Глава 9. Возвращение Короля и Королевы Хаоса

      Затишье закончилось. Оно лопнуло с оглушительным треском, который, казалось, сотряс фундамент Хогвартса до основания. И виной тому стала не просто случайная стычка, а событие, вскрывшее все их старые раны и посыпавшее их солью.              Поводом послужила лекция по истории магии, на которой профессор Биннс, монотонно бубня, завёл речь о «Статуте Секретности» и ключевой роли «чистокровных семей» в его создании и поддержании.              Драко Малфой, до этого полтора часа скучающе смотревший в окно, вдруг оживился. Он громко, на всю аудиторию, заметил, обращаясь к своим прихвостням, но глядя прямо на Гермиону:              — Ну, конечно, именно благородные роды, веками хранившие магию в чистоте, и были столпами, на которых держится наш мир. В отличие от некоторых… случайных гостей, чьи предки в это время, наверное, прыгали по деревьям и пытались добыть огонь трением двух палочек.              Слова повисли в воздухе. Даже Биннс на секунду замолчал, его призрачный взгляд скользнул в сторону Малфоя.              Гермиона сидела, выпрямившись, как струна. Но на этот раз это была не мгновенная вспышка гнева. Это было что-то холодное, копившееся неделями вынужденного молчания, тайных встреч и невысказанных обид. Она медленно поднялась.              — Веками хранившие магию? — её голос был тихим, но каждое слово било, как молот. — Веками хранившие инбридинг, ты хотел сказать, Малфой? Знаешь, к чему ведут последствия инцеста? Магическая нестабильность, уродства и слабоумие. Твоё «благородное» семейное древо больше похоже на засохший кактус, который веками опылял сам себя, и теперь плоды его — такие же колючие, пустые и неспособные к жизни ублюдки, как ты!              Половина аудитории ахнула. Даже Крэбб с Гойлом перестали жевать.              Драко вскочил, с грохотом откинув стул. Его лицо исказилось от бешенства.       — Не смей говорить о моей семье, ты, ёбаная грязнокровка! Твоё место — ползать у ног таких, как я, и благодарить за то, что тебе вообще разрешили прикоснуться к магии, блядь!              — Моё место? — Гермиона зашла так далеко, ведь подобных оскорблений не произносила даже в самых жарких перепалках. — Моё место — везде, где есть знания, а твоё — в музее, рядом с чучелом дракона, как наглядное пособие по вырождению, уёбище конченое! Твой отец — провалившийся подкаблучник и подлый трус, отсиживающийся в застенках родового поместья! А твоя мать — безвольная кукла, которая может только носить дорогие платья и вздыхать о «былом величии», пока её муж сосёт хуй у Тёмного Лорда! Вы все — жалкие, ни на что не способные идиоты, последние пиздюки в своём выродившемся роду!              Этого было достаточно. С криком, в котором смешалась ярость, боль и что-то ещё, личное, что знали только они вдвоём, Драко ринулся на неё.              — АХ ТЫ Ж ЕБАНАЯ ШЛЮХА!              Он не использовал палочку. Он просто набросился, как дикий кабан. Он схватил её за плечи, с силой тряся.              — ЗАМОЛЧИ! ЗАВАЛИ ЕБАЛО, ГРЯЗНАЯ ТВАРЬ! Я ТЕБЕ СВОЮ ПАЛОЧКУ В ГЛОТКУ ЗАСУНУ, СУКА!              Она не осталась в долгу. Её ногти впились ему в лицо, оставляя красные полосы.              — Отъебись от меня, мудак! Я тебе сама сейчас весь ебальник расхуячу!              Она рванулась, пытаясь освободиться, и они оба, сцепившись, рухнули на пол между партами.              Это было не противостояние. Это была настоящая драка. Они катались по полу, рыча, царапаясь, вырывая друг у друга клочья волос. С Гермионы слетели туфли, с Драко — мантия. Он попытался прижать её, она вцепилась ему в волосы и дёрнула так, что он закричал от боли и ярости.              — Я тебя нахуй убью! Я тебя, блядь убью, Грейнджер!!              — Попробуй, ублюдок! Ты ни на что не способен, кроме своих ёбаных угроз! Ты, жалкий таракан!              Они были похожи на двух разъярённых кошек. Никакой магии, только грубая, примитивная, животная ненависть. Парты летели в стороны, пергаменты разлетались веером. Профессор Биннс беспомощно парил над ними, пытаясь их «образумить» призрачным голосом.              И пока они катались по полу в клубке из конечностей, криков и летающей слюны, в классе началось нечто иное.              Сначала один студент, потом другой, с лихорадочным блеском в глазах начали доставать свои волшебные котлы. Шёпот ставок понёсся по рядам, нарастая, как снежный ком.              — Сто галлеонов, что она выбьет ему зуб!       — Пятьдесят на то, что он порвёт ей рубашку!       — Смотрите! Он пытается её придушить! Коэффициент на удушение — х25! Кто ставит?!              Забини, появившийся в дверях как по мановению волшебной палочки, уже диктовал своему самопишущему пергаменту:       — Фиксирую! Возвращение в высшую лигу! Категория: «Тотальная физическая конфронтация с элементами удушения и причинения физической боли». Подкатегория: «Оскорбления, касающиеся семьи (тяжёлый уровень)». Коэффициенты растут в геометрической прогрессии!              Фред и Джордж, словно из-под земли, возникли в коридоре, разнося котлы среди сбежавшейся на шум толпы.       — Ставки на исход! Кто победит?!       — Ставки на вмешательство преподавателя! Кто это будет?!       — Ставки на количество синяков у каждого!              Даже профессор Флитвик, прибежавший на шум, не смог сдержать азартного писка, увидев эту картину, и прошептал Забини, тыча пальцем в дерущихся:       — Видите? Видите?! Я же говорил! Классика! Пятьдесят галлеонов, что МакГонагалл будет следующей, кто сюда войдёт!              Именно так всё и закончилось. Дверь в класс с грохотом распахнулась, и на пороге возникла профессор МакГонагалл. Её лицо было бледным от гнева.              — Мистер Малфой! Мисс Грейнджер! Немедленно прекратите!              Она не стала разнимать их заклинаниями. Она просто подошла и с силой, не свойственной её годам, растащила их в разные стороны. Оба были в ужасном состоянии: в царапинах, с разорванной одеждой, с безумными глазами и тяжёлым дыханием.              — Сто очков! — её голос дрожал. — С каждого! И оба — в кабинет директора! Сейчас же!              Их повели по коридору, и это шествие напоминало триумфальное шествие гладиаторов. Студенты, столпившиеся у дверей, аплодировали, свистели, кричали слова поддержки то одному, то другому. Галлеоны переходили из рук в руки, котлы дымились, как паровозы.              Гермиона и Драко шли, не глядя друг на друга, но каждый чувствовал жгучее присутствие другого. В их жилах ещё кипел адреналин, тела ныли от синяков и царапин, но на душе было странно… пусто. И горько.              Они дали толпе то, чего она хотела. Они вернули себе трон Короля и Королевы Хаоса. Но в этот момент, под свист и аплодисменты, оба понимали — эта победа была самым сокрушительным поражением. Они снова вернулись в цирк. И самыми главными клоунами в этом цирке были они сами.