Глава 4. Гермиона

Месяц пролетел как один длинный, насыщенный миг. День за днём повторялись тренировки, бесконечные занятия в академии, встречи с охраной, проверки работы отделов и их отчёты. Время едва успевало тянуться, а в голове Гермионы постоянно крутились карты поставок, маршруты перемещения людей и товаров, имена и лица, которые нужно было держать под контролем. Всё-таки отец дал ей большую часть бизнеса, чтобы Гермиона понимала, каково это — управлять такой огромной мафиозной империей. Сам же занимался самой тёмной частью их бизнеса — людьми и эскортом. Дела с похищенным грузом оказались особенно сложными. Баржа с сырьём исчезла почти сразу после отправки, и Гермиона сама занималась расследованием, просматривая записи камер и анализируя маршруты. В конце концов, как бы тщательно ни прятали похищенное имущество, она нашла его на одном из складов левого берега, у них же под носом. Идиоты ещё не успели его перевезти, так как думали, что о его краже ещё не доложили, но как же они ошиблись… Возвращение груза прошло без лишнего шума, всё же чувство удовлетворения стоило бессонных ночей. Проблемой было узнать, кто устроил ограбление. Гулко прозвенел звонок, и аудитория постепенно наполнилась шорохом учащихся, которые покидали её. Гермиона стояла у края кафедры, собирая свои бумаги, когда в дверях появились двое охранников в тёмных костюмах. — Мисс Грейнджер, ваш отец ждёт вас. Прямо сейчас. — Голос Стива был мягким. Несколько студентов замерли, бросив встревоженные взгляды в сторону Гермионы. Она взяла сумку, подняла подбородок и вышла в коридор. Охранники мгновенно сомкнулись вокруг неё: один впереди, двое позади. Чёрные костюмы, вытянутые плечи, синхронная походка, как будто она была не студенткой, а фигурой государственной важности. Снаружи, у главного входа, стояла чёрная длинная машина с затемнёнными стёклами. Отец обычно разъезжал на ней по городу. Один из охранников распахнул перед ней дверцу. — Вас ожидают, мисс. Гермиона села внутрь. Машина резко тронулась, двигаясь по центральной улице города, а затем свернула к массивному зданию с колоннами, расположенному в административном квартале. Когда двери открылись, жаркий воздух ударил ей в лицо. Охрана сомкнулась вокруг неё вновь, проводя к белоснежным мраморным ступеням, ведущим к тяжёлым стеклянным дверям. Она шла по мраморному полу, каблуки ритмично цокали, отдаваясь холодным эхом под сводами. Она вошла ровно в тот момент, когда напряжение в воздухе можно было разрезать ножом. Двое мужчин валялись на полу — один пытался подняться на локоть, другой лежал на боку, сплёвывая кровь. От их лиц ничего не осталось: опухшие скулы, рассечённые брови, багровые подтёки. На их рожах можно разглядывать анатомию — мрачно отметила она. Охрана стояла над ними, широкоплечие силуэты отбрасывали тяжёлые тени. А рядом — на уцелевшем стуле — сидела девушка. Ровная юбка-карандаш, аккуратно заправленная блузка, колготки без зацепок. Странный контраст с происходящим. Лицо бледное, губы дрожат, глаза красные от слёз. Гермиона её узнала: Отдел экономики… Франческа? Да. Кажется, она работала в финансировании перевозок. Руки девушки были заведены за спину и стянуты так, что костяшки побелели. Она нервно ёрзала на стуле, словно пытаясь найти безопасное положение, но мышцы тряслись, выдавая животный страх. Отец стоял у стола, пальцы всё ещё были в крови, которыми он явно недавно молотил по мужчинам. — Эти двое, — кивнул он на изломанные тела на полу, — провернули кражу груза. А вот эта мадам, — взгляд упал на девушку на стуле, — слила им всю информацию о перевозках. Франческа дёрнулась, будто эти слова были ударом. — И это ещё