Одиночество на двоих

Недели, прошедшие после Хэллоуина, стали для Изольды временем медленного, но верного врастания в новую реальность. Ледяная стена, отделявшая ее от гриффиндорцев, дала трещины, сквозь которые пробивалось тепло. Лили Эванс, с ее неукротимым умом и добрым сердцем, стала для нее опорой. Они сидели рядом на уроках, шепотом обмениваясь замечаниями о профессорах, вместе просиживали вечера в библиотеке, склонившись над свитками с домашними заданиями. В этих моментах исчезала разница в происхождении, оставалось лишь взаимное уважение и растущая дружба. Но Изольда не могла и не хотела полностью отворачиться от своего прошлого. Ее связь с Северусом оставалась прочной, как стальная нить, сотканная из взаимного понимания двух изгоев. Их тихие беседы в укромных уголках библиотеки или после уроков зельеварения были наполнены тем особенным смыслом, который не требовал лишних слов. Она также периодически встречалась с Нарциссой и Беллатрисой, их прогулки по Хогсмиду или беседы напоминали ей о мире, где она выросла, - мире строгих правил, аристократических условностей и скрытых течений, что ей было близко. А тем временем Хогвартс постепенно облачался в зимний наряд. Морозные узоры украшали стекла высоких окон, в каминах гостиных весело потрескивали поленья, а в воздухе витал волнующий аромат хвои, имбиря и глинтвейна. Все ученики с нетерпением считали дни до Рождественских каникул, строя планы на встречи с семьями и подарки. Последний учебный день перед каникулами был больше похож на формальность. Даже профессора, обычно столь строгие, смотрели на часы с нескрываемым нетерпением. В Большом зале царила праздничная, предвкушающая атмосфера. Изольда и Лили, устроившись за гриффиндорским столом, завтракали и вели беззаботную беседу. - Как собираешься провести каникулы? - спросила Лили, намазывая тост маслом. - Остаешься здесь или едешь домой, во Францию? Изольда улыбнулась, в ее глазах вспыхнули теплые огоньки. - Поеду домой. У нас в особняке под Парижем в канун Рождества всегда проходит бал. Собирается вся французская магическая элита, музыка, танцы, фонтаны шампанского... Довольно помпезно, но по-своему весело. - Ого, настоящий бал! - глаза Лили расширились от восхищения. - Я о таких только в книгах читала. У нас все гораздо скромнее - традиционный семейный ужин с родителями и сестрой, горячий какао и подарки у камина. - Это звучит очень уютно, - искренне сказала Иза. - Знаешь, ты могла бы как-нибудь приехать ко мне в гости. Мои родители очень гостеприимны, они всегда рады новым лицам. Тень сомнения скользнула по лицу Лили. - Думаю, я буду не очень кстати на таком мероприятии, - тихо ответила она, отводя взгляд. - Там же будут все эти знатные чистокровные семейства. А ты сама знаешь, как большинство из них относится к маглорожденным. Я не хочу создавать тебе неловкость. Сердце Изольды сжалось. Она положила руку на руку подруги. - Лили, послушай. Чистота крови - это всего лишь предрассудок, пыль на фамильных портретах. Мои родители знакомы со многими блестящими маглорожденными волшебниками, которые ничуть не уступают чистокровным. Для них важнее личные качества, а не родословная. В этот момент в зал ворвался шквал совиных крыльев. Почтовые совы кружили под потолком, сбрасывая письма и небольшие посылки на головы учеников. Знакомая черная тень плавно опустилась перед Изольдой. Ноктюрн, ее верная сова, важно уселась на край вазочки с мармеладом, протягивая лапку с аккуратно свернутым пергаментом. С улыбкой Иза развернула письмо, ожидая последних наставлений перед отъездом. Но по мере чтения улыбка медленно сползала с ее лица, сменяясь маской недоумения, а затем и горького разочарования. Цвет ее и без того бледных щек стал практически фарфоровым. - Иза? Что случилось? - немедленно спросила Лили, заметив перемену. Изольда медленно опустила пергамент на стол. - Кажется... кажется, в этом году мне придется отметить Рождество одной в Хогвартсе, - произнесла она глухо. - Но почему? - не поверила Лили. - Что могло случиться, чтобы они изменили планы в последний момент? - В письме говорится, что возникли "неотложные обстоятельства", требующие их немедленного присутствия в Париже, - голос Изольды дрогнул. - Что именно - не уточняется. Просто...