Часть 3

Намёки на цивилизацию появились ближе к вечеру. Сначала не очень уверенные. Пять метров покосившегося забора. Колесо от телеги. Разбитый горшок. Этого хватило, чтобы я окончательно уверился, что путешествую по какой-то совсем дремучей сельской местности. Радости мне это не прибавило. Наоборот, я очень чётко осознал, что никакой ванной и никакого кофе мне в ближайшее время не светит. Затем лес кончился и сменился пологими холмами. Вместо плотного строя ёлок и всяких хвойных пошли покрытые лишайником скалы и камни. Их перемежали тяжёлые плеши колючих кустов. В общем, пейзаж стал напоминать какую-то Шотландию или Ирландию. Но, по крайней мере, теперь мне не приходилось тащиться по чаще и бездорожью. На вооружённый отряд я натолкнулся к вечеру. Они вышли из-за холма, я вышел из-за холма — и мы почти что столкнулись. Их было человек пять. Вернее, не совсем человек. Их кожа была грязно-медного цвета. Сами они были ниже меня и странно горбились. Но больше всего меня поразили их лица. Они отдавали чем-то животным и грубым и больше всего напоминали лица австралийских аборигенов, хотя те в сравнении показались бы аристократами. В общем, я сразу понял, что ничего хорошего мне эта встреча не предвещает. Эти орки — я окрестил этих существ орками — были вооружены. Два копья — самые здоровые орки несли копья на плечах, ятаганы, несколько луков. Была у них и броня: трое носили шлемы, четверо — ватники, а у их предводителя была полноценная кольчуга. В общем, полноценный боевой отряд. Но что мне не понравилось больше всего — орки вели за собой на аркане трёх пленниц. Те были совсем в каком-то тряпье, босые, да к тому же каждая тащила по весьма увесистой котомке с припасами. Машинально я обратил внимание, что на голову последней пленницы был напялен холщовый мешок. Увидев меня, орки встали как вкопанные. Встал и я. Несколько минут мы друг дружку рассматривали. Никто не спешил уступать и отходить с дороги. Наконец предводитель орков вышел вперёд. — Отойди в сторону, старик, — приказал он. — Ты нам не интересен. Я не сдвинулся с места, и орки обнажили оружие. Вид они имели самый что ни на есть боевитый и злобный. Машинально я сделал шаг назад и вытащил из ножен шпагу. Затем попытался вспомнить, как пользоваться магией. На удивление, это оказалось очень просто. Мне всего лишь нужно было произнести заученное заклинание и обозначить зону действия руками. После оно срабатывало. Откуда взялись эти знания — я представлял очень смутно. Но сейчас это волновало меня меньше всего. Волновало меня другое — смогу ли я отправить этих краснокожих товарищей в могилу? Весь опыт моей прошлой жизни подсказывал, что это невозможно. Что мне нужно развернуться и бежать как можно быстрее и как можно дальше. А вот понимание магии говорило об обратном — я ощущал, что смогу спокойно положить даже не пятёрку, а полтинник подобных уродцев, причём даже не вспотев, а если вспотею, то отправлю в гроб пять сотен. А это, знаете ли, придавало уверенности. Плюгавенький орк в ватнике выдвинулся вперёд и, красуясь, прокрутил ятаган. — А чё, — спросил он, — может, нам амнцы и за старика заплатят? Не писят, конечно. Монет двадцать. Но ведь тоже прибыток. Предводитель махнул рукой, явно приказывая заткнуться. Затем он повернулся ко мне. Был он откровенным уродцем и напоминал какую-то помесь бульдога с алкашом-хануриком, но вот взгляд имел цепкий и осмысленный. Он рассматривал меня с подозрением и явно не спешил с поспешными действиями. — Почему ты не освободишь нам дорогу, старик? — спросил он. Орк внимательно ждал моей реакции. Мне же дошло, что ни в коем случае не следует показывать страх и слабость. — Привык, что дорогу уступают мне, — ответил я. Орк снова на минуту завис. — Кто ты? — наконец спросил он. — Волшебник и путешественник, — ответил я. — Моё имя тебе ничего не скажет. Я неизвестен в этих краях. — Приветствую тебя, заклинатель, — орк легонько мне кивнул. — У тебя красивое оружие, — добавил он. — Теперь вы представьтесь, — потребовал я. — Я Рукхар Чернолом, — ударил себя в грудь орк, — воитель из племени Кровавой Сечи. Я возглавляю этот отряд и веду нашу добычу, чтобы её выгодно продать. Я повторил его жест с кивком, и мы снова остались стоять друг напротив друга. — Что ты хочешь от