log file XI. Уткоботы, лоза и бэкап

Кто бы знал, что утко-боты (название временное) способны так громко верещать? Звук раздавался издалека, сопровождаемый грохотом разрушаемых зданий – и за всё можно поблагодарить Имби, самозабвенно отвлёкшую главную угрозу на себя. Нам с Оси оставалась проблемка полегче: всего лишь понять, что вообще происходит и в процессе, желательно, найти выход. Оси забежал внутрь одного из зданий, дёрнув покрытую ржавчиной дверь и впихнув следом меня. Лёгких у него не было, как и мышц, поэтому из нас двоих несколько запыхался только я. И это к лучшему – приятно знать, что у кого-то рядом всё ещё есть силы. – Обстановка... Фух... Такая себе, – выдавил я, согнувшись и уперевшись руками в колени. Пот стекал с меня практически ручьём, а холодная испарина тем временем щипала лоб. К сожалению, после столь долгого по ощущениям сна тело моё ничуть не восстановилось. Даже напротив, тряска в ногах едва позволяла мне прямо ходить, а мышцы попеременно грозило свести судорогой. Вид у меня наверняка был соответствующий, но красоваться настроения не наблюдалось. Убрав мокрую чёлку назад, я выжидающе смотрел на Оси, надеясь услышать хоть какие-то объяснения происходящему. Мы находились внутри заброшенного офисного здания, на втором этаже. Столы и стулья, кем-то перевёрнутые, покрыты пылью и вид имели такой, словно пролежали в таком состоянии не менее десятка лет. Не слишком приятное изображение добивалось ползающими глазастыми дрянями, что выглядели, как комки плоти, передвигающиеся подобно слизням. Глаза при этом из них вылуплялись самые разные: большие, маленькие, с человеческими зрачками, с вертикальными, горизонтальными. Эти глаза увеличивались в размерах, после чего с омерзительным звуком лопались и стекали вниз, а на их месте тут же появлялись новые. Эффект кипящей воды и образующихся пузырей, если бы воду кипятили где-нибудь в аду. Оси практически сел на одну из этих пакостей, как раз заползшую на длинную сторону перевёрнутого стола. – Оси, встань, будь добр. Мне кажется, вы с Имби не видите того, что вижу я. А вижу я, что рядом с тобой сейчас наимерзейшая штука. Скелет послушно встал, вопросительно оглядывая злополучный стол. – И что же ты тут видишь? – То ли слизь, то ли плоть, с фиолетово-красным отливом. Пакость редкостная и глазастая, меня даже подташнивает. Он ещё раз внимательно осмотрелся, но, как я и предполагал, видимое было доступно только мне. И не надо быть гением, чтобы сложить два плюс два и понять, с чем это может быть связано. – И давно ты подобное наблюдаешь? – осторожно спросил скелет, зачем-то потянувшись под свою толстовку. Он вдруг достал из-под неё биту, до того оказавшуюся привязанной к его рёбрам. Грешным делом я подумал, что сейчас меня ею будут бить, но скелет просто стоял, вперившись мне в глаза зрачками-точками. – Нет. Не слишком. Эти, – я махнул рукой в направлении особо крупного скопления гадости, – штуки стали появляться, когда я взглянул на ската. Понимаю, звучит, как бред, но это так. Вы никак на них не реагировали до того, как я уснул, поэтому решил пока повременить с объявлением себя сумасшедшим. Я издал грустный смешок. Да уж, денёк выходил отвратительным, Купрус не зря нас послал в купол вместо дракона – я бы тоже не хотел своих товарищей в подобные авантюры втягивать, будь моя воля. Но выходило, как выходило. Примерно в этот момент я и понял, как же сильно хочется домой. Не в купол, нет, не к телевизороголовым роботам. А, быть может, в свою подростковую комнату, увешанную плакатами инди и не очень инди групп и аниме, полную беспорядка и хаоса. Даже не комнату – переделанную в неё кладовку. Места на дополнительную жилплощадь тогда не было, мы с мамой ютились в крохотной, кишащей тараканами студии, где краны с водой бились током из-за проблем с розетками, гениальным архитектором помещёнными прямо за источником воды. В общем подъездном коридоре периодически встречались засохшие подтёки крови после ночных криков, вперемешку со всяким мусором, который никто не собирался поднимать. И всё же, почему-то именно в огороженную шторой затхлую каморку мне хотелось сильнее всего. Свернуться в углу одноместного матраса без каркаса, закрыть голову пахнущей сыростью подушкой и пролежать так несколько дней. А лучше – недель. Подобное я уже проворачивал. Забивал на всё, что только можно и лежал, вставая только по нужде. Целыми сутками я просто воображал себе приключения в любимых играх и мультиках, целый парад бесплатных увеселений, лишь раза два в день прерываемый дежурным ором мамы, в тот период продолжающей меня без конца пилить по этому поводу. Что я бездырь, лентяй, её позор и всё такое. Что я не приношу в дом ни копейки, ем её еду и трачу на себя электричество, в мои то шестнадцать лет, когда сверстники уже подрабатывают на стройках или раздают флаеры на остановках. Чтобы минимизировать контакт с ней, я тогда практически