Глава 5: Союз

Сон, глубокий и без сновидений, накрыл её, как каменная плита. Акира очнулась только тогда, когда косые лучи предзакатного солнца пробились сквозь полупрозрачную занавеску, окрасив комнату в тёплые, медные тона. Она лежала на мягком футоне, укрытая лоскутным одеялом, и несколько секунд просто смотрела в потолок, пытаясь собрать в кучу воспоминания и понять, где она и почему тело не болит от привычного напряжения. Потом всё вернулось: побег, переулок, Инко, душ. Она села. В крошечной комнате пахло воском от свечи, которую Инко зажгла накануне, и овсянкой. За тонкой перегородкой слышались негромкие звуки радио и стук посуды. Чувство было… странным. Она была в безопасности. Временной, хрупкой, но безопасности. И это почти пугало больше, чем прямая угроза. Ужин прошел в тишине, но не неловкой. Инко не лезла с расспросами, просто положила перед ней тарелку с простым, но сытным тушёным мясом с овощами и рисом. Акира ела молча, снова ощущая себя незваным гостем, почти вором, крадущим кусок чужого мира. — Спасибо, — наконец проговорила она, отодвигая пустую тарелку. — Я… я не знаю, как вас отблагодарить. — Ты уже отблагодарила, — улыбнулась Инко, убирая со стола. — Видеть, как человек наелся и немного отдохнул — лучшая благодарность. Акира потупила взгляд. Её пальцы теребили край свитера, который дала ей Инко. Он был мягким, немного поношенным, и пах простым мылом и чем-то домашним. Позже, когда Инко ушла в свою крошечную спальню, Акира вернулась в комнату её сына. Теперь, при свете настольной лампы, она разглядывала её по-новому. Да, на вид обычная берлога подростка со стандартным набором мебели. Но на стенах, поверх полок с книгами, она заметила то, на что раньше не обратила внимания. Постеры с героями. Не новомодными, медийными, а классическими. Всемогущий, Сотриголова, Сущий Мик. И несколько других, менее известных. И — сердце её ёкнуло — Цуметай. Её мать. Героиня в полном боевом облачении, с холодным, непоколебимым взглядом, устремлённым вдаль. Рядом с плакатом висела детская фотография: маленький, пухлощёкий зелёнокудрый мальчик в костюме серебряной эпохи Всемогущего, сияющий от счастья. Её сын. Тот, кто хочет быть героем. А на небольшом столике у окна, заваленном в основном художественными альбомами, лежала стопка обычных школьных тетрадей. На корешках аккуратным почерком было выведено: «Анализ боёв». Любопытство пересилило осторожность. Акира тихо подошла и, не открывая, скользнула взглядом по открытой странице верхней тетради. И замерла. Это были не просто конспекты. Это был разбор. Детальный, скрупулёзный, с диаграммами, графиками, стрелочками, пометками о слабых точках, тактических предпочтениях, вероятных линиях поведения в бою. Почерк был старательным, иногда корявым от спешки, но мысль… мысль летела на опережение. Это был ум, заточенный под анализ, под поиск закономерностей и уязвимостей. Её мир. Только без цинизма, а с каким-то почти наивным, фанатичным стремлением понять, как спасать. «Пацан… и правда серьёзен», — промелькнуло у неё в голове с лёгким, почти неуловимым уколом… уважения? Изумления? Она аккуратно закрыла тетрадь, словно прикоснулась к чему-то хрупкому и чужому. В этом доме жила не просто добрая женщина. Здесь жила мать героя. И сам будущий герой, судя по всему, был не просто мечтателем, а вдумчивым, опасным в своей целеустремлённости стратегом. Мысль вернула её к реальности. К её реальности. Сайто не дремлет. Отец… Она до сих пор не знала, жив ли он. Эта неизвестность жгла изнутри. Осторожно, стараясь не шуметь, она достала из своего пакета спрятанные на дне устройства: портативный сканер радиоволн, самодельный блок шифрования, наушники. Разложила всё на полу, подключила