Перемены

Три месяца назад Она уловила его тихие шаги почти сразу. Он подходил к ней осторожно, чуть подкрадываясь, слегка опираясь на ногу, которая хромала. Несмотря на преклонный возраст, господин Бен оставался удивительно активным Он мягко опустился на соседнюю скамейку, выдохнул с облегчением и сказал: — Не волнуйся. Я всё узнал. У него не получится забрать ребёнка. Твой бывший свёкор обустроил всё так, что он просто не сможет этого сделать. Сейран замерла, переваривая услышанное. — У тебя есть связи с мафией? — неожиданно спросил Бен с лёгкой усмешкой. — Их и нет, — покачала головой Сейран. — Были у него… — Она облегчённо выдохнула. — Значит, не заберёт? Её беспокойный взгляд метнулся к Хазал, которая беззаботно играла на поляне. Девочка запускала воздушного змея, смеялась, и её звонкий смех доносился до скамейки, где сидели взрослые. — Сейран, мне жаль, что с тобой это случилось, — тихо произнёс Бен. Она повернула голову, не совсем понимая, о чём он говорит. — Я имею в виду ситуацию с ребёнком, — пояснил Бен. Сердце Сейран ухнуло вниз, — Может, он решил не приходить… К такой матери, как я? — прошептала она. — Я даже не заметила, как у моей дочери появились проблемы… Бен слегка прищурил глаза и мягко улыбнулся: — Ты слишком строга к себе. В этом нет твоей вины. — Я должна была заметить, — возразила Сейран. — Я ведь сама прятала руки… — Она резко закусила губу, пытаясь сдержать слёзы. — Я просто надеялась, Надеялась, что смогу защитить её от всего этого… Но не думала, что она так поступит. Я была готова к тому, что это может сделать Ифокат, но не сестра… Мы даже вроде нормально поговорили, и она попросила прощения за статью. Сейран отрывисто выдохнула, пытаясь успокоиться. — Я правда хотела родить ему ребёнка, Лео — призналась Сейран. — Это желание появилось ещё до болезни.-тежелй ком образовался в ее горле, мешая дышать— Я сама удивилась этой мысли впервые ,не могла понять, в чём дело. — Она усмехнулась, но в глазах стояли слёзы. — Никогда не думала, что захочу детей от кого‑то, кроме Ферита. Это было для меня чуждо… А потом эта мысль лишь усилилась после того, как я узнала про болезнь. я бы его любила , — Я знаю. — мягко улыбнулся Бен— и мы любим Хазал как родную, ты же знаешь. — Хазал. Она так похожа…на Феррита Они даже обижаются одинаково — та же мимика, когда их ругаешь. Я просто не могу на них злиться после того, как это заметила…— она машинально поправила валосы— а потом поняла почему.. Он относился ко мне по‑человечески, и я была ему так благодарна… В конечном счёте я не была бы против ребёнка от него. — Ты пыталась жить дальше, и в этом нет ничего плохого. — Если бы у него был ребёнок до меня, я бы его не оставила. Бен задумчиво кивнул. , . Сейран невесело усмехнулась: — Какая же я глупая… Не планировала к нему возвращаться, но хотела познакомить его с дочерью. Я никогда не хотела её скрывать. — Противоречивые чувства, — закончил за неё Бен. — Такое бывает. И это нормально.— Я безумно любил своего сына, — вдруг тихо произнёс Бен. — но ненавидел его за тот выбор, который он сделал. Мне безумно нравилось читать вырезки о его успехах, но мне не нравилась профессия, которую он выбрал. Сейран вытерла слёзы и тихо проговорила: — Он вас очень любил. Это правда , — кивнула Сейран. — Он злился, но, скорее, ему было очень важно добиться чего‑то самому. Показать вам, что он может. Он с такой теплотой всегда о вас вспоминал. Конечно, не в те моменты, когда я просила с вами помириться, но это было, — тихо произнесла Сейран. — Почему ты всё‑таки решила разузнать про ребёнка? — спросил