❄️ Часть 3 ❄️ - "Первые трещины льда"

      Солнце едва-едва поднималось над горизонтом, вяло освещая яркими, но абсолютно не греющими лучами густо занесённое снегом поместье, когда Драко с резким хлопком двери покинул свою спальню, погружаясь в полумрак молчаливых извилистых коридоров Малфой Мэнора. Каждый его день был подчинён строгому расписанию: ранний подъем и легкий завтрак, который ему приходилось буквально впихивать в себя лишь для того, чтобы сердобольная матушка и домовые эльфы, по какой-то причине тоже жутко озабоченные его здоровьем, не сходили с ума от беспокойства. После приема пищи он всегда тратил ровно час на полёты на метле для поддержания физической формы, прорезая колючий зимний воздух в погоне за маленьким зачарованным снитчем, и затем запирался у себя в рабочем кабинете — с момента возвращения отца из Азкабана бумажная волокита компании, с которой юноша мучился исключительно ради того, чтобы хоть как-то облегчить жизнь матери, уменьшилась примерно в два раза и теперь он занимался только отделом по зельеварению, периодически внося в реестр новые рецепты или часами улучшая старые смеси, доводя их до совершенства. Это было его самым приятным времяпрепровождением: приготовление эликсиров требовало точности и абсолютной концентрации внимания, не оставляя ни секунды на погружение в мрачные мысли, которые постоянно преследовали Драко последние три года. Он никогда не работал в полной тишине — она практически «душила» его, давя старыми воспоминаниями и вгоняя в паническое состояние, от которого молодой человек трусливо скрывался за неприступными стенами окклюменции, оставлявшими в голове один лишь мягкий белый шум. Это размеренное гудение стало его неразлучным спутником, сопровождавшим его повсюду: в читальном зале их фамильной библиотеки, в лаборатории, во время сольных тренировок по квиддичу, в полумраке его личной спальни и в ярко-освещенной трапезной комнате.       «Чёрт. Уже почти три часа дня… Семейный обед.» — Малфой младший измученно скривился при одной только мысли об этом мучительном и абсолютно неизбежном мероприятии, ненадолго ослабив бдительность, и тут же тихо выругался: его правое запястье слегка дернулось и острое лезвие стального ножа, соскользнув с основания Лирного корня, больно полоснуло по пальцам левой руки обжигающим холодом металла. «Чёрт, чёрт, чёрт! Мерлин, нет… только не…» — Драко потянулся за волшебной палочкой, но было уже слишком поздно: по огрубевшей коже широкой ладони медленно заструилась горячая алая жидкость, непроизвольно приковывая к себе взгляд. Сердце бешено застучало глухими неровными ударами в висках, дыхание превратилось в беспорядочные прерывистые вдохи, а к горлу подступил тяжелый тошнотворный ком бурлящих эмоций. Перед мутнеющим взором заплясали разноцветные пятна и стены окклюменции стали стремительно бледнеть, растворяясь словно туман и уступая место всепоглощающей слабости — юноша с низким стоном рухнул в кресло, сжимая здоровой рукой воротник идеально отутюженной белой рубашки, который как будто всеми силами пытался задушить своего хозяина. Наконец тугой узел атласного галстука поддался, нехотя пропуская кислород в дрожащие легкие, и Малфой обессиленно откинулся на спинку сидения, устало закрыв глаза. Спустя несколько минут ему кое-как удалось восстановить дыхание и молодой человек, вслепую нащупав древко своей волшебной палочки, наотмашь взмахнул ею, избавляясь от противной ярко-красной жидкости, обагрившей белоснежную манжету его рукава — «Ненавижу…».       