не всё, — продолжил он. — В её столе нашли папку с информацией о тебе. — Он поднял толстую бежевую папку. — На бумагах подпись «копия». Значит, оригинал она уже кому-то отдала. Гермиона медленно втянула воздух. Внутри неё что-то холодно щёлкнуло, та самая часть, которая отвечала за выживание. — Разбирайся с ней как хочешь, — жёстко сказал отец, отступая в сторону. — Но факт остаётся фактом: она собрала всё о тебе и передала третьим лицам. Так что жди удара в спину. Вопрос только от кого и когда? Франческа разрыдалась, слёзы стекли по щекам, капая на колени. Она пыталась заговорить, но голос срывался. Отец прошёл к столу, взял пачку сигарет, достал одну и протянул пачку Гермионе. Он знал, что дочь курит, но и сделать с этим ничего не мог, потому что благодаря сигаретам она снимает напряжение, так же как и он. Может быть, если бы он не курил, мог бы ей возразить, но в данной ситуации нет. Гермиона вытащила одну и тут же зажала её между пальцев. Отец подсунул ей зажигалку. Дым обжёг лёгкие и приятно затуманивал рассудок. Она выдохнула густой дым в потолок, а после перевела взгляд на девушку, рассматривая её. Внимание Гермионы привлекло маленькое, тёмно-красное пятно под стулом. Она нахмурилась. Что-то в этой картине было неправильным. Она сделала шаг вперёд. Потом ещё. Каблуки гулко стучали об мрамор. Франческа вздрогнула, когда Гермиона подошла ближе, буквально нависнув над ней. — Интересно, — тихо сказала она, глядя на кровь, — а это откуда? Гермиона подняла руку в коротком жесте. — Отвяжи. Охранник сразу наклонился, резнул веревку, и запястья девушки освободились. Она даже не попыталась пошевелиться, лишь сжала руки на коленях, будто боялась, что положение станет ещё хуже. — Так вот, — протянула Гермиона, — действительно ли ты собрала информацию обо мне? Девушка опустила голову. Дрожь прошла по её плечам, она не ответила. Для Гермионы это звучало как «да». Охранник подал ей папку. Плотный картон, чуть помятый на углах, страницы в файлах, часть — с пометками ручкой, часть — напечатанная. Гермиона неспешно открыла её и стала пересматривать. Страница за страницей. Иногда она едва заметно поджимала губы, иронично хмыкала, приподнимала бровь, словно натыкаясь на очередную фантастическую глупость о самой себе. — Знаешь, половину из этого я читаю впервые о самой себе, — проговорила она. — Где ты откопала этот бред, дорогуша? Папка была толстая. Чересчур. Она переворачивала листы, пока не открыла страницу, на которой зависла на долгое время. Ровный текст. И посредине — строка о том, что Гермиона «девственница, не состояла в интимных связях, интереса к мужчинам не проявляет». Гермиона медленно подняла взгляд на девушку. Та вспыхнула красным, глаза наполнились новыми слезами. Она поняла, с какой именно страницей ознакамливается Гермиона. — Слушай, — сказала Гермиона, выдыхая ей дым в лицо, — а я смотрю, ты у нас Шерлок Холмс. Откуда ж такие познания в моей постельной жизни? Она дернула уголком губ и вновь сделала затяжку, стряхивая пепел на колени девушки. — Аааа, вот всё тут описывается. Ага. Я, оказывается, “не способна смотреть мужчинам в глаза долго”, “не испытываю страсти”, “заведомо не интересуюсь противоположным полом”… любопытно, очень любопытно… Она захлопнула папку, постукивая ею по ладони, в которой была сигарета. — Да что ты, милочка… откуда тебе знать о моей постельной жизни? Или ты в ночное время подрабатываешь подсвечником? — девушка опустила глаза в пол, не смея поднять их к госпоже. Гермиона рассмеялась и протянула папку охраннику. Когда она вновь посмотрела на девушку, та сидела, сцепив руки на коленях. Гермиона сделала последнюю затяжку и потушила