извинения. В ее глазах стояла непролитая слеза обиды и непонятной тревоги. «Неотложные обстоятельства» в лексиконе ее семьи могли означать что угодно - от внезапной угрозы разоблачения их вампирской сущности до проблем с кланом охотников. Мысль о том, что она останется одна, без моральной поддержки, была пугающей. - Мне очень жаль, - тихо сказала Лили, сжимая ее руку в знак поддержки, - Но, может быть, кто-то еще останется в замке? Тебе не придется быть совсем одной. - Надеюсь на это, - без особой веры пробормотала Изольда, собирая свои вещи. Ей нужно было побыть одной, переварить эту новость. - Мне пора на ЗОТИ. Урок Защиты от Темных Искусств, как и все в этот день, прошел вяло. Профессор что-то невнятно бубнил о непростительных заклинаниях, но мысли учеников и его самого были уже далеко, за стенами Хогвартса. Перед обедом, желая найти хоть какое-то утешение, Изольда отправилась на встречу с сестрами Блэк. Они договорились увидеться недалеко от входа в подземелья Слизерина. - Здравствуй, Белла, - Изольда обняла подругу, ощущая знакомый запах дорогих духов и холодной стали. - Привет, - Беллатриса ответила на объятие сдержанно, но не без тепла. Ее пронзительный взгляд сразу отметил отсутствие сестры. - Нарцисса, как всегда, висит на руке у своего Малфоя. Пытается уговорить его провести Рождество у нас в поместье. - Понятно, - кивнула Иза, - А как вы сами планируете провести праздники? - Как обычно. Семейный ужин, скучные разговоры о политике с родственниками... А ты? Изольда глубоко вздохнула: - Я остаюсь здесь. У родителей возникли срочные дела в Париже. Беллатриса подняла бровь, в ее глазах мелькнуло что-то острое, аналитическое. - Одна? В этом замке, полном... - она брезгливо сморщила нос, не договаривая. - Поезжай с нами. Уверена, мои родители будут рады принять тебя. Мать давно хотела с тобой познакомиться. Предложение было заманчивым. Окунуться в привычную атмосферу чистокровного аристократизма, быть среди своих. - Я не хочу быть обузой для твоей семьи, - вежливо отказалась Иза, пожимая плечами. - К тому же, я уже смирилась. Лучше уж я останусь здесь. Но спасибо за предложение, правда. - Твое решение, - Беллатриса пожала плечами. - Но если передумаешь - скажи. Только, прошу тебя, не вздумай проводить время с этими гриффиндорскими выскочками. Особенно с той магглорожденной подружкой твоей. Они тебе не пара. Изольда промолчала, пропуская это замечание мимо ушей. Они еще немного побродили по коридорам, обсуждая наряды и светские сплетни, но радости в этом уже не было. На обеде Изольда снова присоединилась к гриффиндорцам, заняв место между Лили и Кристи. Римус Люпин сидел напротив, углубленный в чтение. - Привет, Иза! - радостно поздоровалась Кристи. - Уже чувствуешь дух Рождества? Говорят, домовые эльфы украсили сегодня главный зал живыми гирляндами! - Если честно, настроения вообще никакого нет, - призналась Изольда, безучастно ковыряя вилкой картофельное пюре. - Что-то случилось? - встревоженно спросил Римус, отрываясь от книги. Изольда старалась перевести тему: - А кто-нибудь из вас остается на каникулы? Лили, Кристи и Римус переглянулись. В их глазах читалось сожаление. - Прости, - тихо сказала Лили. - Но мы все разъезжаемся по домам. - Не извиняйся, - махнула рукой Изольда. - Вы же не виноваты. Кстати, а где Сириус и Джеймс? Римус тяжело вздохнул. - Они сочли, что последний учебный день - идеальное время, чтобы протестировать новые заклинания на школьных портретах. Сейчас, наверное, отбывают наказание у Филча. - И они тоже уезжают? - в голосе Изольды прозвучала несвойственная ей надежда. - Скорее всего, да, - кивнул Римус, - Сириус редко остается в замке на праздники. Он отправляется к Джеймсу. - Понятно, - она отодвинула тарелку. Аппетит полностью пропал. - Что-то я совсем не голодна. Подожду следующего занятия в гостиной. До встречи. - До встречи, - хором ответили друзья, и она направилась прочь, ее стройная фигура казалась особенно хрупкой и одинокой в шумном, праздничном зале. Поднимаясь по лестнице в башню Гриффиндора, она чувствовала, как тяжелый камень одиночества снова опускается ей на плечи. Замок, который только начинал казаться ей если не домом, то хотя бы убежищем, вдруг снова превратился в огромную, пустынную клетку. И ей предстояло провести в ней самые семейные дни в году - в полном одиночестве, со своим вечным, опасным секретом, сжимающим сердце ледяной хваткой. Гостиная Гриффиндора встретила Изольду почти полной тишиной. Лишь потрескивание поленьев в камине нарушало звенящую пустоту. Большинство учеников наслаждались последними часами перед каникулами где-то за пределами замка, и это одиночество лишь подчеркивало ее собственное гнетущее настроение. Она собиралась устроиться в своем любимом кресле у окна и просто смотреть на заснеженные горы, пока не начнется История Магии, но заметила одинокую фигуру, сидевшую спиной к входу. Когда дверь за ней скрипнула, фигура повернулась. Это был Сириус