Глава 21: Трещины в Реальности.

Тишина на «Сторожевой Башне» была самой ненадежной за все время ее существования. Она висела в воздухе густым, напряженным электричеством, которое ощущалось даже моей криптонской кожей. Мы все чувствовали это — надвигающуюся бурю, еще невидимую, но уже слышимую в подкожном гуле реальности. Брюс Уэйн, лишенный своего Бэтмена в этом стерильном свете командного центра, был похож на тигра в клетке. Его пальцы летали по голографическим интерфейсам, вызывая карты за картами, схемы за схемами. — Ничего, — его голос был низким и ровным, но я слышал в нем скрытое раздражение. — Спутники, подводные сенсоры, космические телескопы... Никаких следов крупномасштабного вторжения. Только эти... аномалии. Он вывел на главный экран серию мигающих точек. Сейсмический толчок в пять баллов в абсолютно стабильном регионе Сибири. Внезапное северное сияние над экватором. Исчезновение полного грузового состава где-то в Монтане и его появление через три секунды в Шотландии, причем все пассажиры были в полном порядке, просто сбиты с толку. — Глюки в матрице, — пробормотал Барри Аллен, переминаясь с ноги на ногу так быстро, что его фигура расплывалась. — Я проверял каждую точку лично. Никаких остаточных излучений, никаких следов технологии. Просто... физика взяла и решила отдохнуть. Диана стояла неподвижно, как статуя, ее взгляд был устремлен вдаль, за пределы станции, в глубины космоса. — Это не технология, — сказала она тихо. — Это магия. Древняя. Злая. Она не оставляет следов, потому что она и есть сам след. Виктор Стоун, подключенный к центральному компьютеру через порт на своей металлической руке, медленно покачал головой. — Мои алгоритмы не могут смоделировать источник. Это... как будто законы логики здесь не применяются. Я слушал их, стоя в центре зала, и чувствовал то же самое. Но моя тревога имела иной источник. Это был не просто страх перед неизвестным. Это было... узнавание. Как будто я сталкивался с этим раньше. Очень, очень давно. — Это зонд, — сказал я наконец. Все взгляды устремились на меня. — Не разведка. Тест. Он проверяет прочность нашей реальности. Ищет слабые места. — Кто? — спросил Брюс, его глаза сузились. — Тот, чье имя я слышу в космическом ветре, — ответил я. — Дарксайд. В зале повисла тишина. Даже Барри замер. — Откуда ты знаешь? — спросила Диана. — Я не знаю, — честно признался я. — Но я чувствую. Как старый солдат чувствует приближение артобстрела по изменению давления. Он близко. Как по команде, все экраны на «Сторожевой Башне» погасли на долю секунды, а когда включились снова, на них было одно и то же изображение: темная, пустынная равнина под кроваво-красным небом. И на фоне этого апокалиптического пейзажа — высокий, мощный силуэт в рогатом шлеме, сидящий на троне из костей и металла. Изображение было статичным, но ощущение мощи, исходящее от него, было почти физическим. Затем послышался голос. Низкий, гулкий, словно скалы, трущиеся друг о друга. «Я иду». Картинка исчезла. Экран вернулся к своим обычным показателям. Мы стояли в ошеломленной тишине. — Ну, — наконец сказал Барри. — Это было... жутковато. — Он знает о нас, — произнес Виктор. — Он знает, где мы. И он не скрывает своих намерений. — Хорошо, — Брюс снова обратился к консоли, его пальцы задвигались с новой яростью. — Если это вызов, мы его принимаем. Виктор, проанализируй передачу. Диана, свяжись со своими источниками. Барри, проверь каждую точку появления аномалий снова. Я хочу знать, нет ли там чего-то, что мы упустили. Все кивнули и разошлись по своим задачам. Я остался стоять в центре зала, глядя на то место, где было изображение. Это был не просто образ. Это было обещание. Обещание боли. Следующие сорок восемь часов прошли в лихорадочной активности. «Сторожевая Башня» гудела как улей. Брюс и Виктор работали над созданием системы раннего предупреждения, пытаясь предсказать следующее появление аномалии. Диана улетела на Фемискиру, чтобы проконсультироваться с древними текстами. Барри носился по планете, как колибри, проверяя и перепроверяя данные. Я же сосредоточился на том, что умел лучше всего — на слушании. Я парил в космосе, отключив все внешние сенсоры, и просто... слушал. Не ушами, а