перестал есть, старался не использовать электричество, не подходил к нашему общему разбитому ноутбуку, экономил воду при мытье и вообще буквально растворился в матрасе до тех пор, пока её упрёки не превратились в фоновый шум, и вокруг не осталось ничего, кроме привычного полумрака. И вот в этот кокон я и хотел бы вернуться. Но рядом стоял Оси с битой наперевес и явной верой в мои, честно признать, не особо выдающиеся способности. Да что уж там скрывать, я всегда был бездарем, чей сильной стороной являлась лишь бесконечная защитная клоунада. Собрать капсулу перемещения на эту планету?.. Звучит только на бумаге сложно. Инструкция с форума выглядела такой понятной, что даже новичок бы справился. Буквально описывались необходимые запчасти, нужный софт и всё такое прочее. Это как кулинарный рецепт: если досконально, вплоть до температуры и грамм веса, ему следовать, то всё непременно получится вкусным. Так же вышло и с капсулой, моей заслуги в её сборке не наблюдалось. Как хвастаться собранной Звездой Смерти из лего-блоков. Хотя, нет. Собранная Звезда Смерти это всё-таки круто. – Эй, Гир. Ты как? Видимо, что-то из всех этих мимолётных мыслей случайно отобразилось на моём лице. Нехорошо, ведь не хватало ещё товарищам сбивать боевой настрой. «Мы выберемся. Обязательно», – так я себе постарался внушить. И вновь представил, что всё вокруг всего лишь уровень в видеоигре. Быть может, я до сих пор зелёный пацан в полудрёме своих грёз, что просто несколько запутался в очередном придуманном сюжете. Но решение есть. Оно всегда должно быть, хоть какое-то, хоть где-то. Я поспешил успокоить Оси, выдав фирменную придурковатую улыбку и вяло подняв вверх большой палец: – Да, пустяки. Всего лишь сон дурацкий приснился, плюс всё остальное. Устал немного, но в полной боевой готовности. Забей на эти штуки, они выглядят мерзкими, но безобидными. Только биту испачкаешь, если будешь пытаться их прибить. Лучше скажи – что там с Уву? Оси склонил череп на бок в сомнении, но всё же принялся кратко объяснять: – Мы встретили её уже после того, как ты уснул. Как уже говорил, на коже девочки проступили тёмные пятна, а глаза светились, не хуже вывесок вокруг. Имби пыталась с ней поговорить, но Уву упорно шла на нас и протягивала к тебе руки, как если бы хотела тебя забрать. Помимо прочего, она ещё и напевала. – Напевала? – Да, на неизвестном языке. Никогда такой не слышал, но интонации были как будто бы... Южные? Арабские? Сложно объяснить. У Имби от её пения тут же заболела голова, она аж за неё схватилась. А потом из-за поворота, откуда пришла Уву, вышел утко-бот. Дальше ты знаешь. Грохот тем временем подутих, заставив нас обоих с беспокойством взглянуть в окно тёмного помещения. – Надо бы ей помочь, – сказал я. Это предложение звучало довольно забавно, учитывая моё состояние, но мне было важно хотя бы объявить своё намерение. Авось, космос услышит и поможет. – А что, есть светлые идеи? Девчонка не отвечает, а выход я, как ни стараюсь, найти или почувствовать не могу. Он всегда где-то под носом, но вечно меняет положение. Я тут подумал, может, видимая тобой гадость как-то на меня воздействует. Ибо всё здесь стало совершенно иначе восприниматься, я словно в калейдоскопе неизвестных энергий, запахов, аур – обзывай как угодно. Бесит. Оси подопнул невиновный, но удачно лежащий рядом стол. – А если тебе нужно время подумать, то хоть показывай, где пакость ползает, – зловеще сказал он. – Я, может, её не вижу, но с радостью парочку размажу. Тебе, заодно, настроение подниму. А то выглядишь ты, прямо сказать, неважно. Я ощупал лицо. В чём конкретно оно меня выдавало? Жаль, что никто не догадался повесить зеркал. Во времена, когда я всё же взялся за ум и попытался начать выходить из дома, я часто перед этим тренировался возле зеркала. Как держать спину, как идти "нормально", как говорить "как все". Удивительно, но при длительном перерыве в общении с людьми теряется такая штука, как социальные навыки. Они буквально уходят, подобно пожирающему статы дебаффу. Я постоянно думал, что стою как-то не так, слишком виляю взглядом и вообще выгляжу отстойно. А те подростки, мимо которых я проходил, почему они вдруг заржали? Наверняка надо мной. Тот косой взгляд от случайной женщины? Она меня явно осуждает. За что? Неважно, она уже сделала обо мне все возможные плохие выводы. Мой кореш с форума сильно мне помог обрести столь важный скилл, пусть это и заняло около года: мы тогда просто болтали, а капсулу стали собирать сильно позднее. У него тоже наблюдались некоторые проблемы с общением, но в другую сторону. Ему наоборот, ни до кого не было дела, но друзей при этом хотелось. Странный тип, но именно он кучей сообщений выпнул меня сходить сначала хотя бы в магазин возле дома и купить на мамины деньги энергетик. [ Это, ля, лимитка. Ты норм? Коллаба века, лол. Твоя ма тебе такую "хрень" никогда не купит. Вот, у меня уже целая