сигарету об шею девушки. Та громко завопила и стала отталкивать её. Гермиона ударила ей правый боковой, от чего голова девушки отлетела вбок. После увидела в её пальцах иголки под ногтями и улыбнулась. Отец всегда предпочитал работать руками с теми, кто воровал информацию. И эти следы выглядели именно, как последствия его «воспитательных» методов. Гермиона вытянула палец и легонько надавила на воспаленный ноготь девушки. Та взвыла и сжала руку в кулак. — Неужели тебе больно, дорогуша? — спросила Гермиона сладким голосом. Девушка не подняла глаз, губы дрожали. Гермиона хмыкнула, откидывая прядь волос за ухо, и лениво произнесла, покачиваясь на каблуках: — Знаешь… хуже всего в тебе даже не предательство, а то, что ты делала это так… неуклюже. Гермиона чуть наклонила голову, как будто ей действительно было интересно. — И кому же ты продала мою информацию? И за сколько? Девушка закусила губу, молчала. Ответил Гарри, который незаметно вошел, пока Гермиона развлекалась с девушкой: — Полтора миллиона долларов. Тишина упала секундой глухого удара. Гермиона медленно повернула голову к девушке. И… рассмеялась. — Знаешь… ты самая глупая человекообразная ошибка, которую я встречала в жизни. — Она звякнула браслетом, смахивая воображаемую пылинку со своего плеча. — Ты продала свою хозяйку за полтора миллиона. Полтора, Карл! Ты даже не потрудилась подумать. Гермиона подошла ближе, медленно обошла девушку кругом, как хищница, которая оценивает добычу. — Если бы ты пришла ко мне, милочка, и сказала: «Госпожа, какой-то тип предлагает мне 1 500 000 $ за информацию о вас»… Она нагнулась, их взгляды встретились. — …я бы заплатила тебе вдвое больше. Просто за то, что ты преданно служишь мне. Девушка шумно всхлипнула, весь её вид был жалким. — Ты ведь сама знаешь, как я отношусь к своим людям. — Гермиона выпрямилась. — На моей опеке ни один человек никогда не был обижен. Пауза. Взгляд стал ожесточенным. — И самая глупая вещь, которую ты могла сотворить — это продать меня. Поэтому, моя маленькая крыса… я поступлю с тобой так же, как и со всеми крысами, что выходят из нор. Она слегка махнула ногой, и её лодочка с хлёстким звуком врезалась девушке прямо в лицо. Девушка вскрикнула, упала на бок со стула, схватившись за нос — кровь хлынула алой струёй. — Ай! — завыла она, прикрываясь ладонью. Гермиона присела на корточки. Смотрела не на лицо, а на свою туфлю, куда упало несколько капель. Стив моментально подал салфетку. Гермиона аккуратно, не торопясь, стерла след так, словно это было важнее самой предательницы. Когда салфетку забрали, Гермиона сложила руки на коленях, совершенно спокойная. Она смотрела на девушку, которая рыдала на полу, и при этом в её взгляде не было злобы. — Так вооот… — протянула Гермиона, медленно выпрямляясь. В её голосе скользнула такая лениво-коварная интонация, от чего по залу прошёл холодок. — Что же мне с тобой сделать? — прошептала она нежно. — Что мне делать с такой вот крысой, как ты?.. Она быстро схватила девушку за белокурые волосы и трижды ударила её лицом об мраморный пол. Глухой хлоп, ещё один, ещё. Кровь брызнула в стороны тонкими дугами. В зале воцарилась непривычная тишина, даже охрана не двигалась. В конце длинного стола отец что-то тихо говорил своему помощнику, но, по сути, лишь наблюдал. Он спокойно докуривал сигарету, словно оставил эту сцену ей, чтобы наконец увидеть, как его дочь распорядится властью. Гермиона подняла голову девушки за подбородок, рассматривая результат своей работы: окровавленное лицо, слёзы смешивались с выступающей красной жидкостью. Девушка что-то мямлила, не в состоянии собрать слова воедино. — Ты только