Блэк. Его обычно оживленное лицо было задумчивым, но, увидев ее, озарилось знакомой дерзкой ухмылкой. - Хей, Альмарик! Чего такая грустная? - бросил он, откидывая длинные черные волосы со лба. - Вид у тебя, будто тебя только что заставили перечитывать все труды Батильды Бэгшот. Его прямота, которая обычно раздражала, сейчас показалась ей почти освежающей. Не было притворной вежливости, лишь простое любопытство. - Да ничего особенного, - вздохнула она, подходя ближе. — Просто все разъезжаются на каникулы, а мне придется остаться здесь. Сириус присвистнул. - Не повезло. Но знаешь, Рождество в Хогвартсе - не такое уж и скучное дело. Домовые эльфы готовят умопомрачительный пир, замок украшен, а снег в Запретном лесу... он какой-то особенный. И народу мало - можно чувствовать себя почти хозяином замка. - Звучит заманчиво, - она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой, - но все равно я бы хотела быть с семьей. - Понимаю, - его взгляд на мгновение стал серьезным. Затем снова вспыхнул озорной огонек. - Ладно, хватит киснуть! Какой у тебя сейчас урок? - История Магии. И у тебя, кстати, тоже. - Идеально! - он хлопнул в ладоши, и эхо разнеслось по пустой гостиной. - Старина Бинс в последний день и так читает лекцию призракам из прошлого века. Он и не заметит, что нас нет. Мы с Джеймсом сегодня вообще все занятия прогуляли - и хоть бы кто пикнул! Изольда нахмурилась. Привычка к дисциплине, вбитая с детства, восстала внутри нее. - Ты предлагаешь мне прогулять урок? Сириус, это... - Да ладно тебе! - он перебил ее, вскакивая с кресла. - В последний день перед свободой? Это преступление против самой природы! Я покажу тебе кое-что получше, чем занудные лекции о гоблинских восстаниях. Мы с Джеймсом недавно нашли одно место... Думаю, о нем мало кто знает. Уверен, тебе понравится. Он подошел к ней так близко, что она почувствовала исходящее от него тепло, и взял ее за руку. Его пальцы были твердыми и уверенными. - Сириус, подожди... - попыталась возразить она, но он уже тянул ее к выходу. - Не будь занудой, Альмарик. Живешь всего раз! Они вышли в коридор как раз в тот момент, когда прозвенел магический колокол, возвещающий начало урока. Длинные каменные галереи мгновенно опустели, и лишь эхо их шагов сопровождало их путешествие по запутанным лестницам и переходам. - И где же это твое тайное место? - спросила Изольда, когда они поднимались уже на четвертый этаж. - Мы идем, кажется, к башням. - Еще немного, = бодро ответил Сириус, не замедляя шаг, - Оно на восьмом этаже. Я не виноват, что Хогвартс построили с прицелом на тренировку выносливости учеников. Рассказать, что это? - Прошу. - Мы называем ее Выручай-комната. Мы с Мародерами наткнулись на нее случайно, когда от кого-то убегали. Были там всего пару раз, но это место...оно особенное. Оно меняется. В первый раз Римус искал старую книгу по зельям, которую кто-то утащил из библиотеки еще до нашего поступления. И когда мы вошли, комната была полна книжных полок, и та самая книга лежала прямо по центру. Она становится тем, что нужно тому, кто ее ищет. Изольда скептически подняла бровь. - Звучит как сказка для первокурсников. - Увидишь сама. Наконец они достигли восьмого этажа. Сириус остановился перед длинным отрезком голой каменной стены между двумя гобеленами - один изображал дурашливых троллей, обучающихся балету, другой - попытку Барнабаса Взрывателя приручить бегемота. - Вот, мы на месте! - объявил он с торжествующим видом. Изольда оглядела пустую стену. - Ты меня разыгрываешь? - в ее голосе прозвучало разочарование. - Это просто стена. Какая еще Выручай-комната? - Она появится, - уверенно заявил он. - Нужно просто пройти три раза вдоль этой стены и очень четко думать о том, что тебе нужно. О том, чего ты хочешь прямо сейчас. - Хочешь посмотреть, как я буду выглядеть идиоткой, расхаживая у голой стены? - она фыркнула и сделала шаг назад. - Это несмешно, Сириус. Она уже развернулась, чтобы уйти, но он мягко, но настойчиво схватил ее за локоть. - Я не шучу, Иза. Мне незачем тебя дурачить. Просто доверься мне. Хотя бы в этот раз. В его глазах не было привычной насмешки, лишь искреннее убеждение. И что-то еще... желание поделиться с ней чем-то по-настоящему важным для него. Она глубоко вздохнула. - Хорошо. Доверяю. Она подошла к стене и, чувствуя себя нелепо, прошла мимо нее первый раз. "Мне нужно... мне нужно место, где можно спрятаться. Где тепло и уютно. Где не будет никому дела до моих секретов". Второй раз. "Место, где я могу быть собой. Где пахнет домом..." Третий раз. Она услышала тихий, скрипучий звук. Повернувшись, она