❄️ Часть 6 ❄️ - "Ночная встреча"

***

      Лилиан не могла уснуть уже два часа. Точнее говоря, ровно два часа и девять минут, если верить старинным часам с кукушкой, висевшим на противоположной стене. Весь особняк уже давно погрузился в сонную тишину: за высокими витражными окнами продолжали падать мягкие хлопья снега, в большом камине спокойно потрескивал слабый огонь, а девушка всё ворочалась на шелковых простынях, раз за разом прокручивая у себя в голове события сегодняшнего дня. Огромный лазурный балдахин угрожающе нависал над её кроватью и в его бархатных складках поблескивали маленькие сапфиры, вшитые умелой эльфийской рукой и отороченные серебряной нитью. Вообще вся спальня больше напоминала королевские покои, чем обычную гостевую комнату, и когтевранка чувствовала себя здесь немного не в своей тарелке. «Как вообще так получилось, что я осталась тут ночевать?..» — Она устало потерла переносицу тонкими пальцами и с протяжным вздохом перевернулась на живот, уткнувшись лицом в воздушную подушку. — «Я ведь приехала только на ужин, а потом…»       А потом миссис Нарциссе стало дурно. Разумеется, Лилиан ненадолго задержалась, чтобы помочь мистеру Люциусу за ней ухаживать — еще из старой переписки она знала, что арест мужа очень сильно подорвал здоровье миссис Малфой и что она всё еще восстанавливалась, но видеть её болезненное состояние вживую своими глазами было гораздо печальнее. Миссис Нарцисса была одной из немногих людей, оставшихся в Британии, по кому Уинтер действительно скучала во время своего обучения в Шармбатоне. Несмотря на то, что при их первой встрече леди Малфой показалась девушке слишком холодной и высокомерной особой, она явно обладала сугубо логическим складом ума и, что было для когтевранки ещё более важно, крайне специфическими и обширными знаниями. Когда Лилиан с Драко застукали при изготовлении Амортенции, вместо того, чтобы кричать или ругаться на них, пепельноволосая матрона внезапно пригласила юную гостью на чаепитие. То, что произошло далее, абсолютно сбивало с толку и стало фундаментом зарождения их взаимодействий: мягкий упругий бархат обивки дивана под ногами, звон чашек из китайского фарфора и пристальный взгляд пронзительно-голубых глаз, от которого начинало глухо стучать в висках. Девушка никогда не жаловалась на мигрени, однако в тот момент её голова просто раскалывалась пополам, словно кто-то пытался раскроить ей череп и насильно залезть к ней прямо в разум. «Вам кажется нездоровится, мисс Уинтер? Ничего страшного, навестите меня в другой день… Я уверена, нам будет о чем поговорить.» — сказала тогда Нарцисса с таким выражением лица, будто она была раздражена и одновременно с этим очень удовлетворена чем-то.       Как выяснилось позже, в тот день миссис Малфой попыталась незаметно применить на девочке легилименцию, но внезапно получила отпор: сознание Лилиан инстинктивно сопротивлялось внешнему вмешательству, что считалось большой редкостью. Это грубое нарушение волшебной этики можно было бы счесть оскорбительным, однако уже на следующей встрече пепельноволосая волшебница предложила в качестве извинений своё наставничество во внешкольном обучении ментальной магии и, несмотря на своё настороженно-подозрительное отношение к семейству Малфоев, девушка не смогла устоять перед таким соблазном — в Хогвартсе не преподавали ни легилименции, ни окклюменции, а книги со сведениями по этим направлениям хранились только в Запретной секции библиотеки. Леди Нарцисса оказалась очень строгим и справедливым учителем, даже если её подход к обучению и был несколько нетривиален: каждое занятие начиналось с тщательного объяснения теории или долгой тренировки заклинаний на практике и обязательно заканчивалось чаепитием либо прогулкой по саду, во время которой женщина обучала юную ведьму тонкостям чистокровного этикета и ведению светской беседы — знания ни коим образом не относящиеся к ментальной магии, но тем не менее, почему-то причисленные матроной к категории «необходимые». Сначала это приводило Лилиан в крайнее недоумение, но со временем она привыкла — леди Малфой была интересной собеседницей и больше не проявляла абсолютно никакой враждебности по отношению к подопечной. Она даже защищала девочку от холодного безразличия своего супруга, которого