коллекция красоток: ] Далее он приложил фото воистину впечатляющей коллекции банок из-под энергетиков. Уставленные друг на друга, они занимали собой практически всю стену его комнаты. Я энергетиков до того не пробовал. Ну жижа и жижа, сладкая и сладкая. Обычная газировка. Мама вот иногда покупала "дюшес" и "колокольчик", одна и та же фигня, так я думал. И как же критически ошибался. Баночка от коллаборации производителя энергетиков с популярным на тот год аниме, которую я раздобыл, буквально переступив через себя, потом гордо стояла у подножия матраса. Я её даже не пил. Правда, по возвращению домой я словил паническую атаку. Ну или что-то подобное. Я тогда этого термина даже не знал и просто думал, что сдохну на месте: ведь случайно встретился по пути домой взглядом с каким-то мужиком. Меня скрючило, сердце колотилось в ужасе, ещё и задыхался. Странная хрень. Но баночка всё равно стала моей первой за долгие месяцы гордостью, я её даже корешу скинул. Мол: «Смотри, не такой уж я и сыч!» Мама выкинула её через неделю, когда я отошёл в туалет. – Не хрен гадость пить, ещё и на мои деньги. Найди работу, тогда и покупай, что хочешь, – популярно объяснила она. – Ещё и опять анимешки эти твои сраные. Ля, ты когда уже за ум возьмёшься?.. Ну вот у всех дети как дети, а мне за какие грехи теперь перед соседями краснеть? И всё в таком духе. Классика. Но я по своему благодарен тому, что она её выкинула. Ведь у меня появился повод попытаться выйти второй раз. Не сразу, почти месяц спустя, но всё же. Той самой банки уже не продавали. И в её поисках я посетил, старательно обходя любых людей по краю узкого бордюра, магазинов пять. Видимо, у корпоратов вдруг появилась аллергия на деньги – иначе не объяснить, на кой чёрт они выпустили настолько маленькую партию, что её смела орда школьников и студентов. Так вот, к чему вся эта демагогия? Меня расстроил факт, что идеальная маска весёлого придурка так не вовремя спадала. Ведь именно с ней люди когда-то наконец-то начали казаться менее страшными. Да, они смеялись надо мной, но по моей собственной инициативе – и это большая разница. – Вот там, – я ткнул пальцем в направлении одной из мерзких тварей. Оси, внимательно проследив за указанной траекторией, ударил прямо в середину ошмётка. Он разлетелся вокруг, попав мне на штаны, но на душе стало спокойнее. – Вот там. Тварь ползла до этого по стене. После удара Оси, от которого бита отскочила и вывихнула бы любому другому существу руку, тварь больше не ползла, сменив агрегатное состояние на плотный уродливый бульон, эффектно размазавшийся по стене и, частично, морде Оси. – Там. – Вот тут. – Здесь. Душевный покой возвращался с каждым брызгом плоти. Уж не знаю, почему, но я стал чувствовать себя практически нормально. И стал думать. Уву. Девочка, что видела ската. Зачем я ей мог понадобиться? Почуяла родственную душу? Если эти скаты влияют на мозг, то плохо дело. Но не ужасно. Ведь выход очень прост и изящен, я пришёл к нему довольно быстро под звуки разноса помещения. Чтобы скаты перестали влиять на мозг, нужно... чтобы мозга не стало. Невозможно влиять на то, чего нет. А если они приходят во сне, то вывод: надо просто не спать. Иными словами... Нужно было донести до Уву мысль о том, что, пока мы во всём не разберёмся, ей необходимо вернуться в форму робота-приставки. Возможно, навсегда. Возможно, на время. Но этот вариант казался лучшим исходом на тот момент. – Оси, я придумал. Он неторопливо дёрнул хвостом: – Ну? Ну?! – Приставка, – с довольным видом выдохнул я, приосаниваясь и улыбаясь уже абсолютно искренне. – Ты... идиот? Даже в такой ситуации всё ещё думаешь о своей приставке? Да найдём мы её тебе! Сосредоточься. – Нет, нет. Приставка и есть ответ, – я сказал это быстро, чтобы он не успел углубиться в своём заблуждении. – Мне приснился максимально странный сон. В нём были какие-то потусторонние штуки, они вполне признали себя скатами. Хотя, на мой вкус, походили на них очень отдалённо. Так вот, а что, если Уву уснула, пока нас ждала? И они до неё добрались? В её рассказе тоже упоминался сон. Что-то про медуз, помнишь? – Так, – Оси закинул биту на плечо, – а приставка-то тут причём? – Ну как ты не понимаешь! Если мы сможем хотя бы на секунду достучаться до её сознания и уговорить вернуться в форму приставки, то она вернётся в норму. У приставок нет мозга, по крайней мере, в привычном для ската представлении. Она может себе представить... Ну не знаю... Что она – искусственный интеллект. Что угодно, что НЕ является человеком, понимаешь? Оси поскрёб челюсть. – Да, теперь понятнее. Прости, что обозвал. – Ничего, я привык. Так вот, надо только понять, как её уговорить и не помереть в процессе. – На самом деле, я всё ещё не до конца понял. Ты утверждаешь, что вот эти вот невидимые штуки – это действие этих самых скатов? И что тебе они снились? – Нет, нет. Снились мне какие-то другие, на этих