Глава 5 Гермиона

Утро началось, как обычно: Гермиона посетила академию, но даже среди лекций в голове не угасали воспоминания о серых глазах и тепле его тела. Каждое мгновение, проведённое на тренировке, отдавалось приятным трепетом, который Гермиона тщетно пыталась скрыть от тренера. — Сосредоточься! — кричал он, замечая её рассеянность. — В каких облаках ты витаешь, соберись! Она лишь сдержанно кивала, пытаясь вернуть себе привычную собранность, но мысли о нём упорно проникали в голову. Каждое движение, каждый удар кулаком, каждый спарринг с партнёром казался одновременно тренировкой и тихим отголоском той свободы и близости, которую она тогда ощутила. Вечером Гермиона проверяла телефон, надеясь увидеть хотя бы одно короткое сообщение от него, но было пусто. И так прошло несколько дней — ни одного сообщения. Это странным образом заставляло её сердце сжиматься, но одновременно пробуждало ожидание. Между тем жизнь продолжалась. Гермиона вновь окунулась в дела, помогая отцу решать насущные проблемы. На советах она проявляла себя всё более уверенно, умела слушать, анализировать, предлагать решения. И всё же, несмотря на серьёзность и ответственность, мысли о нём тихо переплетались с повседневными делами. Каждый взгляд на окно, каждая тишина после напряжённого заседания напоминали ей о том, что есть мир, где можно позволить себе доверие, свободу и немного опасного удовольствия. После очередной тренировки Гермиона, Гарри и Джинни стояли на смотровой площадке, любуясь мерцающими огнями второго берега. Ветер слегка пробегал меж волос, а городские огни отражались в воде, создавая иллюзию, будто свет движется вместе с ними. — Как насчёт клуба? — спросил Гарри, слегка улыбаясь. — О, я за! — отозвалась Джинни. — Не знаю… сейчас не самое уместное время, — осторожно сказала Гермиона, не отводя взгляда от огней на другой стороне реки. — А когда оно будет уместным? — подколол Гарри. — Мы всегда останемся детьми мафиози, а молодость уйдёт или нас прикончат — вспомнить будет нечего. — Не думаю, что лёжа в гробу, ты будешь о чём-то вспоминать, — заметила Гермиона с лёгкой усмешкой. Джинни фыркнула, слегка рассерженная. — Ну так что? Мы не были в клубе уже больше месяца. Давай на пару часов выскользнем. — Лааааадно, давай, — сдалась Гермиона. Сердце чуть учащённо забилось от предвкушения. — Уххх, я сегодня буду брюнеткой с каре! — весело сказала Джинни, направляясь к своей машине. — Хммм, а я блондинкой с длинными волосами, — добавила Гермиона с улыбкой. — А я… Гарри Поттером, — шутливо заметил он. Все засмеялись. Смех разлился по площадке, сливаясь с лёгким шумом ветра. У них было негласное правило: если идёшь в клуб, меняешь внешность. В клубе часто появлялись дети дона с правого берега или из других мафиозных округов, и нежелательно было привлекать к себе лишнее внимание. Это было одновременно игрой и безопасным способом сохранить свою свободу, пусть даже на пару часов. Гарри взял с собой друга, вышибалу Рональда, и вчетвером с Джинни и Гермионой они подъехали к клубу. Припарковав машину в дальнем углу, они направились к зданию, из которого уже лилась музыка. Легкий теплый ветерок пробегал по коже, вызывая легкие мурашки предвкушения. Сицилийские ритмы с жгучей энергией проникали сквозь стены, заставляя тело непроизвольно подстраиваться под танцевальный ритм. Гермиона шла в блестящем сером платье и босоножках на высоком каблуке. Её спина была оголена, лишь две тонкие бретельки пересекали плечи, изящно обрамляя силуэт, а платье еле-еле прикрывало бедра. — Мы вроде договорились не привлекать к себе много внимания, но ты напялила такое платье, будто на панель собралась. — Джинни Уизли, ты то недалеко отстала от меня в своём красном платье, — ответила Гермиона, толкая подругу в плечо и смеясь. Войдя в клуб, они направились к барной стойке, взяли по коктейлю, стали наслаждаться ароматом и легкой горечью напитков. Затем поднялись на второй этаж, где их уже ждали знакомые из мафиозного мира левого берега. Как бы странно это ни было, большинство присутствующих были их ровесниками, и это радовало Гермиону. Она знала родителей всей собравшейся молодежи, и этот вечер казался одновременно безопасным и полным свободы. Сейчас они для неё друзья, но как только она выйдет за пределы этой ложи, они вновь станут подчиненными — таковы были реалии её жизни. Когда она поднялась наверх, все автоматически поклонились ей и пригласили в центр ложи. — Госпожа, рады вас видеть, — произнес парень из числа командующих обороной, слегка кланяясь. Гермиона наслаждалась вечером в своей VIP-ложе. Она танцевала, подпевала музыке, играла в покер с друзьями. Время текло легко и непринужденно, и она чувствовала, как каждая минута приносит удовольствие. Подойдя к стеклянной перегородке, она посмотрела на ложу напротив. Она была такой же, как её собственная, и их разделял лишь вид на первый этаж клуба. Отдельный вход позволял не пересекаться с посторонней молодёжью, но её взгляд случайно упал на блондина с бокалом виски. Он салютовал ей в знак приветствия, и Гермиона лишь безразлично ответила тем же жестом. Спустя мгновение рядом с ней оказался парень из отдела обороны. — Драко Малфой, мисс, — произнёс он, слегка кланяясь. Гермиона ощутила, как что-то внутри напряглось. Его появление было ожидаемым, но она всё равно растерялась. Они с ним нечасто пересекались, и это, к счастью. Уверенность и холодная харизма — вот что сразу бросалось в глаза. Её вечер только начинался, и присутствие Драко добавляло ему лёгкой интриги, обещая, что ночь ещё принесёт немало неприятных сюрпризов. Гермиона оглядела Драко и его свиту, заметив, как к нему подошёл один из его людей, кланяясь, явно представляя её. Его хищная улыбка и скользящий взгляд мгновенно задели Гермиону. Она почувствовала, как тело обдало жаром, щёки залил лёгкий румянец. Сердце забилось быстрее. Она развернулась, возвращаясь к танцам, стараясь скрыть дрожь в коленях. Через пару часов Гермиона решила сходить в туалет. Она ополоснула руки и уже собиралась уходить, как внезапно почувствовала, что кто-то подхватил её на руки и затащил в кабинку, прижимая лицом к стене. Она резко вдохнула. Её развернули и приподняли на руки. Раздался тихий голос: — Привет, принцесса. Гермиона ахнула, её глаза расширились от неожиданности и резкого прилива адреналина. Она попыталась вырваться, но он крепко прижимал её к холодной стене кабинки, не давая пошевелиться, его руки были расположены так, чтобы не причинить боли. — Тише, тише, — прошептал он, убирая руку от её рта, но при этом его тело оставалось преградой к выходу. Голос был низкий, знакомый, и от него по коже Гермионы пробежали мурашки. — Не стоит устраивать здесь сцен. Ты же не хочешь, чтобы твои друзья оторвали мне голову? Гермиона затаила дыхание. Она узнала этот голос, несмотря на то, что слышала его всего несколько раз, под маской. Это был Сталкер. — Привет… — сказала она, стараясь сохранять спокойствие. — Ты скучала? — Гермиона смотрела сквозь вырезы в маске на его серые глаза. Он пристально изучал её лицо, а затем опустил взгляд ниже и сильнее прислонил Гермиону к стене, отчего она невольно ахнула. — Немного… — с трудом прошептала Гермиона. Её сердце колотилось от осознания, что он находится рядом. Она заметила, что в движениях его рук ощущается лёгкая грация, уверенность и сила. Гермиона слегка наклонилась вперёд, словно проверяя дистанцию, и невольно почувствовала, как напряжение между ними усиливается. Они стояли так несколько мгновений, их взгляды говорили больше, чем любые слова. Он крепче сжал её бёдра, вдавливая её в стену. Гермиона вздрогнула, и тут же ей стало жарко. — Ты сегодня прекрасно выглядишь, — наконец сказал он. Гермиона чувствовала его пах сквозь брюки, который тёрся об её клитор. Внизу нарастало предательское ноющее ощущение. «О Боже, я вижу его второй раз и так позорно возбудилась», — подумала она. Сталкер тёрся об неё. Гермиона непроизвольно издала тихий звук и прижалась к нему сильнее. — Поцелуй, поцелуй меня, пожалуйста, — взвыла она. Он немного отодвинулся от неё, размышлял около минуты, а потом достал из кармана широкую шелковую ленту. Придавив Гермиону к стене, он завязал ей глаза. Теперь она ничего не видела. Гермиона услышала, как цокнула его маска, которую он куда-то положил. Девушка неуверенно подняла руки к его лицу, провела пальцами