Это нормально

                  Около трех лет назад Последние две недели слились для Лео в один бесконечный день. Он пустился во все тяжкие: алкоголь, вечеринки, клубы, мимолётные связи. Так он отрывался в студенчестве — и теперь, узнав о смертельном диагнозе, решил прожить остаток дней без оглядки. Осознание скорой смерти ударило по нему сильнее, чем что‑либо в жизни. При этом у Лео не было сожалений: он был счастлив, что прожил жизнь так, как хотел. Но умирать всё равно не хотелось. Он жил по наитию, не строил больших планов — и всё же умудрился построить успешный бизнес. Когда требовалось, переступал через принципы, но лишь в крайних случаях. Лео не переходил дорогу другим, не злил никого специально — просто наслаждался тем, что было дано. Сейчас же он чувствовал себя разбитым. Настолько, что не понимал, что делать дальше. Лео вошёл в особняк и замер: здесь была она. Сейран. Его жена. Её лицо покраснело от гнева, в глазах стояли слёзы. — Где ты был? Где ты, чёрт возьми, был?! — выкрикнула она. Она хотела сказать что‑то ещё, но в холл ворвался лучик счастья: маленькая Хейзел с радостным криком «Дядя Лео!» бросилась к нему и обняла. Сейран отвернулась, выдохнула, поднесла ладонь к глазам, а затем подозвала подругу, которая, как оказалось, была где‑то в особняке: — Эдже, можешь с ней погулять? Прошу тебя. Эдже легонько кивнула, слегка улыбнувшись Лео. Он помнил её по коротким встречам — она иногда приезжала погостить. Они не были близки, но Лео понимал, насколько она важна для Сейран. Как только Хейзел и Эдже вышли, Сейран повернулась к нему. Её голос звучал холодно и твёрдо: — Ну? Лео удивлённо моргнул: — Я думал, ты уйдёшь. Она зло выдохнула, закатила глаза и усмехнулась: — Ты сам мне твердишь, что мы семья. Ты повторяешь это снова и снова — но удивляешься, почему я осталась? Я ещё раз спрашиваю: где ты был? Ты не выходил на связь две недели — после того, как пришёл и сказал, что болен, а потом просто пропал! Я бы тебя не трогала, если бы это были очередные романтические каникулы, — продолжила она, — но это не так. Я звоню твоим родителям! — В смысле? — Лео резко выпрямился. Сейран уже подняла телефон и собиралась набрать номер, но вдруг яростно развернулась к нему: — Ты пропадаешь, ведёшь себя как подросток! После того как мы, — она выделила это слово, — узнали про твоё заболевание… — Я умираю, Сейран, — прикрикнул он. — Дай мне… дай мне время это осознать! Моги ли я себе это позволить? Она замерла. Открыла и закрыла рот, а затем тихо произнесла: — Можно… Её голос дрогнул: — Ты мне дорог. — Сейран закусила губу, подбородок задрожал. —я к тебе привязалась. И вдруг ты говоришь мне такое — и исчезаешь. Она сделала шаг вперёд: — Вспомни, как ты злился, когда я не сказала тебе, что Ричард ко мне приставал. Вспомни! А если бы я была в такой ситуации? Если бы я исчезла на две недели, сказав, что умираю, — как бы ты себя чувствовал? Злился бы? — Да, — тихо закончил Лео. — Я бы на тебя очень злился. И ты бы получила от меня серьёзный выговор. Сейран вытерла слёзы и выдохнула: — Я не знаю, кем ты меня считаешь. Но я не та, кто бежит при первой сложности. Если у моей близкой проблемы… — она вдруг остановилась, и её взгляд погрустнел, — …а если я сама стала для тебя проблемой, то, наверное, я действительно стоит уйти? Не успел Лео осознать, как она оказалась в его объятиях. Он чувствовал, как её плечи сотрясаются от слёз. Глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. — Прости, — прошептал он. — Я не подумал. Я правда думал, что ты уйдёшь… хотя сам бы так не поступил. Я просто даю людям выбор, — легко пожал плечами Лео. — И стараюсь их не осуждать, знаешь? Но на этот раз я