❄️ Часть 12 ❄️ - "Сердце матери"

      Нарцисса Блэк была невероятно эгоистичной женщиной. Ещё с самого детства у неё было всё, о чем может только мечтать юная ведьма: сотни платьев от-кутюр и изящных украшений, самая изысканная пища на завтрак, обед и ужин, лучшее приданое во всем Лондоне, толпы воздыхателей и блестящее магическое образование. Любой её каприз исполнялся сию же секунду, потому что она была очень, ну просто до неприличия богата и легко могла себе это позволить. Да… Однако её самым ценным сокровищем были не горы золота и изумрудов в ячейках Гринготтса, не безупречная аристократическая родословная и даже не её неземная красота, унаследованная от матушки Друэллы Блэк. Всё это меркло по сравнению с тем необъятным счастьем, которое она обрела, выйдя замуж за Люциуса. Потому что на первом месте для Нарциссы всегда была только её семья: самый любящий супруг и маленький белокурый мальчик по имени Драко с ангельскими серыми глазами. Для чистокровных волшебников брак по любви — крайняя редкость. Однако их союз был исключением. И это была её удача, её главное сокровище. Всё остальное попросту не имело значения.       Когда целители из Святого Мунго огласили её смертельный диагноз, платиноволосая ведьма приняла это с отрешенным спокойствием. Драконья оспа не являлась неизлечимым заболеванием, однако с возрастом она прогрессировала намного быстрее и всё равно требовала мучительно долгого, дорогостоящего медицинского ухода. Но проблема заключалась далеко не в деньгах. Миссис Малфой никогда не отличалась крепким здоровьем, а после тяжелых родов, из-за которых Люциус едва не потерял и жену и сына — уж тем более. Женщина провела целый месяц в палате особого назначения, постоянно находясь в полубессознательном состоянии, пока весь мир вокруг продолжал жить своей жизнью. Врачи сменяли друг друга с пугающей скоростью, целебные эликсиры и медикаменты реками стекались в её комнату со всех стран мира, потому что лорд Малфой скорее снёс бы к чертям весь этот госпиталь до основания, чем позволил бы своей супруге скончаться в этих мерзких стерильно-белых стенах. Драко не отходил от постели матери сутками, держа её за руку и читая вслух какие-то французские романы или сборники стихотворений — она не различала слов, но была безмерно рада слышать такой до боли родной голос сына.       О, Нарцисса до сих пор помнит этот проклятый день до самых мелких деталей. Это была середина марта. За широкими больничными окнами стучала капель и чирикали первые птицы, ознаменовавшие своими трелями приход весны и возрождение всего живого. Она тогда проснулась раньше обычного, но не потому, что чувствовала себя лучше, а из-за отсутствия привычного тепла на её левой ладони — Драко не было рядом. Это было крайне странно, поскольку они с Люциусом никогда не оставляли её в полном одиночестве, стойко неся дежурство у её постели по очереди. В палате царил предрассветный полумрак. Одна единственная полоса света пробивалась сквозь щель не до конца прикрытой двери, из-за которой слышались чьи-то приглушенные голоса: — Лорд Малфой, мистер Малфой младший… — Какой-то незнакомый надтреснутый бас, наверное, кто-то из приезжих докторов, — Мне крайне неприятно это вам говорить… — Что? — Звонкий тенор её мальчика, полный такого волнения, что у женщины сразу же защемило сердце от болезненной нежности. — Что с моей матушкой?! — Драко, не перебивай. Мы вас внимательно слушаем. Продолжайте. — Жесткий баритон её дорогого супруга, который звучал просто невыносимо уставшим. — У вас есть какие-то новости относительно состояния моей жены? — Да… Я очень сожалею, но судя по проведенным анализам её магического ядра и общей симптоматике за последние три недели… — Не тяните же, черт вас побери! Что с ней?! — Голос Драко поднялся на октаву выше, неприятно отдаваясь в висках волшебницы пульсирующей головной болью. — По мнению специалистов из инфекционного отделения Святого Мунго и их медицинским прогнозам, пациентке осталось жить чуть меньше месяца. Примите мои соболезнования. — Остаток разговора утонул в белом шуме мигрени, сквозь который время от времени прорывались яростные надрывные крики и оглушающий стук трости об стену. Один месяц. Это же так… мало. Нет, наверное, Нарцисса не могла роптать на насмешницу судьбу — её жизнь, несмотря на некоторые тёмные периоды, в основном была наполнена светом безграничной любви и обожания, но… Ей же всего лишь сорок четыре года. Она пережила две магические войны, присутствие Темного Лорда в собственнном доме, арест мужа… Неужели все зря? Она ведь ещё так много могла бы успеть попробовать, так много посмотреть и узнать, так много радостных и печальных дней ещё ждали бы их впереди…       Нет, женщина не боялась смерти как таковой — она боялась оставить свою семью в том страшном сером мире, где их любимой Цисси больше нет. Единственное, о чем миссис Малфой горше всего сожалела, было то, что она не увидит своего драгоценного сына в строгом изумрудном фраке, нервно стоящим у алтаря в ожидании той самой девушки, не услышит детского смеха и топота маленьких ножек в просторных коридорах Мэнора, не застанет уже седого Люциуса — хотя с его платиновым блондом ему вряд ли грозит старческая белизна — за попытками научить их будущих внуков впервые держать в руке волшебную палочку…

