Когда мосты встречаются

Три месяца назад Суна Горло всё ещё болело. Мешало дышать, но Суна, старалась держаться ровно, пока Кая, , не отходил от неё ни на шаг, пытаясь защитить от Казыма. Они стояли у беседки, расположенной близ дома, и Казым опирался на неё. В глазах его читалось презрение. — Я её не трону, — отчеканила Казым . — Можешь отойти, мне надо поговорить с дочерью. Кая хотел было возразить, но Казым остановил его движением вытянутой руки — такой силы, что четки треснули. — Моя старшая дочь сбросила младшую с лестницы, — произнёс Казым. — Мне надо с ней поговорить. Если у тебя появится дочь или сын? И твой старший сын его сбросит — ты будешь стоять в стороне? Кая не нашёл, что сказать, и тихо отошёл в сторону, оставаясь на безопасном расстоянии, чтобы, если что, помочь Суне. — Ты что творишь? — начал Казым, тихо подходя к Суне, но всё же сдерживая обещание и не трогая её, хоть руки у него и очень чесались. Тётя не дождалась её и умерла три года назад, —вымолвил он. — До последнего переживала…Твоя сестра вернулась,…. — Я не виновата, — Суна опустила глаза и немного задохнулась. — Папа… — Я 8 лет не знал, жива она или нет, — дрожь, вызванная то ли страхом, то ли тем, что он сдерживал слова, вырвалась наружу. — Я 8 лет не знал, где она, Суна! — Ты всегда ее любил больше, даже не заступался за меня тогда В его словах появилась хрипотца — та самая, когда он терял самообладание. А руки сами начали делать жесты, привычные ему. — Ты из меня маньяка хочешь сделать, убийцу, ей‑богу? Не заступился… — Он вдруг развернулся, понимая, что ещё немного — и не сдержится. Пригладил свои усы, усмехнулся и вновь повернулся к Суне. — В любой вселенной он бы на неё обратил внимание. Он даже на тебя не посмотрел. Увидел её — и всё тут. Чего ты хочешь? — спросил Казым. — У тебя есть муж, у тебя есть ребёнок, у тебя есть деньги… Суна нервно закусила губу, чувствуя, как медленно наполняются глаза слезами. В его глазах появилось понимание. — А ты думала, что он отдаст компанию племяннику? Не отдаст, — сказал Казым. — Он так же, как и меня, тебя терпеть не может. Скорее отдаст своему сыну или какому‑то из партнёров? Но вам — нет. Я этого парня как облупленного знаю, читаю его, как открытую книгу.А теперь смотри, — он вдруг резко выставил указательный палец напротив особняка. — А теперь смотри Теперь всё закрыто. Твой проход туда закрыт. И пока ты не помиришься с сестрой и не попросишь у неё прощения, в моём доме можешь не появляться. Я не так вас воспитывал! Желание сказать что‑то резкое теплилось в Суне, но она побоялась поднять глаза. **** Сейчас Новый дом семейства Корхан был совершенно не похож на старый. Это был одноэтажный дом, полный цвета и какого‑то внутреннего тепла. Стены выкрашены в мягкие пастельные тона, большие окна пропускали столько света, что казалось, будто солнце поселилось здесь навсегда. Комнаты выстроены по квадратному периметру, и каждая из них оказалась достаточно большой и светлой. Сейран провела рукой по деревянной балке, чувствуя её тепло. «Здесь всё другое, — подумала она. — И это пугает». — Не надо было переезжать, — тихо произнесла она. Но Ферит буквально обрубил её фразу одним взглядом: — Ты издеваешься? Конечно, надо. Не волнуйся, на периметре есть домики для слуг, маленький сад, бассейн. Мы, в принципе, не сильно поменяли свою жизнь — он просто одноэтажный. В доме была большая гостиная, которая плавно перетекала в столовую — гораздо меньше, чем в их прежнем