Глава 16. Гермиона

Утром Гермиона медленно пришла в себя, открыв глаза и обнаружив, что лежит лицом в подушку. Голова раскалывалась, будто внутри неё билась стая разъярённых собак, а тело ныло так, словно она бежала кросс вместо танцев на свадьбе. Корсет неприятно впивался под рёбра. Она так и уснула в платье, не имея сил или желания его снять. Она приподнялась на локтях, пытаясь понять, где находится, но мутный туман похмелья не спешил рассеиваться. Лишь постепенно комната вокруг начала обретать очертания. Это была огромная спальня в тёплых бежевых тонах, немного схожая на её. Посреди стояла круглая кровать, настолько широкая, что на ней вполне могли бы разместиться пять человек. По углам виднелись изящные тумбочки, две двери вели куда-то в глубину, а панорамные окна от пола до потолка выводили на просторный балкон с видом на серебристое утреннее море. За дверями она обнаружила гардеробную и просторную ванную комнату. Этого было достаточно, чтобы решить, что ей сейчас совершенно всё равно, в чьём доме она очнулась. Главное — смыть с себя весь этот ужас. Не задумываясь, Гермиона стянула платье, оставив его бесформенной кучей на полу, и ушла под душ. Горячая вода немного прояснила разум, но вместе с тем обострила чувство тревоги. Осознав, что ей нечем прикрыться, она в отчаянии обмоталась небольшим полотенцем, которое едва доходило до середины бедра. Вернувшись в спальню, она походила по ней пару кругов, пытаясь собраться с мыслями, а затем решилась выйти. Ей нужно было понять, куда её занесло. За дверью открылся небольшой коридор с четырьмя дверями из тёмного дуба и лестницей вниз. Она прислушалась: ни шагов, ни голосов, ни малейшего намёка на жизнь внизу. Прошлась к перилам — гостиная внизу пустовала. Гермиона вернулась к дверям на этаже и, чтобы не тревожить себя лишними догадками, решила открыть их по очереди. Первая оказалась пустой спальней, по размеру почти равной той, где она проснулась. Вторая — строгим, аккуратным кабинетом. Третья оказалась пустой комнатой. Четвёртая дверь поддалась с лёгким щелчком, и Гермиона застыла на пороге. Перед ней открывалась спальня в холодных серых тонах. На широкой кровати, беспечно раскинувшись среди смятых простыней, спал Драко Малфой, обнажённый, совершенно невозмутимый в своей наготе. Его вещи валялись на полу, словно он добрался сюда так же неосознанно, как и она. Не предприняв ничего разумного, Гермиона лишь распахнула глаза шире и прорезала тишину дома оглушительным воплем. Крик ударил по стенам, отозвался в воздухе, и бедный Малфой подскочил на кровати, будто его ткнули электрошоком. Он моргнул, ошеломлённо глядя на неё, всё ещё не понимая, что происходит. — Какого чёрта ты орёшь, Грейнджер?! — прохрипел он. — Где я?! — Гермиона сама едва стояла на ногах, одной рукой удерживая полотенце, другой вцепившись в дверной косяк. — Ты дома, — буркнул Драко, падая обратно на подушки. — Какое дома? Это не мой дом! Он приподнялся на локте, глянул на неё так, словно она спрашивала, какой сегодня день. — Это наш дом. В котором мы будем жить. Иди поспи, и мозги вернутся к тебе, по крайней мере, я надеюсь, — отмахнулся он, уже натягивая на себя простыню и подходя к двери, чтобы вытолкать её наружу. Он мягко, но настойчиво выпроводил её в коридор и закрыл дверь. — Где мои вещи?! — она ударила ладонью по дверной панели. — Стой! Ты не можешь меня вот так выставить! Мне не в чем поехать за своими вещами! Дверь чуть приоткрылась, и Драко выглянул, хмуро щурясь, будто вспоминал, что она вообще существует. — Да, действительно, — задумчиво протянул он. Она едва успела моргнуть, как вдруг он резко протянул