Глава 8: Тень и Отражение

Слава, как оказалось, была более надоедливой, чем комары в канзасском лете. Мое изображение на фоне дымящейся «Дейли Плазы» облетело весь мир. Телеканалы сутками обсуждали «Человека из Стали». Теологи спорили, не ангел ли я. Уфологи клялись, что видели мой корабль. Психиатры ставили диагнозы массовой истерии. А я сидел на кухне в Смолвиле и ел мамин яблочный пирог, чувствуя себя идиотом. — Новости говорят, что ты можешь быть древним славянским богом, — сообщила Марта, листая газету. — Перуном, кажется. Я фыркнул, чуть не подавившись крошками. — Перуном? Мама, я даже славянские танцы не умею. На выпускном чуть Лане ногу не сломал, помнишь? Но шутки шутками, а проблема была серьезной. Каждый мой вылет теперь рисковал стать цирковым представлением. Вертолеты с телекамерами дежурили над Метрополисом, надеясь поймать кадр с «Суперменом». Полиция получала тысячи ложных вызовов от людей, желавших меня увидеть. Моя анонимность таяла на глазах. Именно тогда до меня дошло: чтобы защищать людей, мне нужно было стать призраком. Исчезнуть. Но как исчезнуть тому, кто летает быстрее звука и носит плащ? Ответ пришел из прошлого. Из жизни, которую я почти забыл. Я сидел в сарае, разбирая старый двигатель от трактора «Джон Дир» — что-то в механике всегда успокаивало мои нервы. Руки сами помнили движения, которым научил меня Джонатан. И вдруг меня осенило. Что делает человека невидимым? Не сверхспособности, а банальная обыденность. Кларк Кент. Скромный, немного неуклюжий парень с фермы. Тот, на кого никто не обратит внимания рядом с ярким, харизматичным Суперменом. Это была не маскировка. Это была легенда, глубже любой выдумки. — Мама, — сказал я, заходя в дом. — Мне нужны очки. И костюм. Нормальный, человеческий. Марта посмотрела на меня с пониманием. — У Джонатана остался старый костюм. Он будет тебе как раз. Через неделю я стоял перед зеркалом в спальне. В отражении на меня смотрел совсем другой человек. Мешковатый костюм, чуть великоватый в плечах. Галстук, завязанный небрежным узлом. И очки в простой оправе, за которыми мое лицо казалось мягче, обычнее. Я сутулился, намеренно сжимая рост, и смотрел на мир с легкой неуверенностью. «Ну и рожа, — усмехнулся я своему отражению. — Прямо просится, чтобы тебя пнули и отобрали обеденные деньги. Слава Богу, в прошлой жизни я был не таким занудой, Иван Петрович». Я попробовал говорить, изменив голос — сделал его выше, с легкой дрожью, без той мощной вибрации, что была у Супермена. — Э-э-м, извините, сэр, вы не подскажете, как пройти к библиотеке? Звучало идеально. Жалко и незаметно. Следующим шагом был Метрополис. Мне нужно было место, откуда я мог бы следить за городом, не привлекая внимания. И что может быть лучше, чем крупнейшая газета? «Дейли Планет» была легендой. И именно там работала Лоис Лейн — та самая репортер, что пыталась взять у меня интервью на крыше. Мое резюме было шедевром вымысла. Скромные оценки из университета штата Канзас (благодаря моей способности к скорочтению и идеальной памяти, я мог получить хоть двадцать дипломов, но выбрал самые заурядные оценки). Опыт работы в школьной газете Смолвиля. Рекомендательное письмо от вымышленного профессора. Собеседование вел Перри Уайт, главный редактор, человек с лицом бульдога и голосом, похожим на раскаты грома. — Кент, так? — он бросил беглый взгляд на мои документы. — Что вы можете предложить «Дейли Планет»? Я сделал вид, что нервничаю, поправил очки. — Э-э, я усердно работаю, мистер Уайт. И я верю, что правда