мерзких они не похожи совершенно. Но сам посуди, мы уже находили какой-то подозрительный храм. Почему бы не предположить, что всё происходящее – вина неких абстрактных местечковых божеств? Мы же, в самом деле, какие-то мистические штуки творим. У тебя вот телекинез, у меня – кинжал, у Имби... Эм... Ну, она и сама по себе неплохо справляется, полагаю. Плюс рога эти: разве не странно, что они вообще растут? Ты так вообще раньше был человеческим скелетом, а теперь – драконий. Так почему бы не предположить космическую, влияющую на разум хтонь? Я в том сне был достаточно, помню его так, словно и правда где-то побывал. Даже во рту солёный привкус... Бе. Я высунул язык, чтобы продемонстрировать степень гадости. Оси постучал битой себе по плечу, поскрёб ею надбровную дугу (или как там эта часть черепа называется). Издал некие думающие звуки, а затем бодро вскинул челюсть: – Ладно, других идей у нас всё равно нет. Да и убегать от мелкого робота проще, чем от парящей девочки-подростка... – Она ещё и летает? – Ну так, парит. Сам увидишь, пошли лучше искать Имби. Мы, внимательно посматривая за углы, вышли обратно на улицу. Звуков разрушения не наблюдалось уже давненько, что напрягало. Гораздо приятнее всё-таки знать, где именно ходит утко-бот (название временное, но я к тому моменту почти уже с ним смирился). Имби мы нашли в одном из переулков, сидящей на обвалившейся стене. Выглядела она измотанной, но довольной. – А, ребята! Увидев нас, она, вся покрытая пылью, тут же вскочила с особо крупного куска бетона и помахала рукой: – За робота больше не волнуйтесь. Его завалило. И она указала на упомянутую кучу. – Прям с концами завалило? – осторожно уточнил Оси, подходя ближе. – Пока что не шевелился. Но я на этот случай и караулю, не переживайте. К предыдущим синякам да порезам, оставшимся на ней после боёв на поезде и стычки с дворецкими-осьминогами, добавились свежие раны. Особо выделялся налившийся синяк на левой скуле. Но держалась она молодцом, ни словом, ни делом не обмолвившись, что это так-то малоприятный факт. Ничего критического я не заметил, однако мысленно пожалел, что у нас нет ни бинтов, ни хотя бы антисептика. И пока я так думал, Оси уже залез костлявой лапой в рюкзак и вынул из бокового кармана запаянный пакетик, протягивая Имби. – А, да у меня тут ничего серьёзного. Не переживайте, до свадьбы заживёт, – махнула рукой девушка. – До свадьбы ещё дожить надо, – Оси упрямо вложил пакет ей в руку. – Тут всякие невидимые монстры ползают. Лучше перевяжи, чтобы что-нибудь в рану не попало. Пока Имби не слишком охотно, но обрабатывала самые крупные порезы, я быстро пересказал ей свои злоключения и умозаключения. – Слабо верится, – честно призналась девушка. – Не в обиду вам, Гир, но... Скаты? Эти милейшие создания с ядовитым хвостом? – Да нет же, они просто похожи. Немного. Но вот тот, что мы видели на лодке Уву, он... – Гир, его видели только вы, – отрезала Имби. – Я не могу исключать тот факт, что вы просто очень устали. Когда мы все в последний раз нормально отдыхали? Не короткая передышка, а полноценный долгий отдых? Я считаю, что нам нужно продолжать искать выход. Он где-то есть, просто после смены купола переместился. – Если так и есть, и никаких внешних воздействий нет, то почему Оси не может его толком почувствовать? – возразил я. – Потому, что Оси – дракон с другого острова. Вспомните, ведь этот купол нашёл Купо, а не он. Его способность тут просто не работает, как надо. – Как хочешь. Я буду искать Уву. Она и сама меня, вроде как, ищет. – Хорошо, – с упрямым видом кивнула девушка, упирая руки в бока. – Тогда я продолжу искать выход. А вы, Оси? – Да, Оси, ты с кем пойдёшь? Дракон то открывал, то закрывал челюсть, явно не ожидая, что его поставят перед таким выбором. Его белые зрачки смотрели то на меня, то на неё, то на биту, пока Имби не прервала их ход: – Знаете, Оси, а ведь Гир ещё слишком слаб. Раз ему так хочется попробовать свой безумный план в действии, то вам стоит пойти с ним, чтобы при случае снова помочь сбежать. Она подчеркнула слово "снова". Но это было нечестно, ведь предыдущую встречу с Уву я проспал и сбежать не мог чисто технически. Честно признаюсь, мной во многом двигало любопытство. Что такого могло с Уву произойти, что так напугало моих довольно крепких на нервы товарищей? – Ладно, пойду с ним, – согласился Оси. – Ты как, справишься одна? Утко-бот, может, и завален, но могут быть другие неприятности. – У меня есть подозрение, – начала Имби, прищурившись, – что Уву зачем-то нужен именно Гир. А это значит, что до меня ей не будет никакого дела, только если мы не столкнёмся лоб в лоб. – Наша очередь отвлекать, получается, – с пониманием кивнул Оси. Я меж тем старался стоять прямо, чтобы не выдавать тряски в ногах. Ну, да, сил не было. Но так я и не планировал драться – просто поговорить. Уж на это-то моё бренное тело всегда было способно. Имби помогла