к ноутбуку, который пережил побег. Её пальцы привычно заскользили по клавишам, настраивая перехват на полицейские и геройские частоты Токио. Эфир был относительно спокоен. Мелкие происшествия, бытовые ссоры, пара дорожных аварий. Ни намёка на масштабные поиски, на оповещения о розыске девушки с русыми волосами. Это могло означать две вещи: либо Сайто действует тихо, через свои каналы, либо он сосредоточился на Йокогаме. Ей нужно было знать. Нужна была связь. Старая раскладушка лежала у неё в кармане — одноразовый, не отслеживаемый аппарат, купленный на случай экстренной связи. Но сим-карты в нём не было. Её она выбросила ещё в Йокогаме, понимая, что её мгновенно пеленгуют. Приняв решение, она собрала аппаратуру, упаковала обратно. Оделась в свою поношенную, но чистую одежду. Подошла к окну — старому, деревянному, с плохо подогнанной рамой. Оно выходило в узкий, тёмный проулок между домами. Не раздумывая, Акира отщёлкнула задвижку, приподняла раму — она поддалась с тихим скрипом — и бесшумно выскользнула наружу, опустившись на сырую землю. Ночь встретила её прохладным, влажным воздухом. Она двигалась по тенистым переулкам, избегая освещённых улиц и камер. Её цель была проста: найти круглосуточный магазин в менее престижном районе, где продают предоплаченные сим-карты без паспорта. Купить. Позвонить на старый, запасной номер отца. И… услышать его голос. Или тишину. Её сердце на мгновение сжалось от чего-то острого и колющего. От надежды, которая была страшнее любого страха. Ночь в спальном районе Токио была не такой, как в Йокогаме. Здесь темнота была сонной, жёлтый, пыльный свет фонарей заливал пустые тротуары и припаркованные машины, создавая иллюзию покоя, которая так контрастировала с войной внутри неё. Идти напрямую по главной улице было глупо. Она свернула в подворотню за непримечательной забегаловкой, от которой даже ночью тянуло запахом старого масла и тофу. Здесь было темнее, пахло мусором и сыростью. Она шла окольными путями, петляя между гаражами и глухими заборами частного сектора, чувствуя под ногами изменение поверхности — асфальт сменился брусчаткой, потом утрамбованной землёй. Именно здесь, в узком переулке между двумя сараями, её и настигли проблемы. Из-за угла, пошатываясь, вывалился мужчина. Лет под пятьдесят, в помятом пиджаке, от которого несло перегаром и потом. Его глаза, мутные и заплывшие, скользнули по ней, зацепились, остановились. Взгляд стал липким, оценивающим. — Опа… — хрипло протянул он, растягивая губы в кривой усмешке. — Ночная пташка? Одна? Акира попыталась обойти его, прижавшись к стене. Она не ответила, опустив голову, надеясь, что он просто пропустит её. Но он сделал шаг, блокируя путь. — Куда спешишь, а? — его дыхание, густое и кислое, достигло её. — Холодно же… Может, согреемся вместе? — Отвали, — буркнула она сквозь зубы, пытаясь проскочить с другой стороны. Его рука, быстрая и цепкая вопреки опьянению, схватила её за куртку. — Не груби, сучка! — его голос резко сменился с сиплого заигрывания на грубую злобу. — Я с тобой по-хорошему! Инстинкт сработал раньше мысли. Её тело, годами тренированное улицами, среагировало само. Она не стала вырываться. Она резко шагнула внутрь, сокращая дистанцию до нуля, и всем весом, с коротким, мощным движением снизу вверх, вогнала колено ему в пах. Воздух со свистом вырвался из его лёгких. Крика не последовало — только хриплый, беззвучный выдох. Его хватка ослабла, глаза полезли на лоб от шока и невыносимой боли. Он сложился пополам, и в этот момент её правая рука описала короткую, жёсткую дугу и врезалась ему точно в точку соединения челюсти. Раздался глухой, влажный щелчок. Его голова дёрнулась назад. Сознание погасло мгновенно, даже