Зимнее небо

Рождественское утро в Хогвартсе встретило Изольду звенящей, морозной тишиной, какой не бывало в учебные дни. Солнечные лучи, падающие под острым углом сквозь высокие готические окна, играли на инее, украшавшем стекла причудливыми узорами. Воздух был чист и свеж, пах хвоей и сладкой выпечкой, доносившейся с кухни. Проснувшись раньше обычного, Иза с наслаждением потянулась в постели, прислушиваясь к абсолютной тишине. Одиночество, которого она так боялась, в этот миг казалось не бременем, а даром - возможностью побыть наедине с собой и с этим особенным, застывшим волшебством. Она встала, накинула шелковый халат и принялась за приятные хлопоты. Накануне она тщательно упаковала подарки для друзей: изящное перо с аметистом для Лили, редкие ингредиенты для Северуса, дорогой флакон духов для Нарциссы и изысканную брошь в виде змеи для Беллатрисы. Теперь оставалось написать короткие поздравительные письма. Ее почерк, ровный и изящный, выводил теплые слова на плотном пергаменте, пока за окном медленно светлело зимнее небо. Украсив коробочки серебристыми лентами (для гриффиндорских друзей - с красными вкраплениями, для слизеринских - с зелеными), она аккуратно сложила все в корзину и, накинув теплый плащ, вышла из гостиной. Коридоры были пустынны и безмолвны. Лишь изредка доносилось тихое посапывание или бормотание какого-нибудь портрета, еще не проснувшегося как следует. Ее шаги отдавались гулким эхом под сводчатыми потолками, и она чувствовала себя настоящей хозяйкой заколдованного замка. В совятне царило оживление. Ночные совы дремали, нахохлившись на насестах, а дневные, почуяв утреннюю активность, переговаривались тихим уханьем. Ноктюрн, ее верная черная сова, важно уселась на ее руку, получив задание доставить посылку в поместье Блэков - самое дальнее и рискованное путешествие. Отправив последнюю сову с подарком для родителей в Париж, Изольда с облегчением выдохнула. До завтрака оставалось еще минут двадцать, и она направилась в Большой зал. Он был почти пуст. Лишь трое когтевранцев сидели за своим столом, уткнувшись в книги, вероятно, успев уже обменяться подарками. Изольда выбрала место у края гриффиндорского стола и стала ждать, наблюдая, как с заколдованного потолка, изображавшего ясное морозное небо, медленно падали пушистые снежинки, тая в воздухе, не долетая до столов. Вскоре зал начал наполняться немногочисленными оставшимися учениками. Воздух наполнился смехом, поздравлениями и шелестом разворачиваемой упаковки. И вот в окна ворвался шквал совиных крыльев. Почтовые птицы кружили под потолком, сбрасывая на столы долгожданные посылки. Изольда с улыбкой наблюдала за этой суетой, пока к ней не спустилась изящная белоснежная сова, неся в лапках небольшую коробку, обернутую в серебристую бумагу и перевязанную темно-зеленой атласной лентой. Узнав почерк сестер Блэк, она развернула подарок. В бархатистом футляре лежали изящные серьги с темными сапфирами, от которых даже в тусклом утреннем свете отсвечивали глубокие синие искры. В записке Нарцисса и Беллатриса желали ей "провести праздник в достойной компании, а не в обществе случайных попутчиков". Изольда лишь покачала головой с улыбкой и надела серьги. Они были прекрасны. В этот момент рядом с ней опустился на скамью Сириус. Его темные длинные волосы были слегка взъерошены, а на лице играла привычная ухмылка, но в глазах светилось какое-то новое, теплое выражение. - Привет, Иза. С праздником тебя, - сказал он, и его голос прозвучал без привычной дерзости, а почти нежно. - Здравствуй, и тебя с Рождеством, - она улыбнулась ему в ответ, чувствуя, как на душе становится еще светлее. - У меня