Оси подсадить меня обратно к нему на спину. Рюкзак скелета несколько мешал удобству, но его ручки ослабили, впихивая меня меж рюкзаком и спинными позвонками. Просунутые в лямки ноги давали дополнительную фиксацию, что освобождало скелету руки в прямом и переносном смысле. Двигался со мной на спине он медленнее, но было бы ещё медленнее, если бы я просто тащился следом. Так мы и разделились. Имби, поправив наплечник, перелезла через обломки стены здания, а мы направились на поиски Уву. Узкие переулки быстро заполнялись всякими пакостями. Я время от времени отбивал рукой тех, кто тянул свои щупальца к Оси сверху, пока он, не замечая того, топтал ползающих внизу. Благо, что они хотя бы никак не пахли, не то меня точно бы стошнило. Уву нашлась довольно быстро, минут через двадцать не слишком спешной "прогулки". Девочка сидела на крыше здания сверху и напевала, болтая ножками в комично огромных ботинках. Как и говорил скелет, язык немного напоминал восточные наречия, но я сильно сомневался, что хотя бы один известный переводчик смог бы его с ходу перевести. – Уву! – не теряя времени, крикнул я, задрав голову вверх. Она резко замолчала, опустив голову. Её глаза сияли так ярко, что подсвечивали собой черты лица, обострившиеся и несколько иссушенные в таком свете. – Уууву! Ты же меня слышишь? Она без всякой заминки оттолкнулась от края крыши, вызвав во мне невольный вскрик. Инстинктивно, я попытался сорваться со спины Оси и броситься к ней, но рюкзак удержал меня на месте. И хорошо, ведь скользила по воздуху она, как на невидимых тросах страховки, и, не удержи меня Оси, пострадал бы только я. – Не слышит она ничего, Гир, – мрачно сказал скелет, внимательно следивший за её спуском. – Там уже никого нет дома. Насмотрелся? Я готов бежать по первому слову. – Уву, ты хоть моргни! Слепишь порядочных людей. Никогда бы не подумал, что вид приближающегося подростка может быть настолько жутким. Уву плавно скользила вниз, время от времени рукавами проводя по стенам близко расположенных зданий, не замедляясь и не ускоряясь, при этом возобновив напевы. Как Оси и предупреждал, у меня стала болеть голова, но это только сильнее убедило меня в собственной правоте. У скелета голова не болела, а, значит, действовала эта штука только на тех, кто имел гуманоидный вид! И, соответственно, мозг. – Новый план, Оси. – Валяй. – Прежде, чем говорить, мы её вырубим. Или ослепим. Или заткнём ей уши. Что-то на неё влияет и нужно попробовать разные органы чувств. Для верности, конечно, лучше всего вырубить. Но тогда мы с ней точно не поговорим. Получается: слепим или глушим. – Это, конечно, весело, но... – Бросай меня на землю. Я тут справлюсь. Уву уже практически спустилась, с кривой безумной улыбкой протягивая ко мне руки. Оси с раздражённым рыком рывком ослабил лямки рюкзака ещё сильнее, позволяя тому скользнуть вместе со мной вниз. Смотреть на Уву было жутковато, поэтому, чтобы избежать эффекта лозы, я зажмурился и сел на асфальт: её песнопения, пусть и вызывали мигрень, но ничем таким уж жутким не являлись. Ну поёт и поёт. Где-то над головой? Пускай. Может, она высокая. Тянет руки? Ну, может, её давно никто не обнимал. Оси разберётся. Пожалуй, самым сложным для меня было именно сесть и практически ничего не делать, полностью доверившись своему товарищу. Отпустить ситуацию. Принять свою временную беспомощность. К горлу подступала тревожность, не вовремя разгоняя сердце страхом, но я, чтобы не дать себе опомниться, принялся бодро рассказывать Уву положение дел, игнорируя нарастающую боль в руке и говоря тем громче, чем отчётливее она подступала: – Уву! Давно не виделись, привет! Слушай, тут такое дело, мы думаем, что тебя захватила какая-то хтонь. Звук, будто кто-то прыгнул у стены. Возможно, Оси. Звук рвущейся одежды. Быть может, он пытался её схватить? Или порвал что-то на себе, чтобы сделать повязки? Неважно, я продолжал: – Так вот, возможный выход есть! Тебе нужно стать обратно роботом! Слышишь? Или чем угодно без мозга! Невозможно влиять на сознание, если мозга нет: так, наверное, эти штуки думают. Есть вариант ещё стать скелетом, если хочешь. Напевы прекрастились. Кто-то где-то дрался, кого-то с грохотом кинули в стену. Звон металла. Кажется, хруст костей. Оси несколько раз чертыхнулся. – Т-так вот, Уву, если ты меня слышишь... Я не мог дышать. Вдруг пришло это осознание, что я не могу дышать. Или говорить. Страх пополам с ядом буквально перекрыли мне кислород, а потом я почувствовал ощущение куда страшнее прежнего. Ирвин предупреждал именно об этом. Моё тело вдруг перестало мне подчиняться. Боль отступила совсем, даже головная, но взамен я полностью утратил контроль над движениями. Гир, который был уже не я, рывком открыл глаза, вскакивая на ноги. Я лишь на мгновение увидел краем глаза возню где-то сбоку, но ноги, утратившие всякие ощущения, уже несли меня прочь. «Куда! Стой!» – мысленно взвыл