до того, как его тело, обмякшее и безвольное, тяжело рухнуло в лужу между камнями брусчатки. Акира стояла над ним, тяжело дыша от выброса адреналина. Её рука горела, костяшки сбиты в кровь о его зубы. Она взглянула на него — просто проверила пульс на шее. Жив. Будет помнить. Выдохнула, резко, через нос. Глупо. Шумно. Нужно уходить. Она потёрла окровавленные костяшки о штаны, собралась с мыслями и направилась к выходу из переулка, обратно в жёлтое сияние фонарей. Ещё пара поворотов — и магазин. Она сделала три шага и замерла. На выходе из переулка, в обрамлении жёлтого света, стоял человек. Он стоял неподвижно, и его тень, длинная и чёрная, ложилась прямо на неё. Он смотрел. Прямо ей в глаза. Сквозь полутьму, сквозь расстояние в пятнадцать метров. И в этом взгляде не было ни вопроса, ни удивления. Он видел. Видел всё. По спине прошелся холодок. Это не полиция. Не сосед. Это что-то другое. И это что-то сейчас медленно, неспешно, сделало шаг вперёд, сходя с освещённого пятачка в тень переулка. Всё её существо взвыло тревогой. Опасность. На порядок выше, чем от пьяного ублюдка. Чистая, неразбавленная угроза. Акира развернулась и рванула обратно вглубь переулка, к забору из сварной сетки в конце. И тогда за её спиной раздался хлопок. Короткий, резкий, сухой, как выстрел маленького калибра. И следом — свист рассекаемого воздуха. Она инстинктивно пригнулась, но было поздно. Что-то стремительное и горячее пронеслось прямо над её головой, и сильная рука впилась ей в предплечье, резко останавливая её бег с такой силой, что её чуть не вывернуло на месте. Второй рукой кто-то грубо, без церемоний, сорвал с неё капюшон. Она оказалась лицом к лицу с тем, кто её догнал. Пепельные волосы, взъерошенные ветром от прыжка, острые скулы, и глаза — алые, яростные, впивающиеся в неё с такой внимательностью, будто пытались выжечь её насквозь. На его лице была холодная, сфокусированная ярость и… узнавание? — Попалась, — прошипел Кацуки Бакуго, его пальцы, обжигающие даже через ткань куртки, впивались ей в руку. Её мозг, перегруженный страхом и яростью, выдал единственную, отчаянную тактику. Притворство. Узнал ли в лицо? Не факт. Она — просто девушка, на которую напали. Она должна испугаться, заплакать, вырваться. — Помогите! — её голос сорвался на визгливую, искусственную ноту. Она попыталась вырваться, изображая панику. И в этот миг из темноты за спиной Акиры возникла тень. Тот самый мужчина, который валялся со сломанной челюстью в другом конце переулка. Он шёл быстро, беззвучно, и в его руке, отражая жёлтый свет, блеснуло горлышко разбитой бутылки. Его лицо было опухшим, на щеке назревала гематома, а взгляд был прикован к затылку Акиры. Бакуго увидел его. Его глаза расширились на долю секунды. Не отпуская Акиру, он потянул её к себе, разворачиваясь, и его свободная рука взметнулась вверх навстречу удару незнакомца. Удар бутылкой пришёлся не по голове Акиры, а по предплечью Бакуго. Стекло с громким, звонким хрустом разлетелось на сотни осколков, брызнув бисером в темноту. Бакуго сжал зубы от боли и ярости. Вторая его рука, всё ещё державшая Акиру за плечо, дернула её за собой, убирая с линии следующей атаки. Акира, почувствовав, как хватка на её плече ослабевает на долю секунды, среагировала. Она резко развернулась на месте, присела почти до земли и сделала молниеносную подсечку под ближайшую ногу незнакомца. Тот, не ожидая такого от «испуганной жертвы», пошатнулся, его равновесие нарушилось. Акира тут же откатилась назад, освобождаясь из-под возможного падения. И этого мгновения хватило Бакуго. Короткий, резкий, хлёсткий удар с разворота, вкладывая в него всю ярость за боль, просто за мерзость, которую он вызывал лишь своим