увидела, как в стене, которая секунду назад была абсолютно гладкой, проступают контуры, а затем возникает массивная, полированная дубовая дверь с изящной бронзовой ручкой. Глаза Изольды расширились от изумления. - Mon Dieu… — прошептала она. Сириус сиял. - Входи, принцесса. Твое убежище ждет. Он открыл дверь, и они вошли внутрь. Комната была не большой, но невероятно уютной. В центре стоял камин, в котором весело потрескивал огонь, отбрасывая на стены танцующие тени. Два глубоких плюшевых кресла цвета темного бордо стояли друг напротив друга, и на каждом лежал мягкий, пушистый плед в тон. Небольшой столик из темного дерева был заставлен разными мелочами, а в углу стоял старомодный магловский проигрыватель с аккуратной стопкой виниловых пластинок. - В прошлый раз она была огромной, как библиотека, - огляделся Сириус. - О чем ты думала? Обстановка очень домашняя. - Я просто хотела согреться, - смущенно призналась Изольда, подходя к креслу и проводя рукой по пледу. Он был невероятно мягким. - И эти кресла... они точь-в-точь как в моей комнате дома. И пледы такие же. - Я же говорил, - его ухмылка стала мягче. - Смотри, тут есть проигрыватель. Хочешь музыки? - Он подошел к столу и начал перебирать пластинки. - Правда, вся музыка здесь магловская. Ты что-нибудь такое слушала? - Нет, - покачала головой Иза, усаживаясь в кресло и укутываясь в плед. Ее тело наконец-то расслабилось. - Выбирай на свой вкус. Доверяю твоей интуиции. Сириус с энтузиазмом принялся за дело, перебирая пластинки с самыми разными обложками - от психоделических до строгих и минималистичных. Наконец он выбрал одну. - Не знаю, что это, но название понравилось, - сказал он, показывая ей обложку. На ней были изображены четыре человека, а внизу значилось: "The Doors — Waiting for the Sun". - Ставь, - кивнула Изольда. - А он чем-то похож на тебя. Поэтому выбрал? - сказала девушка, показывая на одного из молодых людей с обложки, у которого были длинные волосы. Сириус улыбнулся и аккуратно поставил пластинку, и через мгновение комната наполнилась странными, гипнотическими звуками электропианино и низким, бархатным голосом вокалиста. Музыка была не похожа ни на что, что она слышала раньше - мистическая, меланхоличная и в то же время полная скрытой силы. Когда первая песня закончилась, Изольда выдохнула: - Мне нравится. Очень необычно. И голос завораживающий. - Я же говорил, что у меня отменный вкус! - Сириус поймал ее взгляд и сел в противоположное кресло. - По крайней мере, в музыке он у тебя безупречен, - она улыбнулась, и на этот раз улыбка была искренней. Помолчав, она добавила тише: - Знаешь, Сириус... раньше я думала о тебе... не самое лучшее. Ты казался мне грубым и заносчивым. Но сейчас... с тобой легко. Иногда я чувствую себя более скованной даже с Лили. Сириус внимательно смотрел на нее, его серые глаза были серьезны. - В первый твой день здесь я тоже тебя не понял, - признался он. - Думал, еще одна зазнавшаяся аристократка из Слизерина. Но с каждым днем я все больше вижу, что Шляпа не ошиблась. Ты настоящая. И мне с тобой тоже легко. Я чувствую, что могу тебе доверять. И я хочу, чтобы ты доверяла мне. Его слова согрели ее изнутри сильнее, чем камин и плед. - Я доверяю, - прошептала она. - И, думаю, со временем ты узнаешь все мои секреты. - У тебя их много? - он наклонил голову с интересом. - У каждого есть секреты, - уклончиво ответила она, глядя на огонь. - Одни прячут их глубже, другие - ближе к поверхности. Но открывают их только самым близким. - Я рад, - его голос прозвучал нежно, - что сегодня мы стали друг для друга немного ближе. Он откинулся на спинку кресла. - Кстати, о твоей проблеме... Ты говорила, что остаешься на каникулы? - Говорила. Или ты уже забыл? - она подняла на него взгляд. - Я забыл сказать, что тоже остаюсь. Это было так неожиданно, что она на мгновение онемела. - Правда? Но почему? - Ну... - он провел рукой по волосам, и в его позе появилась нехарактерная неуверенность. - Отношения с моей почтенной семьей, скажем так, оставляют желать лучшего. Я сбежал от них прошлым летом. С тех пор на каникулах я либо у Поттеров, либо здесь. - А летом? - тихо спросила она. - Поттеры приняли меня как родного, - он улыбнулся, но в улыбке была грусть. - Они моя настоящая семья теперь. - Мне жаль, - искренне сказала Изольда, - что с твоей семьей так вышло. - Эй, не надо, - он махнул рукой, снова становясь прежним беззаботным Сириусом. - Давай лучше выберем следующую пластинку. Мне кажется, мы только начали наш музыкальный ликбез. Они просидели в Выручай-комнате несколько часов, слушая одну пластинку