я. Но тело абсолютно перестало подчиняться. Перед левым глазом повис зелёный листик, из чего я сделал вывод, что лоза проросла где-то на моём лице, но всякие возможные неприятные ощущения, наверняка сопутствующие этому факту, отсутствовали. До того я и не подозревал, насколько быстро моё тело способно бежать. Да, медленным я никогда не являлся. Но настолько ловко уходить в повороты, так легко перепрыгивать препятствия и так ловко отталкиваться от стен? На подобное, казалось, я никогда не был способен. «Ты же мне все связки порвёшь!» – ругал я лозу, полностью подчинившую меня своей воле. Первичный страх быстро сменялся полноправным возмущением. «Да куда же ты, Оси в другой стороне! Не убегай, а помоги ему. Раз такой сильный, то уж вдвоём подростка сможете успокоить. Ну?!» Разумеется, все мои мысленные протесты игнорировались. Скорее всего, лоза никогда и не слышала, что я там пытался ей внушить, реагируя только на скучнейшие химические процессы моего организма и выцепляя в крови индикаторы стресса. А стресса в последнее время было много, очень много. Я быстро переключился с ругани лозы на самобичевание: как можно было так испугаться, чтобы даже с закрытыми глазами потерять над собой всякий контроль?.. Один раз "я" пробежал мимо Имби и очень надеялся, что она успела это заметить – ведь маршрут был подозрительно уверенный. "Я" не метался по лабиринту, а очень целенаправленно куда-то бежал. «Но куда мы? Тут она нас уже не достанет, Оси её по любому задержит. Эй, ядовитая штука, тормози». Нет ответа. А затем, дёрнув одну из дверей в переулке, "я" вломился туда, прямо в чёрный зёв проёма... ...оказываясь на сером берегу. «Ну разумеется. Где же безопаснее, как не под открытым небом, где нас сейчас будет останавливать и допрашивать дракон», – саркастично вещал я в своих мыслях. Однако тело не остановилось. Оно рывками добралось до края острова и принялось, сдирая мои ногти, спускаться вниз, не хуже паука. Кровь быстро проступила на ободранных пальцах, а спуск всё продолжался, без страховки, без какого-либо смысла. Десятки этажей вниз и я, как ни старался, не мог развернуться или пошевелить хоть пальцем, чтобы самого себя остановить. Зрение затуманилось от катящегося в глаза пота, тело тормозило, пытаясь их очистить, и ползло дальше вниз. Каждый рывок и прыжок меж камней казался последним, под конец спуска я относился к ним даже скорее философски. Ну сорвусь и сорвусь. Повлиять на это уже никак не в моих силах. Так зачем переживать попросту, если в любой момент рискуешь свернуть шею?.. Вместо этого я старался думать о хорошем, заодно надеясь, что так лоза меня быстрее отпустит. О мороженом с шоколадной крошкой. О своей приставке. О том, какие бэкфлипы Оси может делать на своём скейтборде. О том, как ловко Имби отрезает щупальца. О том, какой у Ирвина приятный голос. Мне бы такой. – Ты вернулся быстрее, чем я рассчитывал. Но не настолько быстро, насколько бы мог, – раздался его бодрый голос, который я принял за излишне разыгравшееся воображение. «Ах, вот оно. Да, отличный голос. Не слишком высокий, не слишком низкий. С прикольной вибрацией. Я бы звучал чуть круче, будь у меня такой». – Ты как, говорить можешь? Насколько всё плохо? – осведомлялся он уж больно реалистично откуда-то из-за моей спины. «А сам не видишь?!» – воскликнул я в собственной голове. Ирвин, жужжа крыльями, летал рядом со мной примерно на середине пути. – Буду считать, что ты меня всё-таки не игнорируешь, – мирно заключил он. – Не знаю, что тебе довелось там пережить, но положение у тебя незавидное. Предупреждал же, чтобы не искал неприятностей. Ирвин облетел "меня" сбоку и попытался попасть в поле зрения быстро бегающих глаз, выискивающих, куда бы сделать следующий шаг вниз. – Эффект снимется, как только ты почувствуешь себя в безопасности. Так что рекомендую как можно скорее поверить, что ты уже на земле, а лучше – в мягкой кровати с блинчиками у изголовья, – советовал Ирвин. «Я и так это знаю! Но сложно чувствовать себя в безопасности, когда твоё тело захвачено инопланетным растением, способным тебя угробить в этом бесконечном спуске». – Пожалуй, ты не можешь. Как насчёт моего заверения, что, если ты сорвёшься, я тебя подхвачу? Это тебя успокоит? «Скажи это тот мощный мужик-дракон – да, определённо. Но, пусть ты меня уже и таскал, нет у меня к тебе доверия. Ты же мне дал буквально про́клятую штуку! Просто отцепи её, раз такой умный!» К сожалению, Ирвин мыслей читать не умел. Ибо он услышал бы о себе много нового в момент, когда он обхватил мой торс четырьмя руками-лапами. «Нет, так даже хуже!» – протестовал я. Но кого это волновало? Некоторое время Ирвин просто держал меня в воздухе, несколько отлетев от скалы, чтобы лоза не пыталась к ней вернуться. Руки мои пытались по началу отцепить спасителя, но быстро сдались, расценив, что падение с десятков метров явно опаснее, чем мирный полёт. Ирвин тем