нас, заклинатель? — спросил орк. — Если же ничего, то уступи нам путь, как того требуют законы приличия. Ты не из этих мест, а значит должен с уважением отнестись к нам, ведь мы тут хозяева. — Ваши пленники, — спросил я, — как я понимаю, это рабы? — Да, — ответил орк. — На этих землях неурожай и голод, потому мы не можем прокормиться, забирая хлеб у крестьян, — продолжил он. — Поэтому мы ловим красивых крестьянок, берём в рабство и продаём в Амн и Тей через Уотердип. Я снова кивнул. Орк кивнул мне в ответ, и мы снова уставились друг на друга. Я же задумался — а стоит ли мне вообще вмешиваться? Похоже, я оркам действительно не особо интересен. Такого старика, как я, они в рабство точно не продадут. Да и связываться со мной они особым желанием не горели. Как я уже понял, волшебников тут как минимум опасались, а как максимум уважали. В общем, причина для конфликта у нас вырисовывалась только одна — статус рабынь. Я попытался это отрефлексировать. Задумался: а что я вообще делаю? Зачем геройствую? По-хорошему, мне бы в сторону уйти, пропустить их и отправиться дальше по своим делам. А что они каких-то баб ведут — а мне какое дело? Я в этом мире меньше дня. Никого из этих людей или нелюдей не знаю, друзей да даже знакомых не имею. Значит, и волновать меня это не должно. Я так и поступил. Сошёл с узкой дороги, вернул шпагу обратно в ножны и отошёл на пару шагов. Предводитель орков рявкнул грубую команду, и его отряд опустил оружие, но убирать в ножны ятаганы никто не стал. Это я тоже отметил. — Рад, что победило благоразумие, — орк кивнул мне. Затем он повёл своих людей вперёд. Я же упёр руки в бока и принялся их пропускать. Лишь потом мне дошло, что я совершил очень глупую и наивную ошибку. Естественно, никакие руки в бока упирать не стоило. Наоборот, нужно было отойти подальше и достать оружие. Возможно, это бы и сработало. А так орки проходили мимо меня. Последним шёл их предводитель. И когда он со мной поравнялся, то взмахнул ятаганом, зарычал и бросился вперёд. Его товарищи без всяких раздумий и закивоков повторили манёвр. Разделяло нас метра три, и я понял, что это всё. Что меня сейчас быстренько разделают на части, да так скоро, что я даже пикнуть не успею. Вскинул руку и выпалил заклинание я, скорее, автоматически. В тот момент я совершенно забыл, что являюсь каким-то там магом, который что-то там может. Зато это запомнило моё тело — оно и сработало на каких-то совсем рептильных инстинктах. Мою правую руку обожгло холодом. Зрение застлала белая вспышка. Я заморгал и потянулся было к лицу, но сразу же себя остановил и выхватил шпагу. Только рубить и колоть оказалось некого. Орков сковали плотные глыбы прозрачного льда. Я поморщился от резкого холода. Затем сплюнул. От увиденного хотелось блевать. Выглядели убитые орки так, словно они лопнули изнутри, а затем их в ту же секунду заморозило. Зато их предводителю повезло больше. Его зацепило только краем, и вмёрз в лёд он лишь частично. Видеть он ничего не видел. Его глаза лопнули и стали морозной кашицей, зато он пытался что-то сказать. Получалось у него это плохо. Он только хрипел что-то нечленораздельное и мычал. Договорить я ему не дал и воткнул в горло шпагу. Колоть ей оказалось настолько легко, что я почти не почувствовал сопротивления тела. Шпага вошла и вышла, как раскалённый нож сквозь масло. Предводитель орков в последний раз захрипел и сдох. А я почувствовал, как проклятая шпага напилась чужой жизненной силы и затихла. Затем я перешёл к пленницам. С ними вышло всё не очень хорошо. Активировал я заклинание впопыхах и совсем не рассчитывал область, по которой его применял. Более того, эту самую область я скорее представлял инстинктивно, так что получилось некрасиво. Получилось, что одну пленницу магией я задел. И задел, похоже, насмерть. Покрытая инеем, она скорчилась, задубела и больше не шевелилась. Зато следующая рабыня оказалась жива. Она с ужасом смотрела на свою погибшую товарку и всё пыталась отойти подальше, но ей явно мешал аркан. Я подошёл, взмахнул шпагой и перерубил кожаный шнур. Рабыня сразу бросилась на колени и зарыдала. Она попыталась было полезть к своей замороженной подружке, но я схватил её за шиворот и остановил. — Сиди, дура, — прикрикнул я, — без пальцев останешься. Кажется, это