для тебя кое-что есть, - он с некоторой театральностью протянул ей коробку средних размеров, аккуратно завернутую в бумагу с изображением танцующих драконов. Изольда смущенно всплеснула руками. - О, спасибо! Но я твой подарок оставила в комнате. Не подумала, что мы будем обмениваться здесь. Прости. - Честно говоря, я даже не рассчитывал на ответный подарок, - он махнул рукой, но было видно, что ее слова его обрадовали. - Так что это будет сюрпризом. А теперь открывай быстрее! Интересно, угадал ли я с подарком. Она с любопытством развязала ленту и сняла бумагу. Внутри лежали несколько виниловых пластинок в ярких, стильных конвертах. Она взяла верхнюю - и глаза ее расширились от радостного изумления. На обложке была знакомая стилизованная надпись: "The Doors". - Это та самая группа? - воскликнула она, перебирая остальные пластинки. "Strange Days", "Morrison Hotel"… Он нашел все их альбомы! - Да, это они, - Сириус сиял, наблюдая за ее реакцией. - Я заметил, как ты слушала их в тот вечер. Решил, что тебе должно понравиться. Пришлось, правда, немного поколдовать, чтобы раздобыть их все в магловском Лондоне, но оно того стоило. - Сириус, это чудесно! Большое спасибо! - Не думая, движимая порывом искренней благодарности, она обняла его. Он на мгновение замер, затем его руки мягко обняли ее в ответ. Она почувствовала тепло его тела и запах дыма, морозного воздуха и чего-то неуловимо. Это объятие было недолгим, но в нем было столько тепла и настоящей близости, что, отстраняясь, она почувствовала легкий румянец на своих щеках. - Какие у тебя планы на сегодня? - спросил Сириус, его голос снова стал немного хрипловатым. - Я думала прогуляться до Хогсмида. Подышать воздухом. - Отлично! Я как раз собирался. Составишь компанию? Во сколько выходим? Она прищурилась, пытаясь сохранить подобие строгости. - А ты не думаешь, что я могу быть против твоей компании? Он склонил голову набок с преувеличенным недоумением. - А ты разве против? - Нет, но... - Вот и отлично! - перебил он, сияя. - Значит, договорились. Через пару часов у главного входа? - Договорились, - сдалась она, не в силах сдержать улыбку. Погода и впрямь стояла волшебная. Солнце, слепящее белизной снега, искрилось на сугробах, а с неба, словно конфетти, кружились редкие, пушистые снежинки. Дорога до Хогсмида пролетела в легкой, непринужденной беседе. Деревушка, утопающая в снегу, выглядела как иллюстрация к рождественской сказке. Оконные витрины магазинов сияли огнями, а в воздухе витали ароматы глинтвейна, жареных каштанов и свежей выпечки. Они зашли в "Сладкое королевство", где Сириус с азартом ребенка скупал все подряд, начиная от шоколадных лягушек и заканчивая засахаренными ананасами, настаивая, чтобы Иза попробовала все. Они бродили по улицам, смеясь, делясь сладостями и обсуждая всякие пустяки. Временами их пальцы случайно касались друг друга, и это мимолетное прикосновение отзывалось в Изольде странным, теплым трепетом. Они и не заметили, как день начал клониться к вечеру, и сиренево-голубые сумерки начали окутывать деревушку. Осознав, что могут опоздать на Рождественский пир, они поспешили обратно в замок. Войдя в гостиную Гриффиндора, Изольда вдруг всплеснула руками. - Подожди! Я же так и не отдала тебе твой подарок! - она, не дожидаясь ответа, взбежала по лестнице в свою спальню и вернулась с небольшой, изящной коробочкой, завернутой в темно-бордовую бумагу и перевязанной золотым шнурком. - Еще раз с Рождеством, - протянула она ее Сириусу, и в ее глазах читалось легкое беспокойство - понравится ли? Он принял подарок, и его пальцы на мгновение коснулись ее ладони. - Спасибо, - он улыбнулся. - Открыть