особняке, но оттого ещё более уютная. Посреди гостиной расположился огромный камин, а над каминной полкой были развешаны фотографии. Одна из них — общая: Хазал и Лео. Сейран замерла, вглядываясь в снимок. Она вспомнила тот день: Хазал смеялась, пытаясь надеть на Лео панамку, а он терпеливо наклонял голову, улыбаясь. «Ферит осторожно обнял её со спины: — Ну сколько раз мне тебе говорить: проживай горе при мне. Вспомни, как ты была рядом со мной, когда умер брат. — То был брат, Ферит — тихо сказала  она. — Ладно, — тяжело выдохнул он и вдруг резко перевёл тему: — Адвокаты звонили. Тётя не хочет так легко отступать. Сейран развернулась в его объятиях и крепко обняла его: — Я знаю, что согласилась передать свои полномочия, но… — Если не хочешь, не будем, — быстро закончил за неё Ферит. — Я не о том. Я не буду жалеть, не беспокойся. Я прошу лишь об одном: сохрани всё там, как было при Лео. Если будут проблемы, пожалуйста, не таи, скажи мне — я тебе помогу. пожалуйста, сохрани всё, как бы ло при нём. — Ладно, я понял, — он аккуратно обнял её ещё крепче и начал покачивать из стороны в сторону. — Когда ты пойдёшь на могилу тёти? — тихо продолжил Ферит, оставив лёгкий поцелуй на ее макушке. Ее глаза тут же наполнились слезами. — Я не знаю. Я виновата перед ней, — прошептала она, опустив глаза. Ферит почувствовал, как она напряглась в его объятиях. Он слегка отстранился, взял её лицо в ладони: посмотрел: — Послушай меня. Хватит себя винить во всём, или иначе отправлю тебя к психологу. И пока ты не придёшь в норму, я тебя отсюда не выпущу. — Эй, я всего лишь хотела перейти в турецкий филиал, но никак… — Ты меня поняла? — резко закончил за неё Ферит, даже не дав договорить. — Мне не нравится твоё состояние. И раз ты не делишься со мной — я найду того, с кем ты будешь делиться.А по поводу тёти… — он вдруг пожал плечами и снова её обнял. — Ты даже не представляешь, как мы ссорились с твоим отцом, когда не могли тебя найти. он приеxал в особняк буквально после меня. Я не говорю, что его нужно простить за всё, но, скорее всего, ты неправильно понимаешь. Он тоже за тебя переживал, как бы мне ни хотелось видеть обратное. Он продолжал укачивать её, и она с каждым словом расслаблялась всё больше. Её дыхание стало ровным, плечи опустились, а пальцы, до этого судорожно вцепившиеся в его рубашку, медленно разжались. — Я думаю, что он будет просто потрясающим дедушкой для нашей дочери, — тихо продолжил Ферит. — Именно потому, что чувствует себя перед тобой виноватым. Он уже к ней тянулся, когда только увидел. Так внимательно слушал… Я даже не поверил, что передо мной — папа. Казым… — ещё один резкий выдох вырвался из его груди. — Суна и Кая не подпускали его к своему сыну. Он продолжил покачивать её в объятиях и даже не заметил, как она затихла. Удивлённо моргнув, он понял, что она уснула. — Ей‑богу, Сейран, ты уснула стоя, — мягко усмехнулся он. Легонько подхватив её под колени, он аккуратно отнёс её в комнату. Она выглядела такой беззащитной: ресницы трепетали, губы чуть приоткрылись, а на щеке осталась полоска от его рубашки. «Как она вообще выдерживает всё это?» — подумал он, укрывая её пледом. — Это твой трудоголизм, серьёзно, Сейран….. ***** Она старалась на него не смотреть. Он заметил, как она нервно закусывала губу, как прятала взгляд — словно пыталась спрятать свои чувства, точно фисташки в чашку с черничным мороженым. Она была измазана им, казалось, с головы до ног, но от этого выглядела до ужаса