Уинтер раньше боялась до дрожи в коленках — Люциус мог выглядеть очень внушительно и устрашающе, когда того хотел. Только с возрастом ведьма стала замечать, что мистер Малфой при всей своей аристократической надменности и внешнем равнодушии тоже умел проявлять человеческие чувства: если погода в саду внезапно портилась, он лично приносил жене теплую шаль, во время особо редких случаев, когда Люциус присоединялся к чаепитиям, он всегда предлагал Нарциссе её любимые пирожные, а когда они поднимались по лестнице, патриарх неизменно подавал ей руку и придерживал дверь, пропуская дам вперед. Однажды на рождественском вечере в поместье, куда по какой-то причине пригласили и Лилиан, Люциус почти вызвал какого-то нерадивого гостя на волшебную дуэль, поскольку тот позволил себе отпустить несколько двусмысленный комментарий в адрес хозяйки дома — Нарциссе тогда пришлось играть роль миротворца, сглаживая конфликт и успокаивая своего ревнивого супруга…       Однако, когда в одном из многих писем всплыла правда об участии обоих джентльменов в отрядах Пожирателей Смерти, девушка очень долго колебалась: ей слабо верилось, что Драко мог всерьёз добровольно стать убийцей — он был отвратительным и гордым блондином, начитанным и язвительным одногруппником, но точно не жестоким кровожадным тираном, а вот Люциус… Насчёт старшего Малфоя у Уинтер имелись некоторые подозрения, но она решила оставить их при себе и не морочить голову по этому поводу: судебные законы и совет присяжных Визенгамота точно были в состоянии самостоятельно разобраться с его случаем. В невиновности Драко и его матери Лилиан совсем не сомневалась — миссис Малфой, несмотря на свой далеко не самый приятный характер, была человеком неконфликтным и презирала излишнее насилие, а Драко… ну он же тогда был просто подростком, как и сама Уинтер. Она даже попросила своих товарищей с гриффиндора подать ходатайства от своего имени в их пользу, приложив пару писем из личной переписки. Справедливость — один из её главных принципов, из-за которого она и очутилась на Когтевране — в конце концов восторжествовала: Нарциссу с сыном отпустили на свободу, лорду Малфою назначили соответствующий закону тюремный срок, который впрочем был урезан из-за временной недееспособности его супруги, а девушка могла спокойно продолжать писать письма леди Малфой из далекой Франции, не поступаясь своей совестью…       «Ах, да… Кажется, я так заговорилась с миссис Нарциссой о том о сём, что совершенно не заметила, как быстро пролетело время. А ехать так поздно вечером в Лондон и регистрироваться в отель мне не хотелось, да и старшие Малфои так настаивали, чтобы я осталась…» — Уинтер рассеянно потерла глаза, устало щурясь на настенные часы, чьи стрелки размеренно отсчитывали секунду за секундой, словно издеваясь над нею, — «Уже три часа ночи, Мерлин б меня побрал. Интересно, у них есть какое-нибудь легкое снотворное зелье? Ну или хотя бы ромашковый чай…» — Мысленно прикинув маршрут от своей спальни до кухни, юная ведьма нехотя вылезла из теплой постели, накинула нежно-розовый шарф на плечи и осторожно выглянула в коридор — в поместье было темно, прохладно и пахло смесью лекарственных трав и дорогого парфюма. Каменные стены были украшены многочисленными картинами и портьерами, а редкие свечи в золотых канделябрах отбрасывали длинные извилистые тени на мраморный пол, который устилали бархатные ковры. За витражными окнами все ещё падал редкий снег, шумел ветер и вдалеке на хмуром небе виднелся серебряный полумесяц и пара созвездий. «Я всего лишь иду за чаем, вообще никого не трогаю, одна нога здесь, другая там. Я взрослая самодостаточная волшебница и я ни капли не боюсь темноты, совершенно не боюсь… Люмос!» — Волшебная палочка девушки засияла мягким голубоватым светом, который она тут же чуть-чуть приглушила, чтобы ненароком не разбудить кого-то из обитателей дома. «Эх, ну почему тут та-а-ак много лестниц и коридоров?! Здесь потеряться ещё легче, чем в Хогвартсе, неужели нельзя было построить поместье как-то покомпактнее, что ли? Абсолютно нерациональное использование пространства и… Ай!» — Завернув за очередной угол, Лилиан внезапно с размаху впечаталась лицом в чью-то крепкую мужскую грудь, прикрытую мягкой тканью темно-синей бархатной пижамы. — …Уинтер?