сейчас? - Давай потом, - поспешно сказала она, вдруг охваченная странной робостью. - Мы и так уже опаздываем на пир. Откроешь позже, ладно? Он посмотрел на нее с легким удивлением, затем кивнул, и его улыбка стала особенно мягкой. - Как скажешь. Тогда до встречи в Зале. Он повернулся и направился к мужской спальне, сжимая в руке маленькую коробочку. Изольда смотрела ему вслед, прижимая к груди подаренные пластинки и чувствуя, как в груди трепещет что-то новое, хрупкое и бесконечно волнующее. Возможно, это Рождество станет для нее не концом одиночества, а его прекрасным началом. Рождественский пир в Большом зале был, как всегда, великолепен. Несмотря на малочисленность оставшихся учеников, домовые эльфы превзошли сами себя. Длинные столы ломились от изысканных яств: запеченные фазаны в сливочном соусе, гигантские окорока, испещренные медовой корочкой, серебристые блюда с волшебно меняющими цвет овощами и целые горы пирожных. Гигантские рождественские елки, украшенные живыми свечами и волшебными игрушками, отбрасывали на стены теплые, мерцающие тени. С заколдованного потолка, изображавшего ясное звездное небо, продолжал падать мягкий, пушистый снег, тая в воздухе и создавая ощущение вечного, безмятежного праздника. Повсюду висели пучки омелы, под которыми парочки украдкой обменивались быстрыми поцелуями, заливаясь румянцем. Сириус и Изольда, наскоро приведя себя в порядок после прогулки, присоединились к небольшой группе гриффиндорцев. Атмосфера была теплой и радостной. Сириус, сиявший как шаровая молния, накладывал Изе на тарелку самые лакомые кусочки, комментируя каждое блюдо с видом знатока. Она смеялась, чувствуя себя удивительно легко и свободно. И вот, в самый разгар веселья, в зал впорхнула одинокая сова. Это было странно - основная почта уже была разнесена утром. Птица, изящная и быстрая, сделала круг под потолком и спикировала прямо к гриффиндорскому столу, аккуратно сбросив маленькую, изящную коробочку, перевязанную серебристой лентой, прямо перед Сириусом. - Странно, - пробормотал он, поднимая ее. - Обычно вся почта приходит с утренним выпуском. Кто-то явно припозднился с поздравлениями. - Может, это от твоих родственников? - предположила Изольда, надеясь, что это не так. Она знала, какую боль ему причиняла его семья. Сириус перевернул коробку и замер. Его брови поползли вверх. - Нет, - сказал он, и его голос потерял всю свою предыдущую беззаботность. - Она адресована тебе. - Мне? - удивилась Иза. - Но все мои посылки я получила еще за завтраком. - Видимо, не все, - он протянул ей коробку, и его пальцы сжали картон чуть сильнее, чем было необходимо. - Посмотри, что там. С любопытством Изольда развязала ленту и сняла крышку. Внутри, на мягком бархате, лежала брошь невероятной красоты. Она была в виде идеально выполненной белой розы с полураспустившимися лепестками. Каждый лепесток был выточен из матового молочного опала, а в центре, словно капля росы, сверкала крупная бриллиантовая капля. Стебель и листья были из белого золота, усыпанного мелкими драгоценными камнями. Изысканность и дороговизна подарка были очевидны. - Mon Dieu... - прошептала Изольда, беря брошь в руки. Она переливалась в свете тысяч свечей. - Она прекрасна. Но как он догадался, что из всех цветов я больше всего люблю именно белые розы? - Кто «он»? - голос Сириуса прозвучал резко, словно удар хлыста. Он уже не смотрел на брошь, а впился взглядом в маленькую записку, лежавшую рядом. Изольда, все еще завороженная украшением, протянула ему пергамент. Сириус схватил его и пробежал глазами по изящному, чуть вычурному почерку. "С Рождеством, Изольда. Пусть эта роза напоминает тебе о твоей собственной, неповторимой красоте. Надеюсь, она найдет достойное место в твоей коллекции. - Д.