Беллатор: Марфорт

78-й вздох Восточной Войны, инвис

      — Дуэль! — голос посыльного Кеймдона дрогнул и съехал на визг, когда он озвучил послание, с которым его отправил полковник.       Всю дорогу от Марфорта до лагеря противника он подбирал слова и пытался унять скачущее в груди сердце. Костлявая кляча под ним упрямилась: ржала, пряла ушами и норовила сбросить.       Холодный пот ручьями струился по его спине. Если сказки правдивы и Зверь правда чуял страх, то от Кеймдона несло как от двух сотен солдат после марш-броска.       И все же, он стоял здесь, в шатре одного из Темных Лордов, в окружении его сотников. И ждал ответа. Самый младший из взвода посыльных. Тот – это он понял, когда ступил за черту военного лагеря, – кого не жалко было пустить в расход в том случае, если Тьма не соблюдала старых военных традиций.       — Объясни, — Лорд Тьмы, стоявший перед ним, был больше похож на человека, чем о нем говорили. Одетый в белые, изрядно потрепанные временем доспехи, он выглядел почти как один из великих паладинов-защитников, но Кеймдон слишком хорошо помнил истории отца и байки, затопившие город вместе с приходом солдат. Он не даст Зверю себя одурачить.       — Полковник Моргат предлагает вам дуэль, — Кеймдон заставил себя соединить лопатки, выпятить грудь и поднять голову, чтобы смотреть собеседнику в глаза. — Более цивильный способ разрешить конфликт. —       Он сглотнул, морщась от того, как сильно пересохло во рту, но продолжил:       — Полковник Моргат передает, что кровопролитие излишне. Он предлагает вам выставить своего лучшего бойца против его лучшего бойца. Сторона, чей боец убьет противника первым, будет считаться победившей. —       Зверь наклонил голову, металл шлема скрежетнул о край бивора.       — Что достанется победителю? —       — Полковник Моргат предложил, что если победит он – вас казнят. Ваша армия сдастся на милость полковника. Ваши территории тоже отойдут ему. —       — А если наоборот? —       Кеймдон нахмурился, прикусил себя за нижнюю губу. Потом сделал глубокий вдох.       — Вам уступят город. Без боя. —       Посыльный решил опустить ту часть, где Моргат звал Зверя «кроликом в железе» и бахвалился непобедимостью своего чемпиона, клянясь, что если проиграет – позволит темному полководцу делать все, что тому вздумается.       Сотники, стоявшие у стен шатра, обменялись короткими взглядами. Один из них, огромный зверолюд с волчьей головой, издал звук, похожий на фырканье. В полумраке шатра мелькнули его передние зубы и верхние клыки.       Лорд Тьмы сделал глубокий вдох. Руки в латных перчатках опустились на край тяжелого стола, сложенного из двух распиленных бревен. Дерево скрипнуло. Или это пискнул Кеймдон, невольно попятившись.       — Время и место. —       — Вы принимаете предложение? —       — Да. —       Кеймдон вскинул брови. Огляделся по сторонам. Кивнул сам себе.       — Рассвет завтрашнего дня, каменистое поле в 400 метрах от главных ворот. Нужны вы, ваш чемпион и два десятка ваших воинов, чтобы держали круг. —       — Хорошо, — Зверь выпрямился, заложив руки за спину в цивильном, слишком уж человеческом жесте.       — Сотник Седой, — обратился он к одному из стоявших в шатре людей. — Сопроводи посыльного до ворот. Убедись, что он покинет лагерь кратчайшим путем и в целости. —       «Седой» лишь кивнул, в несколько широких шагов сокращая дистанцию до Кеймдона и вставая позади его левого плеча. Другие сотники остались на своих местах, ожидая то ли команды «свободны», то ли продолжения совещания.       Когда Кеймдон вышел из шатра, дышать стало значительно легче. Чем дальше он уходил от Зверя, тем медленнее билось его сердце, пока у самых городских ворот он наконец не ощутил волну слабости, от которой едва не выпустил узду из рук.       Посыльный похлопал себя по щеке одной рукой, чтобы отогнать легкий туман в голове. Ему еще предстояло сообщить полковнику о том, что Зверь принял сделку. Быть может, эта новость обрадует Моргата достаточно, чтобы он расщедрился на кусок хлеба со своего стола.       Кеймдон слышал, что полковнику тот подавали мягким и с молоком вместо тухлой воды. Позавтракать бы так хоть один день в жизни – и можно забыть о том, что сегодня его могли убить. Посыльный вздохнул, сглатывая наполнившую рот слюну, и чуть пришпорил клячу, вгоняя ее под приоткрытые ворота спасенного от осады Марфорта.