перегнул палку. Надо было позвонить… Сейчас Дети были в школе, а Сейран, судя по машине, освободилась из офиса пораньше. Она старалась не увлекаться трудоголизмом и прислушиваться к его пожеланиям — он это явно замечал. Сейран прилагала усилия, чтобы найти общий язык с Баязетом, и выстраивала всё так, чтобы Хазал ничего странного не замечала.. С каждым днём Ферит вновь привыкал к тому, что она рядом — будь то завтрак, обед или даже простой разговор. Она была рядом, и он расслаблялся. Он так и не поговорил с Сертером — откладывал этот разговор до последнего, хотя понимал: бежать уже некуда. Ему нужно было сесть за стол переговоров и поговорить с ним начистоту. Дом встретил его тишиной. Слуги были заняты готовкой, а кое‑где по полу ездили роботы‑пылесосы, методично создавая чистоту. Сейран запускала их для так называемой «мини‑уборки». Она старалась не слишком полагаться на помощь персонала и при этом пыталась автоматизировать всё, что происходит в доме. Кое‑где на поверхностях валялись эскизы: костюмы с природными элементами, наброски украшений — они создавали приятное ощущение творческого бардака. Именно по этому он скучал. Скучал по ночам, когда они засыпали, рисуя друг друга или какие‑то причудливые эскизы. Скучал, потому что она была рядом. И он не врал, когда говорил, что счастлив — счастлив от осознания, что она вернулась. Но он видел: в глубине её зелёных глаз таилось что‑то, что её мучило и терзало — то, чем она не хотела с ним делиться. Путь на второй этаж занял немного времени. Ферит зашёл в комнату и услышал плеск воды и лёгкое бормотание — Сейран напевала что‑то себе под нос. Улыбка сама расцвела на его лице. Стараясь шуметь как можно меньше, он подошёл к ванной и заглянул внутрь. Пена была повсюду: на бортах ванны, на полу, даже на зеркале, которое слегка запотело от жары. Ванная комната, оформленная в строгом квадратном стиле, была усыпана лепестками роз. Он удивлённо моргнул: — Ничего себе… Ты тут решила устроить выходной? Сейран вздрогнула, но тут же улыбнулась: — А ты против? Мой муж, кстати, сказал мне работать поменьше, меньше трудоголизма, — вот я и выполняю его указания. В её глазах появился знакомый огонёк, а на губах — коварная улыбка. — Делаю то, что он хочет, — добавила она, игриво выделив последнее слово. Она выбралась из ванны, обмотавшись полотенцем, и буквально притянула его к себе. Ферит даже не понял, как оказался рядом — настолько он был увлечён её близостью. Дыхание сбилось, в горле запершило. — Сейран… Я не сдержусь, — хрипло произнёс он. — А зачем сдерживаться? — она соблазнительно качнула бёдрами и повела его ближе к ванне, одновременно расстёгивая пуговицы на его рубашке. Его руки сами искали её тело — скользили по бёдрам, шее, а губы вторили им, оставляя горячие дорожки поцелуев. Сейран помогла ему освободиться от одежды и забраться в ванну, а затем буквально впилась в его губы. В нём вспыхнули противоречивые чувства: воодушевление от того, насколько она была откровенна в своих желаниях, трепет и далёкая надежда на то, что, возможно, их станет на одного человека больше. И лёгкая дрожь от осознания, насколько сильно он по ней скучал. Когда они оба успокоились и привели дыхание в норму, Ферит осыпал её лёгкими поцелуями — в лоб, в ключицу, в живот — и тихо промурлыкал: — Сейран… Голос дрожал от переполнявших эмоций, но он взял себя в руки, посмотрел ей прямо в глаза долгим взглядом и спросил: — Ты поедешь в отпуск? Сейран удивлённо моргнула и хотела было запротестовать: — Но у нас же первый совместный показ… — Я знаю, — перебил он с лёгкой улыбкой, оставляя поцелуй на её макушке. — Но тебе нужно отдохнуть. Если случится что‑то важное, обещаю: ты узнаешь