Л." - Кто такой Д.Л.? - Сириус оторвал взгляд от записки, и его серые глаза, обычно полные веселья, стали холодными, как лед. В них читалось не просто любопытство, а напряженное, ревнивое недовольство. - Это Дэмиен Локвуд, - ответила Иза, недовольная тем, что он выхватил у нее записку. - Парень со Слизерина. Мы с ним общаемся. - Дэмиен Локвуд, - Сириус произнес это имя с такой ядовитой медлительностью, будто пробовал его на вкус и находил отвратительным. - Ясно. Видимо, ты произвела на него неизгладимое впечатление, раз он решил вручить такой помпезный подарок. Он наблюдал, как ее тонкие пальцы прикалывают брошь к платью, прямо у плеча. Белый опал эффектно контрастировал с темно-бордовой тканью, притягивая взгляды. Каждый взгляд, брошенный на нее другими учениками, заставлял Сириуса сжимать кулаки под столом. Эта безделушка была не просто подарком. Это была заявка. Заявка на ее внимание, на ее благосклонность. И самое отвратительное, что она была безупречно изысканна и, черт побери, идеально ей подходила. - А я ему совсем ничего не подарила, - тихо и с искренним сожалением сказала Изольда, глядя на сверкающие лепестки.- Теперь мне неловко. - Тебе не обязана делать подарки каждому, с кем тебе довелось перекинуться парой слов в коридоре, - отрезал Сириус, и его голос прозвучал резче, чем он планировал. Внутри него клокотало что-то темное и уродливое. Это была не просто досада. Это была ревность - острая, животная и совершенно иррациональная. Он видел, как Локвуд смотрел на нее - с тем подобострастным, оценивающим взглядом, который был свойственен всем этим слизеринским аристократам. И теперь этот взгляд материализовался в этом дорогом, продуманном до мелочей подарке, который кричал о намерениях громче любых слов. Он ненавидел эту брошь. Ненавидел ее изысканность, ее скрытый смысл, ее молчаливое напоминание о том мире, из которого она сама была родом и от которого он сбежал. Мире, где все решали связи, состояние и чистота крови. - Все равно мне немного стыдно, - повторила Изольда, все еще не поднимая глаз. Вид ее опущенной головы и слышимая в голосе легкая растерянность заставили Сириуса взять себя в руки. Он не хотел портить ей праздник. Не хотел, чтобы она видела его в таком уродливом свете. Он глубоко вздохнул, заставляя мышцы плеч расслабиться. - Эй, - он мягко коснулся ее руки, заставляя ее посмотреть на себя. Его взгляд снова стал теплым, хотя тень ревности все еще таилась в глубине. - Не порти такой вечер грустными мыслями. Забудь о Локвуде и его щедрости. У меня для тебя есть еще один сюрприз. Гораздо лучше, чем какая-то там брошь. Он встал, отодвинув скамью, и протянул ей руку, его ухмылка снова вернулась на место, но теперь в ней читался вызов и азарт. - Готовься к самому незабываемому рождественскому приключению в твоей жизни, Альмарик. Обещаю, ты еще ни о чем подобном не мечтала. - Ты решил, что мне недостаточно одного подарка? - рассмеялась Изольда, все еще чувствуя на лацкане платья холодный вес опаловой броши, которая внезапно стала напоминать ей не о красоте, а о напряженном взгляде Сириуса. - Один подарок - это для обычных смертных, - парировал он, его ухмылка вернулась, но в глазах все еще плескалась тень от недавней ревности, придавая его выражению дерзкую решимость. - А для тебя, мадемуазель Альмарик, нужен сюрприз, который запомнится. Но нам придется одеться потеплее. Гораздо потеплее. - Ты хочешь идти на улицу? - ее улыбка померкла. Она украдкой взглянула на высокие витражные окна, за которыми царила густая, бархатная