Глава 6

Тишина в доме Кентов стала физической, густой субстанцией, давящей на уши. Мы с Мартой двигались по комнатам как призраки, избегая смотреть на пустое кресло у камина, на недопитый Джонатаном кофе, что до сих пор стоял в раковине. Я вылил его только на третий день, и рука у меня предательски дрожала. Марта плакала тихо, по-ночному, думая, что я не слышу. А я слышал. Каждый сдавленный всхлип за стеной. Каждое прерывистое дыхание. И каждый раз мое сердце сжималось, и я чувствовал, как по спине пробегают мурашки — предвестник неконтролируемого выброса энергии. Я сжимал кулаки до хруста, концентрируясь на том, чтобы не прожечь взглядом стену. На похороны пришел весь Смолвиль — проститься с Джонатаном Кентом, честным фермером и хорошим соседом. Люди жали нам руки, говорили теплые слова. Я видел в их глазах искреннюю скорбь. И страх. Шепотки о «странном шторме» и «несчастном случае» уже ползли по городу, как змеи. Алекс Лютор, разумеется, не появился. Лана подошла ко мне после церемонии. Ее глаза были полны слез. — Кларк, мне так жаль... Если что-то понадобится... Она взяла меня за руку. Ее прикосновение было единственным теплым пятном в этом ледяном мире. Но я не мог ответить на него. Внутри все было выжжено дотла. — Спасибо, Лана, — пробормотал я, отведя взгляд. — Я... мне нужно быть с мамой. Я видел, как ей больно от моего отчуждения, но иначе было нельзя. Как я мог быть рядом с кем-то, когда сам едва сдерживал бурю внутри? В ту ночь я ушел в сарай. Тот самый, где когда-то умер Иван Петрович. Здесь пахло старым деревом, машинным маслом и пылью. Здесь я чувствовал связь с двумя своими прошлыми жизнями. Я стоял посреди этого храма простых вещей и смотрел на свои руки. Руки, которые могли поднять трактор, но не смогли удержать жизнь отца. Гнев подступал комом к горлу. Гнев на Лютора. На нелепую судьбу. На себя. Я зажмурился, и из глаз брызнули слезы — не соленые капли, а два тонких луча красного света, которые прошили стену сарая и ушли в ночную тьму. Я рухнул на колени, рыча от бессилия. Земля подо мной треснула. «Контроль, Иван, — прошипел я сам себе. — Держи себя в руках, старый дурак. Иначе сожжешь всё, что он так берег». Внезапно я почувствовал чье-то присутствие. Марта стояла в дверях сарая, закутанная в растянутый кардиган Джонатана. Она не выглядела испуганной. Только усталой и бесконечно печальной. — Я слышала, как ты... плакал, — тихо сказала она. Я показал на две аккуратные дымящиеся дыры в стене. — Прости. Опять ремонтировать придется. Она подошла и села на ящик рядом со мной, обняв меня за плечи. Она пахла домом. Тем самым, который мы потеряли. — Он знал, на что идет, Кларк. Он всегда выбирал тебя. И я... я тоже выбираю тебя. Мы — семья. И мы будем держаться вместе. Ее слова были как бальзам. Но они же возлагали на меня ответственность тяжелее любой гири. — Он сказал... быть хорошим человеком. Но как, мама? Как быть хорошим, когда внутри столько гнева? Когда я могу... это? — я сжал кусок железной трубы, и он сплющился в лепешку, словно пластилин. Марта внимательно посмотрела на меня. — Твой отец... Джонатан... верил, что ты появился здесь не просто так. Что у тебя есть предназначение. Может быть, пришло время узнать, кто ты на самом деле? Она повела меня в подвал. Туда, куда я боялся спускаться последние несколько лет. Туда, где в темноте покоился корабль. Артефакт с другой звезды. Я прикоснулся к холодному, идеально гладкому корпусу. И в ответ что-то щелкнуло. Панель засветилась мягким голубым светом, и в воздухе возникла голограмма — кристаллическая структура, вращающаяся перед нами. — Мама, — сказал я, глядя на мерцающий свет. — Кажется, пришло время для большого семейного совета. Корабль оказался не просто транспортным средством. Это была библиотека. Капсула времени. Колыбель. Когда я прикоснулся к главному контрольному кристаллу, в моем сознании взорвался водопад образов, звуков, знаний. Я увидел красное солнце. Причудливые города из стекла и стали, уходящие в небо. Я услышал музыку, непохожую ни на что земное. И я узнал свое имя. Свое настоящее имя. Кал-Эл. Последний сын Криптона. Голограмма