руку, схватил её полотенце и одним движением сорвал с неё, оставив Гермиону абсолютно обнажённой посреди коридора. И так же резко — хлоп! — закрыл дверь перед её лицом. — Ах ты… сволочь! — Гермиона стукнула кулаком в дверь. — Я же голая! Открой! Отдай чёртово полотенце! В ответ — тишина. Поняв, что он её игнорирует, Гермиона развернулась, кипя так, будто бы сейчас взорвётся, как чертов гейзер. Она вернулась в комнату, из которой вышла, обмоталась в белоснежную простыню, словно в хитон, и села на край огромной кровати. Голова пульсировала с каждым сердечным ударом. Хочется домой. Хочется таблетку. Хочется убить Малфоя. Но пока что она лишь могла сидеть, уткнувшись ладонями в виски и пытаться осознать: как, Мерлин возьми, она до такого докатилась? Гермиона плотнее закуталась в простыню так, будто это был её единственный щит от происходящего абсурда, и медленно спустилась вниз по лестнице. Просторный холл встретил её тишиной и утренней свежестью. На первом этаже взору открылась изящная кухня из резного белого дерева, настолько аккуратная и дорогая, что казалась музейным экспонатом. Рядом располагалась светлая гостиная с большим овальным столом и диваном глубокого серого цвета. Чуть дальше, словно венец этой архитектурной роскоши, висела огромная хрустальная люстра, изливающая холодные блики на полированные поверхности. Несколько дверей по обе стороны манили узнать, что скрыто за ними, но Гермиона была слишком утомлена, чтобы проявлять любопытство. Не желая тратить на это силы, она прошла мимо и вышла наружу. На улице её встретили мужчины в чёрных спортивных штанах и футболках. Кто бы они ни были, все они почтительно склоняли головы при её появлении. Их удивлённые взгляды на женщину, идущую в простыне и босиком, Гермиона встречала одинаково — закатыванием глаз и выражением лица, будто она сейчас всех их убьёт. Холодные морские камешки, вымощенные в дорожку, приятно покалывали ступни. Она шагала по территории, и перед ней раскрывалась картина, достойная старинных романов: ровные полосы изумрудного газона, фруктовые деревья, нагибающиеся под тяжестью плодов, и причудливо подстриженные высокие деревца, похожие на зелёные шары. Справа — большой гараж, расположенный ниже уровня дома, поскольку сам дом стоял на возвышенности. Слева — великолепная деревянная беседка у самого обрыва, нависающая над морем. Волны внизу блестели и играли на солнце, напоминая живое серебро. А всюду — белые розы. Много. Невероятно много. Эта белоснежная красота больно кольнула сердце. «Он… розы», — пронеслось у неё в голове, и перед внутренним взором тут же возник образ сталкера в маске с белой розой в руке. Гермиона остановилась возле самого пышного куста. Осторожно провела пальцами по бархатистым лепесткам и прижала простыню крепче, будто боялась распасться на части, сглатывая нарастающий ком в горле. Теперь эти цветы будут мучить её памятью о нём. У входа во двор она заметила чёрный мерседес и мужчину-водителя, стоящего рядом с ним. — Чья это машина? — резко бросила она, не пытаясь смягчить тон. — Вашего мужа, миссис Малфой, — почтительно ответил он. — Дай ключи. Он молча положил их на её ладонь и сразу отступил на несколько шагов, будто машина могла взорваться у него на глазах. Гермиона забралась внутрь, завела мотор, и тот тут же зарычал, как пробуждённый зверь. Она развернулась и стремительно сорвалась с места, умчавшись по вьющейся дороге вниз. На каждом повороте её простыня едва держалась на месте, но ей было глубоко всё равно — она просто хотела выбраться, увидеть знакомые улицы и понять, где она вообще находится. Минут через двадцать, с сердцем, колотящимся в