Бен. — Я имею в виду, тебе именно было важно, чтобы он с ним остался? Сейран лишь пожала плечами: — Он к нему привязан. Я разделяю мать и ребёнка. Я сама была таким ребёнком. Бен удивлённо поднял брови: — О чём ты? — Мой отец — ужасный человек, — тихо сказала Сейран, опустив взгляд. — Он нас бил, мучил, исчезал… Это прекратилось только тогда, когда я дала интервью. И то потому, что я уехала. Я всегда боялась, что кто‑то узнает правду и ко мне будет плохо относиться. Я ведь его дочь. А ещё боялась стать похожей на него. Она вдруг невесело усмехнулась: — В каком‑то смысле это правда. Но я поняла: если я не разделю себя и отца, это меня съест заживо. Я приняла, что где‑то я на него похожа. Но важно было разделить — иначе я, как сестра, оправдывала бы всё, что с нами делали, традициями.—Сейран вздрогнула от собственных слов — Если бы я не разделила мальчика и его мать, чем бы я была лучше отца? — её голос зазвучал твёрже. — Который вылил все свои обиды и ненависть на Корханов … С помощью того, что накрутил меня на интервью. Она сделала паузу, глубоко вдохнула и добавила: — Это всего лишь мальчик. И он ни в чём не виноват. Дети не должны отвечать за поступки своих родителей. Я как никто другой поняла это на своей шкуре. — А затем появилось желание стать учительницей, — продолжила Сейран чуть тише. — Будто возможность отдать то тепло другим детям, которого у меня не было, и научить их чему‑то. Сейран лишь пожала плечами, не отрывая взгляда от дочери, запускающей воздушного змея. Тот, трепеща крыльями, взмывал всё выше, пока не растворился в лазурной вышине. Переливы её смеха долетали до них, вызывая у Сейран лёгкую улыбку. — Я всегда хотела детей, господин Бен, — тихо произнесла она. — Я всего лишь не хотела замуж, но хотела детей. Именно поэтому, скорее всего, и мечтала стать учительницей. Работать, быть в окружении детей, но не выходить замуж — что может быть лучше? Это было моей мечтой. Бен внимательно слушал, вникая в каждое слово, его взгляд был мягким и понимающим. — Моим любимым романом в детстве был «Королёк — птичка певчая», — Сейран слегка усмехнулась своим мыслям. — Только сейчас поняла, что наш брак с Лео чем‑то похож на то, что там происходило… — Только ты не забывай, что там падчерица умирает, — тихо, но мягко продолжил Бен. На лице Сейран отразилось удивление, переходящее в шок: — Вы читали? Бен лишь пожал плечами: — Программа школы Итона очень обширная: русская, турецкая классика, французская, английская — выбирай, не хочу. Лео, например, обожал Диккенса, Гёте, Булгакова, Достоевского. — На его губах возникла лёгкая улыбка. — Да, он обожал читать… Сейран сдавленно выдохнула: — Мне его не хватает. Я будто потеряла лучшего друга, который хорошо меня понимал и всегда слушал… Она вдруг заинтересованно повернула голову к Бену: — Как вы вообще меня приняли? Я же не отношусь к вашему сословию. Я знаю, в Англии это сложно сделать. Одна только Кейт Миддлтон чего стоит — она ждала десять лет, чтобы её пустили в высший свет. Бен усмехнулся, а затем вдруг рассмеялся: — Это было его условие. Он так не хотел жениться, но пошёл на попятную, поставив нам условие: он сам выберет девушку, а мы не будем смотреть на её сословие или гражданство. Он помолчал, вспоминая, и добавил: — Честно говоря, я боялся, что он отыграется на нас и привезёт кого‑то… — Бен пожал плечами. — Ну, знаешь, стриптизёршу или кого‑то похуже. А он привёл тебя. И мы правда были рады. Сейран удивлённо выдохнула: — Удивительно… Как возможно, что человек, который меня не любил, так… Лёгкая улыбка озарила лицо Бена, он слегка