Часть 3

— Тележка со сладостями, — зазывала милая старушка.  Гулко стучали по полу железные колеса повозки, а на них, пестря изобилием, громоздились сладости: мармелад, леденцы, шоколадные лягушки и румяные имбирные человечки.  Ребята позволили себе немного приторных изысков. Рон, как водится, первым бросился поглощать шоколадных жаб, а потому Гарри отказался от своей порции в пользу прожорливого друга. Вкусовым предпочтениям Поттера больше отвечали соленые и пряные закуски; к десертам же он относился скорее как к приятному дополнению. А вот Лили, слывшая истинной поклонницей всего того, что сдержало бы в себе хотя бы малую толику сахара, не упустила шанса: она сноровисто перехватила у Рона пару карамелек. Поезд набрал скорость и за окном замелькали переливы красок. Окрестные поля были испещрены тенями летящих облаков. Дорога круто свернула вправо. Вскоре начался лес: частые стволы сосен, берез и осин. Затем и те поредели, открыв глазу безупречную гладь бескрайнего поля, а чуть поодаль – величественные очертания холмов. Воздух опьяняюще остро пах первой осенней прохладой, а еще прелой листвой и влажной землей. Ни единого дуновения ветерка, однако некое леденящее предчувствие тревожило душу – чувство, похожее скорее на усталость, быть может, на разочарование и вместе с тем подавленность. Лили определенно хотела спать.  — Это ужасно! Как в Министерстве могут не знать, кто это сделал? — сокрушалась Гермиона. — Шрам болит, Гарри? — первой заметила она. — Ты обязан написать Сириусу! Поттер так и поступил: выудил пузырек с чернилами, достал перо и, разложив перед собой не самый белоснежный лист бумаги, принялся писать наскоро. Пробежал глазами текст, переглянулся с Гермионой, свернул вдвое исписанный пергамент и вложил его в конверт. Лили понурила голову к плечу брата и на мгновение погрузилась в дрему. Едва она закрывала глаза, внутри что‑то обрывалось: ей чудилось, будто она падает в бездонную пропасть, – и тут же волшебница просыпалась, вся в холодном поту. — Лили, — Гарри потряс сестру за плечо. Она очнулась, отвернулась и прикрыла глаза руками, пряча блестящие слезы. Ее состояние не вызывало удивления: лишенный полноценного сна человек неизбежно утрачивает способность к отлаженной жизни. Лили давно убедилась в этом на собственном опыте. Она уже не могла считать себя здоровой – какое, в самом деле, здоровье возможно, когда месяцы напролет ты существуешь без сна? — Гарри, что ждет нас дальше? — голос ее звучал настолько безнадежно и отрешенно, что по спине брата пробежал ледяной озноб. В дверь купе раздался короткий стук. За прозрачным стеклом невозмутимо стоял Малфой. Его взгляд, острый и цепкий, тут же уловил дрожащие слезы в уголках глаз подруги – и дверь теперь распахнулась без лишних церемоний. Драко, как всегда, был одет в чистую, совершенно новую школьную форму; стоял с безупречной выправкой, и это, ненароком, выдавало в нем человека из благородного сословия. — Что ты здесь забыл? — Рон, настроенный крайне недоброжелательно, преградил спесивцу путь.  Но Малфой лишь скользнул по недругу равнодушным взглядом, дежурно оценивая внешний вид, и переступил порог купе, но дальше не двинулся. Теперь с некоторым беспокойством посмотрел на Лили. — Ты что, оглох?! — не унимался рыжеволосый, голос которого звенел от негодования. — Давай, иди отсюда. — Оставь, Уизли. Я уж точно шел не к тебе, — ответил аристократ с непреклонной отстраненностью и, заложив одну руку в карман, плечом прислонился к дверному проему. Гарри бросил на Лили негодующий взгляд, заранее предвидя ее следующие действия. Ребята взяли за обыкновение критиковать эту дружбу, а смятенная девушка в который раз мысленно упрекнула Малфоя за его злотворную привычку возникать прямо перед ними. — Что? — спросила она у брата вполголоса, нахмурилась и потупила взгляд.  