Глава 4 "Гормоны, Зеленый Камень и Первый Поцелуй"

Инцидент в шахте стал финальной точкой в моей «пенсионной» жизни. Криптонит в руках Люторова — это не просто угроза, это часовой механизм. Я знал, что он будет изучать его день и ночь, пока не поймет его суть. И как только он поймет, что этот камень выводит из строя все сверхъестественное, его внимание снова вернется ко мне. У меня было два пути: остаться и ждать, пока Лекс разгадает мою загадку, или уйти, чтобы защитить свою тайну и, что важнее, Джонатана и Марту. Иван Петрович выбрал второй вариант. — Я должен уехать, папа, — сказал я Джонатану, сидя на крыльце, в тот момент, когда Марта готовила свой знаменитый вишневый пирог (запах которого, кстати, был единственным, что могло перебить Криптонит, когда тот был поблизости). — В Нью-Йорк или Метрополис. Куда-нибудь, где я буду просто еще одним чудаком, а не единственной аномалией на сто миль. Джонатан кивнул. Он не удивился. Он смотрел на меня с невыразимой смесью гордости и печали. — Я знал, что этот день настанет, сынок. Ты слишком большой для Смолвиля. И ты слишком силен, чтобы сидеть сложа руки, когда в мире творится черт знает что. — А как же университет? — спросила Марта, выходя с пирогом. Ее глаза были влажными. — Университет подождет, мама, — я взял кусок пирога. — Мне нужно получить «университет жизни». Научиться пользоваться всем этим… — я сделал неопределенный жест. Я знал, что мой отъезд не просто спасение. Это был акт взросления. Семнадцатилетний Кларк Кент, которому скоро восемнадцать, должен был найти свое место в мире. А семидесятивосьмилетний Иван Петрович должен был наконец-то начать свою «новую» работу. Я провел последние недели в Смолвиле, готовясь. Я использовал свое тепловое зрение, чтобы сжечь все записки, которые я случайно писал на русском языке, и с помощью суперскорости провел генеральную уборку в сарае. Я даже починил Томми Либерману его старую машину (незаметно, разумеется, заменив изношенные детали на криптонские сплавы, которые я извлек из остатков корабля). Прощание было самым тяжелым. — Возьми это, — Марта протянула мне поношенный чемодан и... старую шапку-ушанку, которую я привез «из России» в младенчестве. — Шапка на счастье. И вот. Она дала мне конверт. В нем была небольшая сумма денег и открытка. На открытке — мое детское фото, а сзади аккуратным почерком Марты: «Помни, Кларк, главное, не что ты делаешь, а почему. Будь хорошим мальчиком. Всегда. Твоя мама». Я обнял их обоих. Крепко, но осторожно. Я чувствовал, как сильно я люблю этих простых, добрых людей. Они дали мне не просто дом, они дали мне человечность. — Я вернусь, — пообещал я Джонатану. — Я буду ждать, — ответил он, крепко пожимая мне руку. — А пока... если что, звони. И не забывай про очки. Они твой лучший друг, Кларк. Я надел свой самый простой, самый неприметный костюм и очки. Накинул рюкзак. И вышел на дорогу. Я не полетел. Это было бы слишком быстро, слишком легко. Я ехал на автобусе. На старом, вонючем, американском автобусе, где пахло попкорном, дешевым одеколоном и мечтами. Я хотел почувствовать Землю. Почувствовать ее скорость, ее пульс. Я выбрал Метрополис. Центр мира. Город, который никогда не спит, а значит, всегда нуждается в помощи. И город, где, как я знал, Лекс Люторов уже разворачивал свою империю. Поездка заняла несколько дней. Я сидел у окна, смотрел на бесконечные поля, на меняющиеся города, и размышлял. Иван Петрович, старый русский дед, стал Кларком Кентом, готовым супергероем. Мой Кодекс: * Осторожность: Всегда действовать так, чтобы никто не догадался. Маскировка — это не просто очки, это состояние души. * Сдержанность: Мои силы — это не кувалда. Они — скальпель. Использовать их точно, эффективно и ровно столько, сколько нужно. * Человечность: Защищать не абстрактное «человечество», а конкретного человека. Лану. Марту. Джонатана. Любого, кто нуждается в помощи. * Лекс: Держать его на расстоянии. Если он ищет меня, я должен быть невидим. Если он ищет силу, я должен дать ему правду. Но не ту, которую он хочет. Когда автобус въехал в Метрополис, я почувствовал толчок. Огромный город, тысячи звуков, тысячи жизней. И где-то здесь, среди этих небоскребов, был мой главный противник. — Ну, здравствуй, столица мира, — пробормотал я, поправляя очки. — И здравствуй, Лексик. Приготовься. Твой старый друг Иван Петрович приехал тебе скучать не дать. Я вышел из автобуса. Впервые я почувствовал, что мое тело, такое большое и сильное, идеально вписывается в толпу. Я был всего лишь одним из миллионов. А значит, я был невидим. Я сделал глубокий вдох. Запах асфальта, жареного мяса, выхлопных газов, и... адреналина. Городской адреналин. «Похоже, праздник начинается, — подумал я с усмешкой. — И где тут у вас ближайший почтамт? Мне нужно найти работу. И газету. Чтобы понять, кто тут главный бандит, кроме Лекса». Я огляделся. На здании передо мной висел большой, потрепанный плакат: «Дэйли Планет: Нужен репортер. Только смелые. Только правдивые». Я улыбнулся. Это было то, что нужно. Идеальная маскировка. «Ну, Кларк, — сказал я сам себе. — Ты же все равно читаешь быстрее любого компьютера. Почему бы и не поработать?» И я направился в сторону здания, навстречу своей новой, настоящей жизни. Жизни Супермена.