Неужели для неё все это закончится именно так?

***

      В их спальне было тихо. Слишком тихо. Нарцисса судорожно вздохнула, с всхлипом просыпаясь от ночного кошмара, и медленно перевернулась на бок, желая поскорее ощутить тепло и мерное дыхание своего дремавшего мужа. После излечения от драконьей оспы и выхода в ремиссию волшебница научилась ценить каждый прожитый день, каждую приятную мелочь, каждую секундочку, проведенную рядом со своим самым родным человеком на свете…       Её тонкая рука нащупала лишь пустоту. «Люциус?.. Но как же…» — Она резко села в кровати, сонно оглядывая уже успевшие остыть помятые шелковые простыни, — «Где же ты, дорогой?..» — Тишина оглушала. Сердце женщины гулко забилось в предчувствии неладного: её супруг часто вставал задолго до рассвета, но никогда не оставлял её одну, читая в постели при свете лампады или просто любуясь её спящим лицом — его совершенно глупая привычка, от которой он никак не мог избавиться, даже если бы очень сильно захотел. Этот несносный мужчина однажды практически расколол собственное магическое ядро для того, чтобы поделиться с ней энергией, необходимой для исцеления и поддержания жизни в её хрупком теле. И потом еще целый месяц мучался от магического истощения, упорно продолжая заботиться о её здоровье, напрочь забывая о своем. Поэтому недосып от постоянной слежки за её дыханием во сне был всего лишь малой каплей в бескрайнем море безумия, на которое был способен лорд Малфой ради своей горячо любимой жены.       Нарцисса уже собиралась взять волшебную палочку, чтобы послать мужу патронуса, как её тонкое чутье ощутило знакомую давящую ауру заглушающего звуки барьера. О нет. Только не это. Её дыхание участилось, а перед глазами начали всплывать десятки одиноких ночей, когда Тёмный Лорд нагло оккупировал их родной особняк, превратив его в главный штаб мерзких Пожирателей смерти. Это чудовище почти каждый день отсылало её бедного Люциуса на всевозможные вылазки и опасные миссии, чтобы поглумиться над ними и отомстить за неудачи их сына. Эти же звукоизолироющие чары висели над её постелью в Святом Мунго, чтобы не нарушить её покой. Перед всяким уходом на кровавые сражения, её любимый заколдовывал их спальню таким образом, чтобы она ненароком не проснулась от шума и не застала его долгий тоскливый взгляд у двери. Взгляд, который в любую ночь мог стать последним. Потому что его жизнь принадлежала не ему, а презренному безносому монстру с красными зрачками. Потому что каждое утро несчастная женщина могла проснуться уже вдовой…        Воспоминания о её самом потаённом страхе нахлынули на Нарциссу, как ледяной душ, вызывая электризующую волну мурашек по её фарфорово-бледной коже. «Нет, дорогой, зачем? Зачем ты сделал это? Куда ты ушел? Почему оставил меня одну?..» — Она поспешно поднялась с кровати, надев первые попавшиеся туфли, и наотмашь хлестнула своей палочкой: воздух заискрился ослепительным лазурно-белым светом и по комнате заскользил изящный лебедь, плавно размахивавший своими крыльями. — «Веди меня к мужу. Сейчас же.» — Патронус заскользил вглубь темного коридора и хозяйка Мэнора последовала за ним, не удосужившись даже хоть как-то прикрыть своё ночное одеяние.

