Глава 10. На острие ножа

      После исторического скандала на уроке у Биннса Хогвартс с лихвой наверстал упущенное. Казалось, Малфой и Грейнджер, вырвавшись из добровольного заточения, решили компенсировать каждый день тишины двойным объемом абсолютного хаоса.              Идеальной возможностью выплеснуть эту накопившуюся энергию стал урок Защиты от Тёмных искусств, где новый профессор, пытавшийся внедрить дуэльную практику, невольно стал режиссёром самого зрелищного шоу семестра. Естественно, первой парой, вызванной на помост, оказались они.              — Мисс Грейнджер, мистер Малфой, — объявил профессор. — Продемонстрируйте технику оборонительных заклинаний. Без непростительных, разумеется.              Они вышли друг напротив друга. Воздух между ними искрил от напряжения.              — Готовься упасть на колени, Грейнджер, — прошипел Драко, занимая стойку.       — Мечтать не вредно, еблан, — парировала Гермиона, её пальцы сжали палочку так, что костяшки побелели.              — Начинайте!              — Петрификус Тоталус! — взревел Драко, и алый луч рванулся к ней.       — Протего! — её щит вспыхнул, отражая заклинание. Но она не остановилась на защите. — Остолбеней!              Драко едва увернулся, и струя ошеломляющего заклятья врезалась в стену.       — Сука неуклюжая! — выкрикнул он, отвечая ей. — Инсендио! Сгори нахуй!              Огненный шар пролетел в сантиметрах от её плеча, но Гермиона даже не дрогнула. Её глаза горели холодным огнём.       — Локомотор Мортис! — скомандовала она, и ноги Драко сами сплелись, едва не отправив его на пол.              Они парировали, атаковали, уворачивались. Это был танец — яростный, смертельно опасный и невероятно грациозный. Каждое движение было выверено, каждое заклинание — ответ на предыдущее. Они знали боевой стиль друг друга на уровне инстинктов.              — Боишься ударить по-настоящему, ёбаная грязнокровка? — рычал он, отражая её чары. — Или только сосать умеешь?              — Я просто жду, когда ты сам споткнёшься о гребаный шлейф своего высокомерия, ублюдок! — кричала она в ответ, — Импедимента! Ползи, мразь!              Её заклинание отбросило его на несколько шагов назад.              Они стояли, тяжело дыша, палочки направлены друг на друга. Казалось, сейчас случится что-то непоправимое. В зале стояла гробовая тишина, прерываемая лишь азартным шёпотом Забини, делавшего пометки: «Коэффициент на применение непростительного подскочил до x10. Принимаем ставки!»              Дуэль прекратил профессор, опасаясь реальных травм. Ничья. Но в их взглядах, когда они спускались с помоста, было столько невысказанной ярости и… разочарования, что все это почувствовали.              И пока эхо последних заклинаний всё ещё витало в дуэльном зале, а студенты горячо обсуждали только что закончившееся противостояние, «Близнецовская Книга Ставок» и контора Забини вступали в свой настоящий золотой век. Ажиотаж, подогретый зрелищной дуэлью, достиг невиданных высот: объёмы ставок били все мыслимые и немыслимые рекорды, а близнецы, чувствуя конъюнктуру, тут же ввели в оборот экзотические, немыслимые ранее тотализаторы:              • «Счётчик оскорблений»: Сложная система, где оскорбления делились на категории («внешность», «интеллект», «происхождение», «с сексуальным подтекстом») с разными коэффициентами. Лидировала, разумеется, Гермиона по количеству, но Драко вырывался вперёд по «качеству» и подлости.       • «Случайная встреча»: Ставки на то, в каком месте замка они столкнутся в следующий раз. Коридор у библиотеки был фаворитом.       • «Физический контакт»: Детализированная ставка на тип прикосновения. «Случайное столкновение» (х1.5), «преднамеренный толчок» (х2), «захват за одежду/руку» (х3), «попытка удушения» (х10, после инцидента у Биннса).       Филч, окончательно сломленный, теперь патрулировал коридоры не с метлой, а с небольшим котлом в кармане. Он ставил на «интервенцию преподавателей», и это был его способ хоть как-то участвовать в системе, которую он не мог победить.              Напряжение достигло пика. Каждая их встреча, будь то в Большом зале или в узком коридоре, длилась дольше, становилась жёстче. Они уже не просто кричали. Они впивались друг в друга взглядами, которые могли бы испепелить.              Однажды, столкнувшись в дверном проёме, они не стали толкаться. Они замерли. Он — в дюйме от неё, она — впившись в него взглядом. Его рука лежала на косяке над её головой, блокируя путь.              — Пропусти, Малфой, — её голос был тихим и опасным.       — Сделай так, чтобы я тебя пропустил, Грейнджер, — он наклонился так близко, что её волосы шевельнулись от его дыхания.              Она могла оттолкнуть его. Ударить. Но она просто стояла, глядя на его губы, которые только что изрыгали очередную порцию яда. Он смотрел на её разгорячённое лицо, на капельку пота у виска.              — Я ненавижу твой ёбаный запах, — прошипел он, вцепляясь пальцами в её бёдра, но не отодвинулся ни на миллиметр, его дыхание стало чаще.              — А я, блядь, ненавижу звук твоего голоса, — выдохнула она, её губы искривились в подобие усмешки, но взгляд скользнул по мужской шее к воротнику рубашки, задерживаясь на пульсе, что бешено стучал в его горле.              Они простояли так несколько секунд, которые показались вечностью. Дыхание спёрло, сердца колотились в унисон — яростном, гневном, но унисоне. Казалось, ещё мгновение — и произойдёт что-то необратимое. Не драка. Нечто иное.              Но момент был упущен. Раздались шаги, и Драко резко отпрянул, будто обжёгшись.              — Как скажешь, манда — бросил он с фальшивой небрежностью и прошёл мимо, нарочито задев её плечом.              Гермиона осталась стоять, прислонившись к косяку, и с силой вытерла губы тыльной стороной ладони, как будто пытаясь стереть не произнесённые слова, а само воспоминание о его близости.              Все вокруг видели только ярость. Никто, кроме них самих, не чувствовал, что эта ярость — всего лишь тонкая, трещащая по швам оболочка. Оболочка для чего-то огромного, тёмного и всепоглощающего, что копилось неделями и вот-вот должно было извергнуться, сметая все на своём пути — и ненависть, и ставки, и весь этот безумный цирк. Но не сегодня. Сегодня они снова разошлись по разные стороны баррикады, неся в себе эту бомбу замедленного действия, которую сами же и завели.