Пока он, краснея от злости, собирался ответить ей, Лили парировала: — Я быстро вернусь. И, отмахнувшись, покинула купе. Драко бурно что-то рассказывал, но Лили едва ли слышала его. Сама мысль о последнем происшествии сжала сердце неприятным комом. Одно лишь воспоминание вызывало жгучий, всепоглощающий страх. Теперь, оглядываясь на ту ужасную ночь, волшебница ясно понимала: очень скоро случится нечто поистине плохое. И страх за брата, отмеченного укоренившимся на лбу шрамом, отныне возрастал многократно. — Лили! — донесся до нее голос друга, будто сквозь толщу воды. — Тебе нехорошо? — настороженно спросил юноша, уловив перемену в ее взгляде. — Прости, Драко, я задумалась, — опомнилась девушка. — Ты хотя бы представляешь, как сильно я испугался за тебя там, на арене? — он потер переносицу, пытаясь выбросить из головы досадные воспоминания. — Да, догадываюсь. И мне кажется, все весьма серьезно. То, что происходит, – это начало чего‑то действительно недоброго. Парень нежно обнял подругу за плечи, и даже среди гула магов она отчетливо слышала его спокойное, размеренное и убаюкивающее дыхание. Мимо вновь промелькнула повозка со сладостями. Драко задержал пожилую торговку, отсчитав пару галлеонов, и протянул подруге излюбленные угощения. Наконец на лице Лили – вероятно, впервые за несколько дней – расцвела безмерно благодарная улыбка. Но благодарила девушка отнюдь не за карамель и шоколад, а за теплый жест участия; за то, что хоть кто‑то заметил и учел те маленькие детали, от которых на душе становилось светлее. — Что с тобой, Драко? — спросила Лили, отметив плутоватый блеск голубых глаз друга   — Ничего… — коротко отозвался Малфой. — Почему ты спросила? — Ты так прищуриваешься только тогда, когда что‑то замышляешь, — снисходительно пояснила она, покачивая головой. — Признавайся, что у тебя на уме. А то я ведь и обидеться могу. Драко зарделся, щеки его запунцовели, но, недолго думая, он вдруг выпалил как на духу: — Лили, знаешь, я давно хотел пригласить тебя… Вернее, хотел сказать, что мне было бы чрезвычайно приятно, если бы ты согласилась провести новогодние каникулы в моем доме, — сказал и тут же стушевался. Последовали какие-то непроизвольные звуки, будто он хотел продолжить говорить, но уже не осмелился. Только отвернулся, вновь разрумянившись. — Что?! — переспросила Лили, решив, что ей, должно быть, послышалось. — Мой слух меня не обманул? Волшебница оторопело глядела на друга. Юноша настойчиво ждал ответа, и Лили не выдержала – ее охватил звонкий, заливистый смех: — Твой отец будет безмерно рад видеть меня в своем поместье... Драко выглядел так, словно ему дали пощечину. Эта девушка, прямо сказать, испортила его прекрасно продуманное предложение – столь занимательное, что оно не только исключало отказ, но и взывало к восторженному принятию. — Причем здесь он? — парень произнес это так, словно речь шла о последнем человеке, чье мнение могло бы его интересовать. Драко, как правило, неизменно уклонялся от любых разговоров, так или иначе затрагивавших фигуру строгого родителя.  — А вот моя мама, к слову, была бы очень рада с тобой познакомиться, — добавил он теперь уже бодрым, будничным тоном. — Давай вернемся к этому разговору чуть позже, — мягко предложила Лили, умело откладывая решительное "нет". — Ты всегда уклоняешься от прямого ответа, когда не хочешь кого‑то обидеть. Но на сей раз тебе от меня не отделаться, – он потормошил ладонью макушку Лили, взъерошив волосы до очаровательного беспорядка. — Даже если я и соглашусь, ты подумай, кто меня отпустит, — сказала она и снова засмеялась, будто это было чем‑то комичным, а затем добавила уже серьезно: — К тому же, ввиду последних событий… — Вынужден согласиться с тобой: опасность нарастает день ото дня, и то, что произошло, – тому прямой прецедент, подтверждающий опасения магов. Но я убежден: со мной ты в безопасности, — сказал Драко и тут же осекся, однако после продолжил столь же невозмутимо: — Если ты согласишься провести Рождество с моей семьей, уверен, провокации и недовольства Поттера и всей семейки Уизли неизбежны. Но, рассуди сама, сколько бы я не пытался время от времени разряжать обстановку, наталкиваюсь либо на глухую стену непонимания, либо Поттер и вовсе разражается воинственными тирадами. Волшебница прищурилась, уперла кулаки в бока и смерила Драко сердитым взглядом. Иногда он решал позлить ее, но Лили очень быстро уяснила, что подобные гневные взгляды на него не действуют, а, напротив, лишь забавляют. Поезд резко качнуло, и он, замедлив ход, наконец прибыл к месту назначения.    