за другой, разговаривая о музыке, о школе, о пустяках и о серьезном. Изольда смеялась, спорила с ним о достоинствах разных групп и чувствовала, как тяжелый камень одиночества понемногу тает в ее груди. Она почти забыла, что за дверью - целый мир и пустой замок. Когда они наконец решили, что пора возвращаться, за высокими витражными окнами уже темнело. Они шли по коридорам, все еще находясь под впечатлением от проведенного вместе времени. И вдруг Сириус резко остановился на полпути по одной из винтовых лестниц, с силой хлопнув себя по лбу. - Вот черт! - воскликнул он. - Совсем вылетело из головы! Мне нужно срочно написать письмо моему дяде Альфарду. Он единственный из всей семьи, кто не считает меня «позором рода». Извини, я должен бежать в совятню, пока она не закрылась. Он повернулся к ней, и в его глазах читалось сожаление. - Уверен, ты найдешь дорогу сама? - Конечно, - кивнула Изольда. - Иди. И спасибо. За сегодня. - Всегда пожалуйста, Альмарик, - он бросил ей свою коронную ухмылку и, развернувшись, почти побежал вниз по лестнице, его шаги гулко отдавались в тишине. Изольда медленно побрела в сторону Башни Гриффиндора. Пустые коридоры, освещенные лишь тусклым мерцанием факелов, казались сейчас не пугающими, а умиротворяющими. В душе у нее грелось приятное ощущение - ощущение открытости, легкой усталости и странной надежды. Возможно, каникулы и правда не будут такими уж одинокими. Ее размышления прервала знакомая, сутулая фигура вдалеке. Северус Снейп стоял у высокого арочного окна, глядя на темнеющие окрестности. Его поза была такой же мрачной и отчужденной, как и всегда, но сейчас в ней читалось нечто большее - глубокая, затаенная тоска. - Привет, Северюс, - окликнула она, подходя ближе. Он медленно повернулся, и его черные, почти бездонные глаза скользнули по ней. - Здравствуй, - буркнул он, и его голос прозвучал еще более глухо и недовольно, чем обычно. - Что-то ты не очень рад предстоящему празднику, - заметила она, останавливаясь рядом. Он фыркнул, поворачиваясь обратно к окну. - Не вижу в нем ничего необычного. Просто еще один день, залитый навязчивой мишурой и притворным весельем. - Ты уезжаешь домой на каникулы? - спросила Изольда, зная, что его отношения с домом были не лучше, чем у Сириуса, но по другой причине. - Да, - коротко ответил он. - А ты? - Нет, - она попыталась сказать это как можно более бесстрастно. - Родителям срочно нужно в Париж. Придется остаться здесь. Он наконец полностью повернулся к ней, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на понимание. - Жаль. Надеюсь, тебе не будет слишком одиноко. Я... я постараюсь отправить тебе подарок. Его неловкая попытка проявить заботу тронула ее сильнее, чем самые изысканные слова. - Спасибо, Северюс, - тепло улыбнулась она. - Обещаю, с меня тоже. Они еще некоторое время стояли у окна, перебрасываясь отрывистыми фразами о учебе, зельях и общих знакомых. Но в голове у Изольды вертелся вопрос, который она давно хотела задать. Поддавшись внезапному порыву, вызванному сегодняшней откровенностью с Сириусом, она осторожно спросила: - Северюс... Нарцисса как-то обмолвилась, что ты раньше дружил с Лили. Почему вы… перестали общаться? Лицо Снейпа мгновенно окаменело. Его черные глаза сузились, а тонкие губы сжались в тугую ниточку. - Это не имеет значения, - прошипел он. - Длинная и чрезвычайно скучная история. Изольда сразу же пожалела о своей несвоевременной прямоте. - Прости, - поспешно сказала она, чувствуя, как по ее щекам разливается краска смущения, - я не думала, что эта тема тебе неприятна. Забудь. Он не ответил, уставившись в темнеющее стекло, за которым начал накрапывать холодный зимний дождь. Тишина между ними длилась мучительно долго, нарушаемая лишь завыванием ветра в башенных щелях. И вдруг, спустя добрых две минуты, он заговорил, его голос был тихим и надтреснутым, словно он выдавливал слова из самого себя. - Она всегда мне нравилась. Наверное, с самого первого дня в Хогвартсе. Мы были… друзьями. Хорошими друзьями. - Он сделал паузу, глотая воздух. - А потом появился он. Поттер. Со своей ухмылкой, своей командой и своей наглостью. И она стала проводить с ним все больше времени. Он замолчал, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. - В прошлом году они, как обычно, устроили мне "представление" во дворе. Левикорпус, насмешки... весь их стандартный набор. И Лили... она решила за меня заступиться. - В его голосе прозвучала горькая ирония. - А я был в ярости. Униженный, злой... И я сказал ей. Сказал, что мне не нужна помощь грязнокровки. Изольда замерла, сердце ее сжалось от боли за