Глава 6. Затишье перед бурей, или Игры в прятки

      После «Инцидента с горшком» в Хогвартсе наступила звенящая тишина. Но это было не мирное затишье, а то самое напряжение, что висит в воздухе перед ударом молнии. Оранжерея стала точкой невозврата. Их конфликт перестал быть просто шоу: он приобрёл вкус крови.              Гермиона и Драко исчезли из публичного поля зрения. Не было ссор в Большом зале, не было стычек на уроках. Они словно растворились. Но те, кто был повнимательнее, могли заметить, как их пути стали пересекаться в странных, безлюдных местах.              Однажды поздно вечером Гермиона, возвращаясь из библиотеки, свернула в короткий коридор у Зала славы. Из тени к ней приставили остриё палочки.              — Не двигайся, Грейнджер.              Голос Драко был низким и ровным, без привычной язвительности. Он вышел из тени. Он был чист, от него пахло не землёй, а дорогим мылом и мятой. Но в глазах стояла та же ярость, что и при их прошлой встрече.              — Что, Малфой? — она не дрогнула, но пальцы инстинктивно сжали переплеты книг. — Планируешь напасть исподтишка, как и подобает трусливой змее?              — Я собираюсь внести ясность, — он не опускал палочку. — Публичные унижения окончены. Ты перешла черту.              — О, я перешла? — она фыркнула, но её сердце бешено колотилось. — А твои слова в оранжерее — это что, комплимент?              — Это была констатация факта, — он шагнул ближе. Палочка упёрлась ей в грудь. — Но я не позволю превратить себя в шута для твоего стада. С сегодняшнего дня наша война становится частной. И я обещаю, ты будешь скучать по тем дням, когда всё, что ты получала, — это словесные пощёчины.              — Угрозы? — она выпрямилась, глядя на него свысока, хотя он был выше. — Это всё, на что способен наследник Слизерина? Шёпот в тёмных коридорах?              — Нет, — его губы растянулись в безрадостной улыбке. — Это анонс. Следующая наша встреча, Грейнджер, будет тогда, когда никто не увидит. И никто не услышит. И я не ограничусь словами.              Он отступил в тень так же бесшумно, как и появился. Гермиона стояла, прислонившись к холодной стене, и пыталась отдышаться. Это была не та ярость, что кипела в оранжерее. Это было холодное, рациональное обещание мести. И оно пугало её куда больше.              Исчезновение главного развлечения сезона повергло студенчество в уныние. «Близнецовская Книга Ставок» и контора Забини терпели колоссальные убытки. Котлы-тотализаторы дымили едва заметно, а ставки делались лишь на отголоски — на то, кто первым бросит взгляд через зал.              — Это катастрофа! — драматично вздыхал Фред Уизли, пересчитывая скудную выручку. — Они устроили самую эпичную драку со времён основания Хогвартса и… и ушли на пенсию!              — Спокойствие, братец, — сказал Джордж, хотя сам нервно теребил волосы. — Природа не терпит пустоты. Надо искать новые точки напряжения.              — Какие? — хмуро спросил Забини, изучая пустые графы в своём пергаменте. — Поттер и твоя сестренка слишком предсказуемы. А Рон Уизли и пудинг — это уже даже не низшая лига.              Именно Забини первым заметил странность. Он, как тень, следовал за обоими, фиксируя их новые маршруты. И он понял.              — Они не прекратили, — объявил он на экстренном совете с близнецами в заброшенном классе. — Они решают конфликты с глазу на глаз. Война ушла в подполье.              Лица близнецов озарились.              — Подполье? — переспросил Фред. — Ты имеешь в виду…              — …тайные встречи? — закончил Джордж.              — Столкновения без свидетелей, — уточнил Забини. — Мы не можем ставить на то, чего не видим. Но мы можем ставить на последствия. Запускаем новые тотализаторы. «Время до следующего публичного скандала». «Причина их следующей встречи (случайность, ловушка, обоюдное желание)». И главный джекпот — «Будут ли замечены вместе в уединённом месте до конца семестра».              Близнецы оживились. Это была новая, неизведанная территория для азарта.              Аргус Филч, лишённый своего излюбленного объекта охоты — публичных ссор, — чувствовал себя опустошённым. Его миссия по искоренению тотализаторов тоже зашла в тупик. Котлы стали умнее, студенты — изощрённее, а преподаватели, казалось, наслаждались его неудачами.              