***

    — Позвольте представить вам нашего нового преподавателя защиты от Темных искусств – профессора Аластора Грюма. Лили помрачнела – что-то в этом мужчине ее явно настораживало, и это был не только большой, круглый, как монета, и ярко-голубой глазной протез, который непрестанно двигался.  — С огромным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трех Волшебников – соревнование между крупнейшими школами волшебства: Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Каждую школу представляет выбранный чемпион. Лишь студенты в возрасте семнадцати лет и старше получат разрешение выдвинуть свои кандидатуры на обсуждение, — объявил Грюм. — Я определенно поучаствовал бы, — шепнул вдруг Драко на ухо Лили. — Мечтай, — хмыкнула она, уютно устраиваясь в его объятиях.  Речь профессора длилась еще некоторое время, но его уже почти никто не слушал; вскоре приступили к трапезе. — Но почему бы и нет, если возраст позволял бы, — запротестовал друг после затяжной паузы. — Ну разумеется, Драко, ведь кто, если не ты? — ответила Лили с легкой иронией в голосе. Парень, похоже, оттенка насмешки не уловил, а потому продолжил, как павлин, распустивший хвост: — Вот-вот, и я о том же: кто еще? Небывалая прозорливость, стальная закалка, неукротимая доблесть – все обо мне. Да, я такой, какой есть. Другим не стану, — бахвалился Драко без умолку. Но позже добавил, отметив скучающее выражение лица подруги: — Нет, конечно, и у меня есть свои изъяны, знаешь ли. Возможно, я не во всех сферах блещу превосходством, но все-таки… — Хватит кокетничать, спесивый ты зазнайка! — пожурила Лили и снова рассмеялась в голос. Улыбка спала с ее лица, когда подошел растерянный Гарри. Он получил письмо от Сириуса довольно скоро и теперь протянул его сестре, поясняя: — Это от нашего родственника. С нажимом на последнее слово произнес брат, бросив колючий взгляд на неприятеля. Лили торопливо развернула короткое послание. Лист был помят, точно его долго носили в кармане, а чернила местами расплылись от влаги.   «Гарри, я немедленно вылетаю на север. Новость о твоем шраме - последняя в череде странных слухов, которые здесь до меня доходят. Если он заболит снова – следуй прямо к Дамблдору.  Лили, твои видения и непрекращающиеся головные боли: прямое подтверждение моим опасениям. Если представится возможность, изложи мне их подробно в ответном письме — это крайне важно. Я скоро буду. Глядите в оба. Сириус».   Лили с тревогой посмотрела на брата и кивнула. После этого Гарри ретировался к своему столу. — Что‑то не так? — спросил Драко у подруги, отмечая ее смятенный вид. Волшебница отрицательно покачала головой и приступила к ужину.    

***

 

— Глазам не верю! — воскликнул Рон.     Маги ровным строем поднимались вслед за гостями по каменным ступеням. Рыжеволосый парень был вне себя от восторга.     — Крам! Нет, вы представляете? Сам Виктор Крам!!! В конце коридора показалась знакомая макушка темных волос. — Привет, — Гарри помахал рукой, подоспевая на встречу друзьям по широкому холлу. — Лили, ты пропустила урок по ЗоТи вчера вечером, Грюм был вне себя от ярости, — предупредил запыхавшийся от такого стремительного передвижения брат. Девушка нервно поправила рукав, избегая взгляда юноши: — О Мерлин… И что с того? У меня были дела. К тому же, я знаю материал лучше большинства его «любимчиков». Гермиона нервно хохотнула: — Во-первых, у Грюма попросту нет, как ты сказала, любимчиков; во вторых, здесь дело не в знаниях, а в правилах. Тебе ведь известно, как он относится к прогулам. Гарри поразмыслил секунду-другую, а затем, выпятив подбородок и встопорщив волосы в недоумении, спросил: — Дела? Какие дела могут быть важнее ЗоТи, когда Грюм в таком настроении? Лили не на шутку разозлилась: — У меня что, не может быть дел? Прекрати пытаться уличить меня в чем‑то дурном! А не то, чего доброго, опять все обернется ссорой. — Теперь ясно. Вы с Драко опять чем‑то недобрым промышляли… Ты не заметила любопытную закономерность: всякий раз после подобных мятежных поступков расплачиваешься, как водится, ты одна.  