Часть 5

— Гарри, ты не ударишь в грязь лицом, я уверена и, признаться, задаюсь вопросом, с кем же ты пойдешь на Святочный Бал? Брат слегка поморщился, чувствуя, как внутри поднимается волна стыда. Отвечать не хотелось – за последние несколько дней все попытки пригласить девушку на бал заканчивались либо вежливыми отказами, либо собственными оговорками и неловкими словесными промахами юноши. Оттого он все еще оставался без пары, и эта мысль изрядно тяготила Поттера. — А мне вот отгадать кандидатуру твоего партнера не составит большого труда,  —брат несколько раз саркастически хмыкнул и, заметно изменив интонацию, добавил: —  да к тому же, я уже наслышан, что это Малфой.  Лили проглотила огромный ком негодования. Твердой походкой приблизившись к брату, смирила его яростным взглядом и мысленно осыпала проклятиями. Волшебница сразу изменилась в лице, сделала недовольную гримасу и всячески пыталась перевести разговор в нужное ей русло: к обсуждению ее собственных рождественских планов в доме Малфоев. Хотя эта затея и казалась рискованной, настойчивость Драко не оставляла выбора. Лили все же решилась спросить разрешения, заранее предвкушая отказ. Но теперь вопрос и вовсе повис в воздухе, и девушка, лишенная права на продолжение, стушевалась. Она поджала губы и, поразмыслив секунду, и с холодной вежливостью осведомилась: — Тебя это как-то тревожит? Казалось, Гарри сердился, молчал и больше ничего. Оттого волшебница взмахнула руками и, вся подавшись вперед, уже собиралась устроить банальную женскую истерику. — Что ты так взбеленился на этого Драко? Мы дружим с первого курса, он никогда не давал мне повода усомниться в своих добрых намерениях! Но ты все не устаешь внушать мне обратное. — Я не внушаю, лишь хочу предостеречь. Хотя, впрочем, как знаешь, — пожал брат плечами в ответ. — Не говори потом, что я тебя не предупреждал.  — Ну вот и замечательно.  Лили опустилась на место подле Гарри, создавая видимость непринужденности, будто совершенно не обижалась на брата. — Теперь о главном. Ты уже смог разгадать подсказку, которая внутри яйца? Поттер понуро опустил голову и проговорил, глядя в пол: — Все еще нет... — Не переживай, все у тебя получится, — подбадривала сестра. Неподалеку послышались знакомые голоса, и Лили с Гарри, резко обернувшись, увидели две приближающиеся фигуры. Рон что-то выспрашивал у кучерявой подруги, но суть так и не раскрыл. — Гермиона, тебе что сложно сказать с кем ты идешь на бал? — приближались двое. Теперь ребята поравнялись с друзьями и встали рядом. — Сказала же – увидите! — А ты, Лили? — спросил Рон и тут же хмыкнул преувеличенно громко: — Хотя, да, и кого я только спрашиваю... Светловолосая волшебница была уже готова взвыть от негодования, ипоклясться, что этот парень специально задевает ее, всякий раз, когда речь заходит о Драко. — Да что вы пристали к ней? В конце концов, это ее личное дело – с кем идти на праздник, — отчего-то вступилась Гермиона, добавив: — Все же Малфой не так уж плох, по крайней мере, в отношении к Лили. — Гермиона, ну а ты-то с кем пойдешь? Раскрой уже эту великую тайну! — Рон прямо-таки сгорал от любопытства и уж не раз задавал этот вопрос – вдруг подруга проговорится. — Ты, Уизли, вероятно, совсем ополоумел... — послышался за спиной голос Малфоя. — Думаешь, кто-нибудь пригласит на бал эту грязнокровку? Показалась белая голова, вынырнувшая из-за поворота коридора. Драко не сразу отметил в толпе Лили, но когда все же разглядел свет ярко-зеленых глаз подруги, всполошился и даже прикрыл рот ладонью, виновато поджав губы. — Лили, я только что сказала, что Малфой не так уж плох? Так вот знай, я