умильно. Его сердце трепетало от осознания, насколько она похожа на его жену: девочка буквально впитала весь её характер. Плюшевое платье с пышной юбкой делало её похожей на принцессу из забытой сказки. Она нервно сжимала ткань платья, будто пыталась проверить, реально ли оно — такое бархатное и так идеально подходящее к её кудрям. А глаза сверкали ещё ярче из‑за синевы наряда. Вокруг царила уютная атмосфера кафе: пахло свежей выпечкой, где‑то звенели ложечки о чашки, а мягкий свет ламп создавал ощущение тепла и безопасности. Пара за соседним столиком переглянулась и улыбнулась, глядя на эту трогательную картину. Ферит прокашлялся, явно не зная, с чего начать. Но всё же нашёл в себе силы: — Ну что, милая, ведь мама говорила, что это платье сшил дядя Лео? Очень красиво, доченька. Она вдруг удивлённо вскинула на него взгляд, и голос её дрогнул: — Правда? Ты… ты не злишься? В очередной раз за этот день он почувствовал, как пальцы непроизвольно сжимаются в кулак — в душе снова зарождалась ярость. Но не на дочь, нет. На Суну. . Ферит обошёл столик в кафе и аккуратно присел у её ног, нежно поглаживая её ручки. Начал говорить мягко, чуть растягивая буквы, стараясь придать словам нежность: — Почему ты не рассказала, солнышко? Брат говорил мне, что он тебе это внушал. Неужели ты не знала, что это плохо? Сдавленный выдох вырвался из её груди. — Знала… Дядя Лео рассказывал, что дядю Бена так учили говорить. Но дядя Бен никогда не делал так, как дядя Лео. Он говорил, что методы воспитания были разные… — Тогда почему? — спросил он тихо. Её большие зелёные глаза начали наполняться крупными слезами, и она потянулась ручкой, чтобы вытереть их. Ферит осторожно вытер слезинку большим пальцем и слегка погладил её по голове. — Дядя Лео ушёл. Тётя Суна говорила, что если мама узнает, то заберёт меня. Она говорила, что раз я твоя дочь, то должна говорить красиво. Я правда старалась, папочка. Я не хотела, чтобы ты тоже уходил… С каждым словом всхлипывания в её груди усиливались. — Я так хотела с тобой познакомиться! Мама о тебе много рассказывала, говорила, что ты хороший, добрый и весёлый… С каждым произнесённым словом его сердце одновременно теплело и разбивалось. — Тише, тише, — прерывисто выдохнул он, обнял её и начал покачивать. — Как же ты на неё похожа… Хоть всхлипы и прекратились, она начала мелко дрожать. — Плохо, что я туда езжу, да? — Нет, конечно же, нет, моя глупышка, — он резко прервал объятия, чтобы заглянуть ей в глаза. — Послушай меня внимательно: в этом мире нет ничего, что могло бы заставить меня от тебя отказаться. Я бы и сам приехал через месяц и поселился бы на пороге вашего особняка. — Правда? — тихо спросила Хазал. — Конечно, — тёплая улыбка стала расползаться по его лицу. — Ну конечно, моя принцесса. Он начал осыпать её щёчки поцелуями, а официантка, проходившая мимо, улыбнулась — Я же вас только нашёл. Мы с твоей мамой поссорились, — он легко пожал плечами. — У нас такое бывает. Но это не значит, что я бы вас оставил. Ей просто нужно было остыть. Я неправильно её понял, и она обиделась. — Дядя Лео тоже пытался не попадаться ей на глаза, когда они ссорились, — заметила Хазал. Брови Ферита поползли вверх. — Они ссорились? — Бывало, — пожала плечами девочка с лёгкой улыбкой. — Но нечасто. Он говорил, что мама — как вулкан, и ей нужно привезти пожарную машину, чтобы помочь «остыть». Но он никогда не привозил пожарную машину. Зачем он так говорил, папочка? Что он имел в виду? Я ждала