Гермиона хотела было сказать, что согласна с Гарри и что подобная беспечность отнюдь не красит Лили – в общем, все те назидательные истины, которые она по обыкновению проповедовала с неподдельной убежденностью, – но осеклась на полуслове. Вместо того она тихо добавила: — Если повезет, отделаешься дополнительным эссе на десять футов о важности дисциплины. Тяжко вздохнув, Лили на мгновение зажмурилась, потерла переносицу и вновь устремила на Гарри взгляд, полный обиды. Выдержать череду назидательных замечаний было непросто, особенно учитывая ее нынешнее состояние: минувшая ночь снова прошла без сна. Причины вчерашнего отсутствия на паре оказались до чрезвычайности прозаичны: она попросту проспала. Да, именно так – как самый обычный человек, совершенно ненамеренно прилегла на стопку подготовленных заданий по ЗоТи и погрузилась в глубокий, безмятежный сон. Проспать несколько часов кряду, не преследуемая навязчивыми видениями, не терзаемая той невыносимой болью, что неизменно приходит со сном – стало поистине подарком судьбы. Однако с наступлением отбоя Лили ждало горькое разочарование: сон не просто не явился – всю ночь она пребывала в жуткой агонии; сразу после полуночи грудная клетка сжималась в мучительном спазме до самого утра. — Ладно. Пойду прямо сейчас. Лучше сразу схлопотать выговор лично, чем ждать, пока Грозный Глаз сам меня настигнет со скорой расправой. Волшебница медленно поплелась к кабинету профессора, выкрикивая на ходу: — Скажите Дамблдору, что я задержусь! Уже у самой двери она оробела. Замерла, не решаясь нарушить тишину стуком. Рука дрогнула, едва коснувшись полированного дерева, и тут же изнутри донесся скрип отодвигаемого стула, а следом – приглушенные шаги. Дверь медленно распахнулась, и Грюм, отступив в сторону, безмолвно указал жестом на стул подле своего стола, приглашая Лили войти. Она вздохнула глубоко и попыталась не струсить, пока мужчина выдворял из старенького шкафчика какие‑то книги. Ей показалось, что это обычные, потрепанные временем учебники, но на деле это оказался огромный талмуд, пестривший громким заголовком: «ТАЙНЫ ДРЕВНИХ РИТУАЛОВ: ОТ ЗАПРЕТНЫХ ЗНАНИЙ ДО НЕВЕДОМЫХ СИЛ». «Он же не заставит меня прочесть все это?» — мелькнула в голове догадка, но додумывать не хотелось. Грюм не спешил с ответом; принялся расхаживать вокруг Лили, смеряя оценивающим взглядом её стандартный школьный наряд. — Любопытно... — Аластор наклонился так близко, что его дыхание влажными пятнами прилипло к щеке девушки. — Ваш брат блистает на Гриффиндоре, а Вы, будучи столь же несомненной Поттер – до последней капли крови, – почему‑то оказались на Слизерине. Как можно это объяснить? Вероятно, Вы тяготеете к темным искусствам?  Лили подняла голову, и профессор отстранился ровно настолько, чтобы они могли встретиться взглядами. — Тогда мне не ясна ваша склонность к прогулам. Волшебница с трудом подавила желание сию минуту сорваться с места и сбежать. Грюм отошел от нее, и теперь она имела удовольствие взирать на его спину. От волнения щеки девушки побледнели, но на деле она не показала ни трепета, ни волнения – ничего, кроме покорного, выжидающего спокойствия.  Аластор облизал пересохшие губы, саркастически усмехнулся и сказал притворно-вежливым тоном: — К следующему занятию, будьте любезны, подготовьте мне рукописный вариант этой книги. Лили застыла в изумлении, глядя на преподавателя удивленными и полными ужаса глазами. — Что‑то не так? — откровенно издевался учитель. — Да, есть ряд сомнений относительно количества числа моих рук. Как Вы видите, их не восемь, чтобы успеть изложить на бумаге хотя бы половину, — без доли усмешки или игривости ответила волшебница. Скорее, ее тон можно было назвать констатирующим: она просто излагала ясный факт. Невозможно переписать том здоровенного учебника за два несчастных дня – ровно столько было времени до следующего урока. — Не дерзи, девчонка. Это ты прогуляла пару, и это тебе нужно ее отработать, — его сиплый голос зазвучал совсем близко. С глухим стуком профессор скинул талмуд на стол: — Выписывайте, мисс Поттер. Все до единого ритуала, каждый символ, последовательность примирений и сопутствующие заклинания. Каждую деталь – в отдельную тетрадь, с пометками о значении и возможных последствиях. А чуть позже Вы должны будете воспроизвести один из этих ритуалов. Не просто механически, а с полным пониманием сути.  