Часть 2

— Лили, не отставай, — поджидая сестру, окликнул Гарри. Фигуры остальных уже успели раствориться в опустившейся темноте леса, где меж стройных рядов елей дорога уводила вправо. — Тебе снова нездоровится? — спросил брат, внимательно изучая девушку. Под глазами зияли темные круги, губы потрескались от того, что она постоянно кусала их, а руки слегка подрагивали.   — Все в порядке, — соврала сестра. Не из коварства, а из благородного нежелания обременять брата своей слабостью. В последние дни девушку неотступно преследовало плохое самочувствие, а еще – тяжелый беспокойный сон и кошмарные видения, оттого она едва держалась на ногах. — Не лги мне. Я вздрагивал во сне всякий раз, когда ты вскрикивала, — ворчал Гарри, сердясь не в меру. Ведь Лили могла бы остаться дома и не идти на фестиваль, поскольку ей действительно нездоровилось – и этого нельзя было не отметить. — Мне кажется, что твое стремление увидеть игру в квиддич – который ты, к слову, ненавидишь – продиктовано чем‑то другим. А именно… кем‑то другим, — многозначительно протянул Гарри. — Какая небывалая дальновидность у моего брата... Однако куда уместнее было бы направить подобную прозорливость в благое русло, нежели растрачивать ее на неусыпное наблюдение за каждым шагом своей сестры, — с легкой иронией пожурила Лили. Ее непоколебимый характер, оттененный порой неделикатным чувством юмора, неизменно восхищали Гарри. Брат из раза в раз убеждался, что он не в состоянии предугадать, что сестрица скажет или сделает в следующий момент. Однако юноша точно знал, что сегодня Лили намеревалась посетить праздник, и отнюдь не из неудержимого желания погрузиться в атмосферу чемпионата. Здесь угадывались иные мотивы – и Гарри о них догадывался. Впрочем, он предпочел оставить свои предположения при себе. — И все же я думал, что за лето ты поумнела, — отчеканил парень. — Тебя ждет разочарование, — чуть поджала губы сестра, будто в сожалении, и смолчала, по‑прежнему не глядя в глаза брату. В этот день их ожидало зрелище, о котором говорили с благоговейным предвкушением. Сегодняшняя игра в квиддич должна была предстать во всем своем великолепии – на главной арене и с небывалым размахом. — Это Амос Диггори. Мой коллега из министерства, — Уизли‑старший учтиво представил волшебников друг другу, указывая на обаятельного мужчину в прямоугольных очках и причудливом картузе, слегка сдвинутом набок. Дорога выдалась на удивление сносной. Сентябрьская прохлада сковала землю, не дав разыграться привычной для этого времени непролазной грязи, однако порывы промозглого ветра напоминали о начале осени. И все же отсутствие слякоти изрядно облегчило путь. Хотя, несмотря на все ухищрения, ребят до костей пробирало от холода.  Вскоре трансгрессировали на место назначения. Подобная процедура едва не выворачивала наизнанку, и Лили еще долго держала глаза закрытыми, до тех пор пока под ногами снова не появилась твердая почва. — Вот теперь мне точно плохо, — сказала девушка, подавив дурноту и порыв оставить на земле завтрак. Под музыкальный перезвон и гомон разношерстных волшебников вся компания двинулась в центр праздника. И здесь, и там, повсюду – карнавал; кругом царила атмосфера беззаботного веселья. Поблизости и в отдалении белели ряды остроконечных палаток, среди которых кто‑то играл ирландскую музыку на шотландской волынке.  Уизли‑старший и Амос Диггори едва успели обменяться рукопожатием – как последний уже растворился в толпе: слишком много здесь было народа, легко затеряться. Незнакомые звуки и суетливая толчея вызывали удивление, но вместе с тем приятно взволновали ребят. Судорожно пробегая глазами по скопищу людей, Лили кого-то выискивала. От проницательного взгляда Гарри это не укрылось. Теперь, достигнув собственной палатки, они разместились внутри. Поразительно: снаружи шатер казался миниатюрным, но вмещал в себя целую анфиладу комнат.  — Выбирайте постели, располагайтесь, — велел Артур. Не теряя ни секунды, друзья наперебой бросились делить комнаты. — И кого же это твои зоркие глазки искали в толпе? — вдруг спросил Гарри сестру. Лили стояла спиной к юноше, но даже так ощущала его хитрую ухмылку, будто разоблачавшую ее намерения. И все же он спросил – хотя без подтверждения знал, кого она высматривала среди орды волшебников.  