сменилась — появился суровый мужчина в одежде, напоминающей мундир, с гербом, похожим на букву S. Мои... нет, его глаза были полны той же печали, что и мои сейчас. — Мой сын, — сказал он, и его голос звучал у меня в голове, как колокол. — Если ты видишь это послание, значит, мы с твоей матерью уже ушли вместе с нашим миром. Мы отправили тебя на Землю, где желтое солнце даст тебе силы, непредставимые для твоих предков. Ты будешь быстрее, сильнее, выносливее любого земного существа. Используй эти силы во благо. Будь маяком для человечества. Покажи им путь к свету. Ты не один. Ищи нас. Ищи знания. Голограмма погасла. Я стоял, опершись о корабль, пытаясь переварить всё это. Криптон. Кал-Эл. Джор-Эл. Миссия. — Ну что ж, — прошептал я, глядя на свои дрожащие руки. — Иван Петрович Сидоров, последний сын Криптона. Звучит как начало плохого анекдота. Марта смотрела на меня с трепетом и страхом. — Кларк? Что... что это было? — Это, мама, было мое официальное представление самому себе, — я попытался улыбнуться, но получилось криво. — Оказывается, я не только русский пенсионер и фермерский мальчик, но еще и принц с мертвой планеты. Типичная американская мечта. Но шутить было нелегко. Голос Джор-Эла, моего криптонского отца, все еще звучал во мне. «Будь маяком». А я чувствовал себя не маяком, а торнадо, запертым в стеклянной банке. В последующие недели я погрузился в изучение наследия. Корабль открывал мне доступ к знаниям — физике, биологии, истории Криптона. Я узнал о Кодексе — кристалле, содержащем генетическую память моей расы. Однажды ночью, пролистывая в уме звездные карты, я наткнулся на запись о Фантомной Зоне — межпространственной тюрьме для самых опасных преступников Криптона. И предупреждение: «В случае катастрофы охранные поля могли ослабнуть, а узники — найти путь в материальный мир». Легкий холодок пробежал по спине. Если я сюда попал, значит, и другие могли. Мое предчувствие оказалось пророческим. На следующее утро по новостям сообщили о странных нападениях на грузовики с химикатами по всему Среднему Западу. Свидетели описывали «что-то быстрое, как молния», что оставляло после себя оплавленный металл и испуганных водителей. Люди шептались о новом суперзлодее или террористе. Но я, проанализировав места нападений и характер повреждений, понял — это не работа человека. Это была криптонская технология. Кто-то искал реагенты. Что-то мощное. Я вышел в поле, встал под луной и впервые позволил своим чувствам по-настоящему расшириться. Я слушал. Не шепот города, а голоса целой страны. Шум магистралей, крики животных, гул линий электропередач. И там, на расстоянии в двести миль, я уловил знакомый энергетический след. Криптонский импульс. — Мама, я уезжаю, — сказал я, заходя в дом. — Ненадолго. Марта посмотрела на меня. Она все поняла без слов. Она подошла, поправила воротник моей рубашки — старой, отцовской. — Будь осторожен, сынок. И... будь тем, кем должен быть. Я кивнул и вышел из дома. Я не взял машину. Я побежал. Сначала просто очень быстро, рассекая ночь, оставляя за собой шлейф пыли. А потом... потом я оттолкнулся от земли сильнее. И полетел. Это было не так, как я представлял в детстве, читая комиксы в прошлой жизни. Не плавный взлет супермена с вытянутой рукой. Это был мощный, почти неуклюжий прыжок, переходящий в стремительное падение вперед. Воздух ревел вокруг, рвал одежду. Я едва успевал маневрировать, пролетая над спящими городами, чудом не сшибая радиовышки. Я был как пуля, выпущенная в неизвестность пьяным стрелком. «Черт побери, — пронеслось у меня в голове, когда я едва увернулся от летящего "Боинга". — Надо будет потренироваться. А то вместо спасителя буду как слон в посудной лавке. Или как сбитая ракета "Протон"». Я приземлился в штате Миссури, недалеко от последнего ограбленного грузовика. Место было оцеплено полицией. Я обошел его по периметру, используя рентгеновское зрение. И нашел его. Энергетический след вел к заброшенному известняковому карьеру. Внутри, в глубине туннеля, я увидел его. Высокого, мускулистого мужчину в серых обносках, с дикими глазами. Он разбирал украденные химикаты, смешивая их в