сработало. К скрюченному трупу она больше не лезла, а только сидела на узкой дороге и рыдала. — Это… это была моя сестра! — выла она. Я попытался её успокоить, но это получалось как-то совсем неловко. — Я не знал, вернее, просто не видел, — прошептал я. Девушка посмотрела на меня как на идиота и осталась на коленях рыдать. Я же почувствовал, как у меня вспотели руки. И что делать в таких ситуациях? Я снова посмотрел на скорчившийся замороженный труп. Похоже, что ничего. Что тут ещё сделать можно? Ничего. Ладно, я перешёл к следующей пленнице и освободил её от аркана. В следующую же секунду она сорвала холщовый мешок с головы. К моему удивлению, пленница оказалась эльфийкой, только совсем не такой, какой я ожидал бы увидеть эльфийку. Она была невысокого роста, у неё были резкие черты лица, высокие скулы и антрацитово-чёрная кожа. А что меня удивило больше всего — красные зрачки глаз. Она разглядывала меня не мигая, и, если честно, под этим взглядом находиться мне было неприятно. Дроу, тёмная эльфийка, — медленно подсказал мне мозг. Элаймент злой, преимущественно злой, — дополнил он. И как такая могла попасть в рабство каким-то оркам? — Все наземники такие бесцеремонные? — недовольно спросила она. Я даже опешил. И что, прикажете, на это отвечать? — Нет, кхм… нет, — сухо ответил я. — Тогда прекрати пялиться, — недовольно отрезала она. — Или что, ты рассчитываешь на благодарность? Я только помотал головой. Если честно, то освобождение этих рабынь меня волновало лишь постольку-поскольку. И если бы орки на меня не напали, то нападать первым я бы не стал. — Ну хорошо, — тёмная эльфийка упёрла руки в бока. — Я тебя благодарю. Доволен? На большее не рассчитывай. Я уже оказала слишком большую честь твоему жалкому виду. Я только пожал плечами. Не то чтобы её благодарность меня как-то сильно интересовала. Задумался же я о другом. Мне нужны были припасы и деньги на первое время. Хоть какие-то, чтобы не попрошайничать у местных обитателей. Да и у кого попрошайничать? На километры вокруг тут были только поросшие мхом холмы и убогие кусты. Значит, пора заняться мародёрством. У орков припасы точно были. Они ведь не воздухом питались и не на лишайнике такие ряхи отъели. Так что я снова вернулся к трупам. Орки были почти полностью вморожены в лёд. Взять у них ничего не получится. Вернее, получится, но сначала придётся раздолбить эту глыбу киркой, которой у меня нет и не предвидится. Ждать же несколько дней, когда эта глыба растает, я тоже не собирался. Зато я заметил другое. Предводитель орков вморожен в лёд был лишь частично. Так, его правый бок был открыт, а там на ремне висел характерный мешочек и кинжал в ножнах. Мне сразу дошло, что это было что-то типа кошелька с деньгами. Одним точным ударом шпаги я этот мешочек сбил. Он покатился по пожухлой траве, и я остановил его ногой. Вторым ударом я срезал ножны с кинжалом. Рассчитал я всё верно. Внутри действительно были какие-то деньги. Я отбросил задубевшие остатки кошелька и поднял монеты. Они оказались холодными, и от неожиданности я их чуть не выронил. Но холод быстро ушёл. Всё-таки им хватило времени, чтобы хоть немного согреться. Затем я монеты пересчитал: их было всего двадцать. Все серебряные, тяжёлые — грамм по десять каждая, и с неизвестной мне чеканкой. Кинжал я тоже взял и заткнул за пояс. Что-то мне подсказывало, что верной шпаги может в нужный момент под рукой не оказаться. Да и для бытовых нужд она подходила слабо. Вот как ей прикажите нарезать яблочко, а порубить лучок? Теперь осталось только придумать, где всю эту добычу хранить. Хотя что тут думать? Пленницы орков тащили какие-то поклажи с припасами, так что я просто подошёл и забрал рюкзак убитой. Он тоже был холодным, но держать его в руках оказалось можно. В рюкзаке был какой-то скарб: одежда, несколько кусков вяленого мяса, фляга из тыквы и небольшой котелок, заполненный какой-то сухой крупой по типу гречки. Находка меня определённо обрадовала. По крайней мере все свои проблемы с припасами и деньгами я решил. Может, не на всю жизнь решил, но на неделю — так точно. Так что чувствовал я себя теперь гораздо, гораздо спокойнее. Оставалось только найти какое-нибудь поселение, где я смогу обосноваться и закрепиться. И на этом можно считать моё