видом. Удар пришёлся точно под челюсть незнакомца. Тот не успел даже ахнуть. Его тело оторвалось от земли, описало в воздухе неестественную дугу и тяжело, как мешок с цементом, шлёпнулось на землю, замерши в немой, абсолютной неподвижности. В переулке воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым, свистящим дыханием Бакуго. Его взгляд медленно перешел с лежащего тела на Акиру. В нём больше не было сомнений. Акира, поднявшись с земли, смотрела на него. Маленькая игра провалилась. Он знал. Он всё понял с самого начала. Она медленно выпрямилась. Её глаза, цвета туманного леса, встретились с его алыми углями. — Ты герой. Динамит, так? — произнесла она ровно, констатируя факт, а не задавая вопрос. Он проигнорировал её слова, как будто они были незначительным шумом. Его голос, низкий и нарочито спокойный, прорезал тишину, как лезвие. — Портовый склад в Йокогаме. Номер семь. Я был там три дня назад. — он сделал шаг вперёд, и его тень накрыла её. — Кто. Ты. Акира подняла недоумённый, но от чего-то облегченный взгляд. Это был не Сайто? — Ты что, обыскивал каждый заброшенный склад в городе? — её голос прозвучал с лёгкой, вымученной насмешкой. — Героическая рутина? — Не трать время на сарказм, — отрезал он, ещё на шаг приближаясь. Кровь с его руки капала на асфальт между ними, отмечая ритм этого странного противостояния. — Я нашёл обгорелую микросхему. Ручную пайку. Потом — фотографию. Потом чуть не нарвался человека, который всё там разгромил. Он искал тебя. — Бакуго склонил голову набок, изучая её реакцию. — Он явно не из твоих поклонников, да? Так кто ты? Кому такая мелочь успела перейти дорогу? Акира напряглась от упоминания постороннего человека. Если в тот раз забрал у неё из рук паяльник именно Динамит, тогда как они так быстро вышли на это логово? После тревожного сигнала Сайто сорвался к квартире отца, она была в этом уверена. Тогда кто тот человек, которого видел этот парень? — Ты много на себя берёшь, герой-стажёр, — парировала Акира, отступая на полшага, сохраняя дистанцию. — Может, ему просто не понравился мой дизайн интерьера? — Не испытывай моё терпение, Шестеренка — низко прорычал Кацуки, прожигая её взглядом сверху вниз. В этот момент из кучи перевернутых мусорных баков донеслось болезненное кряхтение. Время истекало. Скоро он заорёт, привлечёт внимание. Акира резко посмотрела на звук, затем на Бакуго, что-то обдумывая. — Знаешь, у меня есть одна интересная мысль, — её голос стал тихим, но чётким, — нам нужно в более уединённое место. Без лишних ушей и глаз. И без вот этого, — она кивнула в сторону кряхтящего тела. Кацуки, стиснув челюсти, кивнул один раз, коротко и резко. Согласие, вырванное обстоятельствами. — Веди, — буркнул он. — Но попробуй вести в засаду — пожалеешь. — Очаровательно, — сухо парировала она, разворачиваясь. — Просто иди за мной и не светись. Она повела его не в сторону огней и людей, а глубже в лабиринт частного сектора, туда, где дома сменялись сараями, а тротуары — грунтовыми дорожками. Они шли в напряжённом молчании, нарушаемом лишь их шагами и далёким шумом города. Акира двигалась как тень — быстро, бесшумно, её взгляд постоянно скользил по округе, отмечая каждую тень, каждое окно, каждую возможную точку наблюдения. Она сканировала местность, прокладывая маршрут, избегая освещённых участков, выбирая узкие проходы между заборами. Кацуки шёл за ней в двух шагах, не спуская с неё взгляда. В полутьме он разглядывал её уже без капюшона. Она не оборачивалась, но, казалось, чувствовала пространство вокруг на физическом уровне, как будто у неё в голове постоянно обновлялась тактическая карта. Он видел, как её плечи слегка напрягались перед каждым поворотом, как уши, казалось, ловили