❄️ Часть 7 ❄️ - "Во сне и наяву"

      За окном сверкали рваные молнии и надрывно громыхали грозовые раскаты, дождь особенно остервенело хлестал по разбитым стёклам, а дикий ветер завывал замогильные песни. Реквием для грязнокровок. Погода сегодня была просто отвратительная — под стать гнетущей атмосфере в полуразрушенном доме какого-то магглорожденного чиновника на окраине Лондона, куда время от времени наведывались Пожиратели Смерти, чтобы устроить очередной «образовательный» мастер-класс для немногочисленных чистокровных учеников, которые добровольно или под угрозами примкнули к их рядам — в одну комнату сгоняли несколько пойманных полукровок и магглорожденных, чтобы молодые люди могли попрактиковать на них проклятие Круциатус. В такие моменты Драко всегда старался держаться позади толпы и лишний раз не высовываться, заглушая душераздирающие крики и вопли нестерпимой боли мерным белым шумом щитов окклюменции, хотя и знал, что всё это бесполезно: рано или поздно очередь «учиться» дойдет и до него. Он ненавидел эти мерзкие принудительные пытки и беспощадную тиранию Пожирателей каждой клеточкой своего тела и всё равно раз за разом, крепко стиснув зубы, выполнял «тренировочные упражнения» на бедных школьниках и случайных прохожих — если бы он посмел выразить хоть малейшее неповиновение указам Тёмного Лорда, следующее Круцио ему пришлось бы наложить на свою мать, чего он никогда в жизни не смог бы сделать. Ни за что. Никогда. Уж лучше самому умереть…       Сегодня ему в жертвы досталась какая-то щуплая, забитая девчонка с Когтеврана, если судить по тёмно-синему галстуку и поношенной мантии. Ещё совсем юная школьница, наверное, чуть младше его самого. Худшая ситуация из всех возможных. «Прости. У меня просто нет другого выбора… Я сделаю это быстро.» — Парень резко вскидывает свою правую руку, его худые пальцы сжимают древко палочки так крепко, что костяшки становятся абсолютно белыми, как чистый лист бумаги. Он бросает полный обречённой горечи взгляд на пленницу и замирает в ужасе: лицо девочки медленно искажается и начинает менять форму, спутанные волосы становятся длиннее и темнее, а на пиджаке появляется бронзовый значок старосты — и вот перед ним на полу лежит уже Лилиан, бледная, до смерти напуганная, с красными от слёз глазами. «Нет… Этого не может быть! Почему?! Нет, нет, нет, только не ты, пожалуйста, только не… Не надо!!!»

      Драко резко сел в постели, с трудом глотая ртом воздух и лихорадочно ощущая, как бешено колотится сердце в груди от остаточного адреналина. Опять дурацкий кошмар. Они преследовали его каждую ночь, терзая самыми мрачными и неприятными воспоминаниями, в которых реальность смешивалась с тёмными иллюзиями и его потаёнными страхами: вот он проваливает очередное задание от Волан-де-Морта и его насильно заставляют пытать собственную мать до беспамятства, вот прямо на его глазах умирает отец, без колебаний принявший на себя смертельное заклятие, изначально предназначавшееся для Нарциссы, вот после финальной битвы за Хогвартс он находит бледные тела родителей, лежащие на чёрных носилках рядом с другими погибшими. Теперь в его кошмарах к ним присоединилась ещё и Уинтер… «Чёрт, чёрт, чёрт ненавижу!» — Драко со всей силы замахнулся на подушку, осыпая несчастный кусок ткани быстрыми, хаотичными ударами и вымещая на нем всю свою злость, — «Ненавижу эти идиотские сны! Ненавижу!!!» — Кое-как выпустив пар, молодой человек обессиленно рухнул обратно в постель — голова просто раскалывалась от недосыпа и стресса, а в висках глухо ныла тупая боль. С тихим стоном он кое-как приподнялся на локте, вслепую шаря левой рукой по прикроватному столику, где обычно стоял запасной флакон с зельем сна без сновидений, которое он собственноручно варил для себя каждые три дня, и, не найдя заветной склянки, мысленно выругался: — «Какого чёрта?! Ах, точно… Я забыл забрать новую порцию из лаборатории из-за приезда Лилиан и суматохи, которую устроила матушка вечером…» — Юноша раздосадованно закусил нижнюю губу — старая детская привычка — и принялся агрессивно массировать свои виски. Конечно, он мог бы позвать эльфа и приказать ему принести зелье прямо в спальню, но… Нет. В поместье осталось всего несколько домовиков, которые были старше, чем Люциус с Нарциссой. После окончания войны они из верности отказались покидать Малфой Мэнор даже после массового освобождения прислуги. Драко никогда не беспокоил их по пустякам и вообще старался всячески избегать — ему всё еще было стыдно смотреть им в глаза. Да и лаборатория по зельеварению была священным местом его личного пространства и склепом одиночества — ни отец, ни мать не спускались туда ни разу за последние годы и он был за это им очень благодарен. «На складе должны были остаться запасные образцы… Придется идти. Мерлин меня б побрал.» — Молодой человек кое-как накинул на себя пижамный халат, небрежно засунул палочку в боковой карман и бросил последний тоскливый взгляд на часы — короткая стрелка неумолимо подползала к трем ночи и, если он хотел поспать хотя бы пять часов, ему стоило поторопиться.       