попаданчество полностью удачным. Я подошёл к плачущей девушке. Некрасиво всё-таки с ней всё получилось. — Слушай, — обратился я к ней, но она даже не повернулась, — там эта глыба льда скоро растает. Сможешь потом забрать всякие вещи. Оружие всякое. Потом продашь и купишь что-нибудь. Я заткнулся. На секунду мне показалось, что я несу полнейшую чушь. Наверное, это так и было. Впрочем девушка не обратила на меня никакого внимания. Она всё так же продолжала покачиваться и рыдать, и я окончательно ощутил себя неловко. Ладно, пора с этим заканчивать. Я накинул рюкзак на плечо и собрался было отправиться в путь. Логика мне подсказывала, что человеческое поселение я найду без всяких проблем. Но через пару сотен метров я заметил то, что меня основательно удивило. Тёмная эльфийка раздобыла где-то сапоги и теперь тащилась за мной. Она держалась на небольшом отдалении, в метрах десяти, сосредоточенно делала вид, что на меня не смотрит, но при этом продолжала меня преследовать. Сначала я решил, что нам просто по пути. Ну бывает ведь так. Дорога в этой местности была одна, и логично было предположить, что никуда ей с дороги не деться. Через несколько часов, когда солнце уже начало клониться к закату, у меня закрались смутные подозрения. Я остановился и решил пару минут передохнуть, заодно пропустить эльфийку вперёд. Не тут-то было. Она тоже остановилась и принялась старательно делать вид, что тоже чего-то ждёт. Меня это рассмешило, но смех я сдержал. Поведение моей навязчивой спутницы мне явно казалось неадекватным, так что провоцировать её не хотелось. Ещё посмеюсь — а она обидится, запомнит и меня ночью зарежет. А мне оно надо? Очевидно, что нет. Так что я попросту пошёл дальше, решив, что рано или поздно ей это глупое представление надоест и она пойдёт своей дорогой. Это оказалось немного наивно. Никуда эльфийка от меня не делась и всё так же продолжила меня преследовать.

***

Я остановился на привал, когда начало темнеть. Эльфийка остановилась рядом и принялась самым бесцеремонным образом за мной наблюдать. Меня это откровенно раздражало. Я пытался развести костёр. Дёргал раз за разом огниво, но влажные еловые ветки совсем не хотели загораться. Я уж было подумал применить заклинание, как меня прервала эльфийка. Она бесшумно подкралась и нависла надо мной. Это было настолько неожиданно, что я аж вздрогнул и сразу же схватился за шпагу. — Наземник, — вместо «здрасьте» сказала она, — я понимаю, что твой жалкий вид достоин только сочувствия, но нельзя же быть настолько бесполезным. Я только развёл руками. Не хватало мне ещё, чтобы меня поучала какая-то бывшая рабыня. Причём я бы ещё понял, будь она рабыней у какого-нибудь козырного герцога, но не у орков же. Эльфийку же моё раздражённое пыхтение абсолютно не смутило. Она опустилась на колени, забрала у меня огниво и достаточно быстро развела костёр. Причём у неё это получилось настолько технично, что я даже не успел что-то сказать. На этом ничего не прекратилось. Эльфийка абсолютно бесцеремонно начала рыться в моём рюкзаке, достала оттуда съестное, достала котелок и принялась готовить. Воду она набрала в ближайшем ручье — до него было метров двадцать. Затем она принялась таскать свои вещи к моим, предварительно приказав мне следить за котелком. Каша медленно кипела. Я же сам даже не понял, каким образом так быстро перестал быть одиноким. — Как тебя зовут, человек? — внезапно спросила меня эльфийка. Я же задумался. А как меня на самом деле зовут? В прошлой жизни я был Сергеем Бондаренко: для коллег — Серёгой, для друзей — Сергуликом, для матери — Серёженькой, для бати — лентяем бесполезным. А кто я тут? Не называться же снова прошлым именем. Но с другой стороны — как ещё мне назваться? Знал бы я, какие тут имена распространены, — взял бы самое типичное и неприметное. Но я ведь не знаю. А самое «магическое», что могу придумать, — это всяких королей Артуров. Ладно, значит, ничего не меняем. — Сергей, — я протянул эльфийке руку. На руку она посмотрела с некоторым удивлением и жать её не стала. Я же замешкался и сразу её опустил. — Сэр-гей, — медленно протянула она. Мне же захотелось выругаться. Надо было догадаться, что эти дроу любят двухсложные имена и всё будут коверкать на свой манер. — Можно просто Сер, — попытался