Глава 17. Дрожь

      Эирель шёл в сторону казарм, когда услышал, как его окликает сестра. Эрелин спешила, срезая путь между деревьев и кустов сада. Чуть поодаль мелькнул тенью Нимару — держался на расстоянии, словно сопровождение и не требовалось.       Один её вид вызывал у Эиреля улыбку. Но сейчас развевающиеся многослойные платья жрицы и стремительные движения заставили присмотреться внимательнее. Он не хотел бы менять планы на вечер и ближайшие пару дней. Уже прикидывал, сколько успеет до сумерек, если выйдет немедленно, где лучше взять след — ближе к опушке или у ручья. Дома оставались он, сестра и отец. Пустота поместья теперь казалась застоявшейся водой болота, и он собирался скрыться в лесных чащах, чтобы в погоне за крупной дичью сбросить оцепенение скуки.       Сестра редко обращалась к нему с чем-то серьёзным, оставляя это старшим братьям. Но то, что она не прислала слугу, а пришла сама, и её решительные движения не сулили ничего праздного.       — Эирель, ты нужен мне в храме. — Она не требовала, но ухватила его за руку так цепко, что планы на охоту начали таять.       Эирель позволил ей вести себя, чувствуя, как от пальцев сестры передаётся мелкая, едва уловимая дрожь. Эрелин никогда не просила просто так.       — У меня предчувствие, но туман не расходится. Нужна твоя магия, брат.       — Иллюзии не дают ответов.       — Ты до сих пор считаешь, что лишь показываешь забавы для глаз? — Она обернулась, и во взгляде Эирель прочёл укор. — Утром, во время молитвы с отцом, дрожала одна струнка. Эхо шло издалека, будто от самых границ Танвидаль. Я едва поймала этот звук, но источник ускользает.       Эирель невольно замедлил шаг. Отец диктовал волю одним своим присутствием. Стоит ему коснуться магии артона, и он снова пойдёт на дно, где образы становятся слишком реальными, а резонансом выбивает последний воздух из лёгких. Сестра умела удерживать равновесие. Эрелин не ныряла вглубь, а легко и точно перебирала струны магии, словно струны арфы, различая тончайшие вибрации там, где он слышал лишь оглушительный гул.       — Ты позволяешь волне рассыпаться. — В словах забота смешалась с наставлением. — Ты не ведёшь звук, а споришь с ним, и резонанс дробится, захлёстывает тебя хаосом. Удержи волю. Сейчас мне нужен образ, рождённый одной-единственной струной.       Оказавшись в храме, Эрелин оставила Нимару у самых дверей, проведя Эиреля к малому алтарю. Тут уже была готова полная воды медная чаша, что служила зеркалом для Соборного Света. Сестра села с одной стороны от неё, показывая жестом место для брата.       Эирель коротко выдохнул последние сомнения и накрыл правой рукой предложенную сестрой левую ладонь. Этого лёгкого касания хватило, чтобы пронизанный струнами магии храм отозвался звоном в ушах.       — Не крутись, — тихо напомнила сестра, — она у тебя в руках.       И стоило перестать искать, как на кончиках пальцев возникла вибрация — тонкая натянутая струна отозвалась, провоцируя всё тело напрячься в ожидании, но он не позволил этому случиться. Закрыв глаза и глубоко вдохнув, отделил лишнее — приглушил общий шум, вслушиваясь только в один, нужный звук. Не удерживая тревогу, а направляя её — через ладони, в гладь воды в чаше. И когда дрожь, наконец, ослабла, образы сложились сами: горы, лес, каструм, война, ярость. И магия, осыпающаяся редкими искрами, обнажающая границы Танвидаль.       Он всё это видел под веками, а теперь и Эрелин — в отражении в воде.       — Место, Эирель, — с нарастающей тревогой настаивала эльфийка, — нам нужно место.       И он нашёл. Не сразу — пришлось позволить этой тонкой дрожи увлечь себя вдоль натянутой нити, преодолевая расстояние за считаные мгновения. Тепло сестринской ладони осталось где-то позади. Путь оборвался внезапно у недвижимых и холодных стен каструма, спрятанного в горах на севере. Лишних слов не требовалось. Эрелин не стала прятать опасения. Поджав губы, она встала и направилась прочь от зеркала воды. Эирель последовал за ней.       Чем ближе они подходили к кабинету, тем яснее он ощущал магию отца — тот стягивал множество струн к себе, собирая в единое полотно, удерживая в строгом порядке. И в этом плетении отдельные колебания терялись, сливаясь с общим ритмом, и тревожный предвестник действительно мог остаться незамеченным.       В кабинете, наполненном запахами чернил, воска и нагретого солнцем камня, Вальтарион слушал Эрелин молча. Сидя за широким столом со сцепленными в замок пальцами, он казался отлитым из осязаемого спокойствия, и в этой тишине голос сестры звучал непривычно ломко. Она говорила быстро, не сбиваясь — привычный отчёт перед высшей властью. И лишь Эирель улавливал под этой гладкостью напряжение.       Когда же она умолкла, Вальтарион не спешил с выводами, лишь перевёл взгляд на сына.       — Покажи.       