Часть 46 Логистика кошмара и побочные эффекты

Обратный путь в крепость напоминал прогулку по кишечнику великана с несварением. Воздух густел от спор ядовитых грибов, выросших на месте нашего вчерашнего побоища. Элион, встретивший нас у ворот, с профессиональным интересом тыкал в них палкой. – Интересная мутация, – прокомментировал он. – Выделяют нервно-паралитический токсин. Побочный эффект от моего протокола «Биоразложение». – Он чихнул, и из его носа вырвалось облачко розовой пыли. – А... это я, кажется, вдохнул. Ничего, антидот уже разрабатываю. Барон встретил нас не в зале, а у развалин стены. Его лицо было серым от усталости. – Ремонт идёт... медленно. Камни не держатся. Будто сама земля отвергает их. Я ткнул сапогом в свежую кладку. Камень рассыпался в песок. – Это не земля. Это остаточное эхо призыва големов. Магическое поле искажено. Обычная физика здесь не работает. – Что делать? – в голосе Годрика слышалась паника. – Перестать играть в кубики, – огрызнулся я. – Лира! Нужна структурная решётка из упругой энергии. Яник – стабилизируй магический фон на участке. Элион... прекрати чихать ядом. Работа закипела. Лира с окровавленными от напряжения ногтями плела призрачный каркас, который звенел, как натянутая струна. Яник, бледный, как смерть, гасил магические «вихри», оставшиеся от големов. Я занимался самым грязным – «перепрошивал» саму природу камня, заставляя его срастаться в монолит. К вечеру стена была... не целой. Она была живой. Камни пульсировали, словно гигантское сердце, а прикосновение к ним вызывало лёгкий разряд статического электричества. – Побочный эффект, – объяснил я ошарашенному барону. – Зато теперь она будет зарастать сама. И швырять молнии в тех, кто попытается её ломать. Возможно, будет ещё петь хоралы по ночам. Мелочи. Но настоящий кошмар ждал нас внутри. Лазарет ломился от новых раненых – не от врагов, а от наших же «улучшений». – Капитан, – кряхтел старый солдат, у которого из плеча росла ещё одна рука, – она... она чешется. И тычет меня в бок, когда я сплю. – У меня... у меня зрение стало как у стрекозы, – жаловался лучник. – Я вижу сразу всё, но ничего не понимаю! – А я... я чувствую настроение камней, – плакал молодой парень. – Они такие... угрюмые. Элион, с горящими глазами истинного учёного, носился между койками, делая пометки на пергаменте. – Фантастические результаты! Спонтанная регенерация с элементами симбиоза с окружающей средой! Побочные эффекты... временны. Надеюсь. Я оттащил его в угол. – Элион. Прекрати превращать наших солдат в гербарий. Им нужно сражаться, а не фотосинтезировать. – Но Кайден! Представь – армия, не нуждающаяся в еде и воде! Получающая энергию от солнца и камней! – Они и так почти не едят твои кричащие тыквы! Лира! – крикнул я. – Нужен протокол «Стабилизация биомассы». Быстро. Лира, сама чуть не падая от усталости, разрабатывала контрзаклинание. Яник помогал, создавая «карантинные зоны» для самых буйных мутантов. Ночью мы снова собрались у меня. Все были на грани. – Мы не справляемся, – прошептала Лира. – Мы латаем дыры, пока корабль тонет. – Мы не латаем, – поправил я. – Мы перестраиваем корабль на ходу. И он уже не корабль, а нечто среднее между субмариной и дирижаблем. С текущей командой идиотов. – Данные с карт некромантов... – Яник развернул пергамент. – У Лорда Тьмы не просто армия. У него... индустрия. Кузницы, работающие на энергии душ. Шахты, где добывают осквернённый кристалл. Он не полагается на хаос. Он строит систему. Это было ново. Лорд Тьма оказался не просто злодеем, а эффективным менеджером. – Значит, мы должны стать лучше него, – заключил я. – Не просто громить. Создавать свою систему. Элион – твои мутанты... может, в них и есть потенциал? – Ты хочешь создать армию мутантов? – ужаснулась Лира. – Я хочу создать армию, которая выживет. Любой ценой. В этот момент с крепостной стены донёсся хор призрачных голосов. Стена действительно пела. Тягучий, минорный напев, от которого кровь стыла в жилах. – Что они поют? – спросил Яник. – Похоже на похоронный плач, – мрачно сказала Лира. – На древнем наречии. – Прекрасно, – я зевнул. – Бесплатная музыка для медитации. Ложимся спать. Завтра начнём вербовать гоблинов. Похоже, они единственные в этой реальности, у кого остался здравый смысл. Но спать не пришлось. Через час гарнизон подняла по тревоге новая напасть. Из леса выползли... тени. Не призраки. Тени деревьев, камней, даже наших собственных сооружений. Они отрывались от своих хозяев и начинали душить всё живое. – Это что, новый вид нежити? – кричал Годрик, отмахиваясь от тени своего же плаща. – Хуже, – скрипя зубами, сказал Яник. – Это побочный эффект от стабилизации магического фона! Я... я, кажется, «заземлил» его на физические объекты, и теперь они... проявляются. Тени не брали мечи, не брала магия. Лира пыталась создать «зону тишины» – тени замолкали, но продолжали душить. Элион пытался применить биомагию – тени начинали цвести ядовитыми орхидеями, но не исчезали. Я понял, что пора прекратить быть тонким. Пора ломать. – Все отойти! – заорал я. – Протокол «Белая комната»! Я не стал бороться с тенями. Я «перепрошил» реальность в радиусе крепости, создав зону, где не могло существовать ничего, кроме чистой материи и нашей воли. Ни теней, ни эха, ни магических полей. Воздух дрогнул. Тени исчезли, будто их и не было. Но вместе с ними погасли все огни. Перестали работать все магические устройства. Даже стена перестала петь. Мы стояли в гробовой тишине и темноте, освещённые только луной. – И... что теперь? – спросил барон дрожащим голосом. – Теперь, – сказал я, чувствуя, как мои собственные кости ноют от перенапряжения, – у нас есть передышка. И куча новых проблем. Но зато никаких теней. Мы победили. Ценой отказа от магии в собственной крепости. Ценой превращения солдат в мутантов. Ценой собственного рассудка. «Отличная работа, команда, – думал я, глядя на их измождённые лица. – Мы только что обменяли один ад на другой, более предсказуемый. Это и есть прогресс.»