ошиблась и беру свои слова обратно! — Гермиона окинула Драко презрительным взглядом, и, развернувшись на пятках, ушла широким шагом. — Малфой... — прошипела Лили. Драко следил за выражением лица любимой подруги очень внимательно. Она впервые назвала его по фамилии, и это прозвучало настолько пылко, что у беловолосого юноши даже холодок пробежал по спине. Лили была явно огорчена его поведением – это было видно невооруженным глазом, потому теперь парень только и думал о том, как будет перед ней извиняться. — Ты с нами? — спросил Гарри сестру, и друзья двинулись вверх по мраморной лестнице. Волшебница покорно проследовала за ними, оставив Малфоя в растерянности и одиночестве. Сегодня стемнело рано и теперь за решетчатым окном видны были только силуэты деревьев. Лили вздохнула и, чувствуя, как вдруг стало неудобно дышать от боли в груди, принялась судорожно глотать ртом воздух, который по-прежнему никак не поступал. Девушка откинулась на подушку, полежала с закрытыми глазами, чтобы переждать приступ дурноты, и неожиданно для себя заснула.  Сон, пришедший к ней, никак не вязался с реальностью, и, как ни старалась она трактовать его следующим утром, натыкалась лишь на собственное замешательство. Она слышала голос, видела кровь и чувствовала боль, но первоисточник всего этого по-прежнему оставался неизвестным, и это вгоняло ее в растерянность.  И вновь волшебнице не удалось выспаться. Его фигура олицетворяла отчаяние – голова все утро была бессильно опущена, пальцы сплетены с такой силой, что побелели костяшки, а волосы взлохмачены и не поддавались расчесыванию. — Мне самому собрать твои вещи? — прозвучало позади, отчего Лили невольно вздрогнула и прижала ладонь к сердцу. И без того уставшее сознание отреагировало на внезапное появление Драко достаточно резко; к тому же, она все еще злилась на этого спесивца. — Я с тобой не разговариваю, — отрезала она, парируя любую попытку возражения, и, насупившись, двинулась мимо юноши, не удостоив его даже взглядом. Малфой догнал ее только в коридоре, сжал запястье – довольно резко, но не грубо – и остановил, вынуждая оглянуться. Лили обернулась, остановившись на две ступеньки выше Драко.  — Ты, — ткнула волшебница в грудь парня пальцем. — Я предупреждала... — Мы что, теперь будем ругаться из-за грязн... из-за Грейнджер? — осекся друг на полуслове и, спохватившись, уставился на палец Лили, упирающийся ему в грудь. — Дело вовсе не в ней, а в тебе. Вернее, в твоем отношении к моим друзьям! —сказала она и, не дожидаясь ответа, резко развернулась, демонстрируя, что разговор окончен. — Все-все, я понял – я болван, — признал Малфой и виновато улыбнулся, снова преграждая девушке путь к отступлению. — Ну хватит дуться, прошу. Ты поговорила с братом? Сегодня вечером мы уезжаем – вернемся аккурат к Святочному балу. — И как, по-твоему, я теперь могу подойти к Гарри с этим вопросом после твоего вчерашнего выступления? — вскрикнула было Лили, но тут же прикусила губу и огляделась – не подслушивает ли кто. Драко было совестно, и, словно в подтверждение, он на миг прикрыл глаза. Но подобную неловкость юноша испытывал только в отношении Лили, которая стала свидетельницей его оскорблений относительно Грейнджер, случись все иначе – он ни на секунду бы не застыдился. — К нему можно и не идти, достаточно поговорить с Дамблдором. Кто вообще твой брат? Такой же несовершеннолетний, как и ты. А в таких вопросах решать должны взрослые. Мы просто не скажем ему – и все, — довольный собственным планом, предложил Малфой. — Я не буду этого делать, тем более после твоей вчерашней выходки, — отрезала волшебница и удалилась прочь.