представь… — начала Гермиона ласковым голосом. — Три миллиона долларов. Она подняла три пальца перед её глазами. — Ты бы получила их просто так. Стоило лишь сказать мне, что кто-то хочет купить мою информацию. Она наклонилась ближе, её волосы мягко скользнули по щеке девушки. — Представь: любая машина, которую ты захотела бы. Любой дом, который ты бы захотела, мог бы стать твоим. Отдых, где душа пожелает. Она выпрямилась. — Но нет. — Её глаза блеснули холодом. — Ты предала меня. Слила мою информацию. И теперь… Она сделала короткий вдох. — Теперь мне в ближайшее время придётся ждать ножа в спину. Из-за тебя. Она поднялась на ноги, одним плавным движением развернулась, и носок туфли вновь врезался девушке в лицо. Тихий треск — то ли самого туфля, то ли хряща — эхом отдался под каменным потолком. Охранник снова поднёс ей салфетку. Гермиона опустилась на край стула, аккуратно протёрла бежевый лаковый носок туфли от свежего мазка крови, медленно, задумчиво перевела взгляд на охранника. — Стив… — её голос прозвучал мягко. — Ты ведь любишь плавать по морю на лодке? Стив едва заметно усмехнулся, уже прекрасно понимая ход её мыслей. — Да, моя госпожа. Гермиона кивнула, словно подтверждая вывод, который давно сделала. — Ну вот и отлично. — Она чуть наклонила голову. — Тогда можешь взять эту мадемуазель. И… развлечься. А после, — она широко улыбнулась и продолжила, — после она, каким-то странным образом, должна упасть на дно моря с камнем, привязанным к ногам. — Н-нет… н-не надо, пожалуйста! — девушка захлебнулась собственными всхлипами, обхватив руками плечи. — П-простите! Простите, я… это была ошибка! Ошибка, госпожа, умоляю! — она ползла к Гермионе на коленях. Но уже было поздно. Стив молча шагнул вперёд, схватил её за волосы и потащил к выходу. Девушка захрипела, заскулила, пытаясь упираться руками в пол, но мрамор лишь скользил под ней. По белому камню тянулась тонкая кровавая полоса, и Гермиона на секунду остановилась, наблюдая, как этот след превращается в красную ленточку, ведущую к дверям. Следом за ней поволокли двух мужчин. Отец хлопнул ладонью по подлокотнику своего кресла, хрипло засмеявшись. — Блестящая работа, моя девочка, — произнёс он с гордостью. Её холодный взгляд, блеснувший над маской спокойствия, стал единственным ответом. Она медленно прошла к столу, становясь рядом с отцом и Гарри. Взяла ещё одну сигарету и стала наслаждаться дымом в лёгких. — Кто купил информацию? — грубо спросила она. — К сожалению, отправитель средств неизвестен, но удалось отследить, откуда были зачислены деньги, — Гарри откашлялся. — Из Италии, с банка на Манхэттене. — Думаешь, итальянцы? — Возможно. Но не исключаю Малфоев…

***

Учёба и тренировки продолжались бесконечно. Рукопашный бой, бокс, изучение языков и бухгалтерское дело — всё переплеталось, создавая график, где почти не оставалось минуты на отдых. И всё же, среди всего этого плотного графика Гермиона успевала принимать подарки от сталкера, чувствовать его запах в комнате по утрам и получать от него SMS. Каждую ночь Гермиона проверяла камеры, не появлялось ли чего необычного, не замечен ли её сталкер. Но ни на одном кадре не было ни следа. Казалось, что он был везде и нигде одновременно; иногда ей казалось, что она его выдумала. И всё же записки и SMS делали её дни ярче. Маленькие, вызывающие, иногда игривые послания заставляли её улыбаться даже среди отчётов и планов, добавляя краски в строгий, упорядоченный мир «КАТЭ». Гермиона знала — это странная игра, но пока она продолжалась, её дни становились чуть свободнее, и даже среди работы и опасности она позволяла себе наслаждаться этим ощущением — ощущением быть желанной.