Такие припадки случались с ним и ранее. Поначалу это были отвращение и легкий ступор при виде человеческой крови, однако со временем это переросло в резкое головокружение и сильные панические атаки, от которых его постоянно бросало в холодный пот. Драко никогда никому об этом не рассказывал: матушка сама обладала очень хрупким здоровьем и абсолютно не нуждалась в ещё одном поводе для беспокойства — она и так переживала о нём намного больше, чем он того заслуживал. Отцу же юноша не желал признаваться чисто из принципа, с детства воспитанный им с непоколебимым убеждением о том, что каждый уважающий себя мужчина должен быть твердой защитой и опорой, соответственно, такое слово как «слабость» никак не могло стоять рядом с «Малфой» или «джентльмен». Несмотря на крепкую обиду на Люциуса за то, что он был одной из основных причин, по которым ему пришлось пережить столько страданий во время их пребывания в отрядах Пожирателей Смерти, где-то в глубине души молодой человек всё ещё хотел, чтобы отец им гордился…       Мерное тиканье и три четких глухих удара напольных часов моментально вывели Драко из задумчивости: с протяжным обреченным вздохом он прошептал исцеляющее заклинание, вернувшее его левую ладонь в безупречное состояние, и, небрежно пригладив свои слегка растрёпанные блондинистые волосы, принялся заново перевязывать галстук чуть подрагивавшими пальцами. Только после того, как юноша убедился, что выглядит ничуть не хуже, чем абсолютно превосходно, он нехотя натянул на лицо вежливую улыбку и трансгрессировал к входу в трапезный зал.

***

      На секунду весь мир сжался до одной головокружительной точки и вот Драко уже стоял перед массивными дубовыми дверьми, украшенными филигранной золотой вязью в форме двух изящных змей, чьи глаза, инкрустированные чистейшими изумрудами, таинственно поблескивали на свету канделябров. «Это не займет много времени. Мне нужно всего лишь продержаться где-то минут двадцать, старательно изображая, что я с аппетитом поглощаю эльфийскую стряпню, пока матушка будет пытаться втянуть меня или, прости Мерлин, еще и отца в очередную светскую беседу со своей «примирительной» целью… Я справлюсь с этим.» — С этой мыслью молодой человек, гордо приосанившись и чуть вздернув подбородок, уверенно прошествовал в обеденную комнату, посреди которой стоял массивный деревянный стол, уже полностью накрытый к его приходу: на безупречно отполированной поверхности покоились фарфоровые тарелки с всевозможными горячими блюдами, хрустальные графины с бокалами, наполненными разными винами и фруктовыми напитками, вазочки с традиционным английским гоголь-моголем, который подавался исключительно в зимнее время года, и серебряные конфетницы со свежеиспеченными французскими макарунами, которые являлись личными фаворитами хозяйки поместья, — «Каждый раз эльфы готовят столько, как будто у нас чёртов пир на половину Британии, а не семейный обед…» — Мрачно подумал юноша, четкими шагами подойдя к своему креслу и сделав легкий вежливый кивок в знак приветствия.       Родители, разумеется, уже ожидали его: Люциус, неизменно восседавший во главе стола с непроницаемым выражением спокойствия на лице, лишь слегка склонил голову в ответ, мимолетно скользнув внимательным взглядом серых глаз по фигуре сына, прежде чем опять повернуться к своей супруге, которая до этого оживленно беседовала с ним о чём-то полушёпотом. Нарцисса же, заметив вошедшего юношу, тут же расцвела в мягкой улыбке. — Драко, милый, присаживайся скорее… — Её взор на секунду остановился на его чуть примятом воротничке и в бледно голубых радужках промелькнуло беспокойство, которое сразу же было тщательно скрыто за изящным взмахом тонкой руки, — Сегодня в качестве первого блюда твой любимый Биф Веллингтон, а также яблочные тарталетки с корицей на десерт. — Благодарю, матушка. — Он с едва слышным вздохом опустился на обитый бархатом стул, прикидывая в голове вероятность того, что его вычеркнут из семейного гобелена, если он прямо сейчас, наплевав на все правила столового этикета, объявит своё желание пропустить к чёрту всю основную трапезу и ограничиться только сладким. Однако миссис Малфой смотрела на него с такой нескрываемой надеждой, что у молодого человека просто не хватило бы духу озвучить свои мысли вслух, — Всем приятного аппетита. — Драко выдавил из себя вежливую улыбку и нехотя принялся нарезать запеченную говядину на ровные одинаковые кусочки, отправив самый крошечный из них себе в рот, за что был тут же награжден тихим удовлетворенным выдохом отца и бесконечно теплым материнским взглядом, который если честно, действительно стоил всех его мучений за этим треклятым обеденным столом.       