Драко шел быстрым, размашистым шагом, даже не утруждая себя тем, чтобы наколдовать простой Люмос — он знал особняк как свои пять пальцев и прекрасно ориентировался даже в темноте. «Надо будет придумать какой-нибудь благовидный предлог и отказаться от завтрака… Не хочу попадаться на глаза Уинтер. Она наверняка считает меня мерзким и жалким преступником. Пожирателем Смерти. Убийцей… Не могу даже представить, как матушке удалось уговорить её приехать к нам сюда, в Манор. На что ей сдался этот склеп?» — Бархатные шторы мерно покачивались от едва уловимого ветерка, за окном кружил пушистый снег, а портреты предков на стенах молчали, оставляя его риторический вопрос без ответа, — «Ей не стоило приезжать к нам, это же ошибка! Да… Она же потом будет долго жалеть об этом недоразумении и о зазря потраченном времени. Надо рассказать ей об этом, сказать отцу… Нет, только не отцу. Не сейчас. Уинтер должна уехать отсюда как можно скорее, для её же блага! Но мама так счастлива, что она тут… Как же быть? Что мне делать?.. Нужно…» — В этот момент за углом коридора мелькнул ослепительный бледно-голубой огонёк и прежде, чем глаза юноши успели адаптироваться к новому источнику света, в него с размаху врезалась худая женская фигурка, облаченная в ночное платье и пудрово-розовую шаль. Девушка едва не потеряла равновесие от неожиданности, но блондин вовремя поддержал её под локти, не давая упасть. — …Уинтер? — Драко ошарашенно уставился на бывшую одногруппницу, оглядывая её с ног до головы — в лунном свете и полупрозрачной ночнушке она выглядела как нимфа, спустившаяся с небес на землю, чтобы одарить простых смертных своей красотой. Ему понадобилось секунд десять, чтобы осознать в каком виде он перед ней сейчас стоит: взлохмаченные волосы, синяки под глазами, не до конца застёгнутая рубашка — абсолютно неприемлемо для джентльмена. Молодой человек тут же отдернул руки от её локтя, словно само прикосновение обжигало его мучительной болью, и отшатнулся назад, создавая между ними спасительное безопасное расстояние. — Малфой?.. — Лилиан растерянно посмотрела на него, пока тот нервно в спешке застёгивал пуговицы своей пижамы прямо до подбородка, — Прости! Я правда не хотела! Просто ты тут так неожиданно, э-э-эм, ну… Что ты тут вообще делаешь? — Она решительно вскинула подбородок и сразу же слегка покраснела, — «Мерлин, он же тут живёт! Это его дом в конце-концов! Что за идиотский вопрос, Лилиан?!» — Девушка сильнее закуталась в свой шарф и смущенно притихла, потупившись. Повисло неловкое молчание. Когда тягучая тишина стала абсолютно невыносима, юная ведьма вновь попыталась робко заглянуть Драко в глаза и застыла: его зрачки расширились, почти целиком затопляя серую радужку, а взор стал ватным, проходящим сквозь неё, обращенным куда-то вглубь. «Это… это же… Окклюменционный барьер. Полная блокировка эмоций…» — Мысли в голове закружились с удвоенной скоростью, а сердце глухо застучало в груди. Миссис Малфой неоднократно упоминала в переписке, что её сын в последнее время неважно себя чувствует и предпочитает одиночество в своей лаборатории, но… Эта мертвенная бледность, этот страх просачивающийся сквозь фасад равнодушия и светской холодности и его непривычная молчаливость… Очевидно, что Драко был серьезно болен, не физически — душевно. Что-то очень тяготило его и Лилиан должна была разобраться с этим — может они и не были лучшими друзьями в школе, но достаточно хорошо общались на старших курсах, ещё до того как началась война…       Лицо юноши передёрнуло мимолетной судорогой — кажется, глубина его переживаний и внутренней боли превышали все мыслимые и немыслимые границы окклюменционных щитов — и он резко развернулся на пятках, явно намереваясь как можно скорее уйти. «Нет, нет-нет, надо что-то сделать, надо как-то помочь… Легилименцию нельзя, это слишком грубое вмешательство… Мерлин, он же щас просто сбежит!» — Прежде, чем она успела осознать, что делает, девушка крепко вцепилась в рукав его пижамы, останавливая и не давая юноше раствориться в темноте коридора окончательно. — «Что я вообще творю?! Что сказать? Боже, что мне ему сейчас сказать?! Он сейчас разозлится и мы окончательно рассоримся! Как вообще успокаивать мужчин в депрессивном настроении?.. Думай, Лилиан, думай!» — Драко, я…