Глава 3

После того как мы сошлись с Элис, с Наоми у меня стали слегка странные отношения. Чувства к ней до сих пор напоминали о себе. Случайно встречая её в коридоре школы, сердце замирало, как раньше. Знакомый аромат её духов, напоминавший о том волнении, что она рядом и сейчас просто пройдёт мимо, снова возвращал меня на мгновение в прошлое. Но сейчас, подходя, она так нежно улыбалась. Находилась так близко. И мы наконец могли общаться. Я помешался на Эли, а с Наоми мы стали друзьями. Мне нравилось проводить с ней время. С ней было так хорошо и спокойно, особенно после сумасшедшего ритма Элис. Стало очевидно, что всё это время именно Эл привлекала к себе эти толпы людей, и Нао, находившись с ней рядом, «попадала под раздачу». Наоми любила музыку, любила проводить время одна в своей комнате, просто слушая её и составляя новые подборки или плейлисты. В тот период Наоми была страшно расстроена — у её родителей начались проблемы. Они постоянно ссорились, и она, сбегая из дома, иногда приходила ко мне. Наши дома располагались на одной улице, так что путь занимал у неё всего несколько минут. Я с ней часто скрывался в этой её музыкальной тишине, пытаясь поддержать изо всех сил. Тогда мы сильно сблизились. Наш с Хейли отец ушёл от нас, когда мы были совсем детьми, и я понимал, как ей страшно и тяжело. Узнав об их решении развестись, Нао была совершенно раздавлена. Оказалось, она пыталась дозвониться Элис, но та не брала трубку, и Наоми пришла ко мне. Меня одолевало желание хоть как-то помочь ей, и мы долго разговаривали. Она говорила сквозь слёзы, а я слушал, крепко держа её за руку. Она смотрела на меня своими голубыми глазами, и в них было столько одиночества, что моё тело среагировало раньше мозга. Я едва ощутил, как наклоняюсь. Её губы были слишком близко. На секунду я почти забылся, чувствуя прерывистое, тёплое дыхание. Но, будто ошпаренный, я отпрянул. В воздухе повисло молчание, и мы, не сговариваясь поняли — так нельзя. Это предательство. Больше мы к этому не возвращались, стараясь забыть об этой неловкой ситуации. Вот только всё полетело к чертям. В феврале, на той проклятой вечеринке в честь Дня президентов, когда мы все изрядно напились… Мы с Элис поругались. Какой-то придурок с дебильной бородкой не отлипал от неё всю ночь. А она смеялась его глупым шуткам, позволяла касаться своей руки. Я стоял в стороне и наблюдал, как он шепнул ей что-то на ухо. Что это могло быть? Что-то пошлое? И она разразилась смехом — задорным, слегка хрипловатым, тем, что должен был быть предназначен только мне. Зачем она трогает его рубашку? Мои руки сжались в кулаки. Я или уеду, или набью ему морду… Каждый её взгляд на него резал меня без ножа. В висках пульсировало ядовитое бешенство. Её улыбка, внимание… Всё, что ещё с утра было предназначено мне, — теперь доставалось ему. На собственной шкуре я ощутил, каково это — быть одним из тех парней Элис, которые приходят и уходят. Я рванул прочь от них. В дверном проёме наткнулся на Нао. Она стояла, пошатываясь, с коктейлем в руке. Тушь потекла, оставив тёмные дорожки под глазами. Вечер у неё тоже не задался. Её расширенные зрачки говорили сами за себя. — Думаю, на сегодня тебе хватит! — я выхватил у неё стакан и залпом опрокинул обжигающую жидкость. — Чёрт! Чистая водка? Нао, сколько таких ты уже выпила? Горло горело огнём, но и это не замедлило мой бешеный пульс. — Покажи, где их наливают! — схватив под локоть, я потащил её в сторону бара. Мне нужно было ещё. Напиться. Забыться. — Может, уедем с этой глупой вечеринки? — взмолилась бедняга, споткнувшись на своих высоких ботинках от нашей безумной гонки. Она смотрела на меня своими затуманенными глазами. Ответ был очевиден. Оставаться здесь — самоубийство! Мы поехали в одном такси. — Это Элис! И она всегда была такой! — выдохнула Наоми. — Я её очень люблю, но порой мне жаль её парней. Они как расходный материал. Она никого