по щекам, по острому, начисто выбритому подбородку, по бровям и зарылась в мягкие волосы. — Хм, а ты не брюнет. — С чего ты так решила? — У тебя мягкие и тонкие волосы, а у брюнетов они обычно толще. Может быть, ты рыжий или русый. Сталкер засмеялся и крепко прижал Гермиону к себе. — Так что ты там хотела, чтобы я сделал? Гермиона резко схватила его за худи и впилась поцелуем в его губы. Сначала ничего не произошло, а потом сработал спусковой курок, и сталкер стал целовать её, посасывая губы одну за другой, сжимая её бёдра и вдавливая её в стену. Гермиона стонала и тяжело дышала. Снаружи кабинки доносился приглушённый, вибрирующий ритм клубной музыки, но здесь, внутри, время словно замедлилось, а мир сузился до них двоих. Он прижал её к холодной плитке стены. Руки скользили по её талии, затем опустились, надёжно обхватив её бёдра, притягивая к себе. Этот жест был собственническим и требовательным, полностью убирая дистанцию между ними. Трение его брюк об её бельё было невыносимым, хотелось большего. Гермиона поддалась своему возбуждению и стала тереться в такт с ним, постанывая во время поцелуя. Её руки обвились вокруг его шеи, пальцы зарылись в волосы на затылке. Это был не нежный, а страстный и голодный поцелуй — смешение клубного возбуждения и долго сдерживаемого желания. Их дыхание стало прерывистым и горячим. Он почувствовал, как напряжение, копившееся всё время без неё, наконец-то вырвалось на свободу. Вкус её губ опьяняющий, воздух наполнился смесью её духов, его хвоей и смутного запаха дыма, пропитавшего одежду. В этом маленьком, замкнутом пространстве они были идеально сосредоточены друг на друге, полностью поглощённые этим моментом, пока стук их сердец, казалось, соперничал с басами за дверью. Когда он, наконец, отстранился на секунду, чтобы перевести дыхание, их лбы соприкоснулись: — Ещё чуточку, и я трахну тебя. Нужно остановиться, — промолвил он, тяжело дыша. Гермионе было всё равно. Она вновь накрыла его губы поцелуем, жадным, глубоким, таким, от которого ноги сами предательски подгибались. — Ты такая влажная, у меня скоро штаны промокнут от тебя, — промолвил он, разрывая их поцелуй. — Не думал, что тебя заводят такие игры в клубном туалете. Гермиона хмыкнула и улыбнулась. Шаги за дверью становились громче. Кто-то остановился у раковины, кто-то говорил по телефону. Звук воды, смех, хлопок дверей — всё смешивалось в хаотичный фон, который только сильнее подчеркивал то, как бешено, отчаянно бьются их сердца здесь, за тонкой дверью. Она инстинктивно двинулась ему навстречу с жаждой, от которой дрожали колени. Её дыхание стало обрывистым, будто каждый вдох резал грудь. Она чувствовала, как внутри всё натягивается до предела — тонкая нить, готовая лопнуть. Как ладони становятся горячими, как мысли исчезают, оставляя только желание — до головокружения. То ли это происходило из-за выпитого алкоголя, то ли из-за него, но ей это неимоверно нравилось. Он прижал её сильнее, подбородок дрогнул от того, что она своим движением вывела его из равновесия. Их лбы соприкоснулись на секунду, он хрипло выдохнул ей в губы, едва удерживаясь на ногах. Она чувствовала, насколько он был возбужден через ткань его брюк. Именно в этот момент за дверью кто-то громко расхохотался и постучал в соседнюю кабинку: «Выходим, девочки, музыка переключилась!» — и этот шум будто подтолкнул её через границу. Волна накрыла её резким, обжигающим теплом, которое прошло по телу от кончиков пальцев до горла. Дыхание сорвалось, пальцы вцепились в его плечи, тело неконтролируемо дрожало. Он обнял её плотнее, удерживая и позволяя ей пережить эту вспышку полностью, не пропуская ни на секунды. Её сердце колотилось так, будто собиралось выбить грудную клетку. Его горячие ладони всё ещё лежали на её бёдрах, медленно возвращая её обратно в реальность. — Я хочу нас сфотографировать, чтобы потом тебе показать это фото, — тихо прошептал он. Гермиона хотела возразить, но потом услышала щелчок камеры телефона и вспышку. Через несколько секунд он снял с неё повязку, и Гермиона вновь увидела его глаза сквозь маску. — Когда я увижу твоё лицо? — Скоро, моя принцесса. Скоро. Сталкер опустил её на ватные ноги и шлёпнул по заднице. Гермиона поправила платье и вышла из кабинки, направляясь к себе в ложу. Тело было приятно тяжёлым, и чувство удовлетворения приятно сопровождало её. Гермиона вернулась в ложу, едва успокоив своё стучавшее в бешеном ритме сердце, как увидела, что в ложе разгорелась драка. Джинни стояла на столе, отбивая парней ногами, Рон швырял их в стекла, а Гарри уворачивался от ударов и отвечал тем же. Гермиона поняла, что это продолжается достаточно долго, потому что у всех были так неплохо раскрашены лица и кулаки. Высокий парень подошёл к ней с ухмылкой. Гермиона же схватила ближайшую бутылку и замахнулась ударить его по голове, но промазала, тот успел увернуться. Гермиона вновь стала отмахиваться от него этой же бутылкой. Драко появился рядом. — Что здесь происходит? — тихо спросил он, пока глаза внимательно бегали по залу. — Эм… они с ума сошли? — пробормотала Гермиона, всё ещё держа парня на расстоянии. Драко свистнул, и в тот момент хаос немного утих. — Эй, вы, что вы здесь устроили? — прорычал Драко. — Кто-то из их людей разбил бутылку об Чарльза, — крикнул худощавый брюнет. — Да никто вас не трогал, — возразил Рон. — Наши все были в ложе, вы сами к нам приперлись и начали кулаками махаться. — Это кто-то был из ваших. — Ну и где он? — спросила Джинни, всё ещё стоя на столе, скрестив руки на груди. Парень осмотрелся и действительно не увидел того парня, из-за которого пострадал их друг. — Но он был тут, я видел. Вы его спрятали. — Да к себе под юбку, видишь? Выглядывает, — сказала Джинни, от чего все залились хохотом. — А вы не подумали о том, что сегодня здесь гуляем не только мы, а и Итальяшки, Магометы, Луизидианцы? — Нууу, — протянул Драко, скрещивая руки на груди. — На выход. Люди Малфоя стали выходить из ложи. — То есть, вы вот так пойдёте? Зашли, значит, к нам, устроили драку и ушли. Интересно получается, — возразила Гермиона. — И что же тебе нужно, Грейнджер? Мне на колени встать? — Хотя бы извиниться не хотели? — Нет, — грубо ответил Малфой, нависая над Грейнджер. Она и не заметила, когда он успел подойти настолько близко к ней. — Могу оплатить твой моральный ущерб лаской. — Ты хоть знаешь, что это такое? — Не нарывайся, Грейнджер. Пока Малфой был так близко, от него веяло еловым запахом. Хвоя? Гермиона застыла, принюхиваясь к знакомому запаху, пока Малфой что-то тараторил над ней. Она хотела взглянуть в его глаза, но тот уже развернулся и ушел, подхватывая под руку Забини. Она стояла, всматриваясь в уходящий силуэт Малфоя. Но запах так и окутывал её. Она выдохнула и поняла, что этот запах, скорее всего, исходил от неё. Она скинула с себя навязчивые мысли и обернулась ко всем и махнула им двигаться на выход. На сегодня с неё хватит тусовок. — О святая Одиссея… я оставила вас всего на десять минут, а тут… Какого чёрта? — прошипела Гермиона, приближаясь к своему консильери, который прислонился к деревянному забору у заведения. — Мы договаривались не привлекать внимания. Гарри фыркнул, из уголка губ вырвалась чертовски раздражающая ухмылка. — Так получилось. Этого было достаточно, чтобы внутри неё что-то взорвалось. Она сжала кулаки, но прежде чем успела ответить, двери клуба распахнулись, и толпа выплюнулась на улицу, как проломленная дамба. Охрана выталкивала с заведения группировку Малфоя. Люди Гермионы стояли рядом, беседуя о произошедшей драке. Драко, увидевший её наконец, двинулся к ней, по пути подкуривая свою сигарету. Он знал, что в данный момент находится на владениях девушки, которая стоит напротив него и, к сожалению для него, но к счастью для неё, он не может причинить ей вреда. Его рубашка была расстёгнута, открывая ключицу и частично грудь. Сигарета болталась в зубах. Он остановился прямо перед ней. Слишком близко, будто специально, провоцируя её на словесную перепалку. — Что ж, мисс Грейнджер… — его голос стал низким, мурлыкающим. — Вы удивительно быстро нашли свой груз. Я впечатлён. Говорят, вы умная… — он наклонился так, что её волосы слегка коснулись его груди. — Похоже, не врали. Гермиона подняла подбородок, не давая ему преимущества. — Отвали. — С удовольствием, — он ухмыльнулся. — Но не раньше, чем