малейший звук. Это была не параноидальная осторожность загнанного зверя. Это была выверенная, профессиональная привычка. Привычка того, кто давно живёт в режиме выживания и постоянной угрозы. Это заставляло его внутренне насторожиться ещё больше, но при этом признать её компетентность. Через десять минут они вышли к заросшему бурьяном пустырю, на краю которого стояли рядами полуразрушенные гаражи из синего профнастила. На многих висели таблички «Под снос». Акира, не замедляя шага, направилась к самому дальнему ряду, к гаражу, чья дверь висела на одной петле. Она на секунду замерла у входа, её взгляд пробежал по ржавым стенам, по щелям, по земле у порога. Искала признаки недавнего присутствия — окурки, следы, разбитые бутылки. Ничего. Только старый, засохший птичий помёт и граффити. — Здесь, — тихо сказала она и скользнула внутрь. Бакуго последовал за ней. Внутри было темно, пахло плесенью, старым маслом и пылью. Слабый свет луны пробивался через дыры в крыше, выхватывая из мрака груды хлама: старые покрышки, пустые канистры, сломанную мебель. Акира не стояла на месте. Её глаза, уже привыкшие к полутьме, за секунды совершили полный тактический обзор. Пути отхода — одна дверь, одно небольшое, забитое фанерой окно под потолком. Как временное укрытие можно использовать груды покрышек, массивный верстак, пустой металлический шкаф, поваленный на бок. Монтировка в углу, осколки стекла, тяжёлый гаечный ключ на верстаке. Думаю, это тоже можно использовать. Эхо гасится хламом, получается хорошая шумоизоляция. Она медленно выдохнула, и на её губах на миг появилось что-то вроде одобрения. — Неплохо, — прошептала она больше для себя. — Уединённо. Заброшено давно. Ни следов бомжей, ни наркоты. — Затем она резко повернулась к Бакуго, который всё также молча наблюдал за ней. — Если сдашь это место, прибью тебя. И вопросом станет не «зачем», а «как быстро». Он не смутился, только коротко усмехнулся. — Угрозы оставь при себе. Если бы я хотел тебя сдать, сделал бы ещё в Йокогаме Бакуго подошёл к заваленному хламом деревянному столу на качающихся ножках. Без лишних церемоний сгреб с него старые свечи зажигания, ржавые болты и пустые банки. Всё это с грохотом полетело на цементный пол. Затем он подцепил ногой единственный стул с отломанной спинкой и поставил её с другой стороны стола. — Садись, — бросил он ей, не глядя. Сам же развернулся и сел на массивный, покрытый пылью и засохшими масляными пятнами бензиновый генератор, стоявший у стены. Поза была расслабленной, но готовой к взрывному движению в любой момент. Его окровавленная рука лежала на колене, другая покоилась на бедре. Они оказались в импровизированном «кабинете» посреди разрухи. Стол между ними — как баррикада, как граница нейтральной территории. На кону — информация, доверие, которого нет, и шаткий союз, который может рассыпаться в любую секунду. Акира, после мгновенной паузы, медленно подошла и села на табурет. — Итак, Динамит, — начала она, её пальцы слегка постукивали по пыльному столу. — Расскажи, как ты вышел на меня. И что тебе, в конечном счёте, нужно. Кацуки не стал тянуть. Он откинулся на генераторе, скрестив руки, и его взгляд стал отстранённым, аналитическим, будто он докладывал о тактическом просчёте на разборе миссии. — Всё началось с того боя. Ты вмешалась. — Его голос был ровным, без тени крика, но в нём булькала затаённая злость. — Не само вмешательство. А то, как. Ты не бросилась в драку. Ты одним тихим движением перекроила всё поле, открыв мне идеальную возможность для атаки. И это взбесило. Потому что эту слабость в их строе я не увидел. А ты — да. Он вытащил из кармана куртки оплавленный прямоугольник текстолита с припаянными детальками