большой емкости. Рядом с ним лежал криптонский излучатель. «Здравствуй, земляк, — пробормотал я про себя. — Похоже, у нас проблемы с миграционной службой». Я вошел в туннель. Он услышал меня и резко обернулся, нацелив излучатель. — Кто ты? — его голос был хриплым, лающим. — Сосед, — ответил я. — С верхнего этажа. Слышал шум, мешаешь спать. Он выстрелил. Энергетический заряд ударил меня в грудь. Было больно, как от удара оголенным проводом 220 вольт, но умноженным на сто. Я отлетел на несколько шагов, но устоял. — Эй, — сказал я, отряхиваясь и глядя на дыру в ткани. — Это моя лучшая рубашка. Ну, одна из двух. Он смотрел на меня с изумлением. — Ты... криптонец? Но как? Я думал, я один выжил! — Сюрприз, — я сделал шаг вперед. — Меня зовут Кал-Эл. Его лицо исказилось ненавистью. — Кал-Эл? Сын Джор-Эла? Твой отец заточил нас в Фантомную Зону! Он предал наш народ! Он снова выстрелил, на этот раз серией залпов. Я уворачивался, лучи пробивали стены туннеля, вызывая обвалы. Камни падали на меня, но я их просто отшвыривал. — Послушай, — попытался я сказать, уклоняясь от очередного выстрела. — Я не знаю, что было между нашими отцами. Давай не будем повторять их ошибок. Мы последние. Мы можем начать все заново. — Нет! — закричал он. — Я, Зод, верну Криптону честь! И начну с твоего трупа! Он отшвырнул оружие и ринулся на меня с криком. Его скорость была невероятной, но движениям не хватало контроля. Мы столкнулись, как два локомотива. Удар отбросил нас обоих к стенам туннеля. Он дрался с яростью обреченного. Каждый его удар был смертельным для обычного человека. Для меня — болезненным, но терпимым. Мы крушили все вокруг. Скалы трескались, оборудование летело в стороны. Я пытался сдерживаться, просто обезвредить его, но он не давал шанса. В конце концов, я поймал его руку, когда он заносил ее для удара. — Хватит, — сказал я тихо, но так, чтобы он услышал сквозь грохот. — Это бессмысленно. Он вырвался, его глаза горели безумием. — Ничего не закончится, пока я жив! Я восстановлю Криптон! На этой планете! Я сделаю ее новой Империей! И тут до меня дошло. Смесь химикатов, которую он готовил... это был примитивный терраформер. Оружие, чтобы изменить атмосферу. Превратить Землю в подобие Криптона. Убить всё человечество. Я не мог этого допустить. Я впервые в этой схватке применил свою силу по-настоящему. Я ударил его. Всего один раз. Точно в челюсть. Удар породил ударную волну, от которой свод пещеры дрогнул. Зод рухнул как подкошенный и затих. Я стоял над ним, тяжело дыша. Не от усталости, а от осознания того, что только что сделал. Я победил. Но что дальше? «Полиция его не удержит, — понял я. — Веревки для него — что нитки. Решетки — картон. Как только он очнется, он снесет участок и убьет всех. Нельзя его оставлять». Я нашел в углу старый брезент, завернул в него бессознательное тело Зода и перекинул через плечо. Он был тяжелым, но для меня весил не больше мешка картошки. — Придется тебе погостить у меня в подвале, земляк, — пробормотал я. — В корабле есть пара уютных камер стазиса. Поспишь, подумаешь над своим поведением. Лет сто. ... Перед рассветом я вернулся домой. Зод был надежно заперт в матрице корабля. Марта ждала на крыльце. — Все в порядке? — спросила она. — Не знаю, мама, — честно ответил я. — Я остановил одного сумасшедшего. Но он был не последний. Она обняла меня. — Но ты справился. Ты сделал выбор. Я посмотрел на восток, где занималась заря. Первые лучи солнца коснулись моей кожи, наполняя силой, смывая усталость. «Будь маяком», — сказал Джор-Эл. «Будь хорошим человеком», — сказал Джонатан Кент. А я стоял между ними, между звездами и землей, между прошлым и будущим. Русский дед, криптонский принц, фермерский мальчик. И теперь — защитник. «Ладно, — подумал я, чувствуя, как сила солнца течет по моим венам. — Раз уж взялся за гуж... Теперь мне нужен костюм. И, может быть, нормальные уроки полетов. А то этот мой стиль больше похож на падение с энтузиазмом». Я улыбнулся. Впервые по-настоящему со смерти отца. Путь был ясен. Он будет долгим. И полным трудностей. Но по крайней мере, теперь я знал, кто я. И в этом было начало.