Грюм провел пальцем по потрепанному корешку, и в воздухе будто сгустился запах старой бумаги. — Каждый ритуал — это уравнение с множеством неизвестных. Ошибешься в одном знаке — и последствия могут быть необратимы. И только когда я увижу, что вы действительно понимаете, а не просто помните, мы перейдём к практике. Мужчина судорожно отпил пару глотков из своей медной фляги и чертыхнулся. — Вы свободны, можете идти, — сказал Аластор.  Когда Лили поднялась, и уже собиралась покинуть душный кабинет, профессор остановил ее: — Вы забыли… — он протянул девушке книгу, лучась напускной добродушной участливостью. В одну руку всучил тяжеленный том, а другую перехватил и привлек волшебницу к себе, приложившись носом к макушке. Долгий жадный вдох, и Лили едва не упала прямо там в беспамятстве – до невозможного неслыханная дерзость преподавателя едва ли не вынудила девушку закричать.  «Что это вообще было?» — подумала она, когда уже покинула кабинет. Ее и без того большие глаза теперь раскрылись шире прежнего, и всю дорогу до Большого зала она так и шла в исступленном изумлении, почти не дыша. — Где тебя носит? — Сердитый Драко уже обошёл весь замок, а подруги нигде не было. — Я была у Грюма, — ответила она и впала в задумчивость, но тут же опомнилась под натиском выжидающего взгляда Малфоя. — А что, уже началось? — встрепенулась Лили, оглядывая суетливое волнение зала. Друзья подошли к своему столу. Драко сел лицом к входной двери, у которой толпились Дурмстрангцы во главе с Крамом, высматривая, куда сесть. Гости из Шармбатона уже сидели за столом Когтеврана, мрачно озираясь по сторонам. Виктор Крам с однокурсниками двинулись к столу Слизеринцев. Крэбб с Гойлом были на седьмом небе, при этом сам Драко не забылся тут же вступить с ловцом в беседу. Лили увлеченно слушала их, но в разговоры юношей не влезала, тактично пребывая в стороне. — Добрый вечер, леди, джентльмены и привидения, а главное, наши гости. Этот торжественный миг приблизился, — Дамблдор оглядел обращенные к нему лица. — Турнир Трех Волшебников вот-вот будет открыт. Перед тем как внесут ларец… Лили и Драко уже не внимали его затянувшимся, монотонным речам. Когда же директор, наконец, изложил суть и, учтиво распрощавшись, завершил вечер, ужин подошел к концу. Малфой предложил отправиться в гостиную, и, взяв Лили под руку, друзья неспешно направились к выходу из Большого зала. — Да, это Гарри Поттер. А это его сестра – Лили. — прохрипел кто-то позади.  Девушка обернулась на голос. Грозный Глаз Грюм стоял, опираясь на свою палку, его волшебное око, не мигая, буравило директора Дурмстранга. Каркаров побледнел, на искаженном лице проступила ярость. Последний был высок и худощав, подобно Дамблдору, однако обладал иными чертами. Его седые волосы были коротко подстрижены, а козлиная бородка, украшенная завитком на конце, скрывала острый подбородок. Мех на нем – гладкий, блестящий, серебристого оттенка – сочетался с цветом волос. Густые черные брови, сросшиеся на переносице, контрастировали с желтоватыми зубами и улыбкой, которая никак не сочеталась с холодным, пронизывающим взглядом. Лили на некоторое мгновение задержала на Каркарове взгляд, но шага не замедлила, покидая пределы зала для трапез наряду с Драко. — Ты слышал, что Каркаров раньше служил Волдеморту и участвовал в пытках маглов вместе с Беллатрисой, Родольфусом и Рабастаном Лестрейнджами? — несмело начала Лили, обращаясь к другу. — Да, но это недостоверная информация. К тому же позже Каркаров бежал и предал некоторых соратников Сама-Знаешь‑Кого, спасаясь от наказания и опасаясь мести бывшего хозяина, — парировал юноша. — И откуда такая осведомлённость? — сощурилась Лили. В ответ Драко лишь многозначительно хмыкнул. — Предлагаю завтра пропустить четвертый урок – у меня для тебя есть заманчивое предложение, — сказал вдруг Малфой. — Каким бы занимательным оно ни оказалось, я вынуждена сказать тебе «нет», — с огорчением ответила Лили. — Ты даже не выслушала! — надулся Драко. И тогда Лили приступила к повествованию утомительного, но чрезвычайно странного случая, ввиду которого которого следующие два дня ей предстояло провести, согнувшись над рукописями.