важна. Даже если она... не очень заметная. Уайт хмыкнул. — Нам и так хватает звезд, Кент. Лейн, Олсен... Может, вы и правда нам подходите. Начинайте с мелких заметок. Светофоры, ярмарки собак. Поняли? — Да, сэр! — я поспешно кивнул, нарочно задев локтем чашку с карандашами на его столе. Так я стал Кларком Кентом, стажером «Дейли Планет». Моя новая жизнь была на удивление приятной. Я наслаждался простыми человеческими вещами: ароматом кофе в утренней суматохе редакции, стуком клавиатур, даже раздражительным ворчанием Перри Уайта. Здесь я был никем. И это было прекрасно. Конечно, были и сложности. Как-то раз я нес стопку бумаг и случайно раздавил металлическую дверную ручку, просто взявшись за нее. Пришлось делать вид, что она сама сломалась. Другой раз, когда Джимми Олсен, молодой фотограф, похлопал меня по спине, он вскрикнул от боли — мои мускулы были тверды, как сталь, даже когда я расслаблялся. Но самой большой проблемой оказалась Лоис Лейн. Она была ураганом в юбке. Умная, язвительная, бесстрашная. Она проходила сквозь стены бюрократии и опасности с одинаковой уверенностью. И она с первого дня меня невзлюбила. — Кент, — говорила она, проносясь мимо моего стола. — Не забудьте заказать кофе для отдела. И на этот раз, пожалуйста, без сахара в моем. Я не хочу, чтобы он был сладким, как ваши репортажи. Я только кивал, делая вид, что роюсь в бумагах. Но внутри я восхищался ею. Ее преданность правде была такой же сильной, как моя — защите людей. Все изменилось в дождливый четверг, когда поступил звонок о заложниках в банке на Уолл-стрит. Лоис рванула на место, не дожидаясь разрешения. Я, конечно, слышал все из редакции. Слышал, как преступники угрожали убить заложников. Слышал, как Лоис, притворившись одной из них, пробралась внутрь. Это было безрассудно. И совершенно в ее стиле. У меня не было выбора. Под предлогом того, что мне нужно проверить источники для заметки о городском бюджете, я выскользнул из офиса. Через минуту я уже летел над городом, и молния скрывала мой красный плащ в своих вспышках. Банк был окружен полицией. Я приземлился на соседней крыше и с помощью рентгеновского зрения нашел Лоис. Она была внутри, спрятана за стойкой, с диктофоном в руке, записывая все, что говорили преступники. Я действовал быстро. Как ветер, я ворвался в здание, обезвредил бандитов так стремительно, что они даже не успели понять, что произошло. Пули отскакивали от моей груди, как горох. Я связал их стальными тросами и уже собирался улететь, когда заметил Лоис. Она смотрела на меня не со страхом, а с жадным любопытством репортера. — Подождите! — крикнула она. — Я должна знать! Кто вы? Я уже собирался улететь, но потом заметил кое-что. Один из бандитов, которого я думал, что обезвредил, пришел в себя и целился в Лоис из пистолета, спрятанного за спиной. Я не двигался с места. Просто посмотрел на пистолет. И сжал его взглядом в бесформенный кусок металла. Лоис увидела это. Ее глаза расширились. — Вы... — начала она. Но я уже исчез. Вернувшись в офис в образе Кларка, я застал хаос. Все обсуждали спасение заложников и новое появление Супермена. Лоис ворвалась в редакцию, ее лицо горело возбуждением. — Он был там, Перри! Я видела его! Он спас меня! И он... он может делать вещи, которые не показывают по телевизору! — Успокойся, Лоис, — проворчал Уайт. — Напиши статью. Только, ради бога, без восторженных фантазий. Лоис заметила меня за моим столом. — Кент! Где вы были? Вы пропустили самое грандиозное событие года! — Я... э-э... проверял данные по муниципальным