них обоих. - О, Северус... - Она посмотрела на меня так будто я убил всю ее семью. И ушла. С тех пор мы не разговариваем. А теперь она и вовсе встречается с этим... с этим уродливым, самовлюбленным эгоистом. - Мне очень жаль, - прошептала Изольда. - Правда. Может быть, тебе стоит поговорить с ней? Сказать, что ты не хотел ее обидеть, что ты сожалеешь... Может, все еще можно исправить? Он горько усмехнулся, и это был самый печальный звук, который она когда-либо слышала. - Как раньше уже не будет. Уверен, она даже слушать меня не станет. Для нее я теперь не лучше чем те, кого она презирает. А мне следует научиться контролировать собственные слова. В этот момент мир перед глазами Изольды внезапно поплыл. Резкая слабость, знакомая и пугающая, волной накатила на нее. Голова закружилась так, что она едва устояла на ногах, пошатнувшись и инстинктивно вцепившись в руку Северуса, чтобы не упасть. В ушах зазвенело, а в горле встал знакомый, мучительный ком. - Иза! - его голос прозвучал приглушенно, сквозь нарастающий гул. Он схватил ее за плечи, его пальцы впились в ее кожу. - С тобой все в порядке? Не молчи, ответь мне! - Все... все нормально... - она попыталась выговорить, но голос ее был слабым и прерывистым. Ноги подкосились, и она медленно осела на холодный каменный пол, прислонившись спиной к стене. - Ты на ногах не стоишь! - в его голосе прозвучала настоящая паника. - Нужно срочно позвать кого-нибудь из учителей, отнести тебя в Больничное крыло! - Пожалуйста, не надо! - взмолилась она, охваченная внезапным страхом. - Правда, все хорошо... Это... это сейчас пройдет... - Изольда, посмотри на меня! - он наклонился над ней, его бледное лицо было искажено беспокойством. Он опустился на колени, чтобы быть с ней на одном уровне. - Скажи, что с тобой? Я могу как-то помочь? Дай мне зелье, сбегаю в подземелья. Она лишь снова, с отчаянием, покачала головой, закрывая лицо руками. Стыд, страх и слабость душили ее. Но сквозь этот хаос эмоций пробивалось одно ясное чувство - доверие. Доверие к нему. К Северусу, который сам был изгоем, который хранил свои тайны и понимал цену чужих. - Ты... ты можешь мне довериться, Иза, - его голос вдруг стал тихим и очень твердым. Он больше не паниковал, а говорил с ней, как равный с равным. - Мы ведь друзья. Я обещаю, что не позову учителей. Просто скажи мне, что не в порядке. Дай мне понять. Она медленно, с трудом подняла на него взгляд из-за своих пальцев. В его черных глазах она не увидела ни страха, ни отвращения — лишь суровую, непоколебимую верность. - Северюс, - ее голос дрогнул. - Пожалуйста... обещай мне. Обещай, что никому... никогда... об этом не расскажешь. Он не колеблясь ни секунды. - Обещаю! Этих слов было достаточно. Она глубоко, сдавленно вздохнула, собираясь с духом. Затем, все еще дрожа, она убрала руки с лица и медленно подняла голову, чтобы встретиться с его взглядом. Реакция Северуса была мгновенной и красноречивой. Его глаза, и без того широкие, расширились до предела, вобрав в себя все окружающее пространство. Он резко отшатнулся, но не отпрянул, а замер, впиваясь в нее взглядом, полным абсолютного, оглушительного изумления. Перед ним сидела все та же Изольда, но преображенная. Ее и без того бледная кожа стала абсолютно белой, как фарфор, лишенной малейшего намека на кровь под поверхностью. Но самое ужасающее - это были ее глаза. Радужка и зрачки слились воедино, превратившись в бездонные, смоляные пустоты, в которых отражался трепетный свет факелов. А когда она приоткрыла рот, пытаясь перевести дух, он увидел то, что заставило его кровь похолодеть в жилах - два длинных, острых, идеально отточенных клыка, выступающих над линией ее обычно столь изящных губ. - Изольда... - его голос сорвался на шепот. - Ты... Она сомкнула веки, словно не в силах вынести его взгляд, и закончила за него, выдохнув самое страшное признание своей жизни: - Да. Я вампир. Он продолжал смотреть на нее, его мозг отчаянно пытался обработать эту информацию. - Как давно? - проронил он. - Как давно тебя обратили? - Меня не обращали, Северюс, - она открыла глаза, и в этих бездонных черных омутах он увидел бездну страдания. - Я всегда была такой. Я родилась в семье чистокровных вампиров. Мы… мы скрываемся веками. - Об этом кто-нибудь знает? - спросил он, и его голос постепенно возвращал твердость, хотя лицо все еще оставалось бледным. - Директор Дамблдор и профессор МакГонагалл. Из учеников теперь только ты. -Она снова схватила его за руку, и ее пальцы были ледяными. - Прошу тебя, Северус, умоляю... не говори никому. Я храню этот секрет всю свою жизнь. Ты же знаешь, как многие относятся к нам как к монстрам, чудовищам. Но это не так! Мы контролируем себя. Мы не причиняем вреда невинным. Нам нужно совсем немного крови...