Часть 2

Солнце. Голова трещит. Две краткие мысли, медленно просочившиеся в сознание не давали понять абсолютно ничего. Память слабо отзывалась на запросы о прошедших накануне событиях. Что сказать, надрался он порядочнее, чем сам подозревал еще вчера. Рука тяжело потянулась по постели, поднимаясь и приближаясь к лицу. Семь утра. Теперь понятно, отчего утро уже ему не нравилось. И какого черта он проснулся так рано? Сознание постепенно пробуждалось ото сна. Взгляд сонно прошелся по подушкам, поднимаясь по стенам, перетекая к окну и подхватывая понимание, что солнца на деле нет, просто утренний свет, ведь небо было все таким же привычным грязно-серым. Тетушка. Ривер-Сайд. Он вспомнил. И тут же скривился, прикрыв глаза на миг. Нет, Итан не пытался наивно верить в то, что все обернется сном. Ему нужно было пару секунд на перезагрузку. На то, чтобы понять, как привести себя в порядок, и начать строить какие-то планы на день. Ему нужно было собрать себя в кучу, чтобы разобраться... да, в общем-то, со всем, с чем он решит разобраться за этот период. Рядом с ним все также остается Сара, психика которой может дать трещину в любой момент. А еще по соседству оставался проклятый "родной" дом, который грозился подорвать его собственную психику одним своим существованием. Несдержано рыкнув, мужчина подорвался на постели, бросая озлобленный взгляд к иссохшему пейзажу за окном. Лишь сейчас он понял, что завалился спать в джинсах и свитере, даже не скинув ботинки. Усмехнувшись этому открытию, Итан лишь провел рукой по лицу, успокаивая недавний порыв гнева. Он ведь сам решил приехать. В конце-концов, может оно и к лучшему? Он и так бегал пятнадцать лет от этого места, убеждая себя, что его время в этом краю окончено и что он тут ничего не забыл. Правда была в том, что забыл. Но характер не позволял это принять. Что же, время еще было. Отправившись первым делом в ванную комнату и приведя свой вид в более достойный, мужчина следом принял душ и переоделся, после чего смог спокойнее выдохнуть – расставался с комфортом, как и другие его друзья-любители роскоши, Норрей без особого энтузиазма. Справедливо отметить, что и привередой тот тоже не был. Определив для себя четкий круг необходимых для комфорта вещей и нюансов, он всегда довольствовался почти малым, искренне ценя свои достижения и тщательно выстроенный мир. Вернувшись в свое временное пристанище, гостевую спальню, Итан выдохнул, неспешно осматривая каждый уголок, будто знакомился с комнатой заново, хотя досконально знал каждую деталь. Точнее помнил, хоть и прошло столько времени. Взгляд серых глаз был таким же мало эмоциональным, таким же холодным, как и сам обладатель. Закрытая книга, тот, о ком все со смешком говорят: "Друг, черт тебя знает, что у тебя на уме," – Норрею это было по душе, ведь он четко контролировал то, что о нем знали и понимали. Взгляд наткнулся на телефон, который жалобно показывал несчастные 5% заряда, грозясь отключить устройство в любой момент. Недовольно поджав губы, он лишь выдохнул, двинувшись к сумке и точным движением выудив из отделения зарядку. Чтение дайджеста новостей придется отложить на позже. Странно отказываться от въевшейся в подкорку сознания привычки. Тогда нужно хотя бы компенсировать это чашкой крепкого кофе. Поправляя на ходу часы на запястье, мужчина неспешно и все еще несколько сонно спускался по лестнице вниз, подавив порыв зевнуть. Показавшаяся далее по курсу кухня встретила доносящимся шумом, удивляя. Но сложенный плед на диване быстро подал ответ на не успевший появиться вопрос. Кажется, Сара заняла себя завтраком с утра пораньше. – Как ты? – первым делом спросил Итан, уверенным, пусть и спокойным шагом проходя в кухню. Сара заметно дернулась, обернувшись. А затем нервно улыбнулась и пожала плечами, опустив взгляд. – Сара? – окликнул он ее, гадая, нужна ли ей помощь уже сейчас. – Я нормально. Насколько возможно в такой ситуации, – тут же отреагировала она. – Завтрак готовила. Сподвиглась на омлет с колбасками, – негромко проговорила девушка, сопровождая слова легкой улыбкой, но они оба знали, что это такая форма извинения, мол, прости, что нет чего-то получше. – Прекрасно. Давно не ел чего-то простого, – легко откликнулся мужчина, проходя к столу и занимая один из стульев. Сестра мягко улыбнулась, ощутимо расслабилась, принявшись подавать приготовленное вместе с двумя чашками заварного кофе. – Ты точно в порядке? – Я... не уверена. Но опекать меня не стоит. Не хочу чувствовать жалость к себе. В конце-концов, ты ее тоже любил. Просто надо время, чтобы