***

Гермиона лежала на кровати, клацая по клавишам ноутбука, когда услышала тихое приземление на балконе. Она вздрогнула и насторожилась. Медленно обернувшись, она увидела человека в маске. Черная маска с серебряными вьющимися линиями скрывала лицо, капюшон не давал разглядеть цвет волос. Он был высокий и широкоплечий, в черном худи и спортивных штанах. — Сталкер? — неуверенно спросила Гермиона. — Привет, — сказал он. — Ты однажды упоминала, что хотела бы посетить на правом берегу гонки. У тебя есть сейчас такая возможность. — Я… я… — Гермиона замялась. — Нет, я не могу. — Давай, я верну тебя обратно. — Я не могу. — Да ладно, — усмехнулся он. — Я знаю, как ты дерешься. Думаю, ты сможешь постоять за себя. Сталкер подошел ближе и осторожно коснулся её подбородка рукой. — Ну же, я ничего с тобой не сделаю… Ну, может быть, немного сделаю тебя счастливее. Он протянул ей черное худи — такое же, как у него, и маску, схожую с его собственной. — Ладно. Гермиона накинула худи, взяла маску и, бросая телефон в карман, почувствовала странное смешение волнения и тревоги. — Так нечестно… — пробормотала она. — Ты знаешь, как я выгляжу, а я нет. Почему я не могу увидеть тебя? Сталкер повернулся к ней. Его лицо, скрытое под маской, не выдавало эмоций, но она заметила серые глаза, освещенные в свете лампы. — У тебя очень красивые глаза, — промолвила она тихо. — Это пока всё, что тебе нужно знать, — ответил он. — Хм… думаю, ты брюнет, — промолвила она, следуя за ним на балкон. — С чего вдруг? — переспросил он. — Не знаю… просто брюнетам этот цвет глаз больше всего подходит. — Глупость, — сказал он, переклоняясь через перила и ставя ногу на мраморную полосу с другой стороны. Он аккуратно взял её за талию, помогая перелезть через перила. Гермиона почувствовала, как он слазит по выступам фасада, осторожно проходя сквозь кусты роз. Его смелость, сила и лёгкость, с которой он совершал невозможное, одновременно возбуждали и тревожили её. Он схватил её за руку, и тепло его кожи мгновенно передалось Гермионе. Ведя за собой, он помог ей перепрыгнуть через забор, и они мягко приземлились на другую сторону, среди редких деревьев и кустов. Сталкер снова взял её за руку, и они пошли дальше. — Ты знаешь, кто я? — поинтересовалась она. — Хм… девушка? — неуверенно сказал сталкер. — Нет… в общем? — спросила она, подстраиваясь под каждый его шаг. — То, что ты дочь Дона мафии — я знаю. И то, что мне могут «оторвать яйца» за то, что я навещаю тебя… — добавил он с лёгкой усмешкой, — тоже знаю. — И ты не боишься? — тихо спросила Гермиона. — Ты весь месяц пробирался ко мне, а сегодня вообще выкрал меня. — Я не из трусливых, — спокойно ответил он. Они вышли сквозь деревья на небольшую освещённую улицу, метрах в четырёхстах от её дома. На обочине стоял мотоцикл. — Мы поедем на нём? — с интересом спросила Гермиона. — Ты хочешь пешком пройтись? — улыбнулся он. — О нет, конечно, — призналась Гермиона, — но я никогда не ездила на мотоцикле. — Всё бывает в первый раз, Гермиона, — промурлыкал он, и от того, как он произнёс её имя, по её коже пробежали мурашки. Сердце защемило от странного, сладкого чувства, смешанного с волнением и трепетом. Он помог ей залезть на мотоцикл, и Гермиона обхватила его за талию, чувствуя тепло и рельеф его тела. Она ощутила лёгкое дрожание, когда он завёл мотор — глубокий, глухой рёв наполнил тишину ночи. — Держись крепче, — сказал он. Мотоцикл рывком тронулся с места, и Гермиона почувствовала, как ветер пролазит сквозь дыры для глаз в маске, волосы развеваются, а сердце бьётся в унисон с ритмом двигателя. Она сжала его сильнее. — Ты никогда не ездила на мотоцикле, серьёзно? — услышала она его смех за маской. — Нет… — выдохнула Гермиона, чувствуя, как адреналин разливается по всему телу. — Но это потрясающе! Он увёл