об этом первой. **** Эдже устало опустилась в кресло, даже не поздоровавшись. Кафе было ярким, залитым мягким послеполуденным солнцем. Витражные люстры над головой переливались всеми оттенками янтаря и бирюзы, будто играли с посетителями: солнечные зайчики скакали по столам, скользили по обивке стульев и вспыхивали на оконных стёклах, разбрасывая цветные блики по полу. В воздухе витал аромат свежесваренного кофе и сладкой выпечки, приглушённо играла джазовая мелодия — но всё это словно проходило мимо Эдже, не задевая её уставшего взгляда. — Я что‑то не помню, когда мы в последний раз мирились, — холодно сказала она. — Всё ещё не в моём сердце, мой дорогой. Ферит удивлённо поднял бровь и так же сухо ответил: — И это говорит мне та, кто не удосужилась сообщить, что у меня растёт дочь за океаном? Она лишь усмехнулась, сделала глоток кофе и легко произнесла: — Прости, ты не мой любимчик. Хотя мой любимчик уже умер, к сожалению. — Она легонько постучала по стенке кружки, тихо выдохнула и добавила: — Так чего ты хотел? В глазах Ферита появилось сомнение. — Скажи честно, у них ведь что‑то было? — спросил он. — Она так сильно на это реагирует… — Господи, до чего же ты тупой! — вдруг бросила Эдже. — Не зря он тебя недолюбливал. Уверена, ему было сложно всё это организовать. — О чём ты? Почему сложно? — не понял Ферит. — Считай, что Сейран потеряла отца, которого никогда не имела, — пояснила Эдже. — Лео к ней не лез — им это было просто не нужно. Но они довольно хорошо ладили. Он даже пытался свести её с кем‑то другим. А она устроила ему скандал, и он отстал. Эдже сделала ещё один лёгкий глоток, чуть выдохнула и продолжила: — Я не сильно хорошо его знаю. Бывала у них в гостях несколько раз. Однажды Сейран позвала меня, когда узнала, что он умирает. Лео тогда пропал на две недели. И вот тогда я видела её разбитой. Она злилась и бесилась на него, потому что он не выходил на связь, просто исчез и ничего не говорил. Сейран к нему привязалась настолько, что даже хотела… — Эдже вдруг резко замолчала, посмотрела на Ферита и легко усмехнулась. — Нет, об этом не надо. Затем она снова поднесла кружку к губам, отпила и сказала: — Знаешь, она тебя отпустила. Наверное, года через два после того, как случилась эта история. Просто отпустила. Была благодарна за всё, но не хотела возвращаться. Слова резанули его сердце, словно острые лезвия. Кулаки непроизвольно сжались. За окном небо начало затягивать тучами, и первые капли дождя застучали по стеклу, отбивая неровный ритм, словно вторя его внутреннему смятению. — Ну а чего ты хотел? — пожала плечами Эдже. — С её стороны вся эта ситуация выглядела именно так: ты завёл любовницу, завёл ребёнка с ней — и почему‑то всё равно её не отпускал. Это ведь не Пелин и не Суна, которые бы терпели любовницу под одной крышей. Она никогда не хотела прятать ребёнка — это правда. И сама себя за это грызла — это тоже правда. Но возвращаться не хотела, хоть и безумно по тебе скучала— Эдже легонько пожала плечами — Даже Лео предлагал ей поехать к тебе, оставаясь с ним в браке, и рассказать про ребёнка, потому что видел её мучения, — добавила она. — И это правда. Но он любил её. — Я не понимаю… — начал Ферит. — Да ты просто глупый, — закончила за него Эдже. — Человек, который не любил бы её, для которого это был бы просто договорной брак, не оставил бы всё наследство именно ей и не выстроил бы всю эту ситуацию. А она на него за это бесится. Он сыграл с ней великую шахматную партию и просто обыграл на два счёта: нагло воспользовался своей болезнью и тем, что она не могла высказать ему всё как есть. Добавил туда денежный аспект… — Но даже если бы не было денег, я бы всё равно