темнота, нарушаемая лишь бледным светом луны на снегу. - Сириус, уже поздно. С нас не только снимут баллы, но и запросто могут отправить на отработку к Филчу. А мне как-то не очень хочется провести остаток Рождества, выскабливая застывшую жвачку с обратной стороны парт. - Эй, не будь такой занудой! - он толкнул ее плечо, как старый приятель. - Я обещаю, это будет того стоить. И если нас и вправду накроют, что маловероятно, то так уж и быть - всю вину беру на себя. Всю отработку, всю злобу Филча, все что угодно. Ну, так что? Готова на маленькое преступление ради большого приключения? Изольда задумалась. Голос разума, воспитанный в строгих правилах семьи Альмарик, нашептывал ей о последствиях, о дисциплине, о том, как нелепо она будет выглядеть, если их поймают. Но другой голос, тот, что недавно смеялся вместе с ним в «Сладком королевстве» и слушал The Doors в Выручай-комнате, нашептывал нечто иное. О волнении. О свободе. О том, чтобы хоть на мгновение вырваться из клетки правил и условностей. Любопытство, подогретое его таинственным видом, в конце концов перевесило. - Ладно, - сдалась она, и в ее глазах вспыхнули те самые огоньки азарта, которые он надеялся увидеть. - Я в деле. Но если меня отчислят, я во всем виню тебя. - Я знал, что ты согласишься! - его лицо озарилось победной улыбкой. - Тогда пошли, быстрее! У нас не так много времени. Они поспешно покинули шумный Большой зал и почти бегом пустились по пустынным коридорам к гостиной Гриффиндора. Наскоро накинув теплые плащи, шапки и перчатки, они осторожно двинулись к главному входу. Однако их путь преградила знакомая, сгорбленная фигура в полосатой тряпке вместо шарфа. - Вот черт! - выругался Сириус, отскакивая за угол.- Филч! Он же был в Зале, жаловался всем на упадок дисциплины. И что ему там со всеми не сиделось? - Может, тогда вернемся? - прошептала Изольда, сердце ее учащенно забилось. - Это знак. - Никаких знаков! - упрямо прошипел Сириус. - Раз я задумал, значит, так тому и быть. Его нужно отвлечь. У меня есть идея. Жди меня здесь и не шуми. Я вернусь через минуту. Он бесшумно скользнул в темноту, оставив ее одну в холодном, продуваемом сквозняками коридоре. Его «минута» растянулась в мучительное ожидание. Сначала Изольда считала секунды, прислушиваясь к отдаленным звукам пира. Потом минуты. Через пятнадцать она уже в который раз выглянула из-за угла - Филч все так же стоял на своем посту, бормоча что-то своей кошке, миссис Норрис, которая сидела у его ног, сверкая в темноте глазами. Мысль уйти и оставить Сириуса разбираться с последствиями его же авантюры была заманчивой, но что-то удерживало ее. Обещание? Любопытство? Или что-то еще, более теплое и необъяснимое, что зародилось в ней за этот день? Она осталась, прислонившись к холодной каменной стене и чувствуя, как нервное возбуждение смешивается с холодком страха. Прошло еще десять томительных минут. И вдруг чья-то рука легла ей на плечо. От неожиданности она вздрогнула и чуть не вскрикнула, но знакомый голос прошептал прямо у уха: - Тихо, это я. Она обернулась и увидела Сириуса. Он был слегка взъерошен, но сиял от самодовольства. - Почему так долго? - выдохнула она с упреком, в котором смешались облегчение и раздражение. - Думаешь, так просто отвлечь этого старого ворчуна? - он усмехнулся. - Но я справился. Правда, нам лучше поторопиться — ненадолго он отлучился. - Он показал на теперь уже пустующее место у дверей. - Ну, чего ты ждешь? Побежали! Он снова схватил ее за руку, и они рванули к тяжелым дубовым дверям. Выскочив на морозный воздух, они побежали по скрипучему снегу, оставляя за спиной освещенные окна замка. - Как тебе удалось