груди, Гермиона наконец въехала во двор своего собственного дома. Туда, где не было Малфоя. Где не было этих чёртовых белых роз. Гермиона вылезла из машины, всё ещё укутанная в чужую простыню. Охранники тут же окружили её, почтительно кивнули и пожелали доброго утра — хотя оно было всем, чем угодно, но только не добрым. Она прошла мимо них, раздражённо фыркнув, и толкнула дверь дома так, что та громко хлопнула. На кухне, где уже разносился запах свежеиспеченного хлеба, кухарка удивлённо подняла на неё глаза. — У вас всё в порядке, синьорина? — Нет, у меня не всё в порядке, — отрезала Гермиона и быстрыми шагами поднялась по ступеням наверх. Она добралась до третьего этажа, распахнула дверь своей спальни, упала на кровать лицом вниз… и только тогда вспомнила про таблетки от головы. Со стоном поднявшись, она подошла к тумбе, где лежали лекарства, нашла нужный флакон, вытряхнула несколько таблеток и, запив их водой, снова рухнула в постель, мгновенно проваливаясь в сон. Разбудили её голоса за дверью, и та распахнулась. Гермиона, едва приподняв голову, увидела двух мужчин. Своего отца. И своего мужа. Мужа… Это слово всё ещё царапало сознание, как чужой предмет в кармане. Оба смотрели на неё растерянно: она, замотанная в простыню, сидящая на кровати среди утреннего хаоса, выглядела так, будто её вытащили из стиральной машинки. — Вообще-то, у тебя есть собственный дом. Я не намерен каждое утро носиться по всему городу и искать тебя. И, во-вторых, не смей трогать мою машину. — Между прочим, раз уж мы теперь семья, то у тебя нет ничего «твоего». Всё — наше. Поэтому, если мне понадобится твоя машина, я возьму её. Понятно? Драко прищурился, будто не привык, что ему отвечают так же остро, как и он. Отец поспешил вмешаться, стараясь разрядить обстановку: — Доченька… — начал он мягко, шагнув ближе. — Я попрошу слуг собрать твои вещи, чтобы перевезти их в ваш дом с мистером Малфоем. Он улыбнулся смущённо, словно извиняясь за сам факт свадьбы. — Мы с Люциусом постарались создать для вас уют. Если тебе что-то не нравится или если ты хочешь что-то изменить — скажи. Я немедленно пришлю рабочих. Сегодня же слуги упакуют всё твоё и отвезут в ваш дом. Он сделал паузу, стараясь поймать её взгляд. — Если у тебя есть какие-то пожелания, скажи их прямо сейчас. Гермиона сидела молча, сжимая края простыни, с запутавшимися волосами и горящими от унижения глазами. Гермиона глубоко вдохнула, повернулась к ним и произнесла: — Единственное моё желание — чтобы вы оставили меня в покое! — Ты просто взволнована, — попытался мягко сказать отец. — Всё же хорошо. Вы будете жить отдельно, как семья. Гермиона уткнулась лицом в кровать, но отчётливо услышала, как Драко тихо хмыкнул, наслаждаясь её раздражением. Придушила бы. Когда она снова подняла голову, солнце било прямо в глаза. Она зажмурилась — оно раздражало ничуть не меньше людей в комнате. — Мне всё равно, какие вещи вы соберёте, — бросила она устало. — Главное — это зеркало. Оно должно переехать целым и невредимым. А теперь выйдите. Оба. Я хочу одеться. Отец обменялся быстрым взглядом с Драко, затем оба разом развернулись и поспешили выйти, явно не желая нарываться на новую волну ярости новоиспечённой миссис Малфой. Гермиона накинула на себя свободное летнее платье, первое, что попалось под руку. Отец уже забрал со свадьбы её вещи, и когда она открыла чемодан, то обнаружила там свой телефон. Стоило ей только нажать кнопку, как экран вспыхнул десятками уведомлений: новостные порталы, блоги, соцсети — все писали о свадьбе Малфоя и Грейнджер. Она закатила глаза. Тихо выдохнув, она оглядела свою комнату, в которой прожила