Глава 4. Букмекерская лихорадка и Инцидент с Пахом

      Если в первые дни ссоры Гермионы и Драко были для Хогвартса шокирующим спектаклем, то теперь они стали чем-то вроде ежедневных утренних новостей, спортивных состязаний и мыльной оперы в одном флаконе. Азарт витал в воздухе, был гуще запаха жареного бекона и слаще тыквенного сока. И конечно же, Фред и Джордж Уизли не были бы собой, если бы упустили такую золотую жилу. За пару дней они не просто скопировали идею Забини — они вывели её на принципиально новый, ошеломляющий уровень.              Однажды утром в Большом зале, прямо на главном столе Гриффиндора, появилась не просто книга, а целый миниатюрный заводной атриум. Это была «Близнецовская Книга Ставок» — громадный, самолистающийся фолиант, из которого то и дело выпархивали маленькие, дымящиеся магические котлы и разлетались по всем столам.              — Принимаем ставки! Всевозможные и немыслимые! — кричал Фред, взобравшись на стол.              — От самых простых до самых изощрённых! — подхватывал Джордж, разбрасывая летающие рекламные листовки. — Не упустите шанс обогатиться на взаимной ненависти двух самых упёртых студентов Хогвартса!              Котелки-тотализаторы были гениальным изобретением. Каждый был размером с чайную чашку и испускал лёгкий дымок, окрашенный в цвета факультета того, на кого делали ставку. Если вы хотели поставить на Гермиону, вы бросали галлеон в котёл, и он начинал дымиться алым дымом. Если на Драко — изумрудным.              Но главным был интерфейс. Стоило произнести ключевую фразу, как на дымке проявлялись бегущие строки с вариантами ставок.       — Эй, котелок, — говорил, например, третьекурсник с Пуффендуя, — я хочу поставить на то, что сегодня они подерутся.       Дым тут же складывался в слова: «Уточните параметры: 1. Локация (Большой зал, класс, коридор). 2. Инициатор (Он, Она, Оба). 3. Первое физическое воздействие (Пощёчина, Толчок, Заклинание, Захват)».              Появились и сложные, комплексные ставки, о которых Забини мог только мечтать:              • «Словарный запас»: Количество матерных слов в минуту. Отдельно считались просторечия («придурок», «ублюдок») и откровенная непристойная лексика.       • «Больные темы»: Использование запретных тем. Кровь («грязнокровка», «выродившееся отродье»). Родители. Финансы. Внешность.       • «Физический контакт»: Детализированная ставка на тип физического контакта. «Пощёчина», «Удар книгой», «Толчок», «Захват за одежду», «Плевок» (коэффициент x50), и самая рискованная — «Удар ниже пояса» (коэффициент x100).       Забини, наблюдая за этим, сначала нахмурился, а затем с уважением кивнул. Они не конкуренты. Они — партнёры, расширяющие рынок. Он быстро нашёл общий язык с близнецами, предложив им объединить клиентские базы и унифицировать коэффициенты. Теперь это была настоящая подпольная биржа.              Естественно, такое масштабное явление не могло остаться незамеченным для Аргуса Филча. Узнав о тотализаторах, он пришёл в состояние, близкое к религиозному экстазу. Наконец-то он сможет поймать этих нарушителей с поличным, конфисковать, наказать! Его верный спутник миссис Норрис выла от предвкушения.              Но охота шла из рук вон плохо.В понедельник он ворвался в класс Трансфигурации как раз в тот момент, когда профессор МакГонагалл объясняла сложнейшее заклинание Амато Анимо Анимато Анимагус.              — Конфискую! — проверещал он, хватая дымящийся котёл с парты у одного из студентов Когтеврана.       — Мистер Филч! — голос МакГонагалл прозвучал, как удар хлыста. — Вы только что прервали мой урок и лишили мистера Корнера его… э… наглядного пособия по испарению жидкостей. Когтевран, минус десять очков. И покиньте мой класс.              В среду он попытался провести облаву в коридоре, но все котлы вдруг превратились в обычные пуговицы, едва он протянул к ним руку. Филч с яростью топтал пуговицы, в то время как студенты покатывались со смеху.              Апофеозом стал инцидент в учительской. Филч, выследив, как один из котлов пронёс в комнату самопишущий пергамент (очередной бюллетень ставок), вломился внутрь.       — Ага! Попались! — он триумфаторски потряс котлом над головой. — Я знал, что здесь есть укрыватели!       В учительской в этот момент пили чай профессора Флитвик, Снейп и Стебль.              — Аргус, что это значит? — строго спросила Помона Стебль.       — Это, профессор, нелегальный тотализатор! На пари между студентами!       Флитвик, сидевший на своей стопке книг, вдруг чихнул. Котёл выскользнул из рук Филча, упал и, прежде чем рассыпаться в пыль, выдохнул дымом последнюю ставку: «Флитвик: 10 г. на "Удар ниже пояса" в течение 24 часов.»              Воцарилась мёртвая тищина. Снейп, не меняя выражения лица, поднял на Филча тяжёлый взгляд.       — Похоже, вы ошиблись, Филч. Это была моя… экспериментальная модель для демонстрации газообразного состояния зелий. Вы её уничтожили. Крайне некомпетентно.       Флитвик, красный как рак, отчаянно кашлял, пряча лицо в чашке. Филч, бледный и растерянный, был вынужден извиниться и ретироваться. Дверь закрылась, и из учительской донёсся сдавленный хохот Флитвика.              Стало ясно: система была неуязвима. Преподаватели либо сами были в доле, либо с интересом наблюдали за этим безумием.              И вот настал звёздный час. Урок заклинаний. Профессор Флитвик, стоя на своей гигантской стопке книг, с азартом, несвойственным его возрасту, объявил:       — Сегодня мы будем практиковать оборонительное заклинание «Протего»! Парная работа! Мисс Грейнджер, мистер Малфой — продемонстрируйте, пожалуйста!              Профессор Флитвик почти подпрыгнул от нетерпения. По всему классу с тихим шелестом открылись сумки, и студенты начали судорожно доставать галлеоны. Котелки-тотализаторы задымили алым и изумрудным дымом, создавая в классе подобие магического тумана.              Гермиона и Драко вышли на середину класса. Они стояли друг напротив друга, как два гладиатора на арене.       — Начинайте! — пискнул Флитвик.              — Протего! — чётко произнесла Гермиона, и перед ней вспыхнул безупречный серебристый щит.              Драко лениво взмахнул палочкой. Его щит был менее стабильным, но существовал.              — Неплохо… для маггловского трюка, — бросил он, чтобы задеть её.              — Лучше трюк, чем быть беспомощным без папочкиных денег, — парировала она, не опуская палочку.              — О, Грейнджер, — он сделал шаг вперёд, его щит дрогнул, но глаза горели. — Ты так мило лепечешь о деньгах, будто понимаешь в них что-то большее, чем стоимость очередной пыльной книги. Твоему отцу, наверное, нужно год копить, чтобы купить тебе новое перо?              В классе зашикали. Тема «родители/финансы» — коэффициент x2.5. Галлеоны зашелестели активнее.              — Хватит обсуждать моих родителей, Малфой! — её щит вздрогнул от ярости.       — А почему бы и нет? — он ухмыльнулся, наслаждаясь её реакцией. — Интересно, что твоя мама-маггла скажет, когда узнает, что её дочь — позорная, истеричная грязнокровка, которая…              Он не договорил. Слово «грязнокровка» (коэффициент x3) повисло в воздухе, как пощёчина. Щиты обоих вдруг погасли. Она сделала три стремительных шага вперёд, с силой вцепилась в ворот его мантии и с такой яростью дёрнула его на себя, что их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Он мог чувствовать её прерывистое, горячее дыхание.              — Пошёл нахер, выблядок, — прошипела она прямо ему в губы. Её глаза были двумя угольками, а губы дрожали от бешенства.              В классе все замерли. Это было даже не оскорбление. Это было ритуальное заклинание. Гарри и Рон бросились вперёд, чтобы разнять их.              — Гермиона, отпусти его!       Пэнси Паркинсон, до смерти перепуганная и взбешённая, рванулась вперёд и уцепилась за рукав Драко.              — Драко, не надо! — взмолилась она, пытаясь оттащить его. — Она того не стоит! Оставь эту грязнокровку!              Но Драко лишь оттолкнул её взглядом, полным такой ледяной ярости, что она отшатнулась. Малфой, оправившись от шока, оскалился.       — Сама пошла, шл…              Он не успел договорить. Нога Гермионы, будто со своим собственным мнением, с силой рванулась вверх.              Всё произошло очень быстро. Точно рассчитанный, изящный в своей ярости удар, пришедшийся точно в цель.              Воздух с шипением вырвался из лёгких Драко. Он издал странный, писклявый звук, его глаза полезли на лоб, и он, сложившись пополам, рухнул на колени, схватившись за пострадавшее место.              В классе воцарилась абсолютная, оглушительная тишина. Её нарушил лишь тонкий, взволнованный писк профессора Флитвика, который, подпрыгнув на своих книгах, прошептал в сторону Забини, прятавшегося за спинами студентов:              — Видали?! Видали?! Я же говорил! Десять галлеонов! Мои десять галлеонов! Коэффициент сто к одному! ДЖЕКПОТ!              И тут класс взорвался. Не криками ужаса, а оглушительными овациями, смехом и лихорадочным пересчётом выигрышей. Где-то упал и разбился котёл-тотализатор, не выдержав напряжения. Фред и Джордж лихорадочно хлопали друг друга по спинам, подсчитывая баснословные барыши.              Гермиона стояла, тяжело дыша, глядя на корчащегося у её ног Драко. На её лице не было ни раскаяния, ни страха. Только дикое, первобытное удовлетворение.              Потом она развернулась и, оттолкнув ошеломлённого Гарри, вышла из класса, оставив за собой хаос, всеобщее ликование и сцену, которая навсегда войдет в анналы истории Хогвартса.              А Драко, всё ещё не в силах выпрямиться, сквозь зубы, полные боли и бешенства, прошипел в пол:              — Вот… сука…