и положил его на стол между ними. Микросхема лежала, как вещественное доказательство. — Я не люблю бегать по улицам как идиот. Поэтому пошёл в архивы. Искал намёки на тебя в отчётах по Йокогаме за последний год. Мелкие дела, которые списывали на совпадения или «счастливые случайности». И наткнулся на упоминание о «призраке». Мужик-рецидивист, который сдал себя и всех сообщников, утверждая, что его «убедила» какая-то девушка. Только словами и знанием его грехов. Потом — ещё один. И ещё. Совпадение? Сомнительно, я не был уверен, насколько это было причастно к тебе. Он ткнул пальцем в микросхему. — Потом я вернулся на то место. Не искал монету. Искал всё, что не должно было там быть. И нашёл это. Ручная пайка. Следы перегрева, вероятно, от моего же взрыва. Оттуда был один шаг до промзоны. Заброшенные склады. Синий мерцающий свет в окне, про который проболтался охранник. Я нашёл тебя. Спящую. С паяльником в руке. Его взгляд стал острым, пронизывающим. —Я увидел… маленькую девчонку. Фотографию на столе. Герои-родители и девочка с пустыми глазами. Понял, что ты не из тех, кто играет в героев из чувства превосходства. Ты выживаешь. Он замолчал на мгновение, его челюсть напряглась. — Я ушёл тогда. Не стал будить. Но вернулся. Через день. И застал там не тебя. Теперь в его голосе появилась та самая стальная, холодная нота, с которой он говорил о седом мужчине в переулке. — Он был уже там. Он говорил по телефону. Отчитывал кого-то за то, что «девчонка» ушла из-под носа. Говорил, что она «ребенок», которая «заигралась не в свои игры». Потом он разбил в дребезги твой блок питания. Одним ударом. Бакуго посмотрел прямо на Акиру. — Он вышел и сказал: «Хорошо, поиграем в кошки-мышки. Только теперь по моим правилам». И ушёл. Теперь его мотив стал кристально ясен. Это была не жалость и не выслеживание ради плюса к своей геройской истории. Это была смесь задетой гордыни и прагматичного интереса. Он выдохнул, и его следующая фраза прозвучала уже без былой агрессии, почти… неохотно. — И тогда я подумал. Если этот тип ищет тебя так яростно, значит, ты знаешь что-то, что может его сломать. А если за тобой охотятся такие люди, чтобы заткнуть рот… значит, ты, возможно, не просто сломанный ребёнок, а… угроза. Самая настоящая. Акира слушала его, не перебивая. Её взгляд, сначала отстранённый и аналитический, постепенно смягчался, становясь всё более непроницаемым. Когда он закончил, в гараже повисла тишина, нарушаемая только далёким гулом города. Она медленно выдохнула, и этот выдох был похож на спуск курка — тихий, но означающий переход к чему-то новому. — Акира. Акира Мори, — произнесла она, и в этом не было ни вызова, ни паники. Просто факт, как и его слова о ней. Потом её глаза сузились. — А тебя? Он на секунду замер, будто вопрос был неожиданным. Герои часто остаются за своими именами-псевдонимами. — Кацуки Бакуго. Она кивнула, запоминая. Потом её взгляд снова стал острым, сосредоточенным на проблеме. — Человека со склада я не знаю. Но за мной действительно ведётся охота. И это началось не с моих игр в линчевателя. — она откинулась на табуретке, её пальцы сплелись на столе. — Пять лет назад я стала свидетельницей как один герой проявил откровенную трусость. И не просто где-нибудь. В ситуации, где от его действий зависели жизни. В том числе… жизнь моей матери. Она говорила ровно, но в её голосе зазвучала скрываемая боль. — После этого я начала копать. По крупицам. Используя всё, чему меня учили родители: анализировать, сопоставлять, искать нестыковки. И я нашла. В официальном, сияющем досье этого героя были… тени. Связи, которые не должны быть у того, кто клянётся защищать. Финансовые потоки из очень грязных источников. Тихие