всего лишь для сохранения полностью человеческой формы. Сверюс...мы просто... другие. Сейчас это пройдет, голод утихнет, и я снова стану прежней. Только обещай, что никому не раскроешь мою тайну. Он смотрел на нее - на эту хрупкую, испуганную девушку, которая была вынуждена скрывать самую суть своего существа. Он видел в ее глазах не звериную жажду, а человеческий страх, боль и одиночество. И в этот момент он понял, что между ними куда больше общего, чем он мог предположить. Они оба были изгоями, вынужденными носить маски. Он перевернул свою ладонь и сжал ее ледяные пальцы в своей, крепко и уверенно. - Конечно, я обещаю, - сказал он, и в его голосе не было ни капли сомнения или страха. - Мы ведь друзья. Слова прозвучали просто, но для Изольды они значили больше, чем любая клятва. Слезы, которые она так старательно сдерживала, наконец вырвались наружу и медленно потекли по ее бледным, как мрамор, щекам. Она не рыдала, просто тихо плакала от облегчения и благодарности. - Спасибо, - прошептала она, сжимая его руку в ответ. - Спасибо, Северюс. Они сидели так в полумраке пустынного коридора — вампирша, обнажившая свою сущность, и угрюмый волшебник-изгой, связанные теперь не только дружбой, но и тяжестью самого опасного секрета в Хогвартсе. И в этой тишине, нарушаемой лишь ее прерывистым дыханием и завыванием ветра, рождался новый, еще более прочный союз - союз тех, кому не было места в обычном мире. В то время как Изольда и Северус переживали свою леденящую душу исповедь в полумраке пустынного коридора, в мужской спальне Гриффиндора царила совершенно иная атмосфера. Предпраздничная суета осталась за дверью, здесь было царство разбросанных чемоданов, предвкушения свободы и откровенных разговоров. Римус Люпин, уже упаковавший свои книги с педантичной аккуратностью, лежал на кровати с очередным томом, лишь изредка поглядывая на двух своих друзей с легкой улыбкой. Питер Петтигрю возился у своего сундука, пытаясь уместить все приобретенные в "Зонко" безделушки так, чтобы они не сломались по дороге. А в центре комнаты, как два полюса бури, находились Джеймс Поттер и Сириус Блэк. Сириус, казалось, был заряжен энергией до предела. Он не сидел на месте, а расхаживал взад-вперед по свободному пространству между кроватями, его руки взлетали в воздух, иллюстрируя каждое слово. Он только что закончил красочный, эмоциональный и крайне субъективный рассказ о своем вечере с Изольдой, опустив, разумеется, момент с порезом и ее странной реакцией. - ...и представляешь, она на самом деле знает толк в музыке! - восклицал Сириус, останавливаясь перед Джеймсом. - Я поставил ей The Doors, а она - представь! - не стала морщить нос, а сказала, что голос вокалиста завораживающий! Не "странный", не "магловский", а "завораживающий"! А потом мы просто сидели и разговаривали, и... черт, Джеймс, с ней так легко. Она не трещит без умолку, как некоторые, но когда говорит - каждое слово имеет вес. И у нее такой взгляд, будто она видит тебя насквозь, но не осуждает. Джеймс, полулежа на своей кровати с закинутыми за голову руками, слушал все это с нарастающей усмешкой. Он ловил взгляды Римуса, который закатывал глаза над своей книгой, и Питера, который замирал с очередной хлопушкой в руках, боясь пропустить хоть слово. Спустя добрых полчаса монолога, когда Сириус снова завел шарманку про "ее изысканный акцент" и "то, как она умеет слушать", Джеймс не выдержал. Он резко сел на кровати, упершись локтями в колени, и, глядя прямо на Сириуса, выпалил: - Сириус, да предложи ты ей уже встречаться! Хватит морочить голову и нам, и себе! Пространство комнаты замерло. Даже Римус отложил книгу, а Питер застыл с открытым ртом. Сириус остановился на полпути, его рука, застывшая в воздухе в очередном экспрессивном жесте, медленно опустилась. - Что?! - это был не возглас, а скорее выдох, полный неподдельного, почти детского изумления. Его лицо, обычно такое уверенное и насмешливое, выражало полнейшее смятение. - Чему ты удивляешься? - Джеймс фыркнул и прошелся пальцем по воздуху, будто перечисляя невидимые пункты. - Ты же уже который день только о ней и говоришь. "Изольда сказала", "Изольда сделала", "А ты видел, как Изольда сегодня завязывала волосы?". Эти твои постоянные взгляды на нее через весь зал. А то, как ты бесишься и ходишь кругами, когда она проводит время с тем слизеринским типом... как его... - Локвуд, - автоматически, сквозь зубы, процедил Сириус, и его лицо