Глава 2

Первое, что она увидела это свет. Он мягко проникал сквозь длинные прозрачные шторы кремово-золотистого оттенка, придавая обстановке сказочную атмосферу. Но это был не тот свет, который она ожидала увидеть в своё обычное утро понедельника. Уж точно не в лондонской квартире. Он был богаче. Спокойнее. Тише. Гермиона моргнула. Её тело казалось странно тяжелым, но нетронутым. Она подняла руку и увидела зелёный рукав — атласный или что-то в этом роде — ниспадающий с запястья. Это была не её рубашка. Сердце бешено колотилось. Она резко села, одеяло упало вниз. Кровать была массивной: кремовый балдахин, бархатное покрывало, шелковые простыни, шелестящие при каждом движении. Пальцы вцепились в постельное бельё, и она почувствовала, как её охватывает паника. Это была не её комната. Не её дом. Где она... Дверь, щёлкнув, открылась. Она вздрогнула, чуть не свалившись с кровати, и замерла, когда в комнату вошла чья-то фигура. Маленькая. Неуверенная. Домовой эльф. У существа были большие уши и ещё более огромные глаза. Оно было одето в накрахмаленную светлую униформу, что-то похожее обычно носили горничные. Существо низко поклонилось, заламывая маленькие ручки. — М-мисс Грейнджер, — запинаясь произнесла эльфийка тоненьким, как у мышки, голосом. — Вы проснулись. Миппи рада. Завтрак готов, если Вы не против. У Гермионы перехватило дыхание. Она попыталась ответить ей, но не смогла. Сглотнула. Попробовала ещё раз. — Где… где я? Миппи моргнула, ушки дёрнулись. — Вы в Малфой-мэноре, мисс. Стук сердца. Ещё один. Гермиона не могла вдохнуть, словно лёд ковал всё её существо. Малфой-мэнор. Место, куда она поклялась никогда больше не заходить. Место, где её пытали. Место, из-за которого ей снились кошмары. — Почему? Миппи присела в реверансе. — Хозяин Драко сказал, что о Вас нужно позаботиться. Никто не причинит Вам вреда. У Миппи приказ. Имя подействовало на неё как пощёчина. Драко. Малфой. Тысячи мыслей пронеслись в её голове. Палочка. Сумка. Теодор. Это сон? Её накачали наркотиками? Она мертва? Она медленно встала на ноги, сердце бешено стучало в груди. — Где моя палочка? Миппи выглядела виноватой. — Хозяин Драко позаботится о ней. Слова звучали нежно, но она чувствовала себя, словно в тюрьме. Гермиона опустила руки. Она посмотрела вниз на тёмно-зелёное простое платье с высоким воротом и длинными рукавами. Оно застегивалось на запястьях. Мягкое. Слишком мягкое. Кто-то переодел её. Стыд прорвался сквозь туман ужаса. — Я хочу уйти, — сказала она резко. — Я не давала согласия. Это незаконно. Миппи медленно покачала головой. — Хозяин сказал, что Вы ещё не готовы уйти. Но будете. Скоро. Глаза Гермионы затуманились от ярости. — Я хочу его увидеть. Сейчас же. Эльфийка подумала, затем кивнула и выскользнула из комнаты. Гермиона смотрела ей вслед. Тишина сгущалась вокруг неё. В уши словно ваты набили. Она была одна. В Малфой-мэноре. Её кто-то переодел. Её волшебная палочка исчезла. И всё же... Ничего не болело. Она не была связана. Волосы причёсаны. Кожа пахла жасмином и мылом. Над её телом никто не надругался. От этого стало только хуже. Через пять минут дверь снова открылась. Она повернулась — там был он. Драко Малфой стоял в дверях, одетый в безукоризненную черную мантию, со сверкающими серебряными запонками, платиновые волосы зачёсаны назад. Он выглядел… спокойным. Его глаза встретились с её взглядом. Гермиона замерла. Он вошёл внутрь и закрыл за собой дверь. — Вижу, ты проснулась, — тихо сказал он. Его голос изменился, словно чуть-чуть охрип. Звучал более низко, но в нём всё ещё чувствовался тот тягучий бархатный налёт. Гермиона уставилась на него, в горле пересохло. — Что, чёрт возьми, ты сделал? Он не дрогнул. Даже не моргнул. — Я отвёл тебя в безопасное место. Она шагнула к нему. — Ты похитил меня. — Нет. Я спас тебя от решения, о котором ты бы пожалела. Ты собиралась выйти замуж не за того человека. — Твоего мнения никто не спрашивал. — Верно, — сказал он. — Но я достаточно долго наблюдал, чтобы понять, что что-то пошло не так. Что-то сжалось у неё внутри. Он всё ещё стоял в другом конце комнаты. На почтительном расстоянии. Руки за спиной. Но буквально пожирал её глазами, словно запоминая каждый её вздох, каждое движение пальцев, каждый поворот тела. Как будто он умирал с голоду. Как будто она была родником посреди пустыни. — Ты сошёл с ума, — прошептала она. — Я могу закричать. Защита не может быть настолько сильной. Он подошел ближе. Медленно, как к раненому животному. — Не