принять... это, – выдохнула она, отведя взгляд. Итан не ответил, лишь осторожно кивнув. К чему лишние слова? Завтрак и впрямь был вкусным. Даже его полупохмельный желудок не взорвался протестом, ведь омлет оказался достаточно нежным и легким. А вот кофе лучше бы прикупить новый, ибо этот даже сносным сложно назвать. Не везло ему с этим напитком, хоть тресни. – Я вчера полицию ночью видел. Случилось что-то? Не знаешь? – вспомнил вдруг Итан, подняв глаза на сестру. Та задумалась, а затем неопределенно пожала плечами. – Нет, не знаю. Утром еще ни с кем не говорила, даже в сеть не заходила. Может, просто патруль? – Патруль здесь ночью? Полиция в Ривер-Сайде – уже звучит криво, не то что патруль, – несдержано усмехнулся он, откинувшись на спинку стула. Интереса с течением времени становилось все больше. Почему-то. Рационально объяснить этот порыв мужчина пока был не в состоянии. – Есть планы на день? – Планы? – удивленно уточнила Сара, вытянув задумчиво губки. – Нет, особо. Хотя, думала заняться уборкой. Мама любила, чтобы везде был порядок. – Хорошо, – коротко ответил он и кивнул, чтобы не подумала, будто он против или что-то такое. Она не думала. Девушка давно знакома с его угрюмостью, а потому давно с ней свыклась, даже научившись различать его тонкие эмоции. Остаток завтрака прошел в тишине. Не то чтобы им не о чем было говорить. Порой бывают такие моменты, когда не готов что-то обсуждать, насколько бы близкий человек не сидел рядом. Поэтому оба благоразумно не отягощали друг друга сомнительными и однозначно слабыми по своей сути разговорами. Оба думали о своем, подводя утреннюю трапезу к завершению. Итан так же молчаливо поднялся, убирая за собой, а после осторожно и по-братски поцеловал Сару в макушку, покидая затем кухню. Ему казалось, что разумнее дать ей возможность в покое заняться порядками, чем надокучать вопросами и философскими монологами. Его же самого ноги понесли на улицу. Вспомнив о павер-банке, который покоился в бардачке, мужчина даже сумел прихватить с собой телефон. Даже в привычном мегаполисе и вечно занятом образе жизни время от времени выскакивали моменты, когда откровенно ехала крыша. Обилие дел и проблем падали на голову бетонным булыжником, лишая хладнокровного спокойствия и трезвости мыслей. В такие моменты его знатно приводило в чувство собственное маленькое безумство – бешеная скорость по пустой трассе за городом на любимом байке. Лет пять назад он рассекал исключительно на нем, пока в одной из таких поездок едва не разбился. Потребность в адреналине снизилась, побуждая мозг чаще вспоминать об инстинкте самосохранения. С тех пор байк и скорость стали сочной отрадой, которым он доверял себя всецело, открывая им свою душу, стоило какому-то дерьму там поселиться. Сейчас же можно было просто проехаться и отвлечься, заодно убедиться в том, что в этом городе ничего не изменилось, что все на своих местах. На своих местах было не все. Преимущественная часть заведений и магазинов сменились новыми, некоторые дома "переодели" фасад, а отдельные постройки и вовсе снесли за годы его отсутствия. Ничего из этого Итана не удивляло и уж точно не расстраивало. Пожалуй, он вообще разучился ощущать яркие эмоции, особенно по отношению к Ривер-Сайду. Да, вчера ему было дурно, но то было скорее истощением и накручиванием, чем перевозбуждением. В какие-то моменты даже становилось непонятно, отчего он бегал от малейшей мысли о посещении родного края. Пусть не радужное, но тут было его прошлое. Ответов на закрадывающиеся мысли у него не было. Было лишь тонкое, очень странное ощущение, будто он не видит что-то крайне важное перед своим носом. Оставив машину на бесплатной парковке, Норрей протяжно потянулся и осмотрелся, выбирая направление для похода. Наверно, стоило что-то купить. Возможно, что-то вкусное. И мягкое. Сара любила мягкие игрушки, быть может, это подарит ей пусть небольшое, но чувство опоры и защищенности. Ассортимент в магазинах порадовал некоторой разнообразностью – оказалось, что в центре можно купить самую разную игрушку на любой вкус, если вдруг встанет такая потребность. Итан же просто тратил время, пересматривая каждую, но не сильно вникая в происходящее, думая о своем. О тете, за которой он искренне скучал. В груди заскреблось сожаление, что так мало звонил ей, что так давно виделся с ней до этого. Даже рациональное "сейчас-то что думать об этом" мало помогало. Выбрав милую игрушку в форме белого мультяшного морского котика, мужчина быстро расплатился и покинул магазины, пытаясь стряхнуть наползающую апатию. Казалось, еще немного и