❄️ Часть 11 ❄️ - "Возьми мою руку"

***

      Когда хрупкая фигура Лилиан стремительно рухнула в пустоту, Драко физически почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Грудную клетку сжало стальными тисками, в ушах глухо зашумело, а мышцы застыли в оцепенении, отказываясь подчиняться каким-либо приказам разума. Юношу полностью парализовало шоком. Взгляд как будто заволокло белой пеленой, сердце билось хаотически и как-то невпопад. В его помутнённом сознании алыми искрами вспыхивали и взрывались мысли, — «Нет… Нет… Нет!!! Убил. Я убил её… или не убил?.. Может она жива? Жива же?! Но она упала… Упала вниз… Я убил… Я не мог… Я этого не хотел!!! Монстр… Я — монстр… Преступник… Пожиратель Смерти… Что же мне делать?!» — Происходившее дальше было для него как в густом тумане: откуда-то внезапно появился Люциус, что-то ему резко сказал и куда-то исчез вместе с бессознательной Уинтер, оставив после себя в воздухе только едва уловимую нотку горечи своего дорогого одеколона. Отец его о чем-то попросил?.. В голове отпечатались лишь два слова — «зелье» и «соберись».       Молодой человек пришёл в себя уже у двери своей лаборатории, в которую он машинально стучал пустой ладонью, как заведённый игрушечный болванчик. Громко и витиевато выругавшись, Драко вытащил из кармана пижамных штанов небольшой серебряный ключ, который всё никак не хотел попадать в замочную скважину, поскольку руки волшебника жутко тряслись. «Зелье… нужно как можно скорее найти исцеляющее зелье общего действия! Для Уинтер… Да! Я обязан её спасти!!!» — Он бросился к высокому платяному шкафу и принялся судорожно дёргать все дверцы и ящики, до которых только мог дотянуться, без разбору выгребая оттуда сушёные пучки трав, всевозможные ягоды, старые совиные перья и засохшие коренья, — «Нет… Нет… Всё не то! Ну где же оно?.. Где?!» — На пол полетели и стеклянные пеалы, и мензурки с венчиками, и даже его любимая ступа для измельчения ингредиентов — давний подарок его крёстного. Юноша вообще ничего не замечал перед собой, прерывисто дыша и беспорядочно мечась между комодами в состоянии аффекта. В какой-то момент он на полном ходу врезался головой в твердую дверцу серванта, открытую им же пару секунд назад, и осел на пол, прижимая дрожащую руку к пострадавшему лбу — прорвавшаяся сквозь панику боль всё-таки отрезвляла. Его идеально убранная лаборатория, где у каждого флакончика было строго определённое место для хранения, теперь больше напоминала пепелище после ведьминского шабаша, — «Какой жуткий бардак… Я идиот! Просто абсолютный болван, я…» — Прежде, чем парень успел полностью утонуть в бездне самобичевания, сверху послышался глубокий раздраженный вздох, за которым последовал знакомый чуть надтреснутый баритон, полный язвительности: — Мистер Малфой, Кордиальное зелье находится на третьей полке главного стелажа. Красный пузырёк. У вас есть еще где-то пять-десять минут, прежде чем мисс Уинтер понадобятся не капли от давления, а специалист из Мунго по нервно-душевным заболеваниям. Уж с вашим-то стилем общения… — На каменной стене, рядом с его рабочим столом, висела небольшая серебряная рама, из которой на парня хмуро смотрели смольно-чёрные глаза и чуть крючковатый нос. Драко крепко зажмурился и мысленно трижды проклял материнскую сентиментальность и заодно себя самого за то, что когда-то позволил ей притащить в свою лабораторию этот портрет.       Весть о героической смерти профессора Снейпа дошла до семейства Малфоев далеко не сразу: первые дни после окончания войны были наполнены постоянной суматохой и бесконечными допросами в Аврорате, когда единственными мыслями в голове было «неужели этот ад наконец-то закончился?» и «что будет дальше?». Тем не менее, когда их всё же отпустили на свободу, Нарцисса очень долго оплакивала его гибель — Северус был единственным близким другом четы Малфоев и крёстным отцом Драко. После ряда бюрократических махинаций, ей всё-таки удалось заполучить волшебный портрет мрачного зельевара: одну копию повесили в их с Люциусом рабочем кабинете, другую — в лаборатории Малфоя младшего. Сам Снейп предпочитал по возможности избегать любого общества и часто гулял по пустым картинам поместья в гордом одиночестве, хотя Драко подозревал, что его крёстный иногда наведывался к матери с сухими утешениями, пока глава рода был ещё заключён в Азкабан… — Какая же неразумная и абсолютно бесполезная трата дорогостоящих