помрачнело. - Вот именно! - торжествующе воскликнул Джеймс. - Локвуд. Ты даже знаешь имя каждого парня, который осмеливается приблизиться к ней. Это о многом говорит, дружище. - Да потому что он постоянно вокруг нее вертится, как назойливая муха! - выкрикнул Сириус, и в его голосе прозвучала неподдельная злость. Он снова зашагал, но теперь его походка была напряженной, сковывающей ярость. - Смотрит на нее своими масляными глазами, строит из себя галантного кавалера. Джеймс не сдержал громкий, раскатистый смех. Он откинулся назад, хлопая себя по коленям. - Ох, Бродяга, да ты просто ревнуешь! Это же классика! Я тебя прекрасно понимаю, помнишь, как я сам с ума сходил, когда Снейп везде следовал за Лили? - Это не ревность! - огрызнулся Сириус, но его протест прозвучал слабо. - И вообще, она мне не нравится. Она.. она похожа на моих кузин и на всех этих чопорных слизеринцев. Холодная, высокомерная аристократка, которая смотрит на всех свысока. - Именно этим она тебя и зацепила, - парировал Джеймс, внезапно став серьезным. Его взгляд стал проницательным. - Своей отстраненностью, своими манерами. Эта ее холодность. Тебе интересно раскусить ее, найти подо льдом огонь. Ты сам воспитан в этой аристократической среде, Бродяга, как бы ты от нее ни бежал. А Изольда - часть мира, который ты презираешь, но который до сих пор тянет тебя, как магнит. И в то же время... в ней есть что-то, что выбивается из этой картины. Что-то, что заставляет тебя забыть, что она из семьи чистокровных фанатиков. - Не неси чепуху, - Сириус отвернулся к окну, за которым кружились первые снежинки. Его плечи были напряжены. Он не хотел признавать, что Джеймс, как всегда, попал в самую точку. - Не обманывай себя, - мягко, но настойчиво продолжил Джеймс. - Почему ты, например, никогда не смотрел на Марлин МакКиннон? Она красивая, умная, веселая, и даже наши розыгрыши поддерживает. Идеальная пара для тебя, казалось бы. Сириус обернулся, смотря на друга с искренним недоумением. - Марлин? Да я никогда не рассматривал ее как девушку! Она как... как сестра. - Вот именно! - Джеймс снова воскликнул, указывая на него пальцем. - Потому что в ней нет и намека на ту самую аристократическую загадочность, которая тебя влечет, как мотылька на огонь. В ней нет этого шипа, этой тайны. Она проста и понятна. А тебе, Сириус Блэк, скучно с простым и понятным. Тебе нужен вызов. Сириус замолчал. Он подошел к своей кровати и тяжело опустился на матрас, уставившись на свои руки. Шумная бравада с него спала, обнажив задумчивого и слегка растерянного молодого человека. Джеймс, Римус и даже Питер молчали, давая ему время на размышления. Джеймс был прав. Изольда привлекала его. Сначала - как вызов, как диковинка, как слизеринка, попавшая в Гриффиндор. Потом - своей непохожестью на других. Ее грация, ее манеры, отточенные годами в аристократических салонах Франции, были ему до боли знакомы и в то же время отталкивали, напоминая о семье, от которой он сбежал. Но под этой оболочкой он начал различать нечто иное. Не холодность, а сдержанность. Не высокомерие, а врожденное достоинство. И ту самую искру, которую заметила Распределяющая Шляпа - смелость быть собой в мире, который пытался навязать ей другие правила. И это "что-то", эта загадка, эта смесь знакомого и чужого, опасного и притягательного, манила его сильнее, чем он был готов признать даже самому себе. Мысль о том, чтобы подойти и просто сказать: "Иза, давай встречаться", вызывала у него приступ паники, сравнимый разве что с перспективой провести каникулы в доме своих родителей. Это было страшно. Это было непредсказуемо. Но, черт побери, от одной этой мысли его сердце начинало биться чаще. Он поднял взгляд на Джеймса, который смотрел на него с понимающей ухмылкой. - Ну и? - спросил Поттер. - Что скажешь, Дон Жуан? Сириус тяжело вздохнул, провел рукой по лицу и пробормотал то, что до сих пор боялся произнести вслух: - Ладно. Может быть... может быть, ты и прав. Но это не меняет того, что она, вероятно, посмеется мне в лицо. Джеймс рассмеялся. - А кто сказа, что будет легко? Но если бы ты хотел легких путей, ты бы не сбежал из дома и не стал бы дружить со мной. Рискни, Бродяга. Худшее, что она может сделать - это сказать «нет». А лучшее... - он многозначительно подмигнул, - лучшее может оказаться куда интереснее. Сириус ничего не ответил, лишь снова уставился в окно, где снег начинал заволакивать мир белым покрывалом. В его голове зарождался план. Сложный, дерзкий и, как и все, что он делал, полный авантюризма. Ведь если уж рисковать, то по-крупному. А Изольда Альмарик определенно того стоила.