захочу. Он провёл пальцами по её волосам, будто проверяя их качество. Второй рукой медленно потянулся к её щеке. Она поймала его запястье. — Попробуй меня ещё раз тронуть — сломаю пальцы. — Хм, показываешь характер? — он хищно улыбнулся. — Я такое люблю. И прежде чем она успела отреагировать, он резким движением сорвал с неё парик. Кудри рассыпались по плечам. — Так лучше… госпожа, — произнёс он немного кланяясь и проглатывая последнее слово с особым смаком. Она шагнула к нему, почти касаясь телом. — Ещё раз тронешь мой груз, и я тебя разорву. Драко наклонился к её уху. — Ммм… — горячее дыхание обожгло её шею. — Не волнуйся, сюрпризы на этом не заканчиваются. Он развернулся и ушёл, оставляя за собой лишь резкий запах дыма. Его кортеж спешно удалялся в сторону правого берега. Гермиона выдохнула: злость, обжигающий гнев, раздражение — всё это смешалось в невыносимой душевной суматохе и к этому всему раздался взрыв. Он был такой силы, что земля под ногами ощутимо дрогнула. — Чёрт побери! — она резко сорвалась с места. — Быстро по машинам! Все члены их маленькой компании поспешно разместились в экипажах. Путь до склада, по их расчётам, должен был занять не более десяти минут. Его местоположение было весьма очевидно из клуба, а точнее — по внушительному, зловещему зареву пожара, что высоко поднималось над верхушками рощи. Мотор, неукротимо ревущий от нетерпения, наполнял воздух тревожным гулом. Уизли ни на мгновение не выпускала из рук телефон, который разрывался от звонков, а Поттер, поглощённый тревогой, выкрикивал некие указания Рональду, который управлял транспортным средством. В настоящий же час мисс Грейнджер держала свои эмоции под суровым контролем; ей требовался исключительно холодный и рассудительный ум, и лишь когда они вернутся домой, она позволит своим чувствам наконец-то взять верх. Склад был объят пламенем: огромное состояние и их честное имя — всё было безвозвратно утрачено в огне. Американские партнёры, несомненно, создадут ей тяжкие испытания, но Мистер Малфой, как оказалось, опередил их. — Малфой, чёрт бы тебя побрал… — промолвила она, выходя из машины. — Чтоб ты не дожил до утра! С пронзительным скрежетом шин на улицу въехал жёлтый спортивный экипаж. Гермиона почувствовала, как сердце её провалилось в бездну отчаяния. — О, только не он… Экипаж остановился. Дверца открылась. Её отец. Он оглядел пылающее строение. Её подчинённых. Её саму. И его взгляд стал очень злым. — У меня накопилось немало вопросов к тебе, дочь, — произнёс он ровным тоном, что было куда страшнее любого крика. И она осознала: эта ночь станет куда более мучительной и долгой, чем она могла себе представить. Напряжение на собрании висело в воздухе плотной, липкой дымкой. Гермиона стояла у стены. Её склад сгорел. Её люди рисковали жизнью. И сейчас она должна была слушать этот фарс о мире? Перед этим отец устроил ей почти часовую лекцию, пока она переодевалась перед поездкой. Он ходил по комнате, как раненый лев, бросая фразы, которые резали по ушам: — Ты убегаешь из дома, как подросток! — Твои ночные приключения ставят под угрозу нашу безопасность! — Я поставлю к твоей двери дополнительную охрану! Грейнджер с большим трудом сдерживала себя, дабы не выразить открыто своё неодобрение столь явным жестом. Слава Всевышнему, её отец даже не догадывался, насколько часто она уже ускользала из-под его бдительного надзора. Будь ему ведомо об этом, он, несомненно, заточил бы её в подвале. Обсуждение началось вяло, однако вскоре перешло в неприличный крик. Поначалу они горячо препирались, каждый громче соседа, обвиняя во всех несчастьях Небеса, судьбу, конкурентов, слуг, кого угодно, лишь бы избежать собственной ответственности. Затем они пытались говорить взвешенно, пытались казаться рассудительными и хладнокровными. Но в итоге выглядели лишь жалко. Гермиона слушала это с нарастающим внутренним негодованием. — Мы потеряли огромное состояние, — наконец резко вмешалась она, не выдержав. — И вы предлагаете просто… бездействовать? Несколько мужчин исподтишка переглянулись, нервно откашлявшись. — Месть не приведёт ни к чему хорошему, — мягко произнёс один из старших членов совета, словно уговаривая непослушное дитя. — Нам необходим мир, мисс Грейнджер, а не эскалация конфликта. — Но наше имущество сгорело, — её голос звенел от сдерживаемой ледяной злости. — Это был удар по нашим делам. По нашей репутации. По самой нашей чести. — Мы восстановим убытки, — сухо возразил другой. — Военные действия обойдутся нам куда дороже. Гермиона выпрямилась. — Однако кто-то должен понести ответственность. — Никто, — твёрдо произнёс отец, пресекая спор. — Никакой мести не будет. Она резко повернулась к нему. — Почему? Отец выдержал её пристальный взгляд. И впервые за этот вечер в его глазах мелькнуло нечто, что заставило её сердце болезненно сжаться — страх. Тот самый страх, который мужчины редко позволяют себе показать даже в самые роковые минуты. В комнате воцарилась мёртвая, гнетущая тишина. Гермиона стиснула челюсть, руки и плечи — ей хотелось воскликнуть, выразить своё возмущение и обрушить громы негодования. Её раздражало, как отец всё делал. Либо она чего-то не знала, либо он уже стар для этой империи. Гермиона стояла, скрестив руки на груди, и слушала собрание со стороны. Не перебивала, не спорила, не вмешивалась, но в голове уже складывался абсолютно безумный план. «Мести не будет?» — спросила она саму себя и тут же ответила, ехидно улыбаясь. — «Конечно же не будет.» Снаружи она стояла неподвижно, а внутри думала только об одном: «Хорошо. Тогда отомщу я. И я уничтожу всё — каждую точку, каждый склад, весь его бизнес. Я сотру всё, к чему они прикасались, что они строили. Малфой даже не поймёт, что произошло, пока не станет слишком поздно.» Она чувствовала бурное биение собственного сердца в висках, однако выражение её лица оставалось холодным и безупречным. Отец жаждал стабильности, мира, покоя, но его дочь теперь не нуждалась в покое. Ей была необходима справедливость. Совещание завершилось. Совет единогласно решил: задействовать резервное хранилище, переправить в первую очередь товар в США, а после — остальные страны, а также заказать сырья вдвое больше. Её отец уехал тотчас же — вероятно, в свой клуб для игры в карты или к давним соратникам. Дом опустел, оставляя Гермиону наедине с её мыслями. И именно в этой наступившей тишине мисс Грейнджер внезапно осознала: необходимо действовать. Немедленно. Иначе она погибнет от переполнявшего её негодования. Не прошло и часа, как дом наполнился гостями; громкая музыка была слышна на улице, спиртные напитки текли рекой. Со стороны всё это казалось обыкновенной тусовкой, устроенной Гермионой. Однако на деле это было тайное собрание её личной, преданной дружины. Она собрала всех, кому доверяла безраздельно, всех, кто был верен ей, а не почтенным членам Совета и её отцу. Они стояли в гостиной. Гермиона раздавала указания своим главным подчиненным: — Вы направляетесь в пункт Сайд. — Вы проверите положение в районе Ларджинии, я уверена, там есть их склад. — Вы через свои конфиденциальные каналы выясните всё, что касается прежних дел семейства Малфоев. — Вы двое — изучите карты складов. Отмечайте лишь те, что сохраняют свою деятельность. — Никакой самодеятельности. — Все сведения должны проходить исключительно через меня. Карта на столе была старой и истертой, но всё ещё неоспоримой в ключевых обозначениях. Большинство из её охраны впервые воочию убедились, сколь глубоко она посвящена в структуру дел их противников. — Эти записи устарели, — осмелился заметить кто-то из присутствующих. — Потому вы удостоверитесь в них лично, — спокойно ответила Гермиона. — Каждое хранилище должно взорваться сегодня ночью, иначе я всех вас отправлю на дно. Пока остальные гости изображали танцы, мисс Грейнджер и её ближайшие доверенные лица обсуждали предстоящие операции. Через час поступило первое донесение, затем второе. К вечеру один из охранников появился в дверях. — Два хранилища подтверждены. Ещё два под вопросом — люди продолжают осмотр. Гермиона медленно подняла взгляд и изогнула губы в улыбке. Той самой улыбкой, от которой даже её преданные слуги невольно сглотнули. Такая хрупкая девушка… и такая смертельно опасная. — Отлично, — тихо выдохнула она. — Даже лучше, чем я могла предположить. Она встала, держа бокал в руке, и