мотоцикл в сторону, на менее освещённую улицу, и скорость стала выше. Гермиона чувствовала, как город пролетает мимо, дома и огни превращаются в размытые линии. Сердце трепетало от опасности, от скорости, от того, что он так близко. И в то же время от удовольствия, от ощущения полной свободы, от того, что никто и ничто её здесь не держит. — Ты держись хорошо, — сказал он, глядя на неё в зеркало. Гермиона почувствовала, как лёгкая улыбка расползается по лицу под маской. Её щеки пылали, смешение страха и удовольствия было сладким. Мотоцикл вылетел на открытую площадь, где уличные фонари отражались в мокром асфальте. Он плавно замедлил ход, и Гермиона поняла, что хочет продлить это ощущение — этой свободы, этого ветра, этого тайного волнения между ними. — Это было… невероятно, — выдохнула она, а он лишь слегка кивнул, улыбаясь под маской. В этот момент Гермиона впервые осознала, что ей нравится это чувство — когда граница между опасностью и наслаждением настолько тонка, что каждый вдох превращается в огромное желание жить. Они промчались по набережной правого берега, Гермиона с восторгом осматривала свой родной левый берег. Он казался ей необычным, когда смотришь на него с другой стороны. Ветер развевал её волосы, сердце билось быстрее, а в груди разливалось чувство настоящей свободы, той свободы, которой она лишена всю жизнь. Мотоцикл мягко притормозил, и они остановились на обзорной площадке. Вокруг играла музыка, прерываемая ревом моторов и визгом шин. Ребята на мотоциклах и автомобилях стояли группами, разговаривали, смеялись — все в масках и худи, словно эта ночь была тайной игрой только для посвящённых. Гермиона следила за происходящим, когда один из автомобилей, точно предсказанный ими «Мерседес», выехал вперёд. Машина начала дрифтовать, шины свистели, горели и лопались, оставляя за собой едкий запах. Гермиона наблюдала, как он кружится вокруг своей оси, умело контролируя каждое движение, словно этот круговой танец — не просто дрифт, а целое искусство. Смена машин, мотоциклов, новые заезды, рёв двигателей, запах жжёной резины и адреналин наполняли воздух. Гермиона ощущала каждое мгновение, словно сама парила над асфальтом. Она понимала, что это больше, чем гонка. Это энергия, свобода и риск, сплетённые вместе, словно единое целое. С каждым новым стартом её сердце трепетало сильнее. Волнение и восторг переплетались с тихой игрой взглядов с таинственным сталкером рядом с ней. Она ощущала, что ночь только начинается. Парень в ярком красном костюме, взобрался на импровизированную сцену и объявил: — Сейчас будут гонки! Набережную немного расчистили, образовав стартовую линию для двух машин. Двигатели взревели, и толпа взорвалась криками: одни выкрикивали имя одного водителя, другие — другого. В этот момент между ними вышла девушка в коротких шортах и перевязанном платке вместо топа. Она вытянула пистолет и подняла его в небо. — На старт! Внимание! Марш! — крикнула она, а с пистолета вылетела красная полоса, взорвавшись яркой красной вспышкой в небе. Толпа закричала, и машины с визгом шин тронулись с места. Сталкер схватил Гермиону за руку и потащил за собой. — Что? Куда мы? — воскликнула она, пытаясь удержаться рядом с ним. Он не ответил. Вместо этого они поднялись на пешеходный мост, возвышавшийся над гоночным треком. С высоты открывался полный вид на все виражи и крутые повороты трассы. Правый берег выглядел совсем иначе, чем её родной левый: здесь было много извилистых дорог, ровные линии асфальта, оборудованные зоны для зрителей. Явно, подготовленный к таким сборищам. Гермиона, завороженно наблюдая за происходящим, едва могла оторвать взгляд. Две машины мчались к финишу, визг шин сливался с ревом моторов, а каждая ошибка могла стоить гонщику победы. И вот победитель пронёсся через финиш, гонг