Глава 21. Этарин

      Всё, что сейчас видел Эирель, — ужас в глазах воинов и тяжёлое недоумение. Даже десятники, уже возвращавшие крепость к порядку, говорили резче обычного, не давая эльфам возможности сделать паузу и осознать случившееся.       Приказы сыпались один за другим, заставляя всех двигаться осмысленно:       — Трупы к южным воротам! Оружие — личное оставить, остальное сдать! Раненых и больных к северной стене!       Пока есть работа — нет времени думать.       Юный эльф остановил троих уцелевших кал’вер, приказав связать и запереть предателя, и, убедившись, что пленного уволокли под замок, поспешил к сестре. Издали он видел только спину Каэра, склонившегося над этарин. Саэрон без всяких церемоний рвал плотную ткань её юбки, добираясь до раны. Риэрт и Умред, не обращая внимания на собственные кровоточащие порезы, что-то объясняли двум десятникам Урсаэля. Торопили и буквально втаптывали тех всем своим видом — требовали. Воины хмурились, но не посмели спорить и быстро разошлись выполнять распоряжения.       Луэрис сидел у колодца, привалившись плечом к каменной кладке. Тяжело дышал, держась за бок и прикрыв глаза; вся его рубашка была багровой. Самого Урсаэля уже не было видно — его голос разносился то с одной стороны двора, то с другой. Нимару тоже куда-то исчез.       Эирель для себя отметил, что среди выживших, трупов и раненых не было ни одного чужака. Только свои.       Плотный запах крови, дыма и ещё не остывшей смолы пропитал весь каструм. Откуда-то доносились стоны. Кто-то редко звал друзей по имени, надеясь услышать ответ. Во дворе осталось меньше трети состава.       «Идеальная резня».       Он снова посмотрел на сестру.       Мягкая подошва сапог уже пропиталась кровью и неприятно чавкала по камню. Тела валялись как попало. На лицах многих мертвецов застыло одинаковое выражение: запоздалое понимание того, что последний удар нанёс соратник.       Лекарь склонился над ухом Каэра и что-то вполголоса говорил. Эирель подошёл уже достаточно близко, чтобы услышать ответ.       Саэрон зло повёл плечом и сквозь зубы процедил:       — Сегодня этот каструм не заслужил моего доверия. Я сам всё сделаю.       В притихшем дворе слова прозвучали почти как пощёчина. Многие невольно обернулись на голос — и почти сразу отвели взгляды, возвращаясь к своим обязанностям. После случившегося никто не был уверен, что стоящий рядом не предаст завтра.       Эрелин лежала с закрытыми глазами, тяжело дыша. Побледневшие пальцы крепко сжимали ткань жреческой накидки. Каэр смотрел с неожиданным для самого себя трепетом во взгляде, но по-прежнему уверенными руками ощупывал залитое кровью бедро.       — Как она? — тихо спросил Эирель.       Каэр ответил, продолжая заниматься раной Эрелин, так, словно вопрос задавался не ему:       — Госпожа, вам невероятно повезло, болт почти прошёл насквозь в переднюю часть бедра, — голос воина звучал непривычно мягко, — как только Нимару подготовит отвары, я протолкну его и выну.       — Эри, — юноша сел у плеча сестры и наклонился к самому её уху, — стрела отравлена?       Эльфийка медленно вдохнула и приоткрыла глаза.       — Нет. — Голос её в этот момент звучал тихо, она берегла силы. — Что там? Помоги подняться.       Эирель уже открыл рот, чтобы возразить, Каэр тоже дёрнулся было остановить госпожу — но Эрелин не стала ждать согласия или помощи. Медленно, стиснув зубы, она попыталась подняться сама, опираясь на локоть. И брату ничего не осталось, кроме как подставить руку ей под спину. С его поддержкой она всё же смогла осмотреться.       Кто-то уже носил вёдра с водой. Щётки скребли по брусчатке, смывая кровь. В душный смрад постепенно вплетался прохладный запах сырости. Землю засыпали песком. Кал’вер с каменными лицами уносили тела погибших, помогали раненым добраться до лазарета и старательно избегали смотреть друг на друга.       — Эрелин, госпожа, — донёсся обеспокоенный голос Нимару, вернувшегося с котелком, — вам лучше лечь.       В этот раз она прислушалась. С каждым вдохом её лицо становилось всё бледнее, и Эирель никак не мог понять, почему этарин настолько важно увидеть последствия собственными глазами. Почему сейчас, когда боль продолжала уносить из тела силы, она думала не о себе.       Кто-то поднёс ещё белых простыней, и Каэр подложил одну часть под бедро, а другую разорвал на длинные полотна, готовя перевязь.       Эирель не мог отойти от сестры. Словно заворожённый, вглядывался в её лицо, слушал дыхание и самыми кончиками пальцев касался прохладной руки. Вокруг раздавались стоны и хрипы, а Эрелин не проронила ни звука. Только шумно втягивала сквозь зубы воздух, когда Каэр ощупывал рану.       «Как ты это выдерживаешь? И почему продолжаешь молчать?»       — Что это было? — Эрелин не открывала глаз, но всем видом показывала, что сейчас ей необходимо говорить.       Эирель осторожно убрал с её виска прядь влажных от пота волос.       — Предательство Дома и покушение на тебя. И, слава Забытому, неудавшееся. Думаю, оно было спонтанным, иначе при таком численном перевесе для нас всё могло закончиться гораздо хуже.       — Ты знаешь предателей?       — Только одного. И то не по имени. Но из тех, кого я видел сегодня, лишь он один мог знать, кто ты.       — Допрашивать будешь сам?       Вопрос сестры застал врасплох. Где-то под яростью, усталостью и липким ощущением от чужой крови неожиданно шевельнулось новое чувство. Почти постыдное. Для Эиреля допросы были чем-то далёким — делом старших братьев, командиров, отца. Он видел последствия. Слышал рассказы. Даже присутствовал, но никогда ещё не был исполнителем. Теперь же эта обязанность ложилась на него. И он поймал себя на том, что ждёт этого разговора, возможности потянуть за ниточку чужой жизни и увидеть, какие тайны посыплются следом. Мысль оказалась настолько притягательной, что юный эльф невольно поморщился. Не потому, что предстояло причинять боль. Ему не понравилось то удовольствие, с которым он обнаружил в собственных руках новую власть.       — Я хочу взглянуть в его глаза до того, как его допросят, — отозвалась девушка, и брат лишь кивнул в ответ.       — Урсаэль ещё связан с предателем присягой, обязательно что-то сможет выяснить. Если Луэрис придёт в себя, присоединится и он. Я так или иначе буду присутствовать.       — Эирель, у тебя кровь, — прозвучал со спины голос Риэрта.       Эрелин тут же подняла на брата взор.       — Тебе бы самому не мешало к лекарю подойти, — настаивал кузен.       Эирель только теперь понял, что затылок неприятно ноет, а волосы слиплись от подсохшей крови. Он запустил в них пальцы и поморщился.       — Позже.              — Юный господин, помогите, держите сестру, пока я буду доставать болт из её ноги и обрабатывать рану.       Каэр не приказывал, но и просьбой это не звучало. Спокойно, без лишних слов, защитник протянул госпоже сложенный в несколько раз собственный кожаный ремень. Затем омыл руки в ведре с заваренными травами. В воздух поднялся запах, терпкий и горьковатый. Убедившись, что Нимару, Риэрт и Эирель крепко удерживают этарин, он без эмоций произнёс:       — Госпожа, лучше молитесь.       За миг до того, как раздался треск древка, Каэр одним точным движением обрубил лишнюю длину. В ответ на это всё тело эльфийки содрогнулось и тут же напряглось под руками брата. Она удержала крик, но вой сквозь зубы прорвался. Эирель фиксировал её за плечи, придавив всем весом к земле. Лицо сестры оказалось совсем рядом. Так близко, что он видел каждую каплю пота, выступающую на висках. Дальше был разрез — точный и неглубокий, только чтобы освободить остриё.       — Молитесь, — напомнил Нимару за миг до того, как его соратник со всей силы надавил на оставшийся деревянный пенёк, выталкивая его через ногу наружу.       Губы Эрелин беззвучно зашевелились одновременно с новым рывком тела. Теперь её мелко трясло. Пот стекал по вискам и скулам, а кожа стала такой бледной, будто из неё вместе с кровью уходила жизнь. И в какой-то момент Эирелю даже показалось, что она почти не дышит. На миг ему захотелось окликнуть её по имени.       Когда болт протащили сквозь рану и багровая струя потекла сильнее, облегчения как будто не наступило.       — Ещё немного потерпеть, — отозвался Каэр.       Из-под зажмуренных век Эрелин уже бежали слёзы, но она упрямо продолжала шевелить губами, не прекращая тихо выть в кожаный ремень.       Эирель смотрел. Никак не понимал, почему не может отвести взгляд, — почему ему вдруг стало настолько важно увидеть этот предел сестры, ту черту, за которой любой другой уже начал бы кричать, терять сознание или умолять остановиться? Что происходит внутри неё сейчас? Почему она всё ещё не сдалась?       Ответа не было.       Только странное чувство, которое он пока не мог ни назвать, ни объяснить самому себе.       Каэр ловко пропустил пропитанную настоем трав льняную ленту через пробитое бедро и перетянул его.       Когда перевязка наконец закончилась, оказалось, что рядом уже спешно ставят шатёр. На возвышение успели принести походные кровати для наследников, растянуть плотные полотнища на опоры.       — Госпожа, постарайтесь держаться за мою шею, — попросил Нимару, аккуратно поднимая Эрелин, чтобы занести в укрытие.       