подошла к окну, наблюдая за огнями города. Она подняла бокал, будто делая тост сама с собой. — Ничего, Драко Малфой… ты ещё вспомнишь этот день, когда решил, что можешь трогать моё. Пальцы сжались вокруг бокала, в глазах блеснуло хищное удовлетворение. Пусть ждёт. Гермиона расслабилась на диване, подогнув ногу и наблюдая, как её друзья хохочут, танцуют и спорят о чём-то нелепом. Эта лёгкость, эта почти безумная энергия — она была её воздухом. Она любила этот мир. Да, были моменты, которые она ненавидела: кровь, приказы, решения, от которых зависели чужие жизни. Но всё остальное дарило ей ощущение силы, нужности и борьбы, ради которой она родилась. Она чувствовала где-то в глубине души, что создана для того, чтобы изменить этот мир, и она это сделает. Иногда Гермиона позволяла себе наблюдать за обычными людьми, кто жил не так. Их итальянская жизнь казалась ей чужой: дети на площадках, родители за столиками ресторанов, парочки, гуляющие без охраны, без сотни проверок маршрута, без страха, что кто-то в окне напротив держит винтовку. Она смотрела на это — и не могла представить, что могла бы жить так. Без мафии. Без опасности. Без вечных проблем, решений, стратегий, крови. Скука, только и думала она. Смертельная скука. Джинни громко расхохоталась в другом конце комнаты, что-то крича Гарри. Гермиона улыбнулась. Они с Джинни были идеальной парой друзей и никогда не собирались становиться кем-то большим. Они были слишком похожи, слишком сильны, слишком одинаковы, чтобы быть «парой». Ни она, ни он не хотели кого-то хрупкого, тихого, спокойного. Им нужны половинки, которые пылают так же ярко, как они сами. В последнее время Гермиона была вынуждена уделять значительное время парню из оружейного отдела. Он был молод, красив и умен. Всего год назад он обрел главенство над отделом производства и поставок вооружения, охватывающим такие державы, как Персия, Месопотамия и Иудея, где он лично вел переговоры, демонстрируя похвальную решительность. Гермиона не могла не отметить его упорство укротить её нрав. Его ухаживания начались более года назад, однако ему никак не удавалось сломить несносный характер своей прекрасной госпожи. Если поразмыслить здраво, он представлялся вполне подходящей партией для её будущего супруга. Главное условие заключалось в том, чтобы он был готов ей подчиняться, с остальными же его свойствами она, вероятно, могла бы смириться. Он сидел рядом с ней на диване, держа в руке стакан и что-то рассказывая ей на ухо. Гермиона вовсе его не слушала, лишь изредка кивала, когда он что-то спрашивал. От него веял аромат одеколона, удивительно схожий с тем, что предпочитал её отец, да и в целом он имел некоторое сходство с её родителем, как говорится: «мы ищем вторую половинку, похожую на наших родителей». Она подняла на него взгляд, обращая внимание на россыпь мелких родинок на его лице, густые и кудрявые волосы цвета горького шоколада, проницательные зеленые глаза, длинную шею и татуировки, нескромно видневшиеся из-под рубашки, небрежно расстегнутой на верхние пуговицы. Его галстук безобразно болтался на шее, а взор был устремлен прямо на нее. — Ты же не слушала, да? — спросил он с легкой издевкой. — Да, извини, — призналась Гермиона, слегка смутившись и опустив взгляд на ковер. — В таком случае, нам нужно поговорить в более тихом месте. — Да, наверное, — согласилась Гермиона и, поднявшись, проследовала за ним. Он повел ее наверх, в направлении, где располагалась её спальня. Однако, к её собственному удивлению, у Гермионы не возникло желания сопротивляться. Как бы ни мучили её мысли о «сталкере», нужно было возвращаться в суровую реальность. И теперь, кажется, она окончательно сделала свой выбор. Как раз недавно её отец интересовался, каковы успехи в поисках супруга. К его великому удовольствию, будущий зять вел её из спальни прямо на просторный балкон. Он развернул её к перилам, прижимая своими бедрами и заключая в кольцо рук по обе стороны. Действуя с неожиданной настойчивостью, Гермиона изящно протянула руку и извлекла из кармана его пиджака пачку сигарет. Она вынула одну и поднесла к его губам, он принял её, не отрывая взгляда от того, как она совершала ту же процедуру со своей собственной. Гермиона вернула пачку на место и достала зажигалку, прикурив сперва себе, а затем и ему. — Ооо, не стесняйся, мои карманы — твои карманы, — с улыбкой заметил молодой человек, выпуская дым в сторону. — Здесь, я надеюсь, ты будешь меня слушать? — Я всегда готова тебя слушать, — солгала она, глядя прямо в его глаза. Внезапным и дерзким движением руки она намотала его галстук на запястье и притянула его к себе для поцелуя. Как и следовало ожидать, её внутренности не совершили никаких кульбитов, но продолжили своё размеренное существование в теле. Его губы были слегка покусанными, скорее всего, так же, как и она, он часто нервничал. На вкус он напоминал коньяк с едва уловимой ноткой шоколада, что было совершенно не то ощущение, которое оставил «сталкер» в кабинке уборной, где воздух был пропитан запахом хлорки, сырости и его проклятой сосновой хвои! Он придвинулся ближе, заключая её в свои объятия и прижимая к холодному мрамору перил. Его руки, весьма умело, скользнули по ее спине, опускаясь к бедрам, которые он сжал сквозь шелковистый черный атлас ее платья. Гермиона, отстранившись на мгновение, совершила затяжку и выпустила сигаретный дым. Он последовал её примеру, не отводя от неё пристального взора. Парень вновь сделал затяжку и, не выпустив дыма, прильнул к её губам. Их губы слились, растворяясь в табачном облаке. «Весьма неплохо», — отметила про себя Гермиона, признавая, что этот поступок несколько превзошел её ожидания. Он небрежно отбросил сигарету на пол и, подхватив её за бедра, усадил на перила. Она обвила его талию ногами и поднесла к его губам сигарету, зажатую между её собственными пальцами. Он сделал глубокий вдох и выпустил дым в сторону. — Неужели Снежная Королева наконец-то растаяла и позволила мне приблизиться? — спросил он, с игривой усмешкой приподнимая бровь. — Да, Тео, — отвечала она. — Это именно так. — И на сколько близко я могу приблизиться к тебе сегодня вечером? — с прозрачным намёком спросил он. — Настолько, насколько хватит твоей храбрости, — ответила Гермиона, сделав последнюю затяжку и выбросив окурок на каменный пол. Тео подхватил её на руки, прижимая к стеклянной двери, и заключил в те же объятия, что и тот загадочный «сталкер». Если закрыть глаза и представить его на месте Тео, впечатление было бы вполне приемлемым. Он целовал её, углубляя поцелуй с возрастающей страстью. Гермиона выгнулась в его объятиях, отвечая ему. Тео медленно стащил лямки её платья, обнажая округлость груди, к которой тут же прильнул губами. С первого этажа, доносились ещё более громкие звуки музыки, говоря о том, что Джинни явно уже перебрала виски и дорвалась до музыкального центра. Сейчас она пылала в его руках или делала вид. Мысли о «сталкере» отходили на второй план. Она видела его всего пару раз и быстро забудет в объятиях этого кудрявого парня. Гермиона развязала его галстук, бросила его на пол, принялась расстегивать его рубашку, а затем стянула её с плеч, проводя горячими ладонями по его груди и рассматривая узоры татуировок. Это были изображения в японском стиле: драконы, самураи и цветущая сакура. — Красиво, — прошептала она. Он вновь накрыл её губы своими, поставил её на пол и сбросил её платье, оставив Гермиону лишь в черных кружевных трусиках. Не разрывая поцелуя, Тео принялся вести её к постели, и Гермиона услышала характерный щелчок ремня его брюк. Мгновение спустя, ощутив холодок, вызванный звуком расстегнутой ширинкой, она оказалась брошенной на кровать. Он лег сверху. Гермиона не узнавала себя от такой чрезмерной распутности. Возможно, виноват был алкоголь, который ослабил её обычную сдержанность, а может быть, накопленное возбуждение. Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и на пороге возник Гарри. — Ой, сорян, что прерываю ваш пикантный момент, но твой телефон разрывается от уведомлений, — произнес консильери, протягивая Гермионе телефон, и тут же поспешно скрылся за дверью. Тео, не теряя времени, приподнялся с неё, пока она опиралась на локти. Он стащил с неё остатки белья и припал к её клитору. Она издала тихий стон, обвив ногами его шею. Гермиона разблокировала телефон и удивилась, тому как много сообщений от сталкера: их пришло восемьдесят четыре. «Если этот педальный конь сейчас же не уберет свои руки, я их ему переломаю!» «Не вздумай его поцеловать!!!» «Гермиона, убери от него свои руки!» «О, боже, Грейнджер, не смей разрешать ему целовать свою грудь!?» «Гермиона…» Она читала одно за другим, пока Тео продолжал выводить узоры у неё между ног. Она тяжело дышала, а её стоны становились всё громче. Её ещё больше возбуждало понимание того, что сталкер испытывает к ней ревность. Телефон вновь издал звук, и Гермиона тотчас же потянулась к нему. «Мне не нравится наблюдать, как мою женщину ласкает чужой человек, я вырежу ему язык за то, что он посмел прикоснуться к моему». Она подняла голову и увидела на освещённом закатом балконе силуэт сталкера в маске. Он стоял, устремив на неё взгляд. Гермиона усмехнулась ему и быстро набрала ответ: «На мне не написано, что я твоя собственность». «Неужели? Я завтра же привезу его труп к твоему дому, если он трахнет тебя!» «Серьёзно?» — переспросила у него Гермиона, отвлекаясь лишь на секунду. «Я не шучу! ТЫ МОЯ ПРИНЦЕССА, пускай ищет себе другую!» Гермиона улыбнулась, глядя на своего наблюдателя, и ещё шире развела ноги. — Тео? — обратилась она к парню, стоящему перед ней на коленях. — Трахни меня. Парень поднял к ней удивлённый взгляд и тут же встал с колен, спуская брюки и бельё, чтобы освободить свой член. Гермиона не отрывала глаз от сталкера, пока телефон продолжал разрываться от уведомлений. Тео лёг на неё, приставляя член к её лону. Секундой позже он повалился на неё всем телом. Гермиона не сразу поняла, что произошло, пока не подняла взгляд на стоящего за спиной Тео сталкера. Тот вырубил его битой, после чего стащил полуголого Тео с Гермионы и выволок его из комнаты в коридор. Она спрыгнула с постели и тут же налетела на возвращающегося сталкера. — Разве я не предупреждал тебя? — спросил он, его голос был злым и грубым. Он схватил её за локоть и потащил в ванную, закрыв за собой дверь. Резким движением он втолкнул её под струю воды из душа. Гермиона протестовала и издавала возмущённые восклицания. — Что ты творишь? Я не твоя собственность, отстань от меня! Он не обращал внимания на её крики, смывая с неё «следы» Тео. — Никто, ты слышишь? Никто, кроме меня, не будет к тебе прикасаться, понятно? Ты принадлежишь мне! — кричал он, пока намыливал Гермиону. Он резко схватил её и прижал к себе спиной. — Я предупреждал: не целовать его? Сейчас я смою с тебя его касания, и тогда трахну тебя так, что ты будешь молиться на мой член. Гермиона сплевывала мыльную пену, попадавшую в рот, и пыталась отбиться от своего настырного гостя. — Ты с ума сошёл? Отстань от меня. Сталкер схватил её, прижал к холодному кафелю и, обмотав ей глаза лентой, Гермиона в слепой ярости швыряла в него флаконами, которые нащупывала на полке. Возможно, она промахивалась, но хотя бы делала попытку отбиться от него. Он развернул её, и её голова слегка ударилась о кафель, после чего он впился в губы. Он был без маски, и это было лучшее, что могло случиться. Вот он — мощный заряд энергии, неистовый ритм сердца и неукротимое желание. — Сколько раз он трахал тебя? — прорычал сталкер возле её уха, оттягивая её волосы на затылке. — Тебе какая разница! Отвали! — вопила Гермиона, хотя её душа жаждала большего, она чувствовала, насколько возбудилась от его ревности. Пощёчина, которую она ударила ему, была идеальной: она словно увидела его сквозь темноту, и её ладонь попала чётко по его щеке. — Ах, ты, сука! — закричал сталкер. В этот момент Гермиона ощутила небольшой испуг. Вдруг он — сумасшедший, который сейчас лишит её жизни прямо здесь, под душем? Она начала пищать, от чего он закрыл ей рот ладонью. — Тебя всё равно никто не услышит, — прошептал он ей на ухо. — Я сейчас покажу тебе… грязная шлюха. Он резко толкнул её к стене и исчез. Гермиона принялась беспомощно водить руками перед собой, спустя секунду она нащупала мужскую грудь и с ужасом осознала, что он совершенно обнажён. Она провела рукой по его торсу и обнажённому бедру, после чего в испуге отшатнулась, ударившись о холодный кафель. Он подошёл ближе. — Сейчас я продемонстрирую тебе, что такое охуенный секс, Грейнджер, — произнёс он, — и я дам тебе столько наслаждения, что ты и на ногах стоять не будешь. — Не трогай меня! Отойди! Уберите свои руки! Её парализовал страх, ноги становились словно ватными. — А что ты, принцесса, с тем парнем была такая раскрепощённая, а сейчас что? Он резко подхватил её на руки, не дав опомниться, ввёл член в неё. Гермиона вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи. Она стиснула его торс ногами и тяжело дышала, ей было больно, невыносимо больно. — Ты…? Ты… девственница? Чёрт возьми! Я… я… я не знал! Она молчала, тяжело дыша, пыталась не шевелиться, чтобы избежать ещё большей боли от его наполнения. Он крепко обнял её, стараясь успокоить, и попытался опустить её на ноги. — Прости меня… я… я… я не знал! Я не хотел причинить тебе боль. Давай, я выйду, и мы вернёмся в комнату, — с тревогой произнёс он. — Нет, — твердо ответила она. — Доводи начатое до конца. — Тебе же будет больно... — Сделайте так, чтобы было приятно. Он впился в её губы поцелуем, в котором перемешались вина и страсть. Этот поцелуй был одновременно и извинением, и утверждением его права на неё. Он сжал её ягодицы и принялся двигаться, но теперь медленно и размеренно. Спустя всего несколько движений Гермионе стало приятно. Ощущалось легкое жжение, но ощущение наполненности сводило её с ума. — О, чёрт возьми, ты такая узкая! — прошептал он. Её женское лоно обхватывало его с восхитительной теснотой, оказывая ему приятное давление, так что он едва мог сдерживать стон. Вода из душа продолжала струиться, стекая по их телам, смешиваясь с испариной и окутывая их дымчатым облаком, будто они были созданы для слияния в этом уединённом уголочке. Теперь он сильнее стал впиваться в её тело. Гермиона не могла более сдерживать стоны, которые вырывались из её горла. Сталкер просунул руку между ними и принялся массировать её клитор. От этих движений Гермиона начала сжиматься внутри, отвечая на его ласки с удвоенным пылом. Наслаждение, прежде неизвестное, захлестнуло её, и она полностью отдалась власти своих ощущений, растворяясь в объятиях этого ревнивого мужчины. — О, чёрт! — выругался сталкер, не в силах сдержать своё изумление и восторг. Стоны Гермионы стали громче и настойчивее, она царапала его спину ногтями, ноги сжимали его торс. — Ах! Да! Да! — кричала она. — Сильнее! — требовала она, отбросив последние крупицы сдержанности. Он ответил на её мольбу с удвоенной силой, и вскоре их обоюдный экстаз наступил с такой мощью, что казалось, сами стены её дома содрогнулись. Оба испустили последний, протяжный стон наслаждения, и их объятия ослабли. Они стояли, тяжело дыша, опираясь друг на друга под струями воды.  Он прижал её к своей груди, и они оба пытались перевести дыхание, слушая лишь шум льющейся воды и быстрый стук собственных сердец, которые теперь бились в унисон.  Спустя пару минут он осторожно поставил её на ватные, ослабевшие ноги. Она едва держалась, он тут же подхватил её, помогая выйти из душа. Он бережно взял мягкое полотенце и начал промокать её кожу, действуя с нежностью, которая резко контрастировала с его недавней яростью.  — Ты прекрасна, моя принцесса, — шептал он ей на ухо, целуя её в плечи. — Извини меня за мою грубость, мне снесло крышу от ревности. Я не должен был так...  Его слова были полны извинений и властной собственнической нотки, которую Гермиона теперь была готова принять.  Не снимая повязки с её глаз, он осторожно взял её за руку и повёл из душа. Ощущая лишь его тепло и полагаясь на его нежные указания, она позволила ему довести себя до кровати. Наконец он уложил её на мягкие простыни, прилёг на живот, уютно устроившись между её ногами. Гермиона, которая всё ещё ощущала приятную слабость после пережитого, начала медленно водить пальцами по его мокрым волосам.  Он принялся целовать её живот, затем ноги и всё тело.  — Прости меня, прости, — шептал он, его голос был приглушённым и искренним. — Я… я совершенно потерял власть над собой из-за ревности и оттого, что тот парень прикасался к тебе. В его словах сквозила не только раскаяние, но и искренняя привязанность, которую Гермиона, несмотря на весь хаос и насилие, не могла не оценить. Гермиона остановила его, коснувшись его щеки. — Это и моя вина, — призналась она. — Я не должна была тебя провоцировать своими действиями. Хотя это очень меня заводило. Она позволила себе полностью погрузиться в охватившее её неожиданное блаженство. Под повязкой её ощущения обострились, и она ощущала каждую мелочь. Как же она скучала по его запаху! Его естественный, резкий хвойный аромат, смешанный с влагой и табаком, теперь воспринимался ею как нечто родное и необходимое. Она чувствовала, как его прикосновения пробуждают её чувства ещё сильнее, и как он одним своим присутствием влияет на её тело, вызывая жар, учащая дыхание и вновь заставляя кожу покрываться бешеным желанием. В этот момент, без зрения, она могла лишь чувствовать, и её чувства кричали о том, что этот мужчина способен наполнить её жизнь яркими красками, которых ей так не хватало. Заставить чувствовать что-то, кроме ненависти. И, может быть, он научит её, что такое любить? Сейчас они лежали на её кровати. Она — с завязанными глазами, он — у неё на животе. Гермиона проводила пальцами по его волосам, медленно перебирая его пряди. Он тяжело дышал, словно всё напряжение месяца стекало с него прямо в её ладони. — Так хорошо… — пробормотал он, чуть повернув голову. — Я так устал. За этот месяц я просто выгорел до костей. Хотел отдыха. А лучший отдых — когда я рядом с тобой. Гермиона улыбнулась. — Да уж… месяц выдался чёртовски напряжённым, — вздохнула она. — Надеюсь, следующий будет лучше. Хотя… не очень в это верю. Он чуть приподнял голову, его пальцы легли на её талию. — Расскажи мне о твоём мире, — попросил он, не отпуская её. — О каком именно? — усмехнулась она. — О том… — он провёл ладонью чуть ниже, намеренно, отчего у неё пересохло в горле. — В котором ты родилась. Я слышал историю семьи Созина, но так и не понял, почему они разошлись? Почему два клана вместо одного? — Это было очень давно, — начала Гермиона, медленно проводя пальцами по его шее. — Ну, может лет сто назад… может, больше. Я не уточняла. Честно — эта история всегда была укрыта полузабытыми обрывками. Папа не любит об этом говорить. Она вдохнула, будто собираясь с мыслями. — Началось всё с того, что у Созина было двое сыновей: старший и младший. И судьба так повернулась, что старший должен был жениться на одной девушке из влиятельной семьи… по-моему, её звали Лилибет. Тёмная история. Потому что Лилибет полюбила младшего брата. И он её тоже. Старший не смог смириться с тем, что проиграл. Что девушка предпочла не его. Её пытались силой склонить к браку — но Лилибет отказалась. Тогда её влиятельный отец забрал всё, что вкладывал в семью Созина, забрал и дочь. Сказал, что не позволит ей связать жизнь ни с одним из них. Она тихо выдохнула: — Но младший её украл. Повернулась головой чуть в сторону, словно всматриваясь в прошлое. — Они поженились втайне. Жили, скрываясь. Несколько лет. У них появился ребёнок. Он скрывал их от всех: от отца, от семьи, от брата. Но правда всё равно всплыла. Старший… — она хмыкнула, — сказал, что больше никогда не сядет с ним за один стол. И ушёл. Забрал себе правый берег. Левый оставил младшему. — Ссора из-за женщины, — тихо бросил он. — Нет, — прошептала Гермиона. — Из-за любви. И из-за гордости, которая всегда дороже людей. Она провела ладонью по его волосам. — Отец Лилибет понял, что его дочь уже замужем и даже родила. Он смягчился, принял их. Но было слишком поздно — раскол произошёл. Так и возникли две мафии: правая и левая, два клана. Она умолкла на секунду, прежде чем добавить немного сонным голосом: — И потом старший… не выдержал. Сошёл с ума от ненависти и ревности. Он убил Лилибет, беременную вторым ребёнком. Сталкер резко вдохнул, и Гермиона почувствовала, как его рука сжалась у неё на талии. — Вот так, — сказала она. — Так и началась война между двумя берегами. Годы идут, поколения меняются… а эта глупая война продолжается. Она замолчала. Сталкер медленно поднялся, провёл пальцами по её щеке и сказал хрипловатым голосом: — Теперь я понимаю… почему ты такая. Его пальцы всё ещё лежали у неё на щеке. Гермиона ощущала их так ясно, будто кожа стала тоньше. Сталкер медленно провёл большим пальцем по линии её скулы, скользнул ниже к уголку губ. Она поймала его горячее дыхание. — Ты рассказываешь об этом мире так, будто он не пугает тебя, — прошептал он. — И всё же… ты говоришь об этом так, будто сама хочешь выйти за пределы правил. Он лёг на неё чуть сильнее, его рука сместилась к её талии. — Может, я и хочу, — тихо сказала Гермиона, не отдавая себе отчёта, что отвечает ему честнее, чем кому-либо. — Я устала быть той, кто всегда держит всю систему на себе. — Мм… — он будто усмехнулся где-то у её шеи. — Мне нравится это слышать. Он коснулся её волос, медленно перебирая их пальцами. Она напряглась от удовольствия. — Ты сильная, Грейнджер, — его губы едва коснулись её виска. — Но ещё сильнее ты, когда позволяешь себе быть настоящей. Гермиона вскинула подбородок, дыхание сбилось. — И какая я, по-твоему, настоящая? Он поднял голову и прошептал прямо над её губами: — Опасная. Безумно красивая. И чертовски соблазнительная, когда пытаешься сделать вид, что тебе всё равно. Её пальцы сами нашли его плечи. Она не видела лица — только чувствовала тепло, силу и запах хвои, который сводил её с ума. — Ты слишком много позволяешь себе, — прошептала она. — Если бы ты не хотела этого, — он медленно провёл носом вдоль её щеки, — ты бы меня остановила. Она резко вдохнула, как будто её коснулись током. Его рука поднялась выше — к рёбрам, почти под грудь, но не касаясь. Только обещание прикосновения. От которого она уже потеряла равновесие. — Сталкер… — выдохнула она. — Скажи ещё раз, — он едва коснулся её губ. — Мне нравится, как ты произносишь это слово. Её сердце стучало так громко, будто его мог услышать весь дом. — Сталкер… Он медленно накрыл её губы своими. Она прижималась сильнее, пальцы зарывались в его волосы. Парень поймал её запястье и прижал к подушке, не разрывая поцелуя. — Я хочу увидеть твоё лицо. Почему ты его скрываешь? — прервала их поцелуй Гермиона. — Не думаю, что ты урод. Он тихо усмехнулся, наклоняясь так близко, что её губы почти касались его. — Ещё не время, принцесса. — Он медленно провёл костяшками пальцев по линии её живота. — Чуть позже. Он замолчал на секунду, а затем добавил: — Но знаешь… напротив кровати действительно не хватает зеркала. Гермиона вздрогнула. — Представь… ты сидишь верхом на мне, двигаешься, а в отражении видишь каждую деталь. Своё лицо. Моё. Нас. У неё сорвался тихий, неуправляемый стон. Он улыбнулся так, будто выпил этот звук из её губ, опуская пальцы к её талии, касаясь кожи так медленно, что она начинала дрожать. Он шепнул ей в губы: — Или… Ты лежишь на животе, смотришь в зеркало, а я держу тебя за бёдра и трахаю тебя, пока ты не сможешь отвести взгляд от того, как я двигаюсь в тебе. Гермиона сильнее вцепилась в его плечи, пытаясь удержать хоть какое-то самообладание. Но его голос разрушал её полностью. Она прикусила губу, чтобы не застонать громче, и он тихо рассмеялся, чувствуя, как она дрожит под ним. Он провёл ладонью по её бедру, чуть выше, чем позволяла её выдержка, но не переходя грань. Близко. Слишком близко. Достаточно, чтобы она изогнулась и выгнула спину к его руке. — Ты даже не представляешь, насколько ты сводишь меня с ума, — прошептал он, прижимая её к себе бедром. — Такая горячая… Влажная… Его пальцы скользнули выше по её внутренней стороне бедра, и Гермиона коротко втянула воздух. Он наклонился к её уху: — И такая… узкая, как будто ты создана, чтобы я терял от тебя голову. Она едва удерживалась, чтобы не раствориться в нём. Он медленно поднял голову от её обнаженной груди, оставаясь лежать у неё на животе. Его волосы скользнули по её коже, и это вызвало новую волну мурашек. — Ты даже не представляешь, — прошептал он, — как много раз я думал о тебе за этот месяц. Он поднялся на локтях, зависая над ней. Лента всё ещё закрывала ей глаза, от этого Гермиона чувствовала себя ещё уязвимее и ещё сильнее хотела его. — И каждый раз я представлял, как ты извиваешься подо мной. Как зовёшь меня по имени… которое… я пока тебе не скажу. Гермиона провела ладонями по его спине, ощутив горячие мышцы под пальцами. Он был напряжён, словно сдерживал себя из последних сил. — Ты издеваешься, — прошептала