столько лет. И только после этого спустилась вниз. Внизу за обеденным столом сидели отец и Драко. Они обсуждали то ли дела, то ли какие-то семейные вопросы, и оба замолчали, увидев её. На часах уже было 13:00. На сегодня у неё не было никаких планов. Так что она просто села пообедать, собираясь сразу после этого отправиться в свой новый дом. Там как раз должны были привезти её вещи. И главное сокровище — её зеркало. Когда они вышли на улицу, Драко небрежно сказал: — Садись в мою машину. — Не нуждаюсь в подачках, — спокойно ответила Гермиона. — Поеду на своей. Её машина стояла, переливаясь серебром в свете яркого солнца, кожа салона, идеальный руль. Она провела пальцами по кожаной обивке, села и откинулась на спинку. Нащупала кнопку магнитофона, и в салоне заиграла «Animal I Have Become» Three Days Grace. Гермиона опустила окна, чувствуя, как горячий воздух ударил в лицо. Малфой, стоящий у своей машины, посмотрел на неё так, будто она нарушала уголовный кодекс своим образом жизни. Его выражение было смесью раздражения, неодобрения и вызова. «I can't escape this hell… I'll tell you once again!» — зарычал Адам Гонтье из динамиков. Гермиона улыбнулась, а затем вдавила педаль в пол. Машина сорвалась с места, выстрелив из-под колес фонтаном гравия, который звонко ударил по кузову коричневого «Мерседеса» Малфоя. В зеркале заднего вида она увидела, как Драко мгновенно понял, что нужно догонять жену. Он сел в свою машину так быстро, будто ждал этого момента всю жизнь. И через секунду сицилийская дорога взорвалась ревом моторов, водители которых были слишком гордыми, слишком упрямыми и слишком больными на голову, чтобы ездить спокойно. Первые секунды она шла впереди. Ветер бил ей в лицо, волосы хлестали по щекам, но всё это — ничто. Внутри у неё кипела смесь азарта и свободы. Но в зеркале мигнули фары. Он догоняет. «Только попробуй, Малфой», — прошипела она, не осознавая, не осознавая, что ее голос сливается с припевом: So help me heaven! Heaven, help me! I can't escape this animal I have become! Сицилийская дорога рванула вниз крутым серпантином. Узкие участки, где машины едва расходились, мелькали один за другим. Она бросила взгляд в боковое зеркало: машина Драко шла вплотную. Слишком близко. Навстречу вылетел ярко-желтый старый пикап, груженный корзинами с виноградом. Водитель в ужасе ударил по тормозам, когда Гермиона пролетела по встречке мимо на скорости 140, обдав его облаком пыли. Драко мигнул фарами, требуя дорогу. Гермиона высунулась в окно и гаркнула: — Отвали! В ответ он посигналил. Дорога извивалась вдоль скалистого берега, словно брошенная кем-то серая лента. Гермиона чувствовала, как «Ауди» под ней рокочет, словно хищник, почуявший добычу. Спидометр неумолимо полз вверх: 120, 150, 180… Пейзаж за окном превратился в смазанное полотно из охры и лазури. Рев двигателя за спиной стал плотнее. Малфой шел напролом, игнорируя слепые повороты. Навстречу выскочил туристический фургон. Гермиона вильнула вправо, едва не зацепив ограждение, а Драко, не снижая скорости, пролетел по левой стороне, заставив водителя фургона отчаянно крутить руль и сигналить вслед. Его коричневый «Мерс» сверкнул в боковом зеркале, притираясь к самому краю обрыва. — Сумасшедший, — выдохнула Гермиона, крепче сжимая руль. Она видела его профиль сквозь стекло — он был сосредоточенным и счастливым. Он поравнялся с ней на узком участке. Две машины неслись бок о бок, разделенные лишь парой сантиметров между кузовами. Драко повернул голову. Всего на секунду их взгляды встретились. Гермиону прошибло волной электричества, от чего она сильнее сжала кожаный руль. И обошёл её