Она лишь поморщилась, обхватывая его за плечи.       Умред остался снаружи, продолжая зашивать рану Луэрису.       Внутри уже стояла жаровня, светящаяся багровым углём. В бронзовом котелке грелась вода. Эирель словно оказался на стоянке во время длительной охоты. Та же мебель. Тот же тёплый запах пепла, кожи и ткани. Только сейчас никто не обсуждал приготовление свежей дичи к ужину. Нимару достал из личных вещей Эрелин чистые одежды.       — Госпожа, стоит сменить платье.       Снова в его голосе звучало сомнение, и сестра медленно открыла глаза. Несколько раз глубоко вдохнув, она перевела взгляд с невозмутимого Каэра на ожидающего приказа Нимару и тихо произнесла:       — Я сама справлюсь. Выйдите.       Эирель потянулся к ней, готовый подстраховать, но уже через мгновение стало ясно: даже на то, чтобы приподняться, у неё не осталось сил. Она болезненно зажмурилась и снова откинулась на подушки.       Каэр не стал возражать, молча смотрел на госпожу, явно подбирая слова осторожнее обычного, а затем всё же заговорил:       — Эрелин, в каструме нет ни одной эльфийки. Я и Нимару сделаем всё аккуратно. Пожалуйста, позвольте нам помочь.       Она долго не отвечала. Её взгляд задержался на заботливо сложенной одежде, скользнул к выходу шатра и вновь вернулся к саэронам. Эирель слишком хорошо знал сестру, чтобы не заметить тревогу, спрятанную за привычным спокойствием.       Наконец Эрелин медленно кивнула, смотря на брата.       — Останься у входа, пожалуйста.       Эирель без возражений встал у проёма спиной к происходящему.       Шуршание срезаемых одежд, шумные выдохи и вдохи сквозь зубы. Напряжение, разливающееся под пологом шатра, исходило только от Эрелин. Её верные Каэр и Нимару были спокойны и сосредоточены на одном.       — Подай.       — Поддержи.       — Госпожа, вот тут потерпите.       Спокойно, по-деловому, как до этого занимались перевязкой. Впервые за почти двести восемьдесят лет Эрелин была вынуждена полагаться на чужие руки в самых простых вещах. А брат даже не мог ничем облегчить её положение.       Закончилось всё быстро. Когда Эирель вновь обернулся, эльфийка уже лежала на походной кровати в простом жреческом платье, накрытая по пояс тёплым плащом.       После уже сам Эирель начал приводить себя в порядок, скрывшись за ширмой. Но Эрелин не могла просто лежать без дела. Едва ей помогли устроиться полубоком на подушках, она потребовала привести того, кто руководил предателями. И снова сомнения мелькнули в глазах саэронов, однако спорить те не стали. За пленным отправился Нимару.       Через узкую щель между створками Эирель продолжал наблюдать за сестрой. Даже сейчас она не позволяла себе остановиться, словно слабость и собственное тело принадлежали кому-то другому. Каэр уже промыл волосы и рану юноше.       Темноволосого эльфа явили со связанными руками.       — Когда вас разжаловали, я думал — вам повезло. Помнил. И надеялся, что вы сгнили где-нибудь в болотах. Но ты сгнил иначе.       Нимару говорил негромко, почти спокойно, но каждое слово давило на плечи ведомого. Закончив, он подтолкнул пленного вперёд, и тот упал на колени перед госпожой. Эрелин оставалась неподвижной, и всё же было в её взгляде что-то такое, от чего по коже пробегал холод.       — Я не стану вершить суд. Он принадлежит Богу, а я лишь говорю о том, что вижу. Впрочем, и без моих слов твой проступок не вызывает сомнений.       Она подалась чуть ближе к предателю.       — Когда-то ты носил мне цветы под дверь. Когда-то смотрел на меня открыто и почти вызывающе. Отчего же теперь хочешь спрятаться?       Никто не вмешался.       Эрелин мягко коснулась его подбородка и заставила поднять голову. Пленный вздрогнул. Перед ним больше не было юной этарин, которой он когда-то восхищался. Сейчас на него смотрели глаза, удивительно похожие на глаза артона.       — Ты дал клятву нашим врагам.       Её пальцы медленно скользнули по его шее. Ниже, по груди. И обратно. Наконец, ноготь зацепил тонкую струну магии, натянутую возле ярёмной впадины. Та начала тихонько переливаться в умелых руках. Эрелин едва заметно улыбнулась, словно получила подтверждение давно известному.       — Они не поверили твоему искреннему желанию предать Дом Танвидаль?       Одним движением она подцепила струну, намотала на палец и свернула в маленький узел.       Затем наклонилась, без единого лишнего вздоха, почти к самому уху пленного.       — Ты не умрёшь, даже когда твоё тело истощится, пока не расскажешь моему брату всё, что его заинтересует. И не обретёшь покоя, пока мой артон не развяжет узел на твоей шее.