всем своим существом. Я слышал, как поют звезды, как плачут черные дыры, как смеются дети на Земле. И сквозь всю эту симфонию жизни пробивался тот самый, чужеродный гул. Он становился все громче. Именно тогда я услышал новый звук. Не гул, а... треск. Как будто где-то ломалось гигантское стекло. Он исходил из Готэма. Я рванул назад на станцию. — Брюс! Готэм! Он уже смотрел на экран. Над Готэмом, в небе, зияла... дыра. Но это была не дыра в воздухе. Это была дыра в самой реальности. Края ее мерцали зловещим зеленым светом, а внутри клубилась тьма, более черная, чем самая глубокая ночь. Из нее доносились звуки — скрежет металла, рычание, и что-то похожее на электронные вопли. — Парадемоны, — сказал Брюс, его голос был холоден как лед. — Его пехота. — Его что? — спросил Барри, появившись рядом в клубах пыли. — Солдаты Дарксайда, — пояснил я, вспоминая обрывки знаний из криптонских архивов. — Существа, созданные из живой энергии и ненависти. Они не чувствуют страха, не знают пощады. — Отлично, — пробормотал Барри. — Веселая компания. — Мы выдвигаемся, — приказал Брюс, уже направляясь к своему кораблю. — Все. Это то, к чему мы готовились. Мы прибыли в Готэм за считанные минуты. Картина, открывшаяся нам, была хуже любого кошмара. Парадемоны — существа, похожие на гигантских насекомых с металлическими панцирями и горящими красными глазами — сыпались из портала дождем. Они атаковали все подряд, вырывая куски зданий, хватая людей и утаскивая их обратно в портал. Город, уже привыкший к странностям, был в панике. Полиция была бессильна. Пули отскакивали от их панцирей. Мы вступили в бой без лишних слов. Я ринулся в самую гущу, вышибая парадемонов друг о друга, как кегли. Барри превратился в красный смерч, сбивая их с ног и унося людей в безопасное место. Брюс использовал свой арсенал — взрывные бэтаранги, электромагнитные импульсы, все, что могло хоть как-то замедлить их натиск. Но их было слишком много. И портал продолжал извергать все новых и новых. — Нужно закрыть эту дыру! — крикнул я, отшвыривая трех парадемонов, которые вцепились в меня. — Работаем над этим! — ответил Виктор, который подключился к городской энергосети, пытаясь найти способ стабилизировать разрыв. Именно тогда из портала вышло нечто большее. Не парадемон. Это был... всадник. Существо на странном, механическом скакуне, с лицом, скрытым шлемом, и с длинным копьем в руке. От него исходила аура такой ненависти, что воздух вокруг него дрожал. — Десаад, — прошептал Брюс. — Палач Дарксайда. Мастер пыток. Десаад поднял свое копье, и его голос прозвучал у нас в головах, холодный и шипящий. «Бесполезное сопротивление. Ваш мир будет перемолот в пыль. Ваши души станут топливом для наших машин». Он направил копье на группу людей, запертых в разрушенном кафе. Из наконечника вырвался луч черной энергии, который начал медленно... стирать их из существования. Они не умирали. Они просто исчезали, оставляя после себя лишь легкую дымку ужаса. Я ринулся к нему, но парадемоны преградили мне путь. Барри попытался обойти их, но Десаад каким-то образом предвосхитил его движение и ударил копьем точно по траектории его бега. Барри отлетел назад, с трудом поднимаясь. Брюс выпустил в него ракету, но Десаад просто поймал ее рукой и раздавил, как бумажный шарик. — Мы не можем с ним справиться в лоб! — крикнул Виктор. — Его защита... она не физическая! Это какая-то форма магического барьера! И тут с неба, как падающая звезда, упала Диана. Ее меч сверкал в тусклом свете готэмского неба. Она приземлилась между нами и Десаадом. — Твоя тирания заканчивается здесь, служитель тьмы! — ее голос гремел, перекрывая шум битвы. Десаад повернулся к ней, и в его позе читалось... любопытство. «Амазонка. Дочь старой крови. Ты будешь прекрасным трофеем для моего господина». Они сошлись в бою. Это было зрелище одновременно ужасающее и прекрасное. Диана сражалась с грацией и яростью богини, ее меч выписывал в воздухе сложные узоры. Десаад был медленнее, но его сила была чудовищной, а каждое движение его копья искажало пространство вокруг. Пока они сражались, я сосредоточился на портале. Мой тепловой луч был бесполезен — энергия портала была иного порядка. Ледяное дыхание тоже не