прозвучал, а толпа взревела, бросаясь к нему, обрушивая аплодисменты и крики. Гермиона почувствовала, как её сердце переполняет смесь восторга, азарта — зрелище было гипнотизирующим. Сталкер слегка сжал её руку, словно почувствовав её эмоции. Гермиона стояла на мосту, облокотившись на перила, а сталкер рядом тихо следил за её реакцией. Она не могла оторвать взгляд от машин, которые с невероятной скоростью скользили по трассе, скрипя шинами на крутых виражах, вырываясь на прямые участки и заносясь в поворотах. — Смотри на эту машину, — сказал он, указывая на серебристый мерседес, который идеально прошёл сложный поворот. — Водитель понимает, что делает, каждый миллиметр на счету. Гермиона кивнула, вдыхая ночной воздух, смешанный с запахом жжёной резины и бензина. Сердце билось быстрее, ощущение адреналина и опасности смешивалось с возбуждением от его присутствия. — Я никогда не думала, что смогу так наблюдать за гонками, — призналась она. — Обычно я за рулём… или на смотровой площадке, но стоять здесь… смотреть на всё сверху — это… так круто. Он положил руку на её плечо, мягко направляя взгляд на следующую пару гонщиков. — И ты часть этого мира уже сейчас. Только смотри, не слишком увлекайся: наблюдать с высоты безопаснее, чем быть на их месте. Гермиона вздохнула, ощущая, как напряжение и восторг переплетаются в груди. Каждый рев мотора, каждый скрип шин казался музыкальной частью этой ночи, а присутствие сталкера рядом добавляло нотку сладкого волнения. Она впервые почувствовала, что опасность и удовольствие могут идти рука об руку, и это чувство ей неожиданно понравилось. — Ты часто приходишь на такие гонки? — спросила она, пытаясь отвести внимание от собственного трепета. — Не так часто, как хотелось бы, — ответил он. — Но когда прихожу… мир вокруг будто перестаёт существовать. Гермиона снова посмотрела вниз на трассу, на сверкающие в ночи автомобили и на крики толпы. И в этот момент она поняла, что эта ночь станет для неё особенной — ночью свободы, скорости и тайного наслаждения, которое она не сможет забыть. После гонки мотоциклистов и нескольких заездов машин Гермиона стояла на мосту, восторженно наблюдая за происходящим. Её сердце всё ещё трепетало, а в груди разливалось чувство полного восторга. Она кайфовала от ревущих моторов, от адреналина, который переполнял её, словно ночь сама пульсировала в её жилах. В этот момент телефон сталкера зазвонил. Он отошёл в сторону, чтобы ответить, и через минуту вернулся, взгляд сосредоточенный, обращённый к Гермионе. — Мне нужно ехать. Давай я отвезу тебя домой, — сказал он. — Да… мне действительно пора, — тихо ответила она, хотя сердце рвалось от желания продлить эту ночь ещё хоть на мгновение. Гермиона осторожно села на мотоцикл, прижалась к нему, чувствуя его тепло. Никогда она не думала, что сможет так легко довериться чужому человеку, отдаться моменту и наслаждаться каждым ударом сердца рядом с ним. Он провёл её по тому же пути, по которому пришли, и завёл прямо в спальню. Он достал из кармана аккуратно завернутую белую розу и протянул её ей. — Прощай, моя принцесса, — тихо сказал он, и его глаза на мгновение встретились с её. Прежде чем Гермиона успела что-то сказать, он исчез за перилами балкона, а затем и за стеной дома, оставив после себя лёгкий запах хвои. Гермиона плюхнулась на кровать, прикрыла лицо рукой и вслушивалась в стук собственного сердца. В груди всё ещё бушевали эмоции: восторг, волнение, трепет, смешанный с лёгким смущением и странной нежностью. Этот вечер, казалось, оставил на ней неизгладимый след, оставил ощущение желания прожить ещё один такой вечер. Она слегка улыбнулась, держа розу в руке, и наконец позволила себе просто быть. После такой ночи, после такого адреналина, даже дочь мафиози могла почувствовать себя обычной девушкой.