справа — там, где, по-хорошему, обгонять было нельзя. Сердце ухнуло. Но эти чувства, перемешанные с таким чистым адреналином, что у неё перехватило дыхание… — Ах ты… — Она вдавила газ сильнее. Somebody help me through this nightmare! I can't control myself! Мотор зарычал. Машина дёрнулась вперёд, и Гермиона почувствовала, как всё тело стало лёгким от скорости. Она снова вырвалась вперёд на повороте. Старые стены, бельё на балконах. Навстречу выкатился чёрный внедорожник. Гермиона проскочила в узкий зазор между ним и стеной дома, едва не снеся прилавок с овощами. Она пронеслась мимо мотоциклиста так близко, что его байк качнуло. Ей было всё равно, сейчас ей было слишком хорошо. Ауди бросало на виражах. Руль вибрировал в руках. Шины визжали, оставляя черные полосы на асфальте. В одной из улочек она увидела, как Драко специально сбрасывает скорость. Не чтобы уступить — чтобы спровоцировать. Он посмотрел на неё через окно, Гермиона показала ему средний палец. И рванула на открытое шоссе. Широкая лента асфальта. Впереди — простор, море справа. Гермиона чувствовала, как внутри неё что-то рвётся наружу — тот самый зверь, о котором пела песня. Она пела вместе с песней. Когда в вираже RS6 занесло, и машина пошла боком навстречу коричневому «Мерседесу», Гермиона выровняла её в последний момент и рассмеялась. Сумасшедшим смехом. Она видела в зеркале, как Драко тоже сорвался в занос. Он играл с дорогой так же, как играл с ней. Они неслись бок о бок, игнорируя обгоняемые малолитражки, водители которых провожали их взглядами, полными ужаса. Последний поворот. Они оба влетают одновременно. Гравий летит из-под шин. Тормоза дымятся. Они замирают у ворот дома бампер к бамперу под финальные аккорды: I can't escape this animal I have become! Музыка оборвалась. В наступившей тишине слышался только треск остывающего металла. Гермиона тяжело дышала, её ладони прилипли к рулю. Гермиона выскочила из салона, тяжело дыша. Волосы превратились в хаос, а в глазах всё ещё стоял азарт погони. Драко уже стоял у своей машины, небрежно опершись на капот. Он выглядел так, будто просто вышел на прогулку, и только прерывистое дыхание выдавало его. — Ты водишь как маньяк, Грейнджер, — произнес он, оглядывая её растрепанный вид. — Но признаю: твоя машина почти так же невыносима, как и ты сама. — Она хотя бы слушается меня, в отличие от некоторых, — парировала она, подходя ближе. Драко не ответил. Он лишь медленно оттолкнулся от капота и сделал шаг навстречу, сокращая то зыбкое расстояние, которое всё ещё пахло жжёной резиной и адреналином. Ветер с океана ворвался в открытые ворота, взметая полы его пиджака и бросая прядь влажных волос ей на лицо. — Слушается? — он усмехнулся. — Ты ошибаешься. Она просто даёт тебе иллюзию контроля. Так же, как и этот дом, и это зеркало, и твоя фальшивая ненависть. Он остановился так близко, что Гермиона почувствовала исходящий от него жар. Азарт погони ещё не остыл, он пульсировал в венах, превращая их неприязнь в нечто большее. Драко протянул руку и кончиками пальцев коснулся её щеки, убирая растрёпанную прядь. Его ладонь, всё ещё стянутая бинтом, ощущалась на коже как ожог. Гермиона замерла, забыв, как дышать, но не отстранилась. В этот миг на парковке, среди рычащих двигателей, они оба поняли: эта война будет долгой. — Пойдём в дом, миссис Малфой, — тихо произнёс он, и его пальцы на мгновение задержались у её подбородка. — Шоу для папарацци закончено. Начинается наше личное безумие. Он развернулся и пошёл к парадному входу, не оборачиваясь. Гермиона смотрела ему в спину, чувствуя, как лёгкий ветерок наконец пробирается под летнее платье.