его отвлечь? - спросила Изольда, когда они замедлили шаг, направляясь по тропинке, ведущей к освещенному окну хижины Хагрида. - Пришлось напугать его драгоценную миссис Норрис, - с довольным видом ответил Сириус. - Но как? Ее даже заклинанием не проймешь, она, кажется, чувствует магию за версту. - Все кошки, даже волшебные, боятся одного и того же, - он загадочно улыбнулся, глядя на нее. - Собак? - догадалась Изольда. - Но откуда в школе собака? - Она посмотрела на него, на его самодовольную ухмылку, и кусочки пазла начали складываться голове, но она не произнесла своих мыслей вслух. Его ухмылка стала еще шире. - Пошли быстрее, Хагрид ждет, - поторопил он девушку. Через десять минут они уже стояли у двери хижины лесничего. Сириус постучал костяшками пальцев в грубую деревянную поверхность. Дверь отворилась, и на пороге возникла гигантская фигура Рубеуса Хагрида, заслонив свет изнутри. - Привет, дружище! С Рождеством тебя! - весело поздоровался Сириус. - Привет, Сириус! - прогремел Хагрид, его борода растрепалась в широкой улыбке. - Я смотрю, сегодня ты не один. И вас с праздником, мисс Альмарик! - Здравствуй, Хагрид, - улыбнулась Изольда, все еще не до конца понимая, что происходит. - Может, зайдете? Я как раз испек рождественское печенье с тролльским жиром! - предложил великан. - Может, в другой раз, Хагрид, - вежливо отказался Сириус. - Мы сегодня по другому делу. - А, понятно! - Хагрид подмигнул им обоим, словно они были участниками общего заговора. - Ну тогда приятного вам полета! - Полета? - снова, уже с нарастающим беспокойством, переспросила Изольда. - Да, это и есть вторая часть сюрприза, - подтвердил Сириус, его глаза блестели в лунном свете. - Сириус, я... я не очень хорошо летаю на метлах, - призналась она, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. - Так что, думаю, это не лучшая идея. - О, это будет не совсем полет на метле, - заверил он ее. - А что тогда? В этот момент Хагрид, кряхтя, выкатил из-за угла хижины массивный, блестящий объект. Лунный свет отразился в хромированных деталях, выхватывая из темноты мощные крылья и брутальные формы. Это был мотоцикл. Не просто мотоцикл, а настоящий зверь на двух колесах - огромный, внушительный и явно магловский. - Мы полетим на нем, - с гордостью провозгласил Сириус, подходя к машине и с любовью проводя рукой по бензобаку. Изольда с недоверием посмотрела то на мотоцикл, то на него. - Но это же обычный магловский мотоцикл, - констатировала она. - Да, магловский, - согласился Сириус, усаживаясь в седло и закидывая ногу. - Но не совсем обычный. Мы с Джеймсом его немного доработали. Он повернул ключ зажигания, и двигатель с грохотом ожил, но это был не привычный рев. Это был низкий, мощный гул, пронизанный магией. Из-под колес и из выхлопных труб повалил не дым, а легкое, серебристое сияние. Мотоцикл мягко приподнялся на несколько дюймов над землей, покачиваясь на невидимой волне. - Садись, Альмарик, - Сириус обернулся к ней, протягивая руку. Его лицо в лунном свете было озорным и бесконечно притягательным. - Покажу тебе Хогвартс с такой высоты, с какой ты его еще не видела. Доверишься мне? И глядя в его сияющие, полные отваги и обещания приключения глаза, она поняла, что ответ может быть только один. Она сделала шаг вперед. Девушка неуверенно подошла к массивному мотоциклу, который все еще мягко вибрировал в воздухе, издавая завораживающий магический гул. Металл под ее пальцами был холодным, но сквозь перчатки она чувствовала исходящую от него скрытую мощь. - Садись, - повторил Сириус, и в его голосе не было насмешки, лишь ободряющая уверенность. Она перекинула ногу через седло и