пожарную машину — всё думала, когда он так скажет, высовывала голову и ждала у особняка… Лёгкий смешок вырвался из его груди — Да ты ещё не понимаешь метафор, да? — улыбнулся он. Она вдруг резко ухватилась за рукав его рубашки, и голос её снова дрогнул: — Я не хочу, чтобы ты уходил. Не оставляй меня. Сердце Ферита ухнуло вниз. Он серьёзно посмотрел на неё: — Хазал, ты даже не представляешь, как долго я тебя ждал. А когда узнал, что ты у меня есть, я был счастлив. Ты можешь говорить с каким угодно акцентом, можешь ездить в Лондон, когда захочешь. Только будь в порядке. И будь рядом. Он слегка подмигнул: — Не стесняйся говорить при мне о дяде Лео мне хватает одной загадочной ореховой леди в доме. Вторую я боюсь — я просто не выдержу, пожалей моё сердце, моя кудрявая принцесса. В завершение он аккуратно вытер остатки мороженого с её щеки и предложил: — А теперь давай доедим это мороженое — ты и я. Вместе. Хазал улыбнулась, кивнула и потянулась к своей чашке. ***** Она проснулась от того, что голова нещадно болела. Сначала она не понимала, где находится, но когда глаза привыкли к свету, осознала: она в их комнате, в новой комнате. В новом доме. Признаться честно, она была рада, что они переехали. Здесь буквально дышалось легче. Этот дом не был наполнен теми воспоминаниями, которые жили и пропитали стены старого особняка. Здесь её никто не прогонял и не запирал. Здесь было легко и свободно — дом словно был чистым листом, и они с Феритом действительно начинали жизнь с чистого листа. Три коротких стука привлекли её внимание. — Войдите, — разрешила она. На пороге стоял презент. — Госпожа Сейран, папа с Хазал ушли в парк аттракционов и оставили меня с вами. Если что‑то нужно, скажите. Сейран почувствовала прилив нежности и сострадания. Она аккуратно подозвала мальчика к себе и мягко улыбнулась: — Скажи, ты ведь испугался? Ты очень храбрый, знаешь, прямо как твой папа. В его глазах проскользнуло замешательство, недоверие и что‑то ещё. — Я думал, вы не приедете, — тихо признался он. — Вы уехали на целых три месяца, и я скучал… Из‑за Хазал, — виновато опустил глаза мальчик. — Я думал, вы из‑за меня… Из‑за того, что я не сказал вовремя… Или из‑за того, что я не папин сын. Сейран задохнулась от этих слов. Сердце моментально облилось болью, и она, сама не понимая как, обняла его. — Ну что ты говоришь, какие глупости? — с улыбкой продолжила она. — Ты говоришь «не папин сын», а так на него похож! Мальчик затих в её объятиях и тихо заплакал. — Я просил её вам сказать… А сам не мог, — всхлипывал он. — Я всё откладывал и откладывал… Она внимательно на него посмотрела: — Ты молодец, что сказал. Молодец, что нашёл в себе силы. Ты не должен был задаваться такими вопросами — это мы должны были заметить и помочь тебе. И что значит «не папин сын»? А чей ты, если не папин? Он начал потихоньку успокаиваться в её объятиях. Его тело расслаблялось, хотя редкие всхлипы ещё вырывались наружу, а затем совсем стихли. Следующий вопрос, сорвавшийся с его губ, заставил Сейран почувствовать, будто земля уходит из‑под ног: — Госпожа Сейран… Вы ведь меня не отдадите? Отдадите? Тётя Суна сказала, что как только вы узнаете, вы меня отдадите. Я ещё поэтому не мог подойти и сказать… Я боялся. Но папа сказал, что если что‑то случилось, надо идти к вам. Сейран устало выдохнула. «Господи, сколько же она успела вложить в его голову…» — пронеслось у неё в мыслях. — Да ты стал просто копией Папа  с этими страхами, — мягко сказала