Часть 3

       — Миссис Пайн, — повторила она с таким выражением лица, что агент невольно поморщился, — Милена Пайн вообще не звучит. Что это? — закатила глаза, — Милена Пайн, — фыркнула, — кошмар какой-то, то ли дело — Милена Джексон, а Пайн это не фамилия. Это…        — Хватит, — Джонатану не особо нравилось, что она решила поиздеваться над его именем, но он прекрасно понял, что она снова пыталась его задеть, — я думал, что мы договорились.        — Не совсем, — девушка скрестила руки на груди, — почему мне нельзя было оставить мою фамилию?       — Потому что она фигурирует в деле, не прикидывайся, что не понимаешь этого. И не веди себя, как ребёнок, — её упрямство начало потихоньку действовать ему на нервы.       В этот момент в номер постучали, и мисс Джексон замерла, обеими руками взявшись за подлокотники.        — Расслабься, — Пайн заметил её страх, — это завтрак, — он встал и открыл двери, — спасибо, — кивнул работнику отеля и забрал тележку с едой, — дальше я сам.       Милена наблюдала за его чёткими движениями, а когда он налил ей чашку кофе и подал вместе с яичницей, хмыкнула:       — Ты будто всю жизнь официантом проработал.       — Когда-то я был ночным администратором в дорогом отеле.        — Да ладно? — девушка скептически подняла бровь, — и как это, из обслуживающего персонала — в агенты разведки? Хотя, если подумать, то ничего и не поменялось. Ты и сейчас всего-навсего обслуживающий персонал, который должен меня охранять. А скажи, — Милена подняла чашку и сделала глоток, — сколько жён у тебя уже было?       — С чего вдруг ради такой вопрос? — он сел обратно на своё место и положил ногу на ногу, — тебя интересуют мои женщины? — она выводила его, а он в свою очередь решил вводить её в ступор, не зная, чего конкретно от неё ожидать.        — Меня твоя личная жизнь не интересует, Джонатан, — она медленно опустила чашку на столик, не сводя взгляда с Пайна, — я про фиктивных жён. Хочу знать, сколько осталось в живых, находясь под твоей охраной.        — Абсолютно все, кого я перевозил в безопасное место, остались живы, — он закусил губу, слегка ухмыляясь, — даже те, кто пытался меня убить. Ты не первая неадекватная клиентка, Милена. И поверь, с тобой я справлюсь.        — Я адекватная, — возмутилась она, — что ты вообще обо мне знаешь?! — нервно выдохнула и нахмурилась.        — Многое, — Пайн кивнул на папку с бумагами, — я очень хорошо изучил материалы по делу и тебя, и твою жизнь. То, что мне предоставили.        — Мою жизнь? — девушка сжала зубы и отвернулась, — Какую мою жизнь? Что конкретно ты знаешь? Сухие факты? Отчёты псевдо психологов? Мой рост и вес?        — Всё что нужно для дальнейшей работы.        — Вот именно, Джонатан, вот именно. Для тебя это просто работа. Но я не номер в деле, я человек.       Они замолчали. Джонатан медленно рассматривал её с ног до головы, будто пытался запомнить каждую деталь. Когда она отодвинула от себя тарелку с завтраком, кивнул.       — Я знаю, Милена. Ты ведь поэтому пытаешься испортить всё? Хочешь доказать, что ты не просто номер в деле? Хочешь, чтобы тебя заметили? Запомнили?       Она молчала. Кусала щёку изнутри и молчала. Хотелось вывалить ему всё, что наболело. Но она сдержалась.        — Я не враг те…        — Серьёзно? А я вот не уверенна, — девушка встала и отвернулась к окну, — я уже вообще ни в чем не уверена.       Они снова замолчали. Мужчина смотрел на её напряжённую спину, пытаясь понять, что же конкретно кроется в голове у его фиктивной жены. И их обман быстро раскроется, если они не найдут общего языка и будут продолжать в том же духе.       — Расскажи, что тебя тревожит? — Джонатан поднялся, но не подошёл ближе.        — Не лезь ко мне в душу, — она повернулась к нему, на глазах блеснули слёзы.        — Я могу. Но если ты будешь держать всё в себе, то долго не продержишься. Я рядом.        — Не притворяйся, что тебе есть до меня хоть какое-то дело.        — Мы полгода будем жить вместе, нам нужно общаться. Необходимо доверять друг другу, Милена, — он прекрасно видел её слёзы, но не мог понять — манипуляция это или они настоящие, — ты должна мне доверять, — повторил он.        — Доверять, — она сглотнула, — доверять? Ты понимаешь, что со мной случилось? Знаешь, я уже сто раз пожалела, что решила рассказать обо всём. Очень неожиданно было узнать, что те, кто меня должен был защищать, оказались продажными, — она смахнула слёзы, — из-за того, что система насквозь прогнила, я вынуждена была бросить всё!        — Ты потеряла контроль над своей жизнью.        — Я потеряла всю свою жизнь! — выдохнула, всё-таки не сдержалась, — мой дом, мою работу, моих друзей, моего настоящего бойфренда. Я должна была исчезнуть, не говоря ни слова никому. Исчезнуть неизвестно на сколько, неизвестно куда, неизвестно с кем!        — На шесть месяцев, в Испанию, со мной.        — Но они-то не знают! — возмутилась, — Как ты не понимаешь?! — Милена замолчала на секунду и начала ходить по номеру, — Это для тебя работа! — остановилась, — А для меня — жизнь! Моя жизнь! А я её потеряла, меня вырвали из неё, выдали замуж, дали небольшую компенсацию, — она замахала руками, — а чем я должна, по-твоему, заниматься в Испании?! Носки вязать? Это тебе хорошо. Ты молодец! Выполняешь свою очередную работу. А как же я?       Хоть Джонатан и просил её довериться ему, последние слова её задели его. Захотелось заткнуть ей рот. Или рявкнуть, но он не стал. Выдохнул и, подняв руки в жесте «сдаюсь», подошёл к ней ближе.       — Милена, ты не единственная, кому пришлось всё бросить и уехать неизвестно куда, потому что того требовали обстоятельства. Я понимаю, что тебе тяжело, понимаю, что сложно и страшно. Но ты не одна. И от тебя вообще ничего не требуется. Мы в Испанию едем, а не в Антарктиду, — пояснил, как маленькой и продолжил, — Твои родственники в курсе, что ты жива, друзья…порой друзья пропадают из жизни, а мы и не замечаем этого. Бойфренд тоже поймёт, к тому же, насколько мне известно, вы расстались на время, — девушка закатила глаза и возмущенно выдохнула, — Ты жива и в безопасности, это самое главное. Моя работа заключается не только в том, чтобы защитить тебя, но и в том, чтобы помочь адаптироваться в новой реальности. Но для этого, ты должна перестать саботировать переезд. Ты взрослая женщина, Милена, а не маленькая девочка. Ты сильная и точно со всем справишься. Потихоньку всё восстановится.       — Ты идеалист, Джонатан? Как раньше всё равно ничего не будет. Вообще. И ты не ответил, что я там буду делать?        — Будешь учить испанский, — моментально ответил мужчина, будто заранее придумал ответ на этот вопрос, — кататься на лошадях, купаться до посинения в море… делать фотосессию на закате с коктейлем в руке… Рассматривай это как отпуск. Как возможность научиться чему-то новому.        Милена слушала его, не перебивая. Такое ей в голову не пришло. Всё происходило слишком быстро, мозг не успевал обрабатывать всю информацию, а с её способностью зацикливаться на плохом, она просто не увидела перспективы.        — Кататься на лошадях, купаться в море, — но пессимист в ней тут же нашёл негатив, — а жить на что? Я пока на работу устроюсь, пойдет неизвестно сколько времени!        — Мы молодожёны, милая, — Пайн усмехнулся, — тебе вообще не нужно будет работать. Можешь делать всё, что хочешь, пока я буду якобы заниматься бизнесом. Контора платит, так что, не шикуем, но на жизнь точно хватит.        — А я удачно вышла замуж, — горько усмехнулась она и смягчилась, — но не ожидай от меня, что я буду изображать из себя счастливую жену. Мне не до веселья.        — Ты выговорилась, — Пайн убрал руки в карманы брюк, — стало легче? Если что, я рядом и готов выслушать.       Милена посмотрела на потолок, поправила волосы и перевела взгляд на него, заговорив снова:        — Твоим приоритетом является моя безопасность и жизнь, а не психологическая помощь. Поэтому, просто выполняй свою работу и не заморачивайся по поводу моего душевного равновесия или взглядов людей. Нормальные супруги не улыбаются друг другу 24/7. Мы можем быть в ссоре, у меня могут быть месячные, Меркурий может быть в ретрограде, да мало ли что ещё…        — Понял, но в любом случае, не привлекай к нам внимание. Лишнее нам не к чему.       В наступившей тишине Джонатан вернулся к своему месту, взял папку, покосившись на нетронутую яичницу.        — Не любишь яйца с утра?        — Вообще не завтракаю, — мисс Джексон сама не поняла, как он заставил её раскрыться, но это ей не особо понравилось. Хотя и вызывало не только раздражение, но и уважение.        — Я запомню, — он подал папку, — а теперь учи историю нашей любви.