она, не в силах скрыть дрожь. — Я мщу тебе за то, что ты творила ранее, — ответил он. — Но ты же любишь, когда я свожу тебя с ума, да, принцесса? Её дыхание сорвалось. Он услышал и удовлетворённо хмыкнул, медленно опустил ладонь на её горло, не сжимая, просто ощущая пульс. — Ты вся горишь, — тихо, хрипло произнёс он. — Стоит мне сказать пару слов, и ты уже дрожишь. Это сводит меня с ума. Он наклонился, прижимаясь к её щеке: — А если бы ты видела, как ты выглядишь сейчас… кончила бы от одного взгляда на себя. Гермиона крепче вцепилась в его плечи, чувствуя, как его дыхание скользит по её шее, почти касаясь, почти целуя… но каждый раз он отстранялся на пару миллиметров, чтобы она сходила с ума ещё больше. — Ты… издеваешься, — прошептала она. Он тихо рассмеялся: — Немного. Сердце Гермионы билось бешеным ритмом, пытаясь пробить грудь. — Но не сегодня, принцесса. — Он коснулся её подбородка и поцеловал, жадно, вгрызаясь в её губы, вбирая весь её стон. — Сегодня я хочу, чтобы ты просто горела для меня. И она горела. Он задержал её подбородок между пальцами. Гермиона знала, что должна оттолкнуть его, должна требовать ответов, но её тело… предавало. Он был слишком близко. Слишком горячий. Слишком нужный — именно в этот момент. — Ты чувствуешь это? — прошептал он у её губ. — Что? — её голос дрогнул. — Ты дрожишь, — продолжил он, опуская пальцы ей на живот. Её мышцы вздрогнули под его ладонью. — Чёрт, принцесса… как же ты сводишь меня с ума. Он поцеловал её под ухом, оставляя горячий след. — А теперь слушай внимательно… — сказал он тихим голосом. — Весь этот месяц, пока ты думала, что я просто исчез… Он провёл ладонью вверх по её талии, между двумя полушариями к шее, обхватывая её и не сильно сжимая: — Я хотел тебя каждую ночь. Каждую. Чёртову. Ночь. Гермиона прикусила губу, чувствуя, как руки предательски тянутся к нему. — Я всё время пытался избавиться от мыслей о тебе, но они возвращались. — Он снова накрыл её рот поцелуем, на этот раз более грубо. Её сердце колотилось в груди. Он отстранился ровно настолько, чтобы иметь возможность говорить: — И сегодня… Я повелся на твои провокации и поступил, как ревнивый козёл… — он провёл пальцами по её бедру, вызывая новый дрожащий вздох. Гермиона тихо улыбнулась: — Есть такой грешок. Он улыбнулся, касаясь её лба своим: — Вот и я так думаю. Но я же могу его загладить? Гермиона чувствовала, как воздух вокруг них сгущается, будто становится плотнее, словно сама комната начинала сжиматься. Хотелось кричать, чтобы это продолжилось как можно дольше. За дверью всё ещё слышался шум, и Гермиона даже представить не могла, сколько сейчас времени. Она надеялась, что около полуночи, но не больше. У них есть время до рассвета, а потом она вновь будет ждать встречи с ним и так по кругу. Но сейчас она наслаждалась каждой секундой рядом с ним, его касаниями, его шепотом, его дыханием. Гермиона шумно вдохнула, чувствуя, что сама тянется к нему, несмотря на страх. Несмотря на то, что она до сих пор не знала, кто он. Он обхватил её за бёдра, продолжая медленно скользить пальцами по её телу, испытывая её или издеваясь. — А пока… слушай. Представь зеркало напротив кровати. Представь, что ты сидишь сверху… и видишь, как выгибаешься на мне. Гермиона тихо застонала, прикусывая губу. Он наклонился к её уху: — И это только начало, принцесса. Ты ещё не поняла, насколько сильно я тебя хочу. Он медленно ввёл один палец. Гермиона сжалась вокруг него, ощущая одновременно страх и удовольствие, выгибая спину навстречу ему. Её дыхание стало прерывистым, сердце колотилось в груди, а тело предательски хотело большего. — Тебе не больно? — прошептал он, медленно двигая пальцем во влагалище. Гермиона издала стон и, задыхаясь, ответила: «Нет». Той же секундой он исчез. Гермиона почувствовала холод, пытаясь нащупать его. Он был рядом, устраивался у неё между ног и вошёл. Гермиона ахнула, скрещивая ноги у него за спиной. Медленные движения заставляли её чувствовать его, как он двигался в середине. Сталкер нависал над ней, громко дыша возле её шеи. Она наслаждалась приятными ощущениями, блуждая руками по его спине, плечам и взъерошивая его волосы. Он наращивал темп, вдалбливаясь в неё всё сильнее и сильнее, вызывая бурю эмоций. Гермиона не сдерживала стоны. — Шшш, тише. Там стала тише музыка. Но Гермионе было всё равно, что там происходит за дверью, главное, насколько ей хорошо здесь. Под ним. Она вцепилась в его губы, целуя и кусая их. Между губами ощущался вкус железа: то ли он прокусил ей губу, то ли это сделала она с его губой. Сейчас они были похожи на обезумевших зверей, которые занимались диким сексом. Сталкер до боли сжимал бедра, впиваясь в неё со всей силы. Гермионе стало трудно дышать, внизу живота разгорался жар, он медленно расплывался по телу. Влажные звуки заполняли комнату. Она до боли в ногтях вцепилась в кожу сталкера на спине, срываясь на крик и сжимаясь в середине. Сталкер навалился на неё, тяжело дыша на ухо. Она и не заметила, как вспотела вместе с ним. Они потные лежали на кровати, тяжело дыша, переплетённые телами. Гермиона прижималась к нему всем телом, чувствуя тепло его груди, ощущая каждое дыхание, каждое движение. Она провела ладонью по его оголённой груди, чувствуя мускулы под пальцами, и невольно расслабилась. — С тобой так хорошо… — прошептала она. Он обнял её крепче за талию, прижимая к себе. Губы коснулись её лба — лёгкий, тёплый поцелуй, полный заботы и нежности. — Я так не хочу уходить… — Не уходи, — тихо сказала она. — Поспи со мной. — Ладно, только сначала в душ, — сказал сталкер, подхватывая Гермиону на руки. После душа распаренные тела устало лежали на кровати. С открытого балкона пробегал по комнате лёгкий ветерок, заставляя их наслаждаться этим пленящим ощущением лёгкости. Сквозь повязку её ослепил яркий свет. Она приподняла голову, но уже его не было. — Что это? — пробормотала она. — Я нас сфотографировал, — раздался его мягкий голос. — Зачем? — она испытала лёгкое волнение. — Хочу сохранить эти фото, а потом показать тебе. — На них видно твоё лицо? — спросила Гермиона, пока сердце забилось быстрее. — Да. — Тогда они будут моими любимыми, — ответила она. Гермиона закрыла глаза, оставляя все тревоги и напряжение за дверью, засыпая с ним.

***

— Гермиона, Гермиона, — послышался крик где-то далеко на лестнице. Гермиона вскочила садясь на кровати, сердце бешено колотилось. Она сорвала с себя повязку и быстро обвела взглядом комнату: смятая постель, она всё ещё голая, а дверь на балкон распахнута. Джинни ворвалась с грохотом в комнату с глазами полными паники. — Склады горят! — закричала она, почти не успевая перевести дыхание. — О, Боже… — Гермиона ахнула, мгновенно оценивая масштабы бедствия. — Все живы? О, чёртов Малфой… — Его склады горят, — поправляет её Джинни. Гермиона на секунду застыла в ступоре, накидывая и поправляя свой халат, а после вспомнила, о чём ей говорила подруга. Лицо расплылось в довольной улыбке. — Все наши живы? — спросила она, стараясь звучать непринуждённо. — Да, всё прошло отлично, — ответила Джинни, аккуратно отчитываясь о проделанной работе. — Прекрасно, — кивнула Гермиона, чувствуя, как тревога сменяется азартом. — Отец знает? — уточнила она. — Да, мой его оповестил. Он, честно говоря, не очень рад, — сказала Джинни с улыбкой. — Ну, судя по тому, что он ещё не приехал домой, значит, пока всё под контролем, — Гермиона провела рукой по волосам, пытаясь удержать лёгкую улыбку. Пока Джинни болтала о том, как ловко сработали их люди, Гермиона переоделась. Затем они спустились на кухню, где Аманда уже готовила завтрак. Гермиона быстро сделала себе бутерброд и сказала, что позже всё спокойно доест. В машине они весело хихикали, когда Орландо, их водитель, приветливо кивнул. — Мисс Грейнджер, мисс Уизли, вам нужно надеть бронежилеты, — сказал он серьёзно, протягивая тяжёлые чёрные жилеты. — В связи с нынешней ситуацией — распоряжение ваших отцов. Гермиона накинула бронежилет поверх футболки, затем худи. С утра в Сицилии было прохладно, и её тело слегка согрелось от тяжёлой защиты. Они тронулись по брусчатке, и Орландо дал педаль в пол. Машина вылетела за ворота с мягким визгом шин. Гермиона сжала подлокотник, чувствуя смесь тревоги и предвкушения. Сегодня её день был полон работы на портовых складах, и она была готова к любым неожиданностям.