временем, как ни в чём не бывало, продолжал: – Я рассчитывал как следует сегодня вздремнуть, поэтому, даже если ты мне сейчас заявишь, что понял, насколько глупым был ваш план обратиться за помощью к другим людям, я всё равно пока что не готов отправиться в путь. Так что, как только я услышу от тебя хоть что-то, то верну на остров. Находиться мне там нельзя под угрозой того, что мне отгрызёт голову дракон, так что, в случае чего, побудешь заложником, хорошо? Как много мороки с вами, ребятки. Предлагал же отвезти к моим сородичем. Там тебе бы и лозу сняли, и вы все бы отдохнули, и посоветовались бы, что нам всем делать. Надеюсь, вы хоть имя ведьмы-то узнали? Или, так, просто прогулялись? Он продолжал буднично произносить эти и прочие вещи. Так, словно мы не повисли в воздухе на палящей жаре, а беседуем после плотного ужина. Специально он или нет, но его мирные темп и тембр голоса успокаивали. – Знаешь, по секрету тебе скажу, у меня к вашей ведьме действительно личные счёты. Но не то, чтобы плохие. Когда-то она спасла мне жизнь, если можно так выразиться. А теперь я всего лишь подозреваю, что именно она весь этот беспорядок с морем устроила. «Это как так?» – Видишь ли, в момент нашей встречи её жизнь практически находилась на самом дне человеческой социальной цепочки питания. Затем, мы вместе стали взбираться выше – и фигурально, и буквально выражаясь. И где-то между делом я показал ей видение. Мой родной край, пристанище инсектов. Она тогда и слова не сказала, но связь между нами была так сильна, что я сразу почувствовал – всё её мироощущение окончательно перевернулось. Она захотела попасть к нам не в видении, но своими ногами. И, учитывая её упорство, я бы не удивился, что именно она привела положение дел к тому, что мы имеем сейчас. – Да не может один человек такое провернуть! – хрипло возразил я, даже не обратив внимания, что ко мне вернулся голос. А вместе с тем, с электрическими покалываниями, я начинал постепенно ощущать и всё остальное тело. – О, очнулся, наконец? – Ирвин радостно рассмеялся, набирая высоту. – Успокой меня, скажи, что ты слышал хотя бы половину из сказанного. Иначе несколько неловко получится. – Всё я слышал. Снимай с меня свою идиотскую лозу, с себя же ты её как-то содрал. – А, так они же, как я говорил, парные. Теперь, когда она на тебе, снять её получится только с пестицидом. – А пестицид этот?.. – В моей деревне. – Блеск. То есть я правильно понимаю, что я с ней до тех пор, пока не найду средство от сорняков? Я посмотрел вниз, но меня стало мутить от высоты, так что я вскинул голову вверх, едва не ударившись головой об подбородок Ирвина. Он, довольный собой, улыбался: – Да, примерно так и есть. Но есть и обратная сторона: я точно так же не смогу уйти далеко от вас, как и вы от меня. Разве не приятно знать, что где-то внизу вас всех ожидает инсект с транспортом в виде очень удобного пустынного червя? По мне, так сделка века. – Твоя сделка болезненна, знаешь ли, – я, не скрываясь, поморщился. – Но я ведь в итоге оказался рядом, чтобы помочь, верно? Он отпустил одну из своих рук с моего торса и залез к себе в набедренную сумку. От туда он с гордым видом достал небольшой пузырёк с неприятной чёрной субстанцией. – Пей, – заявил он, раскупоривая его ловким движением пальцев. – Нет уж. – Это обезболивающее. На вас, людей, должно неплохо действовать. На вкус, правда, будет отвратно. Зато эффект быстрый и держит часа три. Тебе более чем хватит, чтобы вернуться и доделать свои дела. Он упорно тыкал флакончиком мне то в нос, то в щеку, пока я упорно отворачивался. – Не буду я пить инопланетную бурду! – Гир, дело, конечно, твоё. Но не в моих интересах тебя травить, понимаешь? С тобой ещё двое спутников было, но что-то я их нигде не вижу. Уверен, что сможешь хотя бы стоять в нынешнем состоянии? Я прекратил отворачиваться. – Ладно, но я, знаешь ли, мужчина, а не мальчик. Дай сюда свою бурду, сам выпью. Я залпом проглотил всё содержимая флакона. Как он и предупреждал – вкус тошнотворный. Буквально. Мне пришлось зажать себе рот руками и вскинуть голову, чтобы лекарство тут же не вырвалось обратно. – Молодец! – по звуку инсект похвалил меня даже искренне. Ни одной саркастичной ноты. И, знаете, я так редко получаю похвалу, что даже сразу почувствовал себя лучше. Обратно я бежал не так быстро, как под влиянием лозы, но всё же довольно бодро. Ирвин дал мне в дорогу ещё два флакончика, которые назвал стимуляторами – и вкупе с обезболивающим они имели потрясающий эффект. И на вкус были получше, что-то цитрусово-сладкое. Тело болело, но скорее, как после тренировки. Вполне терпимо. Я без проблем запомнил дорогу, благо, что убегал "я" по прямой. В купол Уву я влетел чуть ли не с двух ног. Какой страх, какой стресс? Я вернулся, чтобы всех спасать! И очень вовремя. Имби и Оси сражались с тремя уткоботами в узком переулке. Что их, на конвейере штампуют, махин этих?.. Два