сможешь, — пробормотал он. Она сжала челюсти. — Ты не боишься меня, — сказал он, остановившись всего в шаге от неё. — Не по-настоящему. — Ты накачал меня наркотиками. — Я этого не делал. — Ты забрал мою палочку. — Ради твоей же безопасности — Пошёл ты, Малфой. Он слабо улыбнулся. — Отлично, ты пришла в себя. Ей захотелось влепить ему пощёчину. Вместо этого она застыла, когда он медленно потянулся вперед и поднял её руку. Она попыталась отстраниться, но его пальцы были тёплыми и твёрдыми. Он не сжал их, в попытке удержать. Он просто поднёс её руку к своим губам и поцеловал внутреннюю сторону запястья. Благоговейное прикосновение губ, как будто она была святой. Его ресницы трепетали. У неё перехватило дыхание. Он отпустил её. Кожа горела в том месте, где он прикоснулся к ней. — Что это значит? — хрипло спросила она. — Чего ты хочешь? Он долго смотрел на неё, а потом сказал очень просто: — Тебя. Тишина стала оглушительной. Гермиона отступила на шаг, чуть не споткнувшись о подол платья. — Ты сумасшедший. Он не стал спорить. Вместо этого он полез в карман и вытащил что-то маленькое — её обручальное кольцо. Кольцо Теодора. Он держал его двумя пальцами. — Я оставлю это себе, — сказал он. Она бросилась к нему, протянув руку, но он сунул кольцо обратно в карман, прежде чем она успела до него дотянуться. — Ты ещё поблагодаришь меня, — тихо сказал он. — Рано или поздно. — Отпусти меня. — Нет. Она задрожала от ярости, беспомощности и замешательства. А потом... — Ешь, — сказал он, понизив голос. — Ты ничего не ела. Миппи принесет что-нибудь лёгкое. Ты же любишь булочки с малиной. И чай с капелькой мёда. У неё скрутило живот. Он знал. Откуда он знал? Она никому не рассказывала об этом уже много лет. Мужчина, стоявший перед ней, был не просто одержим. Он изучил её. Выучил от корки до корки. Его голос стал ещё тише. — Я дам тебе всё. Все удобства. Всю роскошь. Со временем ты получишь свободу. Но не сейчас. — Почему? — Потому что я не могу рисковать и потерять тебя снова. Затем он развернулся и направился к двери. Но прежде чем уйти, оглянулся ещё раз. Его взгляд задержался на её губах. На шее. На босых ногах. Он сглотнул. — Не пытайся сбежать. Ты только всё усложнишь. Затем он ушёл. Щёлкнул замок. Гермиона стояла в тишине, сердце быстро билось в груди, а прикосновение его губ всё ещё обжигало её кожу.

***

Поместье дышало у него под ногами. Драко шёл по длинным коридорам в одиночестве, его мантия шелестела, когда он проходил сквозь защитные чары. Он отпустил эльфов. На неё никто не будет смотреть, кроме него. Она проснулась. Она была в ярости. И она посмотрела на него. Он добрался до своего кабинета, расположенного в потайном зале западного крыла, о существовании которого в доме никто не знал. Дверь открывалась только ему. Связанная кровью. Запертая в памяти. Внутри было темно и холодно. Комната была заставлена зеркалами. Не декоративными, а заколдованными, с тонкими светящимися нитями заклинаний и древней магии. Большинство из них были гладкими и непритязательными, но два мерцали серебряными искрами, отражая комнаты в других частях поместья. В одном была видна главная спальня — та, которую он приготовил для неё. В другом — коридор снаружи. Она расхаживала взад-вперёд. Её руки были сжаты в кулаки. Лоб нахмурен. Она прикусила нижнюю губу, как это бывало в Хогвартсе, когда она глубоко задумывалась. Он даже не моргнул. Он наблюдал за ней в таком состоянии месяцами — в некотором смысле, годами. Сначала издалека. Тихо. Уважительно. Потом всё меньше. Когда она стала целительницей Нарциссы, это что-то сломало в нем. То, как она говорила с его матерью — мягко и властно. То, как она понимала вещи, недоступные никому другому. Он не мог остановиться. Он нанял частных наблюдателей. Никогда не прикасался к ней. Никогда не приближался. До сегодняшнего дня. Но потребность росла. Теперь она была здесь. Дышала тем же воздухом. Её запах всё ещё ощущался на его коже. Он подошел ближе к зеркалу, как будто это могло приблизить её. Она в отчаянии распахнула дверцы шкафа и увидела платья, которые он выбрал — из мягкого шёлка, дышащего хлопка, кашемира. Её любимые платья, сделанные по старым фотографиям. Он позаботился о том, чтобы она чувствовала себя комфортно. Даже в плену. Он не хотел, чтобы она страдала. Он хотел, чтобы она сдалась. Его рука сжалась в кулак. Он смотрел, как она села на край кровати, обхватив голову руками. Она не плакала. Ещё нет. Он восхищался этим. Зеркало слева от