Не поворачиваясь, Лили сбросила поклажу и глубоко вдохнула: — Никого, — мелодично протянув, солгала она. — Так уж прям никого, — Гарри был уверен, что едва не взял ее с поличным. — А вот мне показалось… Лили не дала брату договорить – выставила ладонь перед собой: — Оставь, Гарри, — щеки ее залились румянцем, она явно была смущена до предела. В комнату вихрем влетели Рон с Гермионой и разом заголосили наперебой. Последняя треснула Уизли книгой и сурово буркнула что‑то. — Давайте не медлите, скоро выходим, — подгоняла всех кучерявая подруга. Зеленые холмы в голубом тумане – яркие, нежные – раскинулись здесь повсюду. На возвышенной площадке расположилась арена – величественная постройка с причудливым полукруглым куполом. Вся подсвеченная белыми огнями, она занимала добрую часть пространства. Внутри звучали фанфары и ликующие крики, сливаясь в громоподобный гул. Громко хлопнул залп фейерверка, возвещая о скором начале Чемпионата Мира по Квиддичу. — Далеко еще? — изнуренные длительной ходьбой вверх по лестнице, ребята совсем изнемогли, однако их места располагались на самой вершине арены. Лили семенила последней. Ей, похоже, было тяжелее всех. В последнее время она страдала от нехватки воздуха – вдох требовал усилий, словно грудная клетка утратила способность раскрываться полностью. Отход ко сну превратился для нее в подлинное испытание. Начавшись прошлым летом, недуг лишь неуклонно креп с течением времени – Лили уже не могла припомнить, когда в последний раз пробуждалась без тягостного кошмара и леденящего озноба, оставлявшего на коже следы холодного пота. — Скажем так: если пойдет дождь, вы первые об этом узнаете, — послышалось рядом.  Люциус раздался смешком, горделиво приосанившись. Младший Малфой позубоскалил наряду с родителем, однако взгляд последнего, ровно как и мысли, блуждали где‑то не здесь. Наконец Драко встретился взглядами с той, кого искал в толпе с самого приезда. Лили с налету бросилась в объятия друга – и теперь ей надлежало не рассеяться под испепеляющим взглядом ее собственной компании. По большому счету, она не сокрушалась из‑за бескомпромиссной вражды дорогих сердцу людей, потому как знала: бесполезно пытаться примирить заклятых врагов. У младшего Малфоя таких оппонентов было достаточно, и добрая часть из них входили в круг ее самых близких друзей. Сильные руки юноши подхватили Лили и закружили ее над землей. Рон демонстративно фыркнул, с нарочитой брезгливостью закатил глаза и отвернулся, будто его сейчас вывернет от этой милой картины. — Мы с отцом в министерской ложе – по личному приглашению Корнелиуса Фаджа, — сказал Драко с холодной надменностью человека, чья семья была на особом счету, и тонко ухмыльнулся.  А после, понизив голос до полушепота, добавил, обращаясь к подруге: — Был бы рад видеть тебя рядом. Зачем тебе тесниться в отдалении?  Он осторожно, почти благоговейно, сцепил свои дрожащие пальцы с ее и крепко зажал их. Девушка демонстративно закатила глаза и прищелкнула языком, но ее лицо немного посветлело.  — Прости, Драко, но ты же знаешь, я останусь с семьей. Да и места у нас более чем достойные, — парировала Лили. — Как скажешь, — с учтивой улыбкой ответил юноша, сжал подругу в объятиях сильнее прежнего, а затем неохотно отпустил. Они, без сомнения, нравились друг другу. Нельзя было не отметить их взаимной симпатии – а возможно, и зарождающейся влюбленности, еще по‑юношески робкой, но с каждым днем укоренявшейся в их сердцах все прочнее. Это обстоятельство неизменно раздражало Гарри. Все его попытки образумить непокорную сестру заканчивались одинаково: она либо отмахивалась, либо парировала шуткой, мгновенно меняя тему. Впрочем, они с Драко были сокурсниками, и брат никак не мог воспрепятствовать их дружбе. Поттеру оставалось лишь уповать на то, что с течением времени эта странная связь ослабеет, но пока подобная перспектива казалась далекой. Лили наконец нагнала брата. Он шел, ссутулившись, и