не воспринимает всерьёз и просто не умеет тормозить, — пыталась она утихомирить мою злость. — Элис всегда делает, что хочет! — Но как же я? Что делать мне? — ярость накрывала меня всё сильнее. — Не знаю… Тоже делай, что хочешь, — ответила Нао, запрокидывая голову на мягкий подголовник и закрыв глаза, словно силы её окончательно покинули. Что хочу? А чего я хочу?.. Хочу, чтобы Элис исчезла. Пусть катится из моей головы! Я смотрел на Наоми. Она не собиралась больше ничего говорить. Отвернувшись к окну, она тихонько всхлипывала. — Нао, — я взял её за руку, и она повернулась. В полумраке тёмного салона я увидел стеклянный, заполненный слезами взгляд. — Иди сюда, — притянув к себе, я обнял её. И мгновенно такой знакомый, нежный аромат духов перебил едкий запах никотина. Пряди мягких волос защекотали мою шею. Я хочу поцеловать тебя, — ответив сам себе на вопрос, я наклонился к её губам. Она застыла. С меня хватит! — ударило в виски. Не помня себя, я впился в её губы. Катись к чёрту, Элис! Я не стану одним из многих! Я не помню, как мы вышли из такси. Помню только, что не мог отпустить её руку. Нарастающее желание верёвкой тянуло меня следом за ней. Дом… веранда… ступеньки на лестнице… В её комнате мы продолжили целоваться. Я сорвал с неё меховую джинсовку, мы рухнули на кровать, и всё шло к непоправимому. Во мне всё кричало и путалось. Меня сильно влекло к Наоми, одновременно я был зол на Элис, а в голове навязчивая мысль. Скорее всего, она сейчас тоже с кем-то… — Мы не можем... — выдохнул я, отрываясь от её губ. Руки сами разжались, выпуская её. Я сел на край кровати. — Боже! Элис! Она моя лучшая подруга! — Наоми, словно ошпаренная, вскочила и вжалась в стену, шарахаясь от меня, как от прокажённого. Проводя рукой по влажным губам и осознавая весь ужас происходящего, она почти кричала: — Тебе нужно уйти… Она подлетела к двери. — Всё это неправильно! Слышишь? Прошу, уходи! — открыв её, она указала мне в тёмный коридор. — Я поговорю с ней утром, — решил я. Наоми безмолвно кивнула, и я ушёл. Я выскочил из дома, едва не ставшего местом преступления, и быстро зашагал по мокрой тротуарной плитке. Перед глазами лишь белая, оглушающая статика. Мозг отказывался выдавать хоть какую-то мысль. Дождь… Противные капли… Ледяная крупа била по чёрным кроссовкам мелкой дробью. Помню, взглянул на тёмное небо. И сквозь туман увидел тонкий серп луны и ни единой звезды. Только она — такая одинокая, мрачная на фоне размытого неба. Я застегнул куртку и, накинув капюшон, принял единственное решение, которое мог принять. Завтра. Я подумаю об этом завтра. И тут я увидел её. Она ждала. Поджав ноги, вцепившись посиневшими от ветра пальцами в капроновые колени, спрятавшись от дождя, она сидела на ступеньках веранды. Пронизывающий ветер трепал подол её платья — слишком лёгкого и короткого для чёртова февраля. Оно едва выглядывало из-под объёмной, непонятно чьей куртки. Она подскочила и подбежала ко мне навстречу, как только увидела. — Прости меня, пожалуйста, этот парень ничего не значит, я хочу быть только с тобой! Она судорожно и так крепко обняла меня. Язык словно прилип к нёбу. Я был абсолютно раздавлен. В голове всё давно перемешалось и не давало никакого плана. Сердце стучало, как сумасшедшее. Только что я был с Наоми… целовался с ней! Не зная, что делать, я просто сказал: — Наверное, нам лучше расстаться. Она мгновенно отпрянула, попятившись от меня. Лицо Элис исказилось в недоумении, на секунду она остолбенела. Тёмно-карие глаза стали практически чёрными. — Что? Почему? Ты меня бросаешь? — вопросы посыпались на меня градом. Но Элис не ждала ответов. Она не могла поверить в происходящее. — Мы не подходим друг другу… — ничего другого мне не пришло на ум. Она смотрела на меня округлившимися до неузнаваемости глазами. — Серьёзно… — голос её задрожал. — Серьёзно?! — дрожь перешла в крик. — Прости... — всё, на что меня тогда