ресурсов. Тск. — Черноволосый мужчина многозначительно посмотрел сначала на разбросанные по полу ингредиенты, потом на взлохмаченного нервного блондина. — Ваша матушка будет крайне обеспокоена вашим текущим душевным состоянием, мистер Малфой. И могу вас заверить, что её опасения отнюдь не беспочвенны. — Моей матери этого знать не обязательно! — Драко резко вскочил на ноги и тут же бросился к высокому секретеру. Он вынул трясущимися руками драгоценную склянку с алой жидкостью и, скривившись от её цвета, грубо добавил, — И вообще, это не ваше дело! — Уверяю вас, дорогой крестник, слежка за непутёвыми молодыми людьми не доставляет мне ни капли удовольствия… — Профессор с протяжным вздохом закатил глаза, наблюдая, как юноша на всякий случай выгребает с нижних полок ещё и зелёные целительские эликсиры, — Однако когда-то давным-давно я поклялся своей подруге, что присмотрю за её единственным бестолковым сыном. А смерть, знаете ли, не является для меня достаточно веским поводом для нарушения обещания. — О, Мерлинова борода… — Парень мысленно выругался в самых красочных выражениях, от души проклиная крёстного и его чрезмерную принципиальность, — Ни слова Нарциссе, иначе я… я вас… — Мистер Малфой, я давно уже мёртв, поэтому не тратьте лишнее время на бесполезные угрозы и займитесь наконец делом. Часики тикают. — Северус неспешно скрестил руки на груди, наблюдая за спиной Драко, стремительно удаляющейся в глубине коридора, и задумчиво пробормотал себе под нос: — Хм… Когтевран значит. Не самый худший выбор.

***

      «Запомни, сын мой, Малфои никогда не показывают чужим свои эмоции, будь то удивление, радость, отчаяние, горе или боль. Пусть этот бренный мир вокруг разваливается на части, пусть в один день вся Британия сойдёт с ума, а солнце встанет на западе, но ты должен встретить это с идеальной осанкой и высоко поднятой головой. Потому что ты — чистокровный аристократ и гордость высших слоёв волшебного общества. Потому что мы никогда и ни при каких обстоятельствах не теряем самообладания, запомни это…»       Люциус Малфой испытывал настоящий страх только два раза за всю свою насыщенную событиями жизнь. Во время финальной битвы за Хогвартс, когда никто не знал наверняка, жив ли его единственный наследник, и когда в один промозглый февральский вечер в его камеру пришло письмо из Святого Мунго со смертельным диагнозом Нарциссы — треклятая драконья оспа, однажды уже забравшая его отца. Патриарх не утратил своей аристократической выдержки ни перед лицом смерти, ни при переговорах тет-а-тет с Тёмным Лордом, ни будучи закованным в острогах Азкабана. Однако когда Драко, побледнев как чистый лист пергамента, рухнул на пол и забился в конвульсиях, мужчина явно почувствовал, как его сердце непроизвольно сжимается от ужаса. — Драко?! — Лилиан, позабыв про свою обиду и слёзы, ошарашенно вскочила с кровати, чтобы броситься на помощь, но её опередили: Люциус уже стоял на коленях рядом с дергающимся телом и, до скрежета стиснув зубы, читал диагностические заклинания. Его лицо не выражало ни одной эмоции, стальные серые глаза застыли в нечеловеческой концентрации, а палочка двигалась резко и эффективно — чистокровная выучка не позволяла ему показать ни капли своего волнения. И тем не менее, вскоре на рельефных скулах Малфоя старшего постепенно начала проступать предательская фарфоровая белизна, которая лишь усугублялась при каждом новом надрывном хрипе юноши. — Не яд. Не рана. Не проклятье. Не отравление. Не удушье… Чёрт! — Понимая, что чары для осмотра не дают никаких действительных результатов, волшебник в ярости отбросил свою палочку и, вцепившись в плечи молодого человека, глухо зарычал, — Драко, что с тобой?! Сын мой, ответь сейчас же, я приказываю! — Несчастный блондин лишь сильнее засипел, глотая воздух рваными вздохами и вслепую размахивая руками, которые покрылись мелкими царапинами из-за разбросанного по полу битого стекла. Ситуация накалялась. Лилиан застыла в нерешительности, наблюдая за тем, как пепельноволосый мужчина в отчаянии пытался нащупать пульс сына и каждые три секунды проверял его сбивчивое дыхание. Хриплый голос лорда Малфоя сорвался на полтона выше, что для него было равнозначно началу истерики: — Драко, ты слышишь меня? Это я, твой отец. Ответь мне! Что с тобой?! Прекрати немедленно! Драко, НЕ СМЕЙ умирать!!! — Когда блекло-серые глаза парня медленно закатились, а его лицо и губы стали принимать нездорово-синюшный оттенок от нехватки кислорода, Люциус сломался. Его спина стала ещё прямее, зрачки сузились в две тонкие щели, а стальной взгляд стал слишком спокойным. Это был уже не просто строгий отец, бывший преступник или заносчивый опальный аристократ. Это был настоящий хищник.       