прищурил глаза: — Я бы не сказал, что он тебя не любил. Любил, просто у вас любовь была другая — платоническая. -— Он часто говорил, что мы хорошо ладим, потому что у нас даже нет поцелуев. Бен вдруг легко рассмеялся, и в уголках его зелёных глаз появились слёзы: — Вы хорошо ладили, потому что были равнозначны друг перед другом, Сейран. Вы оба знали, чего хотите друг от друга, и не нарушали границ. Да, у вас были ссоры, но у вас был идеальный брак по расчёту — именно потому, что он был по расчёту. Сейран тяжело вздохнула: — Может, это и мой идеальный вариант… — Нет, ты не понимаешь, — мягко возразил Бен. — Скорее всего, твой муж Ферит был изначально к тебе расположен. Я помню, как я обомлел, когда увидел Элайзу. Наши семьи договорились о браке, когда нам было по 17. Мы друг друга не знали вообще. Но когда я её увидел — эти голубые глаза… Я обомлел. — Он выдохнул, и лёгкая улыбка появилась на его губах. — Я был таким застенчивым и первые три года держался крайне холодно. Но всё равно старался её порадовать: дарил подарки, водил туда, куда она хотела… Для меня этот брак никогда не был браком по расчёту. В голосе Бена появилась печаль и горечь: — А вот с Лео… Мы так его ждали, так радовались, когда он появился. Я переложил на него все ожидания. Я хотел, чтобы он был самым лучшим, ведь я так его ждал… — Он сделал паузу, пытаясь проглотить ком в горле. — А потом он встал на ноги и просто перестал с нами общаться. Бен посмотрел прямо на Сейран: — Я это к тому, что, скорее всего, твой муж просто неправильно тебя понял — потому что боялся потерять. Не трать время на обиды. Ты можешь быть здесь столько, сколько захочешь, и ты это знаешь. Лео не просто так оставил тебе особняк. Но тратить время на обиды — пустое, Сейран. Завтра может и не наступить, ты знаешь. **** Настоящее Две недели спустя Лестница всё ещё казалась пугающей, и у Сейран сдавило горло. Находясь в Лондоне уже около четырёх месяцев и работая в фирме, она словно специально поселилась только на первом этаже, постоянно отодвигала лестницу куда подальше. Она ещё не соприкоснулась с этой темой, будто закрывала её внутри себя — как, наверное, и Ферит. Всё это было слишком. Слишком много потерь за один год. Слишком много всего, что нужно было пережить, слишком много перемен. Сейран услышала шорох за спиной и обернулась — перед ней стоял Ферит. Она хотела его обойти, но он мягко схватил её за запястье, развернул к себе и крепко обнял. Настолько крепко, что по её телу пробежали электрические разряды, но она сразу расслабилась в его объятиях. Она почувствовала, как внутри что‑то надломилось, и начала плакать. — Хазал была напугана… — сбивчиво заговорила Сейран, всхлипывая. — Ей сказали, что ты можешь уйти, если она расскажет… А она ведь уже потеряла Лео … Теперь она боится, что и ты уйдёшь. Она мелко задрожала, плача, как маленький ребёнок. — Надо было дозвониться… Не надо было идти… Я правда хотела всё уладить, — шептала Сейран. Ферит напрягся, словно струна, но аккуратно покачивал её и внимательно выслушивал, не перебивая. — Тише, тише, — тихо произнёс он, поглаживая её по спине. — Больше они этого не сделают, — твёрдо произнесла Сейран, и в её голосе прозвучала несвойственная ей решимость. — Можно оставить двойную фамилию? — добавила она тише, и голос её слегка дрогнул, выдавая внутреннюю борьбу. Ферит удивлённо моргнул и внимательно посмотрел на неё: — Ты о чём? — Хазал… Её фамилия , — она виновато опустила глаза, избегая его взгляда. — Я знаю, что это для тебя непросто. Можно? — Конечно, можно, — просто ответил он, и в его голосе