хватило. Она развернулась и убежала. Это было ужасно! Всё стало ещё хуже, когда на следующий день Элис пришла к Наоми. — Логан меня бросил, — всхлипывала она на плече лучшей подруги. Элис была в полном отчаянии. Со стороны это принимали за ярость, но лишь близкие понимали: она разбита. Всё в её жизни случилось впервые: она по-настоящему влюбилась в хорошего парня, открыла ему своё сердце, но оказалась недостойна его. Она винила себя. Непонимание причин нашего расставания убивало её ещё сильнее. Эта девушка могла вынести многое, но это было выше её сил. И Наоми, конечно, не смогла ей ничего рассказать о нас. — У нас ничего не выйдет. Эли этого не заслуживает. Давай просто забудем, — позвонив мне, сказала Наоми. Она очень боялась обидеть и потерять лучшую подругу. Я не хотел никому делать больно. Я позорно промолчал. Только было поздно. Мы оба уже предали Элис. Спустя пару дней Элис всё узнала и была в бешенстве. Она сразу всё поняла и возненавидела нас обоих. В тот день Наоми услышала от подруги только: «Мы больше не друзья. Когда целуешься в такси с моим парнем, убедись, что водитель не знаком со мной!» Наступил очень странный период в моей жизни. Ещё вчера у меня было две девушки, которые мне нравились, и жизнь не просто кипела — она, можно сказать, била ключом, а с Элис иногда и по голове. А сейчас, вставая утром с постели, я не знаю, что делать. Обычно я сразу звонил Эли, мы придумали такой ритуал — и, желая доброго утра, говорил, что она мне снилась. После заезжал за ней, и мы вместе ехали в школу. Там мы встречались с Наоми и отправлялись в класс. А после школы весело проводили время с друзьями где-нибудь на набережной или в кафе. Сейчас же Нао меня избегает, а Эл — ненавидит. Я не могу не то, что поговорить — приблизиться к ней не могу. Но так, по правде, что ей сказать, позволь она мне это? Ещё раз: «Прости! Прости, что я такой кретин!» В гробу она видела моё «прости», и взглядом уложила меня туда же, когда я встретил её на школьной парковке: — Держись от меня подальше — и никто не пострадает! Оказалось, мы с Наоми ехали в такси, водителем которого был знакомый Эйрин. И он всё неправильно понял. Вернее, правильно, конечно, но не до конца. — Красава! — хлопали меня по плечу парни из команды. Дилан чуть сэндвичем не подавился. Он был нашим капитаном и моим хорошим другом, мы часто вместе тренировались. — Ты в своём уме? С Наоми, лучшей подругой Элис? Ты бессмертный? А вообще… Нао — горячая штучка? Ноги у неё — зачёт! Эйрин раструбила всей школе, что в ночь той вечеринки у нас с Наоми был секс. Мы целовались в такси, приехали к ней и вместе зашли в дом. Ничего удивительного. — Между нами с Наоми ничего не было! — вдруг поняв, что все вокруг уверены, что я переспал с Нао, я не знал, как оправдаться. — Ага. Иди, скажи это Элис. Ты труп! Я, нарисовав в мозгу картинку произошедшего, представил, как всё это видит Элис. Мне нужно было срочно поговорить с ней, всё объяснить. После школы я приехал к ней. — Пожалуйста, выслушай меня! Ты неправильно всё поняла. У нас с Наоми ничего не было! — начал как сумасшедший тараторить я на её пороге, пока она не захлопнула дверь перед моим носом. — Я бы никогда не поступил так с тобой. Да, мы поцеловались в этом такси, и я зашёл к ней, но мы не стали... Ни до чего не дошло! Я был пьяный… И злился на тебя, но я бы никогда... Я хотел сказать: «Не обидел бы тебя! Я не хотел сделать тебе больно». Но она прервала меня: — Всё кончено, Логан. Это не имеет никакого значения. — Нет! Имеет! Между нами с Наоми ничего нет. И не было. — Но могло быть. Вы оба этого хотели. Иди к ней. Теперь, когда я всё знаю, — препятствий больше нет, — тихо сказала она и бесшумно закрыла массивную дверь. Мне стало тошно от всего этого разговора и от себя. Из моей жизни Элис исчезла так же внезапно, как появилась в ней. И тогда я понял, что всё же облажался. Элис была права: «Одна победа — это ничто».