устроилась позади него. Ее руки инстинктивно нашли его талию, цепляясь за складки его куртки. - Ты уверен, что это безопасно? - прошептала она, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он обернулся, и его ухмылка в лунном свете была одновременно дерзкой и нежной. - Абсолютно. Я пролетал на нем сотни раз. Главное - держись покрепче. Он плавно повернул ручку газа, и мотоцикл, с глухим рычанием, рванул вверх. Изольда ахнула и вжалась в его спину, ее пальцы впились в него с такой силой, что, казалось, пронзят кожу и мышцы. Ветер свистел в ушах, забирая дыхание. Хижина Хагрида стремительно уменьшалась, превращаясь в игрушечный домик с крошечным огоньком в окошке. Но затем страх начал отступать, уступая место восторгу. Они парили в ледяном ночном воздухе, а внизу расстилался весь Хогвартс - огромный, величественный и невероятно красивый под снежным покровом и в сиянии бесчисленных звезд. Острые шпили башен тянулись к ним, как черные бриллианты на бархате ночи. Озеро лежало огромным зеркалом из черного обсидиана, отражая луну. - Нравится? - крикнул Сириус, чтобы перекрыть шум ветра. - Да! - крикнула она в ответ, и ее голос сорвался от смеха, в котором растворились все остатки страха. Она ослабила хватку, уже не цепляясь за него в ужасе, а просто держась, чувствуя под ладонями напряжение его мышц, его тепло, пробивающееся сквозь толстую ткань. Ей нравилось, как ветер трепал ее волосы, вырывая пряди из пучка. Нравилось, как мириады снежинок, словно танцующие алмазы, кружились вокруг них, цепляясь за ресницы и тая на ее разгоряченных щеках. И больше всего ей нравилось ощущение полной, абсолютной свободы и то, что разделяла она это чувство с ним. Они летали, казалось, целую вечность. Сириус показывал ей Запретный лес с высоты птичьего полета, темную гладь озера и даже пролетел так близко к гриффиндорской башне, что ей показалось, будто она может дотронуться до холодного камня. Наконец, он направил мотоцикл к одной из высоких арок Астрономической башни. Машина плавно, почти бесшумно, причалила к широкому подоконнику, застыв в воздухе. Сириус ловко спрыгнул внутрь башни и протянул ей руку. - Доверишься? - снова спросил он, и в его глазах плясали звездные блики. Она положила свою руку в его и позволила ему помочь себе спрыгнуть с мотоцикла на каменный пол башни. Высота все еще заставляла ее голову кружиться, но теперь это было приятное головокружение. - Ты ведь не против посидеть здесь немного? - его голос в внезапно наступившей тишине прозвучал глухо. Шум ветра остался снаружи. - Не против, - прошептала она, подходя к самому краю. - Отсюда открывается замечательный вид. Он сел на широкий выступ у окна, прислонившись спиной к камню, и жестом пригласил ее сесть рядом. Она устроилась, поджав под себя ноги, и они молча смотрели на бескрайнее звездное небо. Тишина между ними была не неловкой, а насыщенной, полной невысказанных слов и общих переживаний. Она чувствовала тепло его плеча всего в паре дюймов от своего. И тогда его рука медленно, почти нерешительно, легла поверх ее, лежавшей на холодном камне. Его пальцы были теплыми и твердыми. Изольда замерла, сердце ее застучало с новой силой. Она медленно повернула голову и встретилась с его взглядом. Он смотрел на нее так пристально, так серьезно, что у нее перехватило дыхание. Вся его обычная легкомысленность куда-то испарилась, осталась лишь какая-то уязвимая, жгучая интенсивность. Он медленно сократил расстояние между их лицами, давая ей время отстраниться, отпрянуть, сказать "нет". Но она не сделала ничего. Она лишь смотрела в его серые глаза, тонула в них, чувствуя, как все внутри нее замирает в ожидании. И