***

Гермиона стояла в центре порта, полностью погружённая в работу. Она методично расписывала бумаги, распределяла задачи между людьми, проверяла количество коробок, подписывала накладные и следила, чтобы каждая партия сырья шла в нужном направлении. Её команды звучали коротко и чётко: — Кару на причал №3, проверка документов! — Следующая партия в док на Европу, не задерживайте! — Палеты на склад А-7, аккуратно, не теряйте упаковку! К ним приехала Алексис — главная по наркотическим торговым делам. Две женщины долго обсуждали детали перевозок, маршруты, логистику. Алексис забрала восемь гружёных машин, отправляя их в Европу, оставив переданный чемодан денег для расчёта. После этого они вместе с Гермионой поднялись на баржу, где отгружали товар в Азию. Огромные палеты с тщательно упакованными пачками наркотиков аккуратно складывали между бочками с нефтью и другими товарами. Гермиона наблюдала за процессом, контролируя, чтобы всё шло по плану. Спустившись с баржи, она обсудила последние детали с Алексис и Джинни. Вдалеке послышался рев мотоцикла — охрана мгновенно напряглась. Один мотоциклист вылетел из-за склада, охрана бросилась в погоню. Второй появился со стороны причала, кружил и газовал. Третий выехал со стороны заезда и направил пистолет прямо на Гермиону. Девушки зажмурились и разбежались. Гермиона осталась стоять, не поддаваясь панике. Мотоциклист кружил вокруг неё, а потом поднял стекло шлема. — Малфой, — выдохнула она. Он резко вытянул пистолет и несколько раз выстрелил. Гермиона упала под ударной волной пуль, и мотоциклисты скрылись. Один из охранников подбежал к ней, прижимая её бок. — Всё нормально, всё нормально! Она поднялась и быстро оценила ситуацию. Большинство охраны было ранено, хотя выстрелов она почти не слышала — шум моторов Малфоя заглушил всё вокруг. Сердце Гермионы билось быстрее обычного, но она мгновенно включилась в работу: нужно было срочно проверить охраняемые объекты, оценить урон и подготовиться к возможной новой атаке. Гермиона только сняла бронежилет и бросила его на стол в зале заседаний, как отец начал свой двадцатиминутный монолог-лекцию. Все сидели за огромным овальным столом — мужчины, старшие и младшие, — и каждый смотрел на неё с разной степенью недовольства. Отец шагал вдоль стола: — Зачем ты спалила склады? Месть — это не решение! Мы договаривались не… Но Гермиона уже чувствовала, как внутри поднимается ярость. И когда на совещании ещё трое мужчин осмелились поддержать отца — мол, месть была лишней, — она взорвалась. Она резко встала, стул скрипнул. — Лишней?! — сорвалось у неё. — Вы серьёзно? Вы называете это лишним? Да что я зря сделала месть? Они годами терроризировали нас, чёрт возьми, они давили нас. Они уничтожали наши склады, наши поставки, наших людей! И что? Вы сидели и ждали! Они убили мою мать. Убили мать Гарри. И вы все сидели молча! В зале будто воздух сгустился. — О чём вы вообще говорите? Какая ещё тут не нужна была месть? Вы даже не отомстили за своих жён! — она ткнула пальцем в нескольких старших. — Неужели вы так их ненавидели? Отец попытался вмешаться: — Доча… успокойся. Мы мыслим здраво… — Здраво?! — она шагнула к нему. — И где это твоё здравомыслие было, когда правый берег разорвал половину наших объектов? Когда они украли наш груз у нас же прямо под носом? Когда они попытались забрать клиентов, с которыми мы работаем больше ста лет?! Она ударила ладонью по стопке документов, и бумаги разлетелись по столу. — Если бы не я, — продолжила она, — вы бы до сих пор не знали, что груз украли! Мы бы потеряли миллионы! Миллионы, отец! И наших самых старых партнёров. А ты меня спрашиваешь — зачем я жгла их склады?! Отец опустил взгляд. Несколько стариков тоже. Все понимали её правоту. Гермиона продолжала, уже почти рыча: — Я выросла в этом дерьме. С детства. И вы хотите, чтобы моя мать просто так умерла, чтобы эти твари растоптали наше имя?! Чтобы они пришли и забрали всё, что принадлежит нам по праву?! Да очнитесь вы наконец! Она прошлась по залу, цокая каблуками. — Хватит прятаться! — бросила она. — Хватит сидеть в своих ракушках и делать вид, что угрозы нет. Что всё само пройдёт. Не пройдёт. Они только и ждут, когда мы оступимся. Я хотя бы сделала что-то! А вы?.. Она резко села, взяла графин, налила воды, выпила весь стакан залпом. Громко поставила его на стол. — Или вы считаете, раз я женщина, значит, я глупа и нерационально мыслю для мафии? — Ни в коем случае, госпожа Катэ, — промолвил мистер Уизли, склоняя голову. В зале стояла абсолютная тишина. Молодые парни и девушки, сидевшие вместе со своими родителями, первыми начали хлопать. Сначала тихо, потом громче. Они приняли её давно, и сейчас они видели ту, за кем готовы идти. Старшие же переглянулись — медленно, неохотно, но соглашаясь. Она права. Во всём. Отец смотрел на неё долго, очень долго — и в его взгляде впервые не было ни раздражения, ни злости. Только признание. — И я, правая рука, как консильере моей госпожи, моей Гермионы, хочу с уверенностью заявить: я полностью поддерживаю все её начинания. Потому что это было самым правильным решением, — произнёс Гарри, его голос был спокойным и уверенным. В зале заседания воцарилась тишина. Все переваривали события сегодняшнего дня, пытались сосредоточиться на том, что только что произошло. — Да, Лоренцо, — тихо сказал Поттер старший, — Гарри, Гермиона, все наши дети уже выросли. И они сами могут принимать решения в бизнесе. И, как видишь, эти решения очень правильные. Дети больше не боятся мафии — они сами стали ею. И я хочу сказать, мы воспитали их правильно. Они умеют отстаивать своё, мстить за свои интересы и трудиться для себя. Он сделал паузу, взглянув по залу, словно оценивая каждого присутствующего. — Мы с тобой после потери жён слишком замкнулись на детях и слишком наплевательски относились к бизнесу. С одной стороны — это нормально. С другой… мне не жаль отступить и, в случае чего, принять новую госпожу, Лоренцо, — заключил он, кивая в сторону Гермионы. Отец давно передал Гермионе немало дел, строго наблюдая за тем, как она их исполняет, какие решения принимает. Большинство операций он уже почти не контролировал — знал, что она работает как часы, чётко и безукоризненно. Она знала своё дело досконально, умела руководить мелкими делами, понимала, где и что происходит, принимала решения с точностью часового механизма. Он обучил её всему: от производства наркотиков до упаковки, поиска клиентов, продажи и правильного инвестирования прибыли. Гермиона знала каждый этап процесса, понимала влияние препаратов на организм людей, но её главным критерием всегда был бизнес. Деньги, эффективность, результат — вот что имело значение. Второй крупный бизнес семьи — нелегальная продажа оружия. С этим ей работать было сложнее: сделки с людьми, похищения девушек по странам, их последующая перепродажа в рабство или эскорт. Некоторые оставались добровольно и зарабатывали хорошие деньги, другие полностью находились под контролем Лоренцо. Для этого отец построил огромный отель на побережье с бассейнами, спа, всеми удобствами — место, где важные клиенты, послы, президенты, бизнесмены и знаменитости могли жить и вести свои дела. Девушек тщательно отбирали, за ними следили, поддерживали их здоровье и внешний вид. Гермионе этот бизнес не нравился. Она не принимала участия в эксплуатации людей и всегда держалась от него дистанции. Отец этим занимался. Её интересовали только цифры, процессы и прибыль. По Сицилии и соседним странам он уже давно не вёл серьёзных дел — лишь оставил старые точки, которые по инерции продолжали работать. Там по-прежнему стояли его люди, продавали товар мелкими партиями, поддерживали движение, но это были копейки по сравнению с тем, чем занималась Гермиона сейчас. Скорее — дань прошлому, некое эхо старой империи, которое оставляли, чтобы не терять влияние на местности. Выручка с местных продаж была смехотворной: хватало разве что на то, чтобы заправить машины, оплатить пару проверок да позволить девочкам иногда пройтись по бутикам. Никакого большого оборота, никаких серьёзных рисков — просто мелкая сеть, которую поддерживали из уважения к истории семьи. Гермиона не вмешивалась в эти остаточные дела — они работали сами, как старые часы, и не требовали её внимания. Её власть и энергия были сосредоточены уже в других масштабах, там, где решались большие сделки, где шли миллионы, где от одного неверного шага могли рухнуть целые цепочки поставок. Но Сицилия всё равно оставалась их домом, их территорией, их корнями. И даже мелкие дела были частью их тени, частью их влияния, частью имени Грейнджеров, которое всё ещё боялись шептать в некоторых кварталах.