Эирель сам не заметил, как сделал шаг вперёд. Протянул левую руку без колебаний, позволяя отцу взять образы. Магия отозвалась иначе, чем в храме: глубже, жёстче, подчиняясь не потоку, а воле. И лишь спустя несколько мгновений Вальтарион кивнул, соглашаясь с увиденным, — тревога имела источник. Третий северный каструм.       Он поднялся, прошёл к окну, долго смотрел в сторону северных пределов, туда, где горы таяли в дымке.       — Тонкая работа, дочь, — произнёс отец негромко. — Ты услышала там, где другие прошли бы мимо. Но страх и сомнения не магической природы, кому-то придётся отправиться туда. Эирель, поедете вместе. А сейчас найди Каэра, и вернитесь ко мне за подробностями.       Юноша кивнул. Сестра, выйдя в коридор, сразу увела Нимару, не оставив Эирелю даже шанса попросить помощи в поисках. Вздохнув, он предпочёл по пути в свою комнату отправить пару слуг разыскать Каэра. В дверь постучались, когда Эирель уже повязывал пояса с мечами: Саксар и Сильф — длинный обоюдоострый и его точная, но вдвое уменьшенная копия. И уже в открывшуюся дверь зашёл саэрон, Эирель лёгким движением швырнул ему один из двух своих дорожных мешков.       — Долго же тебя искали, Вальтарион ждёт. — Уже закидывая второй тюк себе на плечо, направился к выходу.       — Полагаю, ваша сестра не сочла нужным объяснить молодому господину, кому именно я служу, — заметил мимоходом Каэр, закрывая за ними дверь и следуя по пятам.       — Ей и роду. Сегодня это одно и то же.       Отец не дал времени, велев отправляться по готовности. Наказал Эрелин сменить привычные платья на дорожные одежды саэрона: «Ничто в дороге не должно выдавать в ней этарин, держитесь, словно вся охрана твоя, Эирель». Каэр смотрел и слушал со всей серьёзностью. Слова отца были понятны, но между ними проскакивало то, что юный эльф понял, когда увидел выбор сопровождающих. Всех их он знал хорошо: Луэрис, Умред, Риэрт — потомки четвёртой ветви Ай’Арнаэль. Запутать родовой след, чтобы магия не помогла выяснить, которые из семерых всадников являются наследниками.       Сестра появилась позже всех в сопровождении Нимару, нагруженным за троих. Пепельно-серые одежды, плащ, сдержанный, почти чужой для её облика, — ни одного лишнего знака. Если не знать, кто перед тобой, можно принять за одну из саэронок. Туго заплетённые волосы, никаких украшений. Только почти прозрачная капля под самой шеей мерцала в складках воротника. У пояса — мессере. И всё же не только это. Эирель заметил, когда та поднималась в седло: короткий блеск полумесяца металла под плащом — ритуальный хопш. Он перевёл взгляд на Каэра — тот тоже увидел, но предпочёл учтиво прокомментировать другое:       — Госпожа, спрячьте Слезу, саэронки не носят столь дорогих украшений.       Эрелин даже не взглянула на него; её брови оставались напряжённо сдвинуты, словно она уже была в пути, а не здесь, на залитом светом дворе. Даже показалось, что она вовсе не слышит, но затем коротким движением Эрелин убрала камешек ближе к коже под куртку.       — Пора.       Не дожидаясь, пока остальные закончат проверять сбрую, она развернула коня к выезду. По отряду пробежала волна ответного движения: четверо саэронов почти одновременно оказались в сёдлах и проследовали за ней. Эирель не отставал. Лишь Нимару остался позади, быстро, но без суеты довешивая поклажу — словно заранее знал, что так и будет.       Он нагнал их уже у самых ворот. И из поместья вся группа повела лошадей спокойным шагом, выстроившись так, что наследники неизбежно оказывались в центре.       Десять дней пути — обычный срок до северной границы, но сейчас время утекало сквозь пальцы. Двигаться решили быстро, почти без остановок, давая лошадям передышку лишь по необходимости и сами привыкая к короткому отдыху. Сон в седле стал привычкой, а ручьи — единственным привалом, чтобы размяться и пополнить запасы воды. Провизии взяли минимум — вяленое мясо, сухари, сыр. Даже почти не охотились. Эирель втайне надеялся, что в пути представится случай пустить стрелу, ощутить привычный азарт и тяжесть свежей дичи у тороки. Но Каэр и Риэрт вели их быстро. И лук оставался висеть ненужным грузом, тихо постукивая о крыло седла в такт шагу коня.       Мыслями юный эльф иногда возвращались к картам. Третий северный каструм — запасной пост, где едва поместились бы два крыла кал'вер.       — Ни одной этарин или мага… Как они держат периметр? — негромко произнёс он, поравнявшись с Каэром на узкой тропе.       — Только контур. Линия плетения тянется от Первого каструма, где служит одна из младших этарин. Она, вероятно, и подпитывает узлы на расстоянии.       Эирель шёл последним и смотрел в спину сестре. Он видел, как она напряжена — её гложет то же сомнение. Магическая граница без прямого присутствия источника — это как лёд на весеннем озере: выглядит надёжно, пока не сделаешь шаг. Достаточно мгновения — случайно сбиться в ритуале, чьей-то воле ослабнуть, — и сначала незаметно, почти тихо плетение вдоль границ начнёт распускаться не с края, а изнутри.