 

 

 

***

 

Лили опустилась на место рядом с Гарри, напротив сидели Рон и Гермиона. В гостиной сегодня вообще было многолюдно, все развлекались – кто во что горазд, не обращая на других совершенно никакого внимания.  У Лили была своя привилегия: зарекомендовав себя как достаточно добрая слизеринка с широким сердцем, она могла свободно посещать гостиную Гриффиндора. К тому же, поскольку Гарри большую часть времени проводил в этом зале отдыха, присутствие его сестры здесь давно перестало вызывать всеобщий протест. Лили со всеми ладила – будь то гриффиндорцы, пуффендуйцы, грязнокровные или полулюди, – с кем угодно могла столковаться эта девушка, не привязанная к принципам и предрассудкам. Теперь ребята уселись подальше у темного окна, занесенного снегом, и Гарри стал читать вслух послание, переданное Сириусом: 

«Здравствуй, Гарри! Здравствуй, Лили!

Мальчик мой, поздравляю тебя, ты отлично справился с хвосторогой. Тот, кто опустил твое имя в Кубок, сейчас очень разочарован. Ты большой молодец! Но успокаиваться рано. Позади только первое испытание; у того, кто вовлек тебя в состязание свои планы. Гляди в оба.

Дорогая Лили, надеюсь у тебя все хорошо. Как твои кошмары, они по-прежнему беспокоят тебя? Ты ведь помнишь наш уговор – о всех странностях и видениях сразу пиши мне!

Ваш Сириус».

— Он прав, Гарри, — прошептала Лили. — У тебя впереди два испытания. Давно пора взяться за загадку яйца… — Да у него еще куча времени! Давай, Гарри, сыграем в шахматы, — предложил Рон. — Сыграем, — согласился Поттер. — Завтра сочельник – день перед Рождеством, — напомнила Лили. — Многие не поехали домой в этом году, а кто-то вернется только к празднику, — отметила она. — На рождественские каникулы нам задали очень много уроков, — приправила капелькой меланхолии Гермиона, выглядывая в окно. Прямо под окнами, на снегу, кто сделал снежного ангела. — Лили, профессор Снейп ждет тебя в своем кабинете, — Невилл Долгопупс уставился на волшебницу и в течение нескольких секунд не мог оторваться, прежде чем, наконец, пришел в себя.  Лили ему нравилась, и это было известно каждому – кроме нее самой. Однажды Драко позволил себе предупреждение в адрес потенциального соперника – достаточно было одного взгляда, и Долгопупс с тех пор обходил Лили стороной. Хотя, конечно, Гарри куда больше пришелся бы по душе шурин в лице Невилла, нежели парень под именем кичливого аристократа, который цитирует кодекс благородных фамилий.  — Уже иду, — засуетилась Лили и, подхватив свою тетрадь, двинулась к кабинету профессора. Всю дорогу она размышляла, почему Северус вызвал ее к себе, хотя повода для волнений, в общем-то, не было – Снейп никогда не бранил ее, но и прежде еще не вызывал к себе вне занятий. — Профессор, Вы отправляли за мной? — вошла Лили, смутившись. — Да, присаживайтесь, — он указал на стул напротив. — Это вам, — профессор положил апельсин подле волшебницы. Лили засияла, и Северус почти незаметно улыбнулся в ответ. С минуту наблюдал за ней, погрузившись в тяжелое раздумье, и невольно вспомнил мать девушки. — Лили, — начал Снейп без предисловий; лицо его сделалось серьезным. — Дамблдор сказал мне, что Рождество Вы встретите в доме Малфоев. Как отнесся к этому Ваш брат? Да и Вы сами хорошо подумали? О том, что директор в курсе, и, более того, дал свое согласие, Лили слышала впервые. — По правде сказать, я вообще-то еще не... — девушка в нерешительности замялась.  — При всем уважении к семье Малфоев, мне кажется, ваша тесная связь – она лишняя… Быть может, я утрирую, — накрыл профессор руку Лили своей, зная: так у него больше шансов убедить девушку. — Лили, будьте осторожны, и примите мой совет – не стоит водить с Драко близкую дружбу, а уж тем более влюбляться в него. Наш разговор останется между нами – правда ведь? — добавил Северус трепетным, почти умоляющим тоном. Взгляд его оставался таким же прямым, пытливым. Лили явно не поняла причины подобной озадаченности по поводу Драко, но еще больше ее смутила сама необходимость скрывать то, что только что сказал профессор. В конце концов, он не был из тех людей, кто что-то прячет: говорил всегда прямо, открыто, без намеков и недомолвок. — Да, разумеется, между нами… Только Вы точно не хотите озвучить мне причину своих опасений? — спросила она, по-прежнему не убирая своей руки из-под ладони профессора.  Эта теплая связь – почти родительская забота – ощущалась с самого первого курса. И Лили давно к ней привыкла. Только вот брат ее, как ни странно, подобной привилегии так и не удостоился – ни слова, ни взгляда, ни малейшего знака внимания. Напротив, в отношении Гарри со стороны Снейпа можно было отметить лишь откровенную неприязнь. — Я просто хочу предостеречь. Ступайте, — только и добавил он, оставив больше вопросов: от кого или от чего предостеречь собирался Северус? Уже второй человек пытается «предостеречь» Лили, и это все же нагоняло на определенного рода мысли. Не самые радужные. Теперь девушку одолевало предательское желание потянуть время и опоздать на обед, дабы не встретить там Драко. Однако парень сам ее нашел. — Ну что, начнем сборы? Очень скоро за нами приедут, и, кстати, у меня для тебя радостная новость: отца дома не будет, он уехал по какому-то чрезвычайно важному делу. А моя мама уже с нетерпением ждет знакомства с тобой, — Малфой подхватил несколько вещей Лили и стал поспешно складывать их в чемодан. — Ах, вот как? Чудно ты все устроил однако, — голос Лили сочился колкостью, и теперь она окончательно разозлилась. — Погляжу, ты просто лучишься счастьем. — Это так заметно? — с ироничной насмешкой протянул Драко и лукаво улыбнулся. — Нет, ты издеваешься надо мной! — Лили выхватила свой багаж из его рук, собранный без ее участия. Малфой в бессилии присел на софу и потер переносицу: — Ну прости меня, но я ведь проделал такую работу – и все только для тебя. Дамблдор тоже не сразу согласился, отец вообще ничего не знает, только мама поддержала меня и сама написала директору, — вынужденно признал юноша. — Я обещаю тебе, что больше никогда не трону твою эту Грейнджер, не буду пререкаться с Поттером и Уизли. Только прошу, поезжай со мной… А твоему брату мы не скажем, ведь каникулы продлятся всего несколько дней. Ну что он сделает по нашему прибытию – надуется? Это извечный ход Поттеров, но весьма сомнительный, учитывая, насколько вы отходчивы. Обида на Драко прошла, и сердце Лили даже как будто потеплело – точно что-то внутри оттаяло после долгой стужи. Она опустилась рядом с другом, положив ладонь на плечо Драко. Взглянула искоса – и вдруг расплылась в теплой, почти беззаботной улыбке. — Что ж, так и быть… Но я все же оставлю ему записку – чтобы не тревожился понапрасну. И теперь лицо юноши просияло истинным счастьем.  

