Глава 22: Осколки Надежды

Шрам на моей груди не болел. Он... напоминал. Каждое утро, просыпаясь в своей спартанской каюте на «Сторожевой Башне», я первым делом касался его пальцами. Гладкая, холодная кожа, будто отполированный мрамор. Напоминание о том, что даже я не неуязвим. Напоминание о цене, которую мы все заплатили в Готэме. Город залечивал раны. Физические — быстро, с помощью технологий Уэйна и упрямства его жителей. Душевные — медленнее. В воздухе витала тревога. Люди впервые столкнулись с угрозой, которая не просто хотела их убить, а стремилась стереть само их существование. Это оставляло след глубже, чем любая воронка от бомбы. Мы, Лига, тоже зализывали раны. Диана проводила долгие часы в медитации, восстанавливая связь с силами Фемискиры, ослабленную схваткой с Десаадом. Брюс, как всегда, закопался в работе, модернизируя броню и оружие, анализируя каждую секунду того боя. Барри... Барри стал немного тише. Его обычная гиперактивность сменилась задумчивостью. Он видел, как люди исчезали в той черной энергии, и это зрелище явно преследовало его. Виктор изменился больше всех. После подключения к моему криптонскому кораблю что-то в нем щелкнуло. Его кибернетическая половина теперь светилась мягким голубым светом, похожим на свечение криптонских кристаллов. Он стал спокойнее, увереннее, как будто наконец нашел точку опоры между человеком и машиной. Именно Виктор первым обнаружил аномалию. — Супермен, — его голос прозвучал в общем канале связи, нарушая утреннюю тишину. — Ты должен это увидеть. Мы собрались у главного голографического проектора. Виктор вывел сложную энергетическую карту Земли. На ней, в районе пустыни Мохаве, пульсировала странная сигнатура. Она не была похожа ни на криптонскую технологию, ни на магию Апоколипса. Она была... живой. Органической. И очень, очень старой. — Что это? — спросил Брюс, сузив глаза. — Не знаю, — честно ответил Виктор. — Но это появилось через двенадцать часов после закрытия портала в Готэме. И с тех пор его сигнал усиливается. — Еще один зонд? — предположила Диана. — Или что-то другое, — сказал я, прислушиваясь к своим чувствам. Эта сигнатура не вызывала того леденящего ужаса, что исходил от Дарксайда. Она была... теплой. Как старая, добрая память. — Мне нужно проверить. — Я с тобой, — немедленно сказал Барри. — И я, — добавила Диана. — Если это ловушка, лучше быть готовым. Брюс кивнул. — Возьмите «Черепаху». Я останусь здесь, на случай если это отвлекающий маневр. «Черепаха» — это был наш новый, улучшенный шаттл, спроектированный Брюсом и Виктором. Он был медленнее, чем полет в одиночку, но зато имел мощные сенсоры и средства защиты. Путь до Мохаве занял меньше часа. Пустыня встретила нас палящим солнцем и безмолвием. Сигнал вел к одному из многочисленных каньонов, ничем не примечательному с воздуха. — Там, — указал Виктор, когда мы приземлились. — Под скалой. Мы осторожно двинулись вглубь каньона. Песок хрустел под ногами, и только ветер нарушал тишину. И вот, в тени огромного валуна, мы увидели его. Объект был похож на яйцо. Огромное, около трех метров в высоту, из темного, почти черного камня, испещренного сложными серебристыми узорами, которые пульсировали в такт с сигналом. Он казался одновременно древним и абсолютно новым. — Что это? — прошептал Барри, обходя его кругом. — Инопланетное пасхальное яйцо? — Это не инопланетное, — тихо сказала Диана. Ее лицо было озарено странным светом. — Это... старше. Гораздо старше. Она подошла ближе и протянула руку, чтобы прикоснуться к поверхности. — Диана, осторожно! — предупредил я. Но она уже коснулась камня. И в тот же миг яйцо... раскрылось. Не с треском, а плавно, как цветок. Внутри, в мягком голубом свечении, лежало существо. Оно было гуманоидным, но не человеческим. Высокое, стройное, с кожей цвета вороненой стали и длинными серебристыми волосами. Его черты были утонченными, почти хрупкими, но в них читалась невероятная сила. Оно было одето в простые, но элегантные одежды из материала, который переливался, как крыло бабочки. И оно дышало. — Кто ты? — спросил я, делая шаг вперед. Существо открыло глаза. Они были полностью черными, без зрачков, но