прозвучала неподдельная искренность. Мысль о том, чтобы попросить его организовать встречу сына с Сертером, крутилась у неё в голове, но она отогнала её, понимая, что сейчас не время. Сейран расплакалась ещё сильнее, слёзы катились по её щекам, а плечи мелко дрожали. — Я не справляюсь… — прошептала она. — Я… Сначала убила Лео потом… — Ты никого не убивала, — строго, но мягко перебил её Ферит. — Всё хорошо, всё хорошо, — он крепко обнял её, нежно покачивая, словно ребёнка. — Ты со мной. Тихо, тихо. Дети в школе, я взял отпуск. Потом всё решим. Она шмыгнула носом и коротко кивнула, уткнувшись в его плечо. — Ты даже не представляешь, как я испугался, когда мне позвонила Эдже, — продолжил Ферит чуть тише. — Уже даже плохо помню, но, кажется, я придушил тётю, представляешь? Если она подаст на меня в суд, ты наймёшь мне адвоката? — Он слегка поиграл бровями, пытаясь вызвать на её лице хотя бы тень улыбки. — О, а я тебе рассказывала, что я умею стрелять? — неожиданно сказала Сейран, и в её глазах мелькнула искорка. Ферит удивлённо открыл рот: — Да ты что? — Ну, Лео учил меня вести переговоры… Как он говорил, «по‑мужски». мне обязательно нужно было учиться охотиться. Честно говоря, я думаю, что он просто смеялся надо мной. Хотя я уже не промахиваюсь. Так что, если что, я умею отбиваться. Он аккуратно приобнял её за плечи и повёл в комнату, где она остановилась. — Да уж, с тобой нужно ходить по струнке, — усмехнулся он, но в улыбке читалась нежность. Она почувствовала, как он тихо вдыхает запах её волос, словно пытаясь впитать в себя её боль и успокоить. — Нашу дочь больше никто не тронет, — твёрдо сказал Ферит, и в его голосе звучала непоколебимая решимость. — Я тебе обещаю. Она может говорить с каким угодно акцентом, с каким захочет. Он слегка отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь их дыханием. Ферит медленно поднял руку и осторожно провёл пальцами по её щеке, стирая слезу. Его взгляд смягчился, в нём читалась такая глубина заботы и любви, что у Сейран перехватило дыхание. Не говоря ни слова, он наклонился и нежно коснулся её губ. Поцелуй был лёгким, почти невесомым —Сейран на мгновение замерла, а затем ответила на поцелуй, вложив в него всю накопившуюся усталость, страх и робкую надежду на будущее. Когда он отстранился, их лбы всё ещё соприкасались. Ферит тихо прошептал: — Всё будет хорошо. Мы со всем справимся. Вместе. — Я хочу перейти в филиал в Турции и оставить международную деятельность, — вдруг сказала Сейран, всё ещё чувствуя тепло его губ. — До этого я хотела… Ферит удивлённо вскинул брови и посмотрел на неё так, будто впервые увидел по‑настоящему: — А зачем тебе это? — Ты работаешь, я работаю, — пожала плечами Сейран. — А за детьми нужен присмотр. Я всё равно буду работать, только меньше. Прошу тебя… —В его сердце зародилась теплота, которая растеклась по всему телу, отдаваясь мягкой улыбкой на лице. — Да, хорошо. Как скажешь, фисташка, — кивнул он, слегка сжимая её руку. **** Он ощущал тяжесть её тела в своих руках, и ему было приятно — в этом прикосновении было что‑то исцеляющее. Пальцы сами собой играли с её волосами, словно наслаждаясь тем, как солнечный свет меняет их оттенок, переливаясь в прядях. Мысль о том, что нужно снять большой одноэтажный дом, преследовала его уже не первый день — ровно с того момента, как он узнал о случившемся. И когда он столкнулся с ней у лестницы, её напуганные глаза лишь подтвердили: он прав. Хотя бы на время они должны переехать в другое место — туда, где нет лестниц, напоминающих о страхе, и где они смогут начать всё сначала.