уходы с постов в ключевые моменты, после которых на сцену выходили определённые люди. Я собрала пазл. Неполный, но уже ужасающий. Она перевела взгляд со своих пальцев прямо на Кацуки. — Преступной деятельностью в обычном смысле я не занималась. Не грабила, не торговала, не «заказывала». Таких, как я, называют линчевателями. Я находила тех, кого система по каким-то причинам пропускала, и… убеждала их сдаться. Информацией. Давлением на слабые места. — она показала на микросхему на столе. — Всё это — инструменты. Как у тебя взрывы. Но я признаю: я пользовалась незаконными методами. Взломы баз данных, перехват коммуникаций, слежка. Это объясняет, почему у семнадцатилетней девушки нет диплома, зато есть пистолет и навыки, чтобы им пользоваться. Я училась. Потому что поняла: когда этот герой поймёт, что я что-то знаю… он придёт. И против его силы, его ресурсов, его положения у меня не было ничего. Никакого оружия. Она замолчала, и в её глазах промелькнуло то самое отчаяние, которое она так тщательно прятала — отчаяние загнанного в угол зверя, который понимает, что его зубы слишком малы для брони хищника. — Я зашла в тупик. Я знала, что он виновен. Я знала, что система его прикрывает. Но я не могла ничего доказать так, чтобы это имело вес. А прямое столкновение… — она горько усмехнулась, — …закончилось бы для меня в лучшем случае психушкой, в худшем — могилой. Поэтому я начала искать настоящее оружие. И учиться им пользоваться. Не для нападения. Для последней линии обороны. И… чтобы иметь хоть какой-то козырь, когда игра пойдёт в открытую. Теперь она раскрыла ему свою мотивацию. Не благородное желание исправить мир, а личную, выжженную болью месть и холодное, животное стремление выжить в игре, где правила писаны не для неё. Она была не героем и не злодейкой. Она была жертвой, которая отказалась быть жертвой, и в этом отказе стала чем-то другим — опасным, незаконным, отчаянным. Кацуки слушал, не двигаясь. Его лицо было каменным, но в глазах бушевала буря мыслей. Он слышал не оправдания, а отчёт. Чёткий, без прикрас. История не сумасшедшей мстительницы, а человека, загнанного системой в угол. И его следующая фраза показала, что он принял этот отчёт к сведению. — И кто этот псевдо-герой? — спросил он, опуская все лишние слова. — Такаши Сайто. Герой Эйзер, — подтвердила Акира, кивнув. Бакуго медленно поднялся с генератора. Он подошёл к столу, упёрся в него руками и наклонился, его лицо оказалось в сантиметрах от её. — Хорошо. Допустим, я верю тебе. Допустим, этот Сайто — гнида. Что ты предлагаешь теперь? Продолжать прятаться? Ждать, пока он найдёт тебя здесь, в этом гараже? — в его голосе звучало нетерпение, жажда действия, которая была его сутью. Акира не отстранилась. Она выдержала его взгляд. — Я предлагаю перестать быть мишенью. Стать охотником. Но для этого нужны ресурсы. Информация, которую он пытается скрыть. И сила, чтобы заставить его ответить, когда прижмём. У тебя есть доступ к одной части этого. У меня — к другой. Она сделала паузу, её глаза заблестели холодным, расчётливым светом. — Ты сказал, что мне могла бы понадобиться помощь. Ты был прав. Но помощь нужна не для того, чтобы бежать. А для того, чтобы нанести ответный удар. Готов ли ты, Кацуки Бакуго, нарушить не просто «пару глупых правил», а покопаться в грязном белье одного из столпов системы, в которой ты хочешь быть лучшим? Он усмехнулся, и в этой усмешке не было ни страха, ни сомнений. Был только азарт. — Раньше я думал, что быть лучшим — значит побеждать всех на арене. Оказывается, иногда чтобы быть лучшим, нужно сначала вынести мусор из-под трибун. Покажи, где копать, Шестерёнка. Покажи слабое место в его броне. А пробить его — это моя работа.