даже не взглянул на нее. — Знаешь, порой я думаю, что ты нарочито выставляешь нас на посмешище этой дружбой с Малфоем, —  сердито проворчал Гарри и добавил уже серьезнее: — Его семью подозревают в связях с Пожирателями. Ваша тесная связь однажды горько аукнется нам всем. — О, Мерлин… Да это же чистая чепуха! — восклицала девушка. — Если бы ты не был столь легковерен, никогда бы не поверил в такой нелепый вздор! Все только и ждут, чтобы опорочить эту благородную семью, а ты глупо поддаешься сплетням. — Ты сама несешь полный абсурд, если отказываешься верить! — в исступлении выкрикнул брат. — Видно, ты всерьез втрескалась в Малфоя... Только влюбленные способны пороть такую откровенную ересь,  — уже не на шутку рассердился Гарри. Лили стушевалась от прямолинейного напора и, пихнув юношу в плечо, бросилась вверх по лестнице. Свет ударил по глазам, гул и крики толпы звучали наперебой, засверкали вспышки, пространство наполнилось звуками аплодисментов, и, когда напряжение достигло пика, заговорил важный человек. — Я, министр всеобщей магии, с величайшим удовольствием приветствую вас на финальном матче Чемпионата Мира по квиддичу! Начинаем! — громогласно провозгласил он, широко разведя руки в торжественном жесте. Лили оперлась о перила и шумно выдохнула. Теперь она точно не могла разделить всеобщего веселья.  Очаровательная внешне и наделенная живым, непокорным нравом, она неизменно затмевала многих сокурсниц не только утонченной красотой, но и блестящим интеллектом. Безусловно, если говорить о научных знаниях, неоспоримое первенство сохраняла Гермиона; однако Лили едва ли отставала от нее, по праву входя в число самых умных и одаренных учениц своего факультета. При этом она не сыскала подруг, отдав предпочтение своему единственному верному товарищу и дорогому сердцу другу - младшему Малфою. Улыбка дрогнула на ее губах, когда Лили опустила взгляд вниз и увидела в министерской ложе Драко. Несколькими этажами ниже были обустроены самые комфортабельные места для почтенных господ, к которым семья Малфоев имела прямое отношение. Юноша заметил подругу и робко помахал рукой, за что получил тростью по лбу от отца, мол, нечего глазеть в сторону черни. И все же от искреннего жеста друга на сердце Лили как-то потеплело, и ее щеки залились краской. Дурнота снова накатила волной - теперь уже по непонятным причинам, - и колени подогнулись, заставляя крепче прежнего вцепиться в ограждение. Лили вдруг почувствовала, что ей стало не хватать воздуха. Она нервно сглотнула, потянула ворот платья и принялась спешно расстегивать верхние пуговицы. Жадно втянула в себя воздух, но снова и снова грудь будто сдавливало тисками. Первой мыслью было спустится с высоты. Лили оборотилась спиной к перилам и осмотрелась вокруг. Здесь теснилось много народу, чуть поодаль толпа тоже не убывала. Приступ обрушился внезапным толчком в груди, мгновенно переросшим в учащенное, неровное биение сердца. Голову пронзила острая, неистовая боль, и тотчас же туманный морок заволок зрение плотной пеленой - в этот миг к ней вновь явилось видение. Стылая, твердеющая поверхность земли; вокруг все выжжено дотла, и лишь чья-то тяжелая поступь отбивает дробь в сознании, когда неизвестный подступает. Змея, длинная чешуйчатая тварь, ползет к цели – навзничь лежащей на мерзлой земле Лили, – но, обогнув, не нападает. Выжидает. Раздвоенный язык угрожающе высовывается из пасти гадюки, и теперь рептилия готова к атаке. Драко украдкой бросал мимолетные взгляды туда, где стояла Лили. В следующее мгновение сердце его пропустило удар: на самой вершине, свесившись через перила, девушка едва не потеряла равновесие, словно вот‑вот готова была сорваться вниз. В последний миг Рон ловко подхватил подругу - буквально за секунду до рокового падения. Драко пошатнулся; и без того бледный, теперь побледнел сильнее прежнего. Малфой‑старший, уловив порыв сына броситься к Лили, невозмутимо преградил ему путь. Встретив твердый, не допускающий возражений взгляд отца, Драко не решился перечить – в присутствии этого человека всякое сопротивление казалось не просто дерзким, но и бессмысленным. Гермиона положила руку Лили на плечо и сразу почувствовал, как подруга напряжена. — Снова видения? — вырвалось у нее почти криком. Она тут же осеклась: в этом хаосе звуков, где гул поглощал каждое слово невозможно было расслышать друг друга. — Может, лучше на воздух?  