***

      Беллатор и его люди пришли с рассветом. Два десятка солдат, облаченных в одинаковые темные полулаты с эмблемой одинокой башни. Все – под стать своему командиру: молчаливые, собранные, грозные. Моргат был наслышан о их боевой сноровке: уже эти двадцать бойцов стали бы бесценным дополнением к ополчению Марфорта. Получить тысячу таких – и вместо жалких четырехсот доходяг вперемешку с крестьянами у него будет непобедимая армия.       Полковник усмехнулся, еще раз окинул соперников взглядом. Кто бы из них не вышел сегодня против Ракнора, победа почти наверняка останется за ним. Моргат ставил на то, что чемпионом врага окажется волчий зверолюд, слухи о котором пожаром расползлись среди его солдат после возвращения посыльного. Сама зверюга стояла в центре вражеского строя и не сводила с него глаз.       Эльмер Моргат прикинул, сколько можно будет выручить за его шкуру и зубы, и его улыбка стала еще шире.       — Выбрал чемпиона под стать себе, Зверь? — Бросил Моргат, когда солдаты выстроились в круг. Прямоугольные громады башенных щитов «темных» чередовались с обитыми металлом кругами «светлых».       — Добротную зверушку ты подобрал, однако, — продолжил он и кивнул на зверолюда.       Тот в ответ оскалился и щелкнул зубами, но с места не сдвинулся.       — Еще и выдрессировал хорошо! — Засмеялся Моргат. — Отдаю должное! Я пробовал.       Голодом морил, бил. Ничего с ними не работает. Звери, как есть. Уж не знаю, кто и почему людьми их зовет. —       Полковник пустил своего коня шагом и, обойдя круг, остановился в паре метров от Беллатора.       Зверь в белом доспехе медленно повернул голову, оглядел вражеского полководца с головы до ног и издал звук, похожий на смесь вздоха и рычания.       — Кфарр не будет сражаться. —       Моргат засмеялся:       — Я бы дважды подумал на твоем месте! Как-никак, на кону твоя голова. —       — Кто бьется с вашей стороны? —       Полковник ждал этого вопроса. Он широко улыбнулся и крикнул в толпу:       — Ракнор, выходи в круг! —       Из общего строя в центр импровизированной арены вышел крупный мужчина непримечательной наружности. Он раскинул руки, медленно поворачиваясь на месте. Двадцать солдат из ополчения Марфорта заколотили в щиты, кто-то начал свистеть.       Кфарр тихо зарычал, ощериваясь.       Мужчина, названный Ракнором, широко улыбнулся и щелкнул пальцами: ворот его доспеха вспыхнул, человеческие черты пошли рябью и растворились.       В центре круга стоял драконорожденный: облаченная в железо гора серебристой чешуи и мышц, сверкавшая синими как сумеречный небосвод глазами.       — Ненавижу магию, — вздохнул кто-то из солдат.       — Не передумал насчет своего волка? — Моргат вскинул бровь, а после вторую, когда увидел, как Зверь снимает со спины свой обломанный ростовой щит и вынимает из ножен клеймор.       — Нет. — Беллатор медленно двинулся в сторону круга и встал напротив Ракнора.       Драконорожденный засмеялся, скаля ряды острых желтых зубов.       — Настолько не веришь в своих людей? — почти проворковал он, наклоняя чешуйчатую голову. Его голос рокотал, как далекий оползень. Синие глаза внимательно обвели сначала соперника, а потом и аудиторию взглядом, но не нашли искомой реакции.       — И чем же я заслужил честь биться с одним из темных лордов? Неужели Тьма уже настолько наслышана о моих подвигах? —       Ответа не последовало.       — Так и знал, что меня боятся! — Ракнор заулыбался еще шире и обнажил клинок, перехватил тот двумя руками.       — Я принесу вам его голову, полковник! Готовьте обещанное! —       Эльмер Моргат улыбнулся и поднял руку вверх – это был сигнал к началу поединка. Несмотря на неожиданный поворот событий, полковник все еще верил в свою победу. Драконорожденные были редкостью и он сомневался, что даже в армии Тьмы знали, на что те на самом деле были способны.       Ракнор сорвался с места почти сразу же. Он двигался быстро и свирепо, вкладывая в удары не только силу, но и импульс своего движения. Со стороны он был похож на вихрь из серебра и стали, который кружился вокруг противника и без продыху обрушивал на того удар за ударом.       Беллатору оставалась только глухая защита. Выставив свой щит перед собой, он использовал клеймор как копье и каждый раз разрывал дистанцию.       Когда они снова сходились, меч драконорожденного высекал искры из стали вражеского щита и белого доспеха. Солдаты Марфорта улюлюкали и бесновались, и только мрачные и молчаливые соседи по строю удерживали их от того, чтобы броситься в круг самим.       — Трус! — Взревел Ракнор, когда очередной его удар не достиг цели. Он остановился, тяжело дыша, но даже тогда Беллатор не опустил свой щит. Налитые кровью, синие глаза драконорожденного отливали грязной сиренью.       — Я заставлю тебя сражаться, — прошипел он, скалясь. А затем с рычанием втянул воздух в грудь и широко раскрыл пасть. В недрах его гортани стремительно зарождалось синее-серебристое, холодное пламя.       Полковник Моргат, наблюдавший за сражением, позволил себе облегченный вздох. То, как Ракнор играл со своими противниками, действовало ему на нервы. Однако, до тех пор, пока чешуйчатое отродье оправдывало свое жалованье и приносило результаты, это было позволительно.       — Кончай с ним, — прошептал он, сжимая пальцы на поводьях. Он уже представлял, как вернется в город великим спасителем и приберет к рукам все то, что Зверь присвоил себе за последние 28 лет.       Из мечтаний Эльмера Моргата вырвал лязг и грохот стали, опрокинутой на землю. Увиденное заставило его побледнеть: Ракнор лежал на спине со щитом, воткнутым в его разинутую пасть. Морозное дыхание рвалось строго вдоль искореженной стали, отчего та покрылась узорами инея. Беллатор нависал сверху и с холодным упорством проталкивал изорванный металлический край все глубже в чужую глотку.       В повисшей тишине было слышно, как драконьи зубы скребут по тонкой ледяной корке на металле в тщетной попытке его прокусить.       Ракнор сопротивлялся ровно до тех пор, пока стальной обломок не рассек ему верхнее небо и часть гортани, а заиндевевшие пластины перчатки не переломали ему все нижние передние клыки. После драконорожденный только выл и хрипел. Чешуя в уголках его рта багровела. Удивление в синих глазах сменилось болью и мольбой, после – безразличием. С мерзким мясным хрустом лазурь потухла, приняв оттенок влажной земли.       Оставив щит в теле врага, Беллатор подобрал свой клеймор, распрямился и повернул голову на Моргата. Тот так и сидел в седле, выкатив обезумевшие глаза на победителя. Он проиграл. Марфорт будет сдан на милость чудовищу.       Полковник Эльмер Моргат стиснул зубы, а затем потянулся к мечу на поясе и пришпорил своего коня прямо к кругу. Пусть история запомнит его лжецом, но не трусом.       — Смерть Темному Владыке и его порождениям! — Завопил он, занося сталь над головой.       Все солдаты – темные и светлые, – бросились врассыпную, чтобы не попасть под копыта. Беллатор проворно отскочил в сторону и одним ударом вышиб вражеского полководца из седла.       Мгновение спустя полковник Моргат лежал на земле, зажимая руками глубокую рваную рану на своем левом боку. Под немеющими пальцами он чувствовал плоть вперемешку с обломками костей.       — Чудовище, — плюнул умирающий стоявшему над ним темному лорду. Слово осталось на языке комом густого металла и склизкими мясными ошметками.       Зверь молча стряхнул кровь и остатки льда со своей перчатки. После он развернулся к солдатам городского ополчения, которые сбились в кучу с мечами наголо.       — Сражения не будет. — До этого тихий и глухой, его голос обрел командирскую четкость и громкость.       — Возвращайтесь в Марфорт. Мы войдем в город на закате. Ваши бойцы могут уйти, подчиниться или умереть. —       — А если мы не откроем ворота? — Осклабился один из ополченцев, пригнувшись и выставив меч перед собой. Лицо под шлемом блестело от испарины.       — Будет осада. Умрете вы все. —       Спрашивавший стиснул зубы, делая несколько шагов назад.       — А если подчинимся? Нас и наши семьи не тронут? — вперед вышел солдат моложе первого. На нем не было шлема и на вид ему было не больше двадцати.       — Нет. Вы будете работать, есть и жить до тех пор, пока приносите пользу. —       — Я согласен. — Юноша убрал меч в ножны, а после обернулся к своим опешившим соратникам.       — Слышали? Мы будем жить и есть. Умирать не обязательно. — Он грустно улыбнулся.       — Мы проиграли. Смиритесь. —       Кфарр, наблюдавший за происходящим и готовый в любой момент броситься в бой, почти почуял, как дрогнула решимость ополченцев. Он слышал, как они шептались, прежде чем опустить свои клинки.       Еще несколько присягнуло на верность Беллатору прямо на том каменистом поле. Другие приняли решение покинуть город.       На закате их войско вошло в открытые ворота спасенного от осады Марфорта.