него мигнуло. Сигнал. Он повернулся к нему и увидел библиотеку. Изображение замерцало, затем картинка сменилась. Теодор Нотт, сидел в больнице Святого Мунго с ведьмой. Похудевший. Бледный. Диагноза по-прежнему не было. Драко отмахнулся, пошевелив пальцами. Этот вопрос решится сам собой. Его внимание было сосредоточено на ней. Он повернулся, и теперь она стояла перед зеркалом в своей комнате. Она изучала себя. Одергивая рукава зеленого платья, наклонив голову. Она выглядела… смущенно. Не столько из-за одежды, сколько из-за неё самой. Она больше не выглядела испуганной. Ошеломленной — да. Возбужденной. Он прошептал: — Прекрасная ведьма. Она слегка повернула голову, как будто что-то услышала. Но в комнате было тихо. Заклинания не выдавали своего присутствия. Драко отступил назад и зажег одну из маленьких свечей, стоявших на алтаре под главным зеркалом. Он превратил это в ритуал — три свечи. По одной для каждого обета. Первый — Ты будешь в безопасности. Он поджег фитиль. Пламя вспыхнуло, затем погасло. Вторая свеча осталась нетронутой. Он зажжет ее, когда она улыбнется ему. А третью — Ты полюбишь меня — только когда она произнесет его имя без ненависти. Он будет ждать. Сколько бы времени это ни заняло. Он медленно, палец за пальцем снял перчатки и положил их на край алтаря. Затем из внутреннего кармана мантии достал сложенный пергамент — письмо. Её. Черновик, который она так и не отправила. Скорее всего, выбросила в мусорную корзину в своем кабинете. Он забрал его до того, как эльфы сожгли мусор. "Дорогой Теодор, Иногда я спрашиваю себя, может, мы вместе только потому, что ты безопасная гавань?" Губы Драко слегка приоткрылись, дыхание стало медленным и благоговейным. "Ты никогда не задаешь мне сложных вопросов. Ты никогда не ставишь под сомнение то, во что я верю. Может быть, поэтому это всё просто. Может быть, поэтому это неправильно". Он провёл рукой по лицу. У неё были сомнения. У неё были трещины. И все, что ему нужно было сделать, — это нажать на их. Она уже склонялась к нему. Уже смягчалась. Это случится снова. Не сегодня и не завтра. Но скоро. Он снова повернулся к зеркалу. Она открыла двери на террасу. Волшебный сад поместья расстилался перед ней бескрайней зеленью, цветы распускались в ее присутствии. Даже магия склонялась к ней. Она подошла босиком к краю каменного пола, просто чтобы почувствовать траву пальцами ног. Он увидел, как она закрыла глаза, и почувствовал, как по коже пробежала дрожь. Он прижал руку к зеркалу. — Моя, — прошептал он. Он позволил себе понаблюдать за происходящим еще минуту, позволил этому мгновению отпечататься в памяти горячим клеймом. Затем отступил назад и начал готовиться. Он наколдовал таз и налил в него теплой воды, благоухающей сандалом и бергамотом. Разделся до майки и закатал рукава. Ритуал был прост: чистые руки, чистые намерения. Никогда не подходи к ней грязным. Никогда не бери того, что не дается добровольно.   Но она отдаст. Он был терпелив.   Ей тоже нравились ритуалы. Он помнил со школьной скамьи, как она любила порядок. Он покажет ей это. Когда придет время. Он начертил в воздухе символ — старую защитную эмблему, что-то древнее и германское. Не темное, а глубокое. Предназначенное для того, чтобы привязать намерения к действию.   — Я не причиню ей вреда, — прошептал он вслух. — Я буду ждать. Я буду любить ее по-настоящему.   Символ мигнул и исчез. Он закончил омовение и снова оделся — на этот раз в мягкое черное белье, менее пугающее. Он пока не собирался возвращаться к ней в комнату. Пусть она накрутит себя ожиданием. Пусть проголодается. Пусть сначала спросит о нём.   Он подошёл к ящику под алтарем и достал следующий предмет.   Подарок.   Книгу в кожаном переплете — первое издание. Теории магической эмпатии. Книга снабжена комментариями автора. Гермиона пыталась найти экземпляр два года назад, но безуспешно. Он нашел его. Купил на аукционе. Хранил до нужного момента.   Он положил её на стол.   Скоро.   Пусть она отдохнет. Пусть она разозлится. Пусть она прогуляется по саду и почувствует отсутствие препятствий. Пусть она подумает, что все еще может контролировать ситуацию. И когда она придет к нему — настороженная, сердитая, но полная любопытства, — он предложит ей подарок.   Он не прикоснулся бы к ней, если бы она не коснулась его первой.   Он не поцеловал бы ее, пока она не наклонилась к нему.   Но когда она это сделала...   Он сел за стол и сложил руки на груди.   Вторая свеча осталась незажженной.   Пока.