она, проведя рукой по плечам мальчика в попытке его успокоить. — Я тебя не отдам. И вообще, хватит слушать тётю Суну. Она с нами больше не живёт. Ты не должен слушать тех, кто говорит тебе опасные вещи. Если они это говорят, ты идёшь к нам — и всё. Она не знала, как начать этот разговор, но решила задать вопрос, который теплился в ней уже давно: — Послушай, — тихо начала она, подбирая слова. — Я сейчас тебя кое о чём спрошу, но это не значит, что я хочу тебя отдать, ты меня понял? Он лишь легонько кивнул. — Ты бы хотел видеться с тем человеком? В глазах мальчика на мгновение появился испуг, и он тихо произнёс: — Нет. Затем он опустил глаза — точно так же, как это делал Ферит, — и закусил губу. — Он меня пугает, — тихо вымолвил мальчик. — Он постоянно приходит и говорит, что заберёт меня. А я не хочу. Папа — единственный… Я даже маму не особо помню. — Ладно, — мягко улыбнулась Сейран, проводя рукой по его волосам. — Всё хорошо. Ты в безопасности. И ты остаёшься с нами. **** Они вернулись достаточно поздно, так что Ферит буквально занёс Хазал в дом и уложил в её комнате. Их новая комната была совсем другой. Возможно, потому что ещё не все вещи привезли из особняка, а возможно, потому что всё казалось незнакомым, странным и немного пугающим. На стене тикали часы — те самые, что остановились неделю назад и вдруг пошли снова, словно отмечая начало чего‑то нового. В углу стояли неупакованные коробки, а на тумбочке одиноко красовался цветок в вазе — символ начала. Пахло свежей краской и деревом новой мебели, и этот запах странным образом успокаивал. Сейран ждала его, пока он вернётся из душа. Она прислушивалась к звукам за стеной — далёкий смех Хазал доносился из соседней комнаты, напоминая, ради чего они здесь. «Она спит спокойно. Значит, мы всё делаем правильно», — пронеслось в голове Сейран. Она почувствовала, как соседняя половина кровати прогнулась под его весом. — Нам надо заканчивать так ссориться, — тихо начала она. — У нас теперь не только мы… Он лишь улыбнулся и пожал плечами: — Да я не против. Это не я убегаю от тебя постоянно. Она возвела глаза к потолку: — Ферит… Мягкая улыбка распространилась по его лицу, а руки сами собой поднялись в жесте мира: — Ладно‑ладно, я понял. — Сартер хочет видеться с ним, — осторожно произнесла Сейран. «Опять этот человек. Почему он не оставит нас в покое?» — пронеслось в мыслях Ферита. Улыбка сразу погасла, в глазах появился холод. — Нет, — отрезал он, а затем развернулся, показывая, что это его последнее слово. Около пяти минут они провели в тишине, каждый со своими мыслями, пытаясь осознать, что говорить дальше. За окном ветка дерева покачивалась в такт их дыханию, будто напоминая, что жизнь продолжается. Наконец, Ферит заговорил: — Когда он появился, он был в критическом состоянии. Пелин жалела только себя, требовала от меня внимания. Я помню, как я бегал с этими анализами, а она всё твердила, что умирает и как ей больно… Он сделал паузу, сжал край одеяла, провёл рукой по лицу и отвёл взгляд к окну: — Затем, когда я понял, что можно расслабиться, я начал пить. Тебя не было в доме, и всё пошло наперекосяк. Но больше всего бесило, что тебя не было рядом. Сейран почувствовала, как сердце внутри неё забилось чаще. «Он столько вынес один. Как я могла его бросить?» — подумала она. — А потом я вдруг осознал, что этот ребёнок никому не нужен, — продолжил Ферит. — Пелин даже не заметила, что он пропал. Тётя была занята своими делами, Суна — беременна. Да, дед был доволен, но на этом всё. Никто им не занимался. Помню, как испугался, когда пришёл в особняк, а его там не оказалось. Он просто забрёл в одну из закрытых комнат… Он провёл рукой по кудрявым волосам, будто пытаясь успокоиться: — Я знаю, что для тебя это значит. Я знаю, сколько боли принесла тебе эта ситуация. Но я не могу его отдать. — Я и не прошу, Ферит, — тихо ответила Сейран, теребя край рубашки. — Я ушла не из‑за него. И да, Пелин сделала много чего… Но причём тут он? Она вдруг развернулась к нему и закусила губу: — Ты опять это делаешь? Я не прошу тебя его оставить, я сказала тебе про Сертера, потому что ты его отец. И я это понимаю. На мгновение она затихла, подбирая слова, затем посмотрела ему прямо в глаза: — Я хочу ещё детей, — наконец произнесла она. Ферит облегчённо выдохнул. В его голосе послышалась лёгкая улыбка: — Сейран… — Не перебивай, — продолжила она твёрже. — Мне неловко, если он будет называть меня матерью. Это правда. Это не значит, что я вижу в нём врага. Да, признаю, я ушла, чтобы вам не мешать. Ведь ты так хотел сына. — Я всегда хотел детей только от тебя, — тихо сказал Ферит, переплетая свои пальцы с её. Большой палец нежно поглаживал её запястье. — Я просто злился и хотел сделать тебе больно. Прости. Я никогда её не любил. А когда она пришла… Мне было страшно посмотреть в твои глаза. Я был готов к тому, чтобы Шахмус меня задушил, лишь бы на тебя не смотреть. Он вдруг обернулся к ней, и она очутилась в плену его карих глаз. — А ты была беременна тогда нашей дочерью — спросил он. Если бы я знал… — прошептал он — Я не знаю, как бы я поступил. Скорее всего, отправил бы её в Париж и помогал бы им, чем мог. Но я бы никогда тебя не оставил. Я и не планировал. . И тогда, наверное, из‑за того, что я был занят тобой и дочерью, возможно, вся эта история с Сертером разыгралась по‑другому. Но он пришёл через пять лет — и пришёл не ко мне. Сначала к Пелин, потом к деду, а не ко мне. — Я понимаю, почему ты злишься, — тихо сказала Сейран. — Но я хочу ещё детей от тебя. И я не хочу, чтобы этот мальчик думал, что если появится другой ребёнок, мы от него откажемся. Это ведь не так. Я спросила его про встречу, потому что ты должен будешь встретиться и объяснить всю ситуацию. Я понимаю твои чувства, и ты прав, — кивнула Сейран – но он его биологический отец. Если ты помнишь, он рос без семьи. Сейран легко прикоснулась к его щеке. Глаза непроизвольно наполнились слезами: — Ну же единственный мой. Я не нападаю. Я просто не хочу, чтобы этот мальчик чувствовал себя неловко. Он так на тебя похож. Ты прям воспитал свою копию, знаешь? Она даже закончить предложение не успела, лишь почувствовала, как он буквально обрушился на её губы, сминая их. Он шептал слова благодарности и нежности, осыпая поцелуями её плечи и шею, оставляя лёгкие засосы, заставляя её легонько постанывать. Затем он поднялся на локтях, чтобы видеть её лицо: — Я понял. Я сделаю это. Спасибо, — сказал он, нежно поглаживая её руки и не отрывая взгляда. — Знаешь? Сегодня наша дочь сказала, что ты меня хвалила. Рассказывала, какой я хороший и всё в таком духе, — улыбнулся Ферит. Она лишь легонько закатила глаза: — Ну естественно, я это рассказывала. Я всегда считала тебя хорошим. Он усмехнулся одним уголком губ: — Да. Давай спать, — тихо проговорил он, оставляя лёгкий поцелуй на её лбу. Они легли рядом, он притянул её ближе. Она положила голову ему на плечо, и они замерли так, слушая дыхание друг друга.