В отчаянии он решил нанести упреждающий удар. Если он не может поймать их на ставках, он поймает их на… ну, на чём-нибудь другом! На чём-нибудь подозрительном!              Он разработал новую тактику: патрулировать самые безлюдные уголки замка в надежде застать ту самую тайную встречу Малфоя и Грейнджер, о которой все шептались. Вооружившись метлой (для прочесывания темных углов) и миссис Норрис (в качестве живого детектора аморального поведения), он носился по коридорам, как ужаленный взрывопотам.              Однажды ему показалось, что он слышит голоса за дверью в коридоре седьмого этажа. Он прильнул к замочной скважине. Ничего. Тогда он, пыхтя, распахнул дверь.              За дверью оказалась небольшая комната, полная бесполезных для наказаний вещей. Сотни пар затычек для ушей, аккуратно разложенные на полках, горы конфискованных и давно сломанных самопишущих перьев и целая коллекция табличек с надписью «Не бегать по коридорам» на разных языках. Это была Выручай-Комната, в очередной раз пошутившая над смотрителем, материализовавшая самое сокровенное — его тоску по идеальному порядку, доведённую до абсурда.              В другой раз он, подкравшись к гостиной Слизерина, услышал за дверью сдавленный стон и тяжёлое дыхание. «Ага!» — просипел он и ворвался внутрь. Оказалось, что Винсент Крэбб просто подавился леденцом, а Гойл старательно хлопал его по спине.              Неудачи не сломили Филча. Они лишь разожгли в нём фанатичную уверенность, что он на правильном пути. Он стал Хогвартсской версией Дон Кихота, сражающейся с ветряными мельницами студенческих пороков, воображаемых и реальных.              А тем временем, обещание Драко начало сбываться. Их столкновения стали редкими, но оттого ещё более интенсивными.              В библиотеке, в глухом проходе между стеллажами с запретной литературой, Гермиона искала книгу по некромантии для эссе. Силуэт в конце прохода заставил её замереть. Это был он.              Они стояли несколько секунд, испепеляя друг друга взглядами. Никто не хотел уступать дорогу.              — Заблудилась, Грейнджер? — наконец, тихо произнёс Драко. — Ищешь инструкцию, как вернуть себе статус любимицы публики?              — Я ищу способ избавиться от навязчивых насекомых, — парировала она, не двигаясь с места. — Знаешь, таких, что лезут куда не надо и отравляют всё вокруг.              Он медленно пошёл на неё. Она не отступила. Они сошлись вплотную в узком проходе, грудь к груди. Дышали они в унисон — тяжело и зло.              — Ты пахнешь книгами, — прошипел он, наклоняясь к её шее. — И самодовольством.              — А ты — ложью и дорогим одеколоном, который не может скрыть вонь твоего высокомерия, — она упёрлась ладонями в его грудь, но не отталкивала. Это была позиция борьбы.              — Я предупреждал, — его рука скользнула с её плеча на талию, грубо притягивая её ещё ближе. — Нас никто не видит. Никто не услышит.              — Попробуй, — выдохнула она, её глаза горели в полумраке. — Сделай что-нибудь. Я жду. Или ты только на словах храбр, Малфой?              Он наклонился, и его губы почти коснулись её губ. Не для поцелуя. Это была пауза, полная ненависти и невысказанного желания.              — Всему своё время, Грейнджер, — он прошептал прямо в её губы. — Я не стану торопиться. Я буду наслаждаться каждым твоим вздохом, каждым содроганием. И когда я решу, что пришло время… ты об этом узнаешь.              Он резко отпустил её, развернулся и исчез между стеллажами. Гермиона осталась стоять, опёршись о полку, дрожащими руками пытаясь поправить мантию. Она ждала удара. Заклинания. Оскорбления. Но он просто ушёл, оставив её в состоянии странного, томительного ожидания. Это была худшая пытка.              Она ненавидела его. Но в этот момент она поняла, что боится не его мести. Она боится того, что эта игра, ушедшая в тень, может закончиться. И тогда останется лишь пустота, которую не заполнить ни книгами, ни одобрением учителей, ни звоном галлеонов в карманах одноклассников.              Война продолжалась. Просто правила изменились. И самые большие ставки были сделаны не на золото, а на их души.