работало. — Виктор! — крикнул я. — Нужно разорвать связь! Источник энергии! — Я пытаюсь! — он был подключен к консоли на своем предплечье, его лицо исказилось от напряжения. — Но это... это как пытаться взломать саму реальность! Мне нужен... якорь! Что-то стабильное с этой стороны! И тут меня осенило. Якорь. Что-то, что не принадлежало этому миру, но было с ним связано. Что-то... криптонское. — Корабль! — крикнул я. — Мой корабль! Он в Смолвиле! Его двигатель... он может создать контр-резонанс! — Это безумие! — возразил Брюс. — Мы не знаем, что произойдет! — У нас нет выбора! — я уже взлетал. — Держите его как можно дольше! Я рванул в Смолвиль на такой скорости, что воздух загорелся. Долетев до фермы, я даже не приземлился, а просто врезался в сарай, схватил свой корабль и потащил его за собой обратно в Готэм. Это было нелегко — даже для меня корабль был тяжелым, — но страх за друзей и город придавал мне силы. Когда я вернулся, картина была ужасной. Диана была ранена, ее доспехи пробиты, но она все еще сражалась. Барри и Брюс отбивались от волн парадемонов. Виктор, истекая какой-то энергетической жидкостью, все еще пытался взломать портал. — Виктор! — я опустил корабль рядом с ним. — Подключайся! Он воткнул свои щупы в корпус корабля. Криптонская технология встретилась с земной кибернетикой. Корабль загудел, его двигатель заработал на неслыханной мощности. — Да! — крикнул Виктор. — Это работает! Я создаю резонансную частоту! Портал должен... Он не договорил. Десаад, поняв, что мы делаем, отбросил Диану и ринулся к нам. Его копье было направлено прямо в сердце Виктора. Я бросился между ними. Копье вонзилось мне в грудь. Боль была такой, какой я никогда не знал. Это была не просто физическая рана. Это было... разложение. Оно пожирало меня изнутри, пытаясь стереть мою сущность. — СУПЕРМЕН! — закричал Барри. Я упал на колени, хватая рукой за древко копья. Мир помутнел. Я видел, как Брюс и Барри атакуют Десаада, как Диана, истекая кровью, поднимается, чтобы помочь им. Видел, как Виктор, крича от боли и ярости, вкладывает всю оставшуюся энергию в корабль. Портал дрогнул. Его края начали схлопываться. Зеленый свет погас, сменившись чернотой, которая затем исчезла с громким хлопком. Парадемоны, оставшиеся без связи с домом, замерли на мгновение, а затем начали рассыпаться в пыль. Десаад, видя, что битва проиграна, издал шипящий звук, похожий на ярость. «Это была лишь первая волна. Мой господин придет. И он принесет конец». Он исчез, растворившись в тени. Битва была выиграна. Но цена... Я лежал на земле, все еще сжимая древко копья в груди. Барри и Брюс уже были рядом. — Держись, старина, — сказал Барри, его голос дрожал. — Копье... — я с трудом выговорил. — Оно... жжет... Диана, хромая, подошла ко мне. Ее лицо было бледным. — Это оружие Апоколипса. Оно пожирает душу. Виктор, отключившись от корабля, подошел и посмотрел на копье своими механическими глазами. — Я не могу его просканировать. Его структура... она не подчиняется известным законам. — Нужно... вытащить, — прошептал я. — Если вытащить, это может убить тебя, — предупредил Брюс. — Если оставить... убьет наверняка, — я попытался улыбнуться, но получилось лишь подобие гримасы. Диана положила руку на мою грудь рядом с раной. — Я могу... попытаться исцелить тебя. Силой Фемискиры. Но это будет больно. — Похоже, у меня сегодня день боли, — я кивнул. — Делай. Она закрыла глаза, и ее руки засветились золотистым светом. Когда она коснулась копья, боль усилилась в тысячу раз. Я закричал. Это было похоже на то, как будто меня разрывали на атомы. Но затем... свет стал проникать в рану. Он боролся с тьмой копья. Я чувствовал, как две силы бьются внутри меня — жизнь и смерть, надежда и отчаяние. С громким щелчком копье рассыпалось в черную пыль. Рана на моей груди закрылась, оставив лишь бледный шрам. Я лежал, тяжело дыша, чувствуя, как солнечная энергия медленно возвращается ко мне, исцеляя остатки повреждений. Мы победили. На этот раз. Но когда я посмотрел на лица своих друзей — израненных, уставших, но непобежденных, — я понял: это была не победа. Это было предупреждение. Первая битва в войне, которая только началась. И следующая будет хуже. Гораздо хуже.