на ней женился. Отказался бы от всего, — твёрдо сказал Ферит. — Да, ты прав, — кивнула Эдже. — Но именно ты и корил её этими деньгами. А она никогда не была про них. Она злится, злится Лео , но при этом не может злиться, потому что скучает. Она помолчала, потом продолжила: — Она планировала дать ему развод. Он вроде что‑то говорил про то, что они съедутся с его парнем, хотя я в это не верю. Скорее всего, он сказал это для того, чтобы она с ним не сидела. Но она никогда не хотела его денег. Он любил её, Ферит, как родную дочь. Оберегал, как мог, и поверь мне, он тебя просто терпеть не мог. — Давай будем честными. Вот если Хазал приведёт в дом мужчину, который поступал с ней так, как ты — что бы ты почувствовала? — спросила Эдже. Руки Ферита непроизвольно сжались, будто в желании защитить дочь от того, о чём шла речь. В кафе стало тише — музыка стихла, посетители заговорили тише, а дождь за окном усилился, барабаня по подоконнику, словно подчёркивая тяжесть разговора. — Вот то‑то и оно, — кивнула Эдже. — А он обо многом не знал, потому что она не распространялась. Если бы знал, поверь мне, он бы тебя и пристрелил. — Всё же, как у него это получилось так? — задумчиво произнёс Ферит. — Я ведь тоже хотел быть с ней честен… — Я не знаю, что у вас там случилось, что из этого правда, а что ложь, — ответила Эдже. — Наверное, вы оба сделали друг другу очень больно. Но он просто к ней не лез. Слушал и был другом. Если бы он был… ну, знаешь, обычным, то у тебя появились бы проблемы. А так — это просто два одиночества, которые сошлись. Их союз сработал. Это естественно.. Да, у него были свои загоны и проблемы — у кого их нет? Возможно, если бы вы встретились, когда вам было бы по 30, когда у вас был бы жизненный опыт, — кто знает, — она легко пожала плечами, — возможно, всё было бы легче. — Я никогда не хотел её обидеть, — тихо произнёс Ферит, опуская глаза, будто вспоминая все поступки, которые совершил. — Или сделать ей больно специально. Эдже слегка пожала плечами и тепло улыбнулась: — Ну знаешь… Ты не мой любимчик. Зато ты её любимчик. Лео это понимал, и я уверена, что рано или поздно сам бы привёл тебя к ней. Он с ней разговаривал. Она писала об этом — это её раздражало, но он не отставал. Он просто использовал свою смерть, чтобы донести то, о чём хотел сказать уже давно. Не зря же она его называет « Стратег Лео». Сын политика, как‑никак. В кафе снова заиграла музыка — на этот раз что‑то медленное и задумчивое. Эдже допила кофе, поставила чашку на блюдце и посмотрела в окно: дождь начал стихать, а сквозь тучи пробивались последние лучи заката, окрашивая город в тёплые оттенки. **** Симпатичная брюнетка с короткой стрижкой — Эдже — просто тихо поставила чашку на стол, издав едва слышный стук фарфора о стекло журнального столика. Она подняла одну бровь, и её взгляд стал пронзительным, но не злым — скорее обеспокоенным. Сейран удивлённо моргнула: — О чём ты? — Сейран, — мягко, но твёрдо начала Эдже, — твой муж, видимо, не справляется, поэтому, несмотря на свою очевидную нелюбовь ко мне, отправил тебя в отпуск именно со мной. Я его тоже не жалую, но даже я вижу, что ты разваливаешься на части. Сейран лишь тихо выдохнула, провела пальцами по переносице, слегка помассировала её и тяжело вздохнула: — Я не понимаю, о чём ты говоришь. — Да тяжёлый случай, — покачала головой Эдже. — Признай уже это наконец. — Что признать? — глухо спросила Сейран, избегая взгляда собеседницы. — ты на него злишься, — продолжила Эдже, не давая ей уйти от разговора, — из‑за того, что он всё это устроил. Я тебя знаю как облупленную. Семь лет бегала от его денег, как от огня, а он взял, умер и отдал тебе всё. Думаю, он