После возвращения из Азкабана Люциус практически полностью отстранился от политики, что стало весьма шокирующей новостью для Малфоя младшего, сосредоточив всё внимание на ведении бизнеса и обеспечении постоянного комфорта своей семьи: несмотря на то, что большую часть времени он проводил со своей супругой, не желая усугублять их конфликт с сыном, Драко никогда не смог бы упрекнуть отца в полном безразличии по отношению к нему. Скорее наоборот, глава рода неизменно продолжал проявлять свою заботу, делая это в особенном, утонченно-завуалированном стиле Малфоев, разумеется. Каждое утро юноша находил на своем прикроватном столике идеально сваренный кофе и новый выпуск «Ежедневного Пророка» с вырезками про зельеварение или квиддич, его коллекция мётел для полета всегда держалась в безукоризненной чистоте, а полки в его личной лаборатории никогда не пустовали — свежие ингредиенты появлялись еще до того момента, как старые успевали закончиться. Иногда Драко даже начинал подозревать, что Люциус следил за инвентарем его исследовательской с той же скрупулезностью, с какой патриарх вёл учет всей косметики своей жены: Нарцисса обладала огромной роскошной дамской комнатой, где хранилось бесконечное количество парфюма, баночек с различными кремами, склянок с маслами для тела и помад всех цветов и оттенков, которые никогда не иссякали. И хотя самому юноше запрещалось даже дышать в сторону этого сакрального помещения, он мог бы вспомнить бесчисленно много случаев, когда его отец, вооружившись пером и пергаментом, проводил там по несколько часов в то время, пока матушка гуляла в саду или была на чаепитии… — …нец-то пришло разрешение из Аврората? — Драко нехотя вынырнул из своих мыслей, постепенно возвращаясь в реальность и хмуро наблюдая, как пепельноволосая женщина аккуратно вскрывает только что доставленную совиную почту, бегло пробегаясь взором по корреспонденции с удовлетворенной улыбкой. Её бледные щеки покрылись едва заметным румянцем, что было крайне редким явлением, заставившим молодого человека непроизвольно выгнуть правую бровь, переводя недоуменный взгляд на Люциуса, чье лицо приняло почти смирившееся выражение. Мужчина, тяжело вздохнув и прочистив горло, заговорил первым: — Драко, я… — Его бархатистый баритон утонул в белом шуме, стоило стенам окклюменции сомкнуться вокруг разума Малфоя младшего. Он всё еще не был готов к этому разговору. Не сегодня. — Драко. — Ясный голос матери прорезал туман заклинания словно раскаленный нож, вошедший в сливочное масло. Нарцисса Малфой, в девичестве Блэк, была самым сильным окклюментом в Британии, которого он знал, и его сознание не могло, а может быть просто не хотело сопротивляться ей. — Да, матушка?.. — Юноша вымученно вздохнул, вяло поднимая взор серых глаз, — «Поскорее бы этот чёртов обед уже закончился…». — Милый, у нас с отцом важные новости. — Ведьма сделала акцент на предпоследнем слове, не оставляя сыну ни единого шанса избежать диалога, вновь закрывшись в себе. — Сегодня вечером у нас в поместье будут гости. — Миссис Малфой позволила своим изящным губам чуть-чуть изогнуться в самодовольной улыбке, наблюдая, как его лицо постепенно вытягивается в неподдельном удивлении, — Твоя бывшая одногруппница, Лилиан Уинтер, присоединится к нам за ужином. — Что?..