тогда он коснулся ее губ своими. Но она не сделала ничего. В тот миг, когда их губы вот-вот должны были соприкоснуться, он на мгновение замер, и она почувствовала, как дрогнули его ресницы. Его дыхание, сбивчивое и теплое, смешалось с ее. А потом смущение будто растворилось, сгорело в едином порыве. Его поцелуй настойчивее. Его рука отпустила ее пальцы, чтобы коснуться ее щеки, слегка направляя, удерживая ее в этом поцелуе, в котором было столько властной уверенности, что у нее захватило дух. Это было заявление, а не вопрос. Когда они наконец оторвались друг от друга, в башне стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь их сбивчивым дыханием. Изольда медленно открыла глаза. Он смотрел на нее, его взгляд был темным, почти пугающим в своей серьезности. - Прости, - прошептал он, и его голос был хриплым. - Просто здесь была омела. - Он неловко указал пальцем куда-то вверх, к темному своду. Изольда последовала за его жестом. Где-то высоко под потолком, в тенях, действительно виднелся небольшой пучок омелы с белыми ягодами. - Не знала, что она появляется даже там, куда ученикам ходить запрещено, - сказала она, пытаясь придать своему голосу легкость, но он прозвучал сдавленно и дрожал. Она чувствовала, как по ее щекам разливается горячий румянец, и была благодарна полумраку. - Думаю, уже очень поздно, - добавила она, отводя взгляд. Ей нужно было пространство, чтобы подумать, чтобы перевести дух. - Нам лучше вернуться в гостиную. - Да, - он кивнул, его лицо снова стало закрытым, маска беззаботности вернулась на место, но выглядела она неубедительно.- Наверное, пора. Он поднялся и направился к двери, ведущей вниз, снова став тем Сириусом Блэком, который все знает и ни о чем не сожалеет. - А мотоцикл? - спросила Изольда, глядя на все еще парящую у окна машину. - Ты оставишь его здесь? - Сюда все равно никто не ходит во время каникул, - махнул он рукой. - Завтра днем я верну его Хагриду. Обратная дорога прошла в почти полном молчании. Они шли по спящим коридорам, и каждый шаг отдавался в ушах Изольды гулким эхом, смешанным с памятью о его прикосновении. К их счастью, они не встретили ни Филча, ни бдительных профессоров. - Спасибо, - сказала Изольда, когда они остановились в пустой гостиной Гриффиндора. Огонь в камине уже догорал, отбрасывая длинные, пляшущие тени. - Это был один из самых... запоминающихся праздников в моей жизни. Я рада, что осталась в Хогвартсе на Рождество. - Со мной никогда не бывает скучно, - он улыбнулся, и на этот раз улыбка была настоящей, хоть и немного грустной. - Это правда, - она ответила улыбкой в ответ. - До завтра, Сириус. - Спокойной ночи, Иза. Она развернулась и быстро поднялась по лестнице в свою спальню. Комната была пуста и тиха. Сбросив плащ, она упала на кровать, не в силах сдержать дрожь, пробегавшую по всему телу. Сон не шел. Перед ее закрытыми глазами стояла картина ночного неба, сияющего миллиардами звезд. Она чувствовала ветер в волосах и головокружительную скорость полета. Но ярче всего было воспоминание о том поцелуе. О том, как он смотрел на нее перед этим - без тени насмешки, с одной лишь чистой, неистовой жаждой. И она была абсолютно, на все сто процентов уверена, что когда они только прилетели на Астрономическую башню и он помог ей спрыгнуть с мотоцикла, она смотрела прямо на то место, куда он потом указал. И там, под темным сводом, не было никакой омелы. Она появилась там позже. Возможно, по мановению его палочки. А возможно, это было просто совпадение. Но в глубине души она знала, что это не совпадение. Это был выбор. Его выбор. И, что самое пугающее и прекрасное, ее ответ ему тоже был выбором.