расходам на озеленение, — пробормотал я, показывая папку с документами. Она посмотрела на меня с презрением. — Озеленение. Конечно. Но потом ее взгляд задержался на мне чуть дольше. Что-то в ее глазах изменилось — не понимание, а смутное подозрение. — Знаете, Кент, — сказала она задумчиво. — Вы всегда исчезаете, когда появляется Он. Мое сердце пропустило удар. — Удача, мисс Лейн. Просто неудачное совпадение. Она не ответила, просто развернулась и ушла к своему столу, но я чувствовал ее взгляд на себе всю оставшуюся день. Вечером, когда я уходил из офиса, она догнала меня у лифта. — Кент, посидим где-нибудь? Я хочу кое-что обсудить. Это был не вопрос. Это был приказ. Мы сидели в маленьком баре неподалеку от «Планеты». Лоис заказала виски. Я — яблочный сок. — Итак, Кент, откуда вы на самом деле? — начала она без предисловий. — Из Канзаса, мисс Лейн. Маленький городок под названием Смолвиль. — Смолвиль, — повторила она, прищурившись. — Там много... необычных вещей происходит, не так ли? Странные метеоритные дожди. Необъяснимые явления. Я сделал глоток сока, стараясь, чтобы рука не дрожала. — Я не знаю, о чем вы. Обычный тихий городок. Она изучала меня через стол. — Знаете, когда я была маленькой, мой отец, генерал, рассказывал мне истории. О секретных проектах. О вещах, которые правительство скрывает. И одна вещь, которую я усвоила — ничто не является совпадением. Особенно когда речь идет о таких личностях, как Он. Она достала из сумки фотографию. Это был снимок из банка, сделанный камерой наблюдения. На нем был я — Супермен — смотрящий прямо на камеру, прямо перед тем, как уничтожить пистолет взглядом. Качество было плохим, но глаза... глаза были видны. — Он смотрит на мир иначе, — тихо сказала Лоис. — Не так, как мы. И знаете что, Кент? Иногда, когда вы снимаете очки... ваши глаза выглядят очень похоже. Внутри все у меня похолодело. Но снаружи я только смущенно поправил очки. — Это, наверное, из-за линз, мисс Лейн. У меня... астигматизм. Она откинулась на спинку стула, не сводя с меня глаз. — Может быть. А может быть, вы не тот, кем кажетесь. И если это так... — она сделала паузу. — То я это выясню. В ту ночь, вернувшись в свою скромную квартиру в Метрополисе, я долго смотрел в окно на огни города. Лоис Лейн была на шаг ближе к истине, чем кто-либо другой. И часть меня, часть, что все еще была старым циничным Иваном, говорила, что это опасно. Но другая часть, та, что стала Кларком Кентом, понимала — возможно, правда не должна оставаться в тени вечно. Возможно, кому-то нужно знать. Кому-то, кому можно доверять. А где-то в своем пентхаусе Алекс Лютор смотрел на ту самую фотографию из банка, которая уже гуляла по интернету. Но его интересовала не фигура Супермена, а что-то на заднем плане. Увеличенное изображение показывало отражение в стеклянной двери — смутную фигуру человека в очках, стоящего на улице в тот самый момент, когда Супермен появился внутри. — Два Кларка Кента, — прошептал он, касаясь изображения на экране. — Как интересно. Один скрывается в тени, другой — в свете. Какую же игру ты ведешь, мой старый друг? Он откинулся в кресле, и на его лице появилась улыбка. Холодная, расчетливая улыбка человека, который только что нашел недостающий кусок головоломки. А я, стоя у окна, чувствовал, как сети вокруг меня сжимаются. Но я не боялся. Потому что в конце концов, даже тень может стать оружием. И я был готов к этому. Ведь я был не просто Суперменом. Я был Иваном Петровичем Сидоровым. А нас, русских, так просто не возьмешь.