исправить положение я. — Сеер, — протянула тёмная эльфийка. — Какое глупое имя. Вы, наземники, совершенно лишены чувства вкуса и понимания эстетики. И вообще вам не следует... — А тебя как зовут? — спросил я. Эльфийка даже как-то подтянулась и приосанилась. Видимо, разговоры о себе любимой она ценила больше всего. — Риссалия из дома Воррин’зэл. Дочь той самой Ксайнлиды и предводительница элитного отряда Чёрной Шелковицы. — Угу, — кивнул я. — А элитный отряд — это те краснорожие орки были? Риссалия аж вскочила и чуть не перевернула котелок. По её лицу пронеслась вселенская обида. — Ты! Я! — она на секунду запнулась. — Бывшая предводительница, — закончила она, взяв себя в руки. — В смысле, твой отряд мёртв? Риссалия ответила не сразу. Видимо, эта тема была ей неприятна. — Меня изгнали, — тихо произнесла она. Мда, ну по крайней мере это многое объясняет. Если я всё помню правильно, то дроу должны обитать под землёй и жить кланами в крупных городах. На поверхность же они выбираются только для того, чтобы убивать, грабить и брать рабов. А это на поведение моей новой подружки походило слабо. — И что ты хочешь, Риссалия? — спросил я. Тёмная эльфийка снова приосанилась. — Я приглашаю тебя, человек, вступить в мой клан и стать моим слугой. Обещаю хорошо к тебе относиться. Я не выдержал и рассмеялся. Вот чего-чего, но такого тупого предложения я совсем не ожидал. Риссалия внимательно следила за моей реакцией, и она ей явно не понравилась. — Нет, — ответил я. — Почему? — спросила она. — Это очень щедрое предложение. Ты, наверное, самый везучий наземник, потому как тебе разрешили стать частью клана. Обычно вашему виду не позволяют подняться выше рабов. Я попробовал сдержать смех. Надменность Риссалии как-то совсем плохо контрастировала с её положением изгнанницы в совершенно враждебном мире. Хотя с другой стороны… а чем я от неё так сильно отличаюсь? Ну магией владею и, наверное, сильнее. Но никакая магия не спасёт от кинжала в печень или от отравы в вине. Так что преданные люди — в нашем случае эльфы — мне не помешают. Но с другой стороны, так просто соглашаться и ещё на таких поганых условиях тоже нельзя. — Не вижу смысла кому-либо подчиняться, — ответил я. — Я свободный человек и начальства над собой не терплю. Но если ты хочешь, то мы можем путешествовать вместе. Риссалия заметно обрадовалась. Судя по всему, оставаться снова одной она никак не желала. — Значит, ты согласен быть в моём клане, но не хочешь подчиняться? — спросила она. Я снова опешил. Вот же ей нравятся всякие кланы. — Типа того, — наконец выдал я. — Хорошо, — продолжила она. — Тогда я могу назначить тебя главным. До тех пор, конечно, пока мы не спустимся в Подземье. Новое предложение. Стоит ли соглашаться? Наверное, нет. Хотя с другой стороны… а почему я так ломаюсь? Вон меня даже главным готовы признать. А что она отряд называет кланом — ну а какая мне разница? Не думаю, что в этот её клан кто-то, кроме меня, захочет вступить. — Согласен, — ответил я. — Меня это устраивает. Риссалия встала, церемониально поклонилась и что-то забормотала. Содержания её слов я не понял, но логика мне подсказала, что это был подземный диалект эльфийского. — Согласен ли ты служить клану и только клану? — она закончила бормотать на эльфийском и перешла на всеобщий. Я же на секунду задумался. Никакого особого доверия дроу у меня не вызывали. Скорее наоборот: я кое-что связанное с Фаэруном помнил и знал, что эти тёмные эльфы отличаются коварством, жестокостью, злопамятством, эгоизмом и всем таким прочим. В общем, могут предать и ударить в спину за три копейки. С другой стороны, этой Риссалии деваться явно некуда. Наземники очевидно тёмных эльфов недолюбливают — причём это ещё мягко сказано. Не зря ведь она так быстро оказалась в рабстве. Значит, и особого резона для предательства у неё не будет. Куда ей от меня идти? Снова в рабыни? — Ладно, — ответил я. — Я принимаю твоё предложение. Готов к труду и обороне и всё такое. Риссалия и бровью не повела. Лишь снова занялась нашей походной утварью. Вот что у неё не отнять — контролировать выражение лица и держать покер-фейс она умела. Впрочем, от меня не скрылось, что наша договорённость её весьма обрадовала, и, колдуя над котелком, она даже позволила себе лёгкую улыбку.