тебя обыграл. А ещё ты не читала письмо, которое он тебе оставил….. Сейран изо всех сил сжала подлокотник кресла — дерево чуть скрипнуло под пальцами. Её большие глаза наполнились слезами. Она закусила губу и вдруг расплакалась: — Я убила его… Убила. А он сыграл со мной в партию, совсем не считаясь с моими чувствами. Подруга молча протянула ей салфетку, дождалась, пока Сейран вытрет слёзы, и тихо сказала: — Помнишь, как мы в студенчестве прятались от дождя под тем старым дубом? Ты тогда сказала: «Иногда люди делают нам больно не со зла, а потому что сами не знают, как по‑другому». Лео был таким же. Он просто хотел, чтобы ты была в безопасности. — Чем я лучше Ифокат? — всхлипнула Сейран. — Она не уходит из той семьи только из‑за денег. Всё делает ради денег. А я вошла в неё… Снова только из‑за денег Лео. — Сейран, ты с ума сошла! — резко проговорила Эдже, но тут же смягчила тон. — Твоё горе ослепило тебя. Ты не позволяешь себе его прожить и признать простой факт. — Какой факт? — тихо спросила Сейран. — Это нормально — его любить, — мягко сказала Эдже, накрывая руку Сейран своей. — Это нормально переживать то, что ты переживаешь, и при этом быть счастливой с Феритом. Ты вошла в ту семью не из‑за его денег, а из‑за того, что этот парень нашёл тебя. Ты действительно думаешь, что он бы тебя отпустил? Эдже слегка рассмеялась, запрокинула голову, а затем вдруг стала серьёзной: — Давай‑ка вспомним: он простоял у окна нашего общежития всю ночь и не отступал от тебя ни на шаг. Мы все это видели. Всю эту поездку в Лондон придумали, чтобы он остыл — изначально план был такой, помнишь? А потом всё закрутилось. Так бывает в жизни: планы меняются, а жизнь течёт своим чередом. За окном зашумели листья — ветер усилился, принося с собой запах приближающегося дождя. Сейран невольно улыбнулась сквозь слёзы: — Да… Я тогда думали, что это конец света, а оказалось — только начало. — Это нормально, что ты попробовала жить дальше, — добавила Эдже. — Лео любил тебя как дочь, поэтому и устроил всё это. Уверена, он был тебе благодарен за то, что ты его приняла. За то, что ему не пришлось носить маски. Ты же сама мне об этом рассказывала. Возможно, он принял бы эту ситуацию, если бы ты оставила его тогда одного умирать. Но нет — ты начала с ним бороться. Ты действительно не понимаешь, почему он так поступил? Как бы то ни было, вы были семьёй, которую защищали друг друга, — сказала Эдже, многозначительно посмотрев на Сейран. — Возможно, у вас не было… ну, ты понимаешь. Но по факту всё одно и то же: вы защищали и оберегали друг друга. Он действительно считал тебя своей женой, . Что такого странного в том, что он хотел защитить свою семью? — И это нормально — любить его и злиться на него, — мягко добавила она. — Это нормально. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем старинных часов на стене. Сейран глубоко вздохнула, будто впервые за долгое время смогла сделать полноценный вдох. — Я не могу сказать об этом Фериту, — тихо выдохнула она. — Боюсь, что он неправильно поймёт или начнёт себя сравнивать. Он уже это делает,. Но та была другая жизнь. И, честно говоря, я буду по ней скучать. Не по самой жизни, а именно по нему. Сейран чуть задохнулась: — Я бы так хотела продолжать с ним работать… Быть в разводе, но всё равно иметь возможность с ним поговорить. Хоть по телефону. Не видеться каждый день, но поговорить. Услышать его британский акцент, посмеяться над его шуточками, аккуратно пошутить над его ацией… Я очень скучаю. И очень злюсь Чертов Стратег Лео….. Сейран улыбнулась — впервые за долгое время искренне, без напряжения. Где‑то вдалеке загрохотал гром, но в комнате стало вдруг удивительно спокойно.