в них отражались целые галактики. «Я — Последний Страж. Ты можешь называть меня Мар-Нод». Его голос звучал не в ушах, а прямо в сознании, мягко и мелодично. — Страж? От чего? — спросила Диана. «От Тьмы, что приходит из-за Пределов. От того, кого вы называете Дарксайдом». Мы переглянулись. — Ты знаешь о нем? — спросил я. «Мой народ наблюдал за его экспансией миллионы лет. Мы были... смотрителями. Теми, кто поддерживал баланс. Но мы пали. Я — последний». Он медленно поднялся, его движения были плавными и полными грации. Он был выше меня почти на голову. «Я был в спячке, ожидая момента, когда угроза станет достаточно велика. Ваша битва в городе тьмы... она разбудила меня». — Ты пришел помочь? — спросил Барри с надеждой. «Я пришел предупредить. И предложить союз. Но время ограничено. Он уже здесь». Мар-Нод посмотрел на небо, и его черные глаза, казалось, видели сквозь атмосферу, прямо в сердце надвигающейся бури. «Дарксайд — не просто завоеватель. Он — раковая опухоль реальности. Он не уничтожает миры. Он... переписывает их. Стирает их историю, их магию, их саму суть, чтобы заменить своим порядком. Порядком тирании и отчаяния». — Мы уже видели это в Готэме, — мрачно сказал я. «То была лишь проба пера. Теперь он начнет по-настоящему. Его следующая цель — не город. Не страна. Его цель — сама планета. Ее сердце». — Сердце? — переспросила Диана. «Каждая живая планета имеет ядро — источник ее жизненной силы, ее магии, ее самой сущности. На Земле их несколько. Одно — в недрах, другое — в океане, третье... третье спрятано». Мар-Нод посмотрел на меня. «Ты уже сталкивался с ним. В месте, где время течет иначе». Меня осенило. — Остров Снов. Храм Страха. Там был не только он. Там было... что-то еще. «Да. Один из Ключей. Артефакт, защищающий планетарное ядро. Дарксайд нашел способ обойти защиту. Он послал своих агентов. Они уже ищут Ключи». — Сколько их? — спросил Барри. «Пять. Один на Фемискире. Один в Атлантиде. Один в недрах Земли. Один в Сердце Магии. И один... в Зале Забвения, месте, куда даже я не могу заглянуть». — Значит, нам нужно найти их первыми, — заключил Брюс, его голос донесся через комлинк. — И защитить. «Защитить... или уничтожить, — поправил Мар-Нод. — Если Дарксайд получит их, он сможет переписать реальность по своему усмотрению. Лучше уничтожить Ключи, чем отдать их ему». Воцарилась тяжелая тишина. Уничтожить часть самой Земли? Это была ужасная цена. — Есть другой способ? — спросил я. Мар-Нод посмотрел на меня, и в его бездонных глазах мелькнула искра чего-то... похожего на надежду. «Есть. Но он опасен. Нужно использовать Ключи против него. Активировать их одновременно, чтобы создать поле абсолютной реальности. Поле, которое не сможет исказить даже он. Но если он вмешается в процесс... последствия будут катастрофическими». — Значит, выбор между медленной смертью и быстрым самоубийством, — пробормотал Барри. «Нет, — сказал Мар-Нод. — Выбор между верой и страхом. Ваш мир уникален. В нем смешались технологии, магия, наука, вера. В нем есть... непредсказуемость. Это ваша сила. И ваша слабость». Он сделал шаг вперед, и его форма начала светлеть, становиться прозрачной. «Я не могу долго оставаться в этой форме. Мое тело... оно не из этого времени. Но я буду направлять вас. Начните с Фемискиры. Там хранится Ключ Воды. Защитите его. Я попытаюсь найти Забвение». — Подожди! — крикнул я. — Кто ты такой на самом деле? Он улыбнулся — печальной, древней улыбкой. «Я — эхо. Напоминание о том, что даже в самой темной ночи есть место для надежды». И он исчез. Растворился в солнечном свете, оставив после себя лишь легкий запах озона и чувство невероятной потери. Мы стояли в пустыне, в полной тишине, пытаясь осознать услышанное. — Ну что ж, — наконец сказал Барри. — Похоже, у нас появился гид по апокалипсису. И список покупок. — Это не шутка, Аллен, — строго сказал Брюс через комлинк. — Возвращайтесь на базу. Нам нужно планировать. На обратном пути в шаттле царило молчание. Мы все думали об одном. Пять Ключей. Пять частей души Земли. И тиран, который хочет их украсть. Это была уже не просто защита. Это была миссия по спасению самой сущности нашего мира.