Она невольно прыснула, глядя на недовольное выражение лица высокого брюнета, которое всецело показывало одно лишь негодование — темные и густые брови свелись к переносице, практически чёрные глаза сверкали из-под нависающих кудрей. Хоть и остальная часть лица, к сожалею, скрывалась за медицинской маской, но даже с её присутствием было ясно — под ней явно не было добродушной улыбки, кудрявый негодует. — Ты тут живешь что ли? — проигнорировав девушку, сухо выдал студент, выпрямляясь — повторил действие работницы. Именно в этой мелкой войне у него явно было превосходство: он наградил её тяжёлым взглядом, смотря сверху вниз, и продолжил: — Ты меня преследуешь? Ты сталкер? Девушка сначала удивлённо подняла аккуратные брови, а затем залилась озорным смехом, расслабляя спину и облокачиваясь локтями на барную стойку. Она наклонила голову, и хвостик плавно повторил это движение, позволив волосам небрежно упасть за спину. — А мне кажется, что это Вы следите за мной, ведь добровольно приходите ко мне, — в ответ на его колкости парировала Саотоми, не скрывая улыбки, — Неужели понравился комплимент, и захотелось ещё одну дозу восхваления? — с лёгкой насмешкой поинтересовалась Мирэ, с вызовом щуря карие глаза. — Чего? — студент явно опешил от услышанного и пуще прежнего стал выпускать пары недовольства, — Вообще-то… — Мне не сложно! Вы красивый. — специально перебила его работница кофейни и, довольствуясь его реакцией, в который раз рассмеялась. Кудрявый лишь тяжело вздохнул и поправил свисающие на лицо пряди волос, заводя их назад. Утомительно. — Чай, пожалуйста, — выдавил он, переступая через собственную гордость и пропуская мимо ушей неуместную оценку собственной внешности. Его чувство собственного достоинства сладко шептало развернуться и молча уйти, но все кофейни вблизи уже были закрыты, а тонус нужен — тренировки изнурительно выматывают. Темно-карие глаза стали прожигать небольшую женскую фигуру напротив, которая утвердительно кивнула и развернулась, начиная готовить его заказ. Копна каштановых волос следовала в такт шустрых, но весьма аккуратных движений обладательницы. Жесты её были не плавными, скорее резкими, но язык не поворачивался окрести их неряшливыми — они отточены опытом, просто соответствовали самой девушке. Хаотичные, резвые и чересчур энергичные. — А Вы учитесь на спортивном факультете? — припевающе спросила кареглазая, не отрываясь от заказа, — Я вот на физиотерапии. Если Вы всё-таки на спортивном, то мы будем часто видеться — немало смежных предметов, — тихо посмеялась она, завершая приготовление. Ожидаемо не получив ни слова в ответ, Мирэ обернулась к парню и, задумавшись на мгновение, застыла в неподвижной позе, держа в руках одноразовый стакан с готовым чаем. Парень же невольно напрягся, ловя на себе ехидную улыбку, что растянулась на женских губах. В груди закопошилась лёгкая нервозность. — Ох, прошу, какое имя мне стоит написать на стаканчике? — тягуче протянула Мирэ, ловко вертя фломастер между пальцами. — Ты издеваешься? Мы тут одни. Просто отдай мне его. Саотоми театрально замотала головой из стороны в сторону, будто предупреждая: «Так просто нельзя!». Заметив, как в тёмных глазах напротив закипает раздражение, она усилила игру: — Понимаете, по нашему регламенту… — словно промурлыкала студентка, слегка наклоняя голову — глаза же блестели озорством. — Сакуса Киёми, — сдался брюнет, выдыхая и прикрывая глаза. Шатенка издала лёгкий смешок, быстро подписала стакан и передала его, тут же шустро набирая сумму на терминале. Сакуса резво оплатил заказ и пулей вылетел из помещения под женское: «Доброй ночи!» Мирэ, не сдержавшись, рассмеялась и облокотилась локтями на деревянную стойку, чувствуя вкус маленькой победы, а Киёми, нервно вышагивав по улице, лишь бурчал себе под нос: «Точно сталкер…»