голова опухнет. Поэтому милая покупка отправилась в машину, а сам Итан отправился в местный бар. О да, хоть это здесь неизменно. Такой же потрепанный и мрачный, старина "Байкер" был легендарным местом еще со времен его детства. Чего только не повидало это местечко. Тут даже стоял винтажный музыкальный автомат, сейчас играющий по классике жанра AC/DC, звук которого идеально звучал во всем заведении и при этом не раздражал громкостью. – Бренди, – попросил коротко он, падая на барный стул. Барменом был некий Грев, обычный такой парнишка лет эдак 25 с заросшей щетиной и улыбкой во все 32, ловко натирающий бокалы и стаканы, в чьим окружении и находился. "Классика жанра," – вновь скользнуло в голове. С такой улыбкой и этим задумчиво-пронзительным взглядом – Норрей представлял, с какой легкостью тот мог уйти домой в сопровождении любой понравившейся ему красотки. Ловко подхватив проехавшийся по дереву стакан с заказом, мужчина кивнул и потупил взгляд, выпадая снова из реальности. Мысли беспорядочно перескакивали с одной темы на другую. И когда в голове начали выстраиваться рабочие диаграммы и отчеты, Итан понял, что пора переключаться. В этот момент сознание принялось сменять точку фокуса, неожиданно отмечая, что за круглой стойкой в центре зала через два стула от него уселись еще два посетителя, что-то оживленно обсуждая. – ... Хватит бред гнать. Я тебе говорю, что собака у них сбежала. Сорвалась с цепи и сбежала. – Какая собака, ты слышишь себя? Кто вызывает копов ради псины посреди ночи? – Что ты хочешь сказать? Что они там грохнули кого-то и теперь скрывают это? Не заливай, что в нашей дыре вообще скрыть можно? Диалог был настолько оживленным и любопытным, что Норрей и сам не понял, как начал подслушивать, даже приподняв удивленно бровь в ответ на услышанное. А после осекся, отведя от парочки немолодых питейщиков взгляд, дабы не выглядеть юнцом, собирающим сплетни. Впрочем тема его и впрямь интересовала. Кажется, говорили они о вызове той машины, которую он видел вчера перед сном. Интересно, что же таки случилось? Спрашивать соседей в лоб было некорректно. Впрочем, какая, черт возьми, разница? Они сказали что-то про собаку. Может, вор какой залезть пытался и та погналась за ним, потому и сбежала. В любом случае это не его проблема. Расплатившись за выпитое с долей хороших чаевых, Итан вдруг решился на шаг, на который, как ему казалось, без этой маленькой дозы алкоголя не пошел бы. Немного наплевав на, опять же, уже выпитое, он сел в машину и направился к ближайшему цветочному магазину. А после поехал едва знакомой дорогой, следуя упрямству и интуиции. Так себе навигаторы, но мужчина был уверен в том, что вспомнит дорогу верно. Уверенность его не подвела. Притормозив на временной парковке, он покинул машину, доставая букет темно-бордовых роз. "Бархатных" – как называла их она. Двигаясь протоптанной многими людьми дорожкой, мужчина смотрел вперед, ища взглядом нужную точку. Сегодня он приехал повидаться с мамой. И от этого в груди все волнительно сжималось. Он знал, что скажет ей, как только увидит. Осталось только дойти. Тут она была не одна. Большое кладбище буквально "переливалось" из старины в современность, отображая и потрепанные временем жутковатые кресты, и минималистичные каменные памятники. Этот контраст был четко заметен, особенно, если учесть, что старые могилы занимали одну половину кладбища, а новые – другую, с четкой линией разделения. По правде, зрелище пускало холодок по спине, вызывая желание поскорее уйти. Но сегодня у него было дело. Итан медленно шел линиями тропинок, проходя между надгробиями, ища взглядом нужное. Время от времени мозг выцеплял новую информацию, обращая внимание на надписи. Были и очень молодые... и совсем дети. Жутко осознавать, как много расстались с жизнью, по сути, не начав и жить. "Эвелина Роуз Кэрол". Он увидел ее сразу. Когда-то тетя сказала ему, что если памятник с именем родственника на кладбище буквально бросается в глаза, значит умерший ждет тебя в гости. Итан мало верил в подобное обычно, а сейчас отчего-то даже спокойнее стало. Ровно до момента, пока он не подошел ближе, не стал напротив. Брови сошлись непонимающе, растерянно, даже злостно на переносице, выдавая смесь эмоций. Застыв с букетом любимых маминых роз, он смотрел на выгравированное имя и пытался вспомнить хоть одного человека в этом чертовом городе, который мог бы оставить на ее могиле свежайший букет точно таких же пышных бархатных бордовых роз. При чем не единожды, судя по нескольким давно засохшим красным лепесткам, лежащим на земле.