Витражные окна с громкими хлопками распахнулись настежь, впуская в спальню колючий морозный ветер. Тяжелые атласные занавески с шелестом заколыхались. Температура в комнате резко упала на несколько градусов. Все свечи на канделябрах одновременно погасли с тихим шипением, тут же погружая помещение в полумрак ночи, а в воздухе оглушительно затрещали разряды от стремительно сгущавшейся волшебной энергии. Лилиан никогда не видела кровной магии в действии, но была уверена, что это именно она — мощная, опасная и совершенно неуправляемая. Вокруг мужчины вихрем завертелись древние руны, источавшие такую беспросветную мглу и отчаянную решимость, что сомнений не оставалось: ради сына он был готов нарушить все мыслимые и немыслимые законы этого мира, преступить последнюю черту и даже пожертвовать собой в тёмном ритуале… — Прекратите!!! — Хрупкое тело девушки со всей силы навалилось сверху на его широкое плечо, грубо прерывая запретный обряд и выдергивая Люциуса обратно в реальность. Клубья магического тумана медленно рассеялись, руническая вязь погасла, но по коже ведьмы еще долго бегали мурашки. Это было слишком близко к концу. — Какого… — Когтевранка сразу же получила прожигающий взгляд, полный праведной отеческой ярости и аристократического удивления её наглости, однако не обратила на него никакого внимания, подавив свой страх чистым усилием воли. Она уже переключилась на Малфоя младшего — сердцебиение есть, зрачки расширены, взор остекленевший. — Да как вы смеете?! — Я знаю, что делать! — Уинтер осторожно опустилась на пол рядом с дрожащим Драко, крепко сжимая его ледяную ладонь в своей, и тихо зашептала чуть осиплым от волнения голосом, — Это Лилиан. Я здесь. Я рядом. Я не отпущу тебя. Возьми мою руку… — Она продолжила говорить эти слова снова и снова, баюкая юношу до тех пор, пока его хрипы постепенно не прекратились, а прерывистое дыхание не выровнялось окончательно, — Вот так вот, молодец, ты в безопасности. Тише, я рядом и тебе абсолютно ничего не угрожает… Мистер Малфой, повторяйте за мной. — Мужчина выгнул идеально очерченную бровь, по-аристократически скривив губы, однако спустя долгую секунду колебаний он всё-таки медленно снял атласные перчатки и сжал вторую руку сына в своих крепких пальцах. — Что с ним? — Приступ. Не берусь утверждать наверняка, но похоже на паническую атаку в особо острой форме… — Какую атаку? Мои диагностические заклинания не смогли зафиксировать ни одного внешнего воздействия. Что могло вызвать шок, учащенный пульс и беспричинную асфиксию? Если это была легилименция… — Стальные глаза волшебника сверкнули опасным блеском, который обещал длительную и мучительную смерть любому, кто посмел бы позариться на тело или разум его наследника. — Нет, мистер Малфой, это была не ментальная атака, это… Ох, как бы лучше сказать… М-м-м… — Лилиан в задумчивости закусила губу, одновременно аккуратно массируя виски Драко и пытаясь сообразить, как объяснить, что такое паническая атака человеку, в принципе не знавшему даже базового понятия «психология», — Полагаю, мне будет немного… сложно изложить вам суть в двух словах. — Говори как есть. — Понимаете, бывают такие ситуации, когда при столкновении с очень тяжелой травмой человеческая психика… — Что такое «психика»? Если я не ошибаюсь в семантике, это какое-то маггловское выражение, произошедшее от слова псих? То есть вы смеете намекать, что… — Нет! Мистер Малфой, пожалуйста, дослушайте меня до конца… — Взволнованная девушка глубоко вздохнула, осторожно уложив голову бессознательного Драко себе на колени, и пустилась в пространный рассказ на тему психологии и устройства тонкой душевной организации. Люциус внимательно слушал, иногда щурясь в сомнении и незаметно проверяя пульс сына. Мужчина явно был настроен скептически, но не перебивал её и даже время от времени задавал уточняющие вопросы…       Сонную тишину поместья прерывало лишь поверхностное дыхание молодого человека, завывание вьюги за окном и… чёткий стук каблуков о мраморный пол. Кто-то приближался к гостевой лазурной спальне быстрыми, уверенными шагами.