Лили отрицательно покачала головой. Пробираться к выходу сквозь эту жуткую давку было бы чистым безумием. Ожидание завершения игры проходило в напряженной обстановке. По итогам матча победу одержала сборная Ирландии.  Ребята двинулись к палатке. Веселье царило повсюду: звенели песни, гремели победные возгласы, бурлили оживленные разговоры. А впереди, не сдерживая восторга, вприпрыжку неслись близнецы Уизли, распевая хвалебные оды Виктору Краму. — Тебе нужно отдохнуть, — сказала Гермиона озабоченно, когда они наконец оказались на месте временного ночлега. — Так я и поступлю, — согласилась Лили, и, подобрав под себя ноги, обхватив колени руками. Голова все еще кружилась. Гермиона с обеспокоенностью и обожанием глядела на худенькое личико своей приятельницы. Они были единственными подругами друг для друга и искренне дорожили этой связью. Потому, хотя Гермиона и испытывала желание высказать несколько назидательных замечаний касательно недавней сцены с Драко, она не стала тревожить и без того удрученную Лили. Артур Уизли метнул огонек под железную подставку в очаге – поленья тотчас вспыхнули ярче и затрещали веселее. — Предлагаю согреться и сварить глинтвейн! В шатре уже было жарко натоплено: в очаге то и дело вспыхивали озорные искорки, а сверху, наполняя пространство уютным паром, свистел чайник. Все весело заголосили, поддержав идею главы семейства.   Но уже в следующую секунду энтузиазм исчез с лица Артура. Нарастающий хаос, слышимый пока еще в отдалении с тыльной стороны палатки, перерастал в панический вой. Он судорожно задул палочку, рванулся к выходу и бросился прочь из шатра – туда, где нарастающий шум снаружи взывал к немедленному действию. — Кажется, ирландцы совсем загордились, — с натянутой усмешкой хохотнул Джордж, не отрывая настороженного взгляда от полога палатки. — Это не ирландцы! — тихо и оробело заговорил Артур Уизли, по возвращению. Он был бледен, как бумага, брови его сжаты, лицо глубоко взволнованно, а взгляд – еще тревожнее, чем в тот момент, когда он выбежал наружу. Теперь мужчина неутомимо подгонял семью к выходу, выкрикивая короткие команды и то и дело оглядываясь на темнеющее небо. — Уходим, немедленно!  Еще не до конца осознав произошедшее, все разом заголосили. Близнецы, наряду с отцом, замыкали шествие, образуя надежное кольцо: младшие шли впереди – главное было не упускать их из виду. В вихре панического смятения мельтешили фигуры; сквозь гул перепуганных толп внезапно прорывался скорбный, надрывный вопль: — Это пожиратели! Взгляд Лили скользнул по лицу старшего Уизли – и ледяное понимание настигло девушку: вокруг творилось нечто поистине ужасное. Она никогда прежде не видела Билла в такой панике и смятении. Всегда сдержанный, он теперь не просто кричал – голосил, пребывая в неукротимой растерянности за жизнь собственной семьи: — Держитесь вместе! Быстро к порталу! Всполохи огня, мрак, обломный ливень магических атак. Всюду метались маги, пространство трепетало от сокрушительных нападений неизвестных. Верхушки шатров вспыхивали мгновенно – остервенелый огонь в считанные секунды пожирал их без остатка. Хаос царил повсюду – маги кричали, голоса дрожали и дребезжали, сливаясь в непрерывный вой. Волшебники бежали – торопливо, хаотично, размахивая руками и расталкивая друг друга.  Остроконечные шапки пожирателей были заметны издалека. Они неумолимо продвигались вперёд, сметая все на своем пути. Их белые маски скрывали преступные лица, и только исполненные яростью глаза смотрели с презрительным превосходством разумных хищников. Скопище магов сбилась в тесную кучу: они толкались, напирали, невольно растаскивая ребят в разные стороны. — Гарри!  — Лили!  Слышалось уже где-то далеко; голоса доносились теперь издали – с места, где ребята стояли, друзей было не разглядеть. Лили судорожно сжала ладонь брата, и они метнулись к порталу. Однако бежать удалось недолго: вскоре и их отбросило друг от друга разбушевавшейся толпой.  