***

      Когда стрелки настенных часов перевалили за полчетвертого утра, а мисс Уинтер добралась до концепции «дыхательных упражнений» для снижения «кортизола», чуткий слух патриарха уловил отчетливый стук женских каблуков, решительно приближавшихся к лазурной спальне. Ему хватило пяти секунд, чтобы понять, что Цисса необычайно взволнована — её шпильки отбивали особый ритм «тук-тук, тук, тук-тук», который выдавал её беспокойство с головой, даже когда она пыталась его скрыть от окружающих. Драко всё еще безвольно лежал на коленях когтевранки, пребывая в пограничном состоянии между сном и явью: судя по синякам под его глазами молодой человек крайне плохо спал как минимум последний месяц, а может и гораздо больше…       Решение было принято мгновенно. Мужчина уверенным жестом остановил бормотание девушки про «срочную психологическую помощь» и, поднявшись на ноги, в три шага оказался в дверном проходе, встретившись лицом к лицу со своей бледной супругой: — Люциус Абраксас Малфой, — он отметил про себя её элегантно-растрепанный внешний вид, сжатую в тонких пальцах палочку и тот немаловажный факт, что она использовала его полное имя. Дело было плохо. — Потрудись мне объяснить, по какой причине я проснулась одна в четвертом часу утра и была вынуждена переживать из-за того, что мой благоверный муж исчез из постели? Почему здесь… Я чувствую в этой комнате огромную концентрацию магической энергии. Что происходит? — Её дрожащий ледяной голос сорвался в альт. Ситуация была хуже некуда. — Цисси, дорогая, — патриарх выпрямился, стараясь незаметно заслонить своей широкой спиной спальню от её острого взора. Его ангел обладала весьма немалым ростом для своей хрупкой конституции, однако всё равно едва доставала ему до подбородка, — Уверяю тебя, всё под контроле… — Люциус. — Прежде, чем взволнованная ведьма успела выдать новую острую тираду, он внезапно притянул её к себе, прижимая среброволосую голову к своей крепкой груди. — Цисса, свет очей моих, ты слышишь? Это моё сердце. Оно бьется только ради тебя. Всегда. — Она уткнулась носом в темную ткань пижамной рубашки, медленно вдыхая его родной аромат — бергамот, амбра и что-то древесное, и позволила себе самую малость расслабиться. Лилиан в этот момент залилась алым румянцем, прикрыв лицо руками и ощущая себя откровенно лишней в столь интимной обстановке, но не могла хоть как-то сдвинуться с места: Драко тихо сопел, развалившись прямо на её ногах. — Ты такой идиот, Люциус Малфой… — Твой идиот, дорогая, исключительно твой. Ты уже восстановила своё душевное равновесие? Врачи ведь рекомендовали тебе не перенапрягаться. — Да… — Голубые глаза женщины требовательно остановились на его губах и он уже было склонился, чтобы запечатлеть примирительный поцелуй на её бледной щеке, как Нарцисса с поразительной для своего самочувствия ловкостью нырнула под его локоть, оказавшись в лазурном будуаре. Сначала её цепкий взгляд упал на открытые окна и осколки разбитого стекла, потом на смущенное лицо сидевшей на полу девушки, а затем… — ДРАКО?! — Женский голос взлетел до сопрано, пронзая воздух, как острая игла, и отражаясь в сводчатом потолке. Миссис Малфой побледнела от ключиц до самой макушки и, сделав пару стремительных шагов в сторону сына, завалилась набок, прижимая ладони к груди и тяжело дыша. Люциус едва успел подхватить её на руки за секунду до того, как она рухнула на пол: — Цисси! Любовь моя, прошу, дыши глубже. Всё под контролем. Всё в порядке. Ты только дыши… — Мой мальчик! Что с ним?! Люциус, ЧТО с ним?! — Нарцисса отчаянно забилась в его объятьях, впиваясь острыми ногтями в мускулистые плечи и тщетно пытаясь извернуться так, чтобы дотянуться до Драко. По её фарфоровым скулам потекли слезы — зрелище, от которого у патриарха болезненно защемило сердце. — Цисса, он спит! Дорогая, он просто спит! Уже все хорошо… — Перепуганная Лилиан, вцепившаяся в голову юноши как в щит, активно закивала, стремясь подтвердить слова лорда Малфоя, но не решаясь открыть рта от шока. — Драко, солнце, ты меня слышишь?! Открой глазки, посмотри на маму… — Обезумевшая от страха ведьма тряслась в истерике всё сильнее, не слыша ничего вокруг и лишь протягивая хрупкие руки в сторону сына, — Почему он не шевелится? Что здесь произошло? Люциус, ЧТО С МОИМ РЕБЕНКОМ?! — Ангел мой… Посмотри на меня, ну же, вот так. Повторяй за мной: глубокий вдох через нос, выдох через… А, Мерлиновы угодники, к черту вашу психологию! — В правой ладони мужчины сверкнуло древко волшебной палочки. На лице Люциуса промелькнула гримаса невыносимой боли, тут же сменившаяся маской предельной концентрации. Он ни за что не допустит рецидива сердечного приступа у своей супруги и выдерет её из лап паники. Любой ценой. — Legilimens!