бота повисли по сторонам, вцепившись в окна здания, пока третий молотил впереди себя клешнями, щупальцами, проводами и всем, что попадало под "руку". – Гир! – радостно воскликнули мои товарищи. Порядком побитые, но живые на вид. А за уткоботами стояла, покачиваясь на цыпочках, болезненно знакомая фигура девочки подростка. Она улыбалась и напевала, абсолютно игнорируя осыпающиеся на её голову крошки бетона. «Страха нет», – заявил я себе, бросаясь прямо на неё. Лучший способ не бояться – это не давать себе времени на подумать. – Погнали! – только и крикнул я. Имби отбила несущуюся на меня клешню левого уткобота мечом, с разворота врезая им же (мечом) по голове другого и поднимая сноп искр. Чтобы он больше не думал ко мне цепляться, она вцепилась и подтянулась на одной из его "ног", свободной рукой стараясь при этом попасть в одну из выступающих гофрированных трубок – единственное, помимо проводов, относительно доступное к разрезанию место. Оси отпихнул ловким пинком щупальце правого уткобота, тянущееся к моей шее, и врезал носителю сверху вниз локтём по клюву. Сделал он это практически буднично, словно избивал жёлтые металлические клювы каждый день, а затем опять же коленом поддал по металлической голове, вскидывая её наверх. Я в подкате проскочил меж лапами среднего уткобота, собрав на одежду всю возможную грязь с влажной улицы. Подскочил и бросился дальше, пытаясь, по возможности, получать поменьше ударов сверху. Средний уткобот колотил без разбора, поэтому предсказать, когда именно мне в голову, плечо или спину что-то прилетит не представлялось возможным. Да я и не пытался. Прекрасная всё-таки штука – обезболивающее, я даже почти не морщился. Уву, заметив меня, сама спешила навстречу, приветственно раскинув руки. Но я обогнул её сбоку, беря девчонку в захват локтями и при этом стараясь закрыть ей глаза и хоть немного прикрыть уши. – Уву! Становись обратно роботом! – кричал я ей в тщетной надежде, что хоть на секунду, но она обретёт сознание. Имби тем временем клешня с размаху швырнула в бетонную стену, от чего девушка моментально обмякла и рухнула вниз. Оси успел это заметить, в нечеловеческом прыжке преодолевая разделяющее их расстояние и перехватывая её в падении. – Уву! Уву, твою ж налево, просыпайся! Зрелище меня взбудоражило. Уже предчувствуя, что сейчас меня опять может захватить лоза, я испытал невероятный прилив злости и, повалив девчонку на асфальт, дал ей пару пощёчин, после чего стал отчаянно трясти: – Просыпайся, слышишь?! Робот. Ро-бот! Становись им, и тебя отпустит! Рывком стащив с себя плащ, я замотал им ей лицо, чтобы она не могла петь, видеть, слышать – да что угодно, лишь бы помогло. Оси прыжками утащил Имби подальше, куда-то за один из поворотов. Один из уткоботов с рёвом бросился за ним, а два других – ко мне. Тот, что беспорядочно колотил, оказался ближе всего и, спасаясь от него, я бросил Уву. Моё суждение было таково: «Порождение купола не станет вредить своему хозяину». Но, видимо, что бы там не произошло с Уву после воспоминания о скате, это нечто сломало саму логику купола. Ибо уткобот не остановился. Ибо уткобот, пока я отпрыгнул прочь от Уву, обрушил все удары прямо на неё. И почти сразу же после этого меня окружила уже знакомая чернота "подгрузки". Ведь хозяин в куполе может умереть лишь по собственной воле. На случай, если произошла какая-то неприятность, купол сохраняет "бэкап" предшествующих событий. И, кажется, только это нас и спасло. Когда чернота прошла, а сознание моё сориентировалось в пространстве настолько, чтобы начать его воспринимать, я стоял на... Материнской плате. – Получилось, – удивлённо прошептал я. Да, не совсем так, как хотелось бы. Совершенно не так, как я подразумевал. И всё-таки – получилось. Плато материнской платы из парящих платформ вызвало в груди ликующее чувство победы: и я поспешил найти хоть кого-то, с кем можно было эту радость разделить. Оси нашёлся без проблем. Его белые рога очень удачно выделялись на зеленоватом фоне и, махнув ему рукой, я принялся карабкаться вниз по проводам. Оси держал на руках Имби, сознание к которой на тот момент пока ещё не вернулось. – Я чувствую, где выход, – заявил дракон, стоило мне приблизиться. – Пойдём. Пускай этот так называемый волшебник вас всех подлатает, и поскорее. Я не стал это решение оспаривать, так как и меня постепенно начинал отпускать эффект тоников и обезбола. Уву мы обнаружили по пути к выходу, перепрыгивая с одной платформы на другую. Знакомый нам робот с головой в виде моей приставки с радостным писком бросился к нам, но ни я, ни Оси на него не обернулись, вынудив того остановиться и отпустить металлические лапки. Робот что-то пытался говорить, выводя буквы на своём экране. Но что тут можно сказать? Своё дело мы сделали, информацию получили. А дальше... А дальше пусть разбирается человек, ответственный за этот остров. С нас пока что шишек достаточно.