Девушка побежала. Она не знала дороги, но металась среди орды народа, пытаясь нагнать брата или найти выход. Огненный всполох, искрящийся и губительный, пронесся мимо, едва ли не перед ее лицом. Она метнулась в противоположную сторону – заклятие ударилось о шатер, и материя вспыхнула. Отблеск света ослепил на мгновение; Лили поскользнулась и увязла в образовавшейся грязевой хляби. Падение оказалось болезненным, глаза застлала пелена слез, и казалось, ориентиры безвозвратно утеряны. Сильный удар в область затылка – и сознание стремительно покидало ее, оставляя лежать навзничь на стылой земле.  Она проснулась от боли, взявшей в тиски сердце, и, открыв глаза, увидела вдалеке сквозь блещущие всполохи догорающего огня фигуру незнакомца.  Серовато‑синий туман плотной завесой опустился на землю, поглощая все вокруг. Он был настолько густым, что, казалось, чтобы пройти сквозь него, нужно приложить немало усилий. Сделалось темно – темнее, чем прежде, – и свежо, потому что толпа рассеялась. От белоснежных палаток остались лишь остроконечные штыри, торчащие из земли. На них висели обгорелые клочья материи; ветер разносил этот пепел, превращая воздух в седую взвесь. «Морсмордре!» — послышалось чуть поодаль. Образ Черной метки из светящихся зеленых частиц, заплясал на темном атласе небосвода. В округе, казалось, никого не осталось. Лишь тяжелая поступь неизвестного гулко отдавалась в сознании, когда Лили наконец очнулась.  Сквозь нагромождение обломков невозмутимо шагал неизвестный, на ходу отшвыривая все, что попадалось под ноги. Лили приподнялась на локтях и встретилась взглядом с незнакомцем. Понять, что этот человек – настоящий безумец, было нетрудно: все в его внешности и взгляде кричало о неистовом нраве.  Пожиратель двинулся к Лили. Это был юноша, которому на вид не было и двадцати. Нагнав испуганную девушку, прикованную к земле страхом, маг наклонился и некоторое время просто разглядывал. Тонкие мозолистые пальцы потянулись к волшебнице, и она, оттолкнув руку нахала, вскочила, отступая назад. В испуге выставила ладони перед собой и оглянулась, не переставая пятиться.   Безумец, недобро улыбаясь, последовал следом. Лили только пятилась и пятилась, пока не споткнулась о выступ, и теперь полетела вниз, приложившись головой о земную твердь. Но даже после этого она не остановилась – поползла спиной вперед, цепляясь руками за неровную поверхность. — Стой, прелестница, — лукавые глаза сузились, сверкнули недобрым блеском, а ноздри раздулись, когда он вбирал запах тлеющих деревяшек, пытаясь вычленить среди дыма аромат той, что так отчаянно убегала. Впрочем, «побег» – слишком громкое слово для столь безнадежной попытки ретироваться от обезумевшего маньяка, который вдруг раздался безумным хохотом. — А ты строптивица, — мужчина лизнул верхнюю губу, точно как рептилия, прищелкнул зубами и остановился в недоумении, а после, видимо решив, что Лили нарочито жеманится, вновь залился звонким смехом.  — Торопишься куда? — спросил он и, оглядев девушку с ног до головы, отметил: — Милое платьице. Да вот только его внимание было приковано отнюдь не к платью. Пока волшебница в панике отползала, юбка задралась, обнажив стройную линию ее ног до колена. В глазах безумца вспыхнул недобрый огонек - он лихо, почти исступленно усмехнулся и снова облизал губы. — Лили! — послышалось в отдалении. — Где ты?  Раздосадованный неудачей, темный волшебник устремился прочь, в завершении бросив на незнакомку полный азарта взгляд. Гермиона подоспела к Лили первой. В надежных и крепких объятиях подруги девушка наконец обрела покой. Вскоре к ним присоединились и остальные. Лили хотела что-то сказать, но не могла вымолвить ни слова; только шмыгала носом и пыталась откашляться – приступ снова сковал ее полностью. — Вас застали на месте преступления! — внезапно раздался холодный, исполненный безудержного страха голос. Остроконечные палочки незамедлительно обратились в сторону юных волшебников, замерших в немой растерянности.