***

 

— Все, Драко, я устала, — наконец призналась Лили, после четырех часов изнурительной прогулки, и, отряхивая снег с пальто, добавила: — кажется, кто-то недавно говорил о шоколаде и приятном тепле у камина? — Устала? — спросила друг. — Что ж, тогда пойдем скорее в дом.  Прежде чем проследовать к поместью, Малфой плотнее закутал подругу в собственный шарф, который давно пропитался его личным ароматом: корицей, снегом, мандариновой кожурой, хвоей и еще чем-то пряным и мятным. Лили невольно почувствовала себя в полной безопасности рядом с этим юношей. А еще отчего то ее не терзали кошмары этой ночью, не мучили видения и не сжимало грудь в тиски. Это было, казалось, самое замечательное время за всю ее жизнь. Нарцисса – мать, каких Лили, кажется, еще не встречала. И даже Петунья, с ее безудержной заботой и пылкой материнской любовью к Дадли, не могла сравниться с этой светловолосой волшебницей – доброй, сдержанной, но такой преданной своему сыну, что Лили невольно позавидовала другу. Как же здорово, подумала она, иметь такую мать.  А еще Нарцисса была невероятно красива. Идеальная укладка волос, бледная кожа на контрасте с голубыми глазами, безупречный маникюр, одежда – кричаще дорогая, экстравагантная. Она сохранила фигуру и гладкость лица, а возраст лишь добавил ей красоты и благородства. — К слову о подарках... с утра мы сразу подхватились на прогулку, но они все еще ждут своего часа, — хитро прищурился парень. — О каких подарках речь? Ты что?! У меня вообще ничего… — Лили вспыхнула, точно помидор, чувствуя, как жар стыда разливается по лицу. Как она могла допустить такой промах? И уж тем более – не приготовить ничего для Нарциссы. Хотя, по правде сказать, они с Драко убегали из Хогвартса в такой спешке, что вряд ли до подарков было дело – в голове тогда крутились совсем иные мысли. — Ты и есть мой новогодний подарок, — искренне посмеялся друг и тут же смутился. Малфой неловко почесал макушку и отвел взгляд в сторону.  Лили слепила плотный снежок, оглянулась по сторонам – не видит ли кто – и со всей силы отправила его прямо в друга. Снежок попал ему в затылок и, вероятно, стек за шиворот. — Мама, ты как здесь? — обманчиво удивился парень, будто бы за спиной подруги стояла Нарцисса, и тут же громко рассмеялся, когда Лили обернулась. Она даже охнуть не успела – Драко уже бросил ответный комок прямо в нее. Веселые, бросая друг в друга белые кружки, они шагали по натоптанной дороге. Добравшись до поместья, сварили шоколад и, укутавшись в плед, залезли с ногами на диван подле камина. Драко одной рукой обнимал за талию Лили, которая примостилась рядом, и положив на друга голову, крутила в руках подарок. Ей было неловко, но еще больше – радостно. Впервые она чувствовала такую праздничную атмосферу, и невольно глаза девушки увлажнились. Нарцисса сидела напротив – в кресле, разговаривая с ребятами обо всем и ни о чем. Даже начала сочинять что-то вроде выдуманных повестей и легенд и, к слову, почти не подозревала, что у нее получается рассказывать сказки. Раньше сын отмахивался, утверждая, что он уже не ребенок для таких вещей. Но в присутствии Лили он будто перевоплотился – слушал, затаив дыхание, сиял глазами. И от этого душа матери, казалось, вновь обрела крылья, и она вроде бы отшутилась, но при этом была до предела серьезна: «Пусть Лили появляется в нашем доме чаще». Это была нестерпимо домашняя сценка. Лили вздохнула от удовольствия. Безмятежная благость момента разбилась вдребезги, когда тяжелой поступью в гостиную вошел глава семьи. Драко подскочил, еще бледнее сделалось его лицо и видно стало легкую дрожь рук.  Нарцисса встрепенулась: — Люциус, ты вернулся так скоро... — женщина посмотрела на мужа заискивающе, но в ответ получила лишь взгляд, полный неприязни.  Лили вдруг стало не по себе; с появлением старшего Малфоя все в этом доме померкло и былая беззаботность исчезла, точно отца Драко можно было сравнить с дементором. — Ты не предупреждала о гостях, — Люциус остановил взгляд на Лили. — Позвольте... Лили Поттер, не так ли? Старший Малфой задумался, и его губы растянулись в широкой, не самой располагающей улыбке.  — Несомненно – это Лили Поттер. Что же это я, в самом деле? Ведь мы, Малфои, гостеприимные хозяева, — скрипнули зубы, ладонь до скрежета стиснула серебряную рукоять трости. Волшебница растерялась, так и сохранившись в полном замешательстве. Даже поздороваться забыла. — Что ж, отдыхайте, не буду мешать, — многозначительно хмыкнул глава семьи и, важно кивнув, ретировался. Следом, тихо постукивая туфлями, засеменила и Нарцисса.  Ребята переглянулись – Драко явно растерялся, не зная, как воспринять увиденное. Поведение отца было совершенно нетипичным. Конечно, Люциус не выставил бы Лили за дверь, но вот чтобы так легко отнестись к ее присутствию, да еще с намеком на одобрение – для старшего Малфоя это было выше всякого предела. Но вот Нарцисса, кажется, знала что-то, о чем сам Драко пока еще не ведал. И все же ребята вернулись к своим прежним посиделкам, хотя неприятный осадок никуда не делся. И, пожалуй, больше всего теперь не хватало Нарциссы. — Я искренне надеюсь, что мой отец тебя не сильно испугал и все же ты будешь частой гостьей в нашем поместье, — благоговейно вздохнул юноша.  — Как бы и мне этого хотелось... —мечтательно протянула Лили.     

***

 

Тем временем в Хогвартсе преобладала не менее праздничная атмосфера. Гарри этим утром разглядывал собственные подарки. Он еще вчера прочитал письмо сестры, и сказать, что Гарри был в ярости – значит, ничего не сказать. Но гнев, каким бы сильным он ни был, к Сочельнику все же утих – уступив место предвкушению праздника.  По своей скромности первенство среди всех подарков, разумеется, принадлежало подарку Дурслей – картонной открытке, причем – одной на двоих племянников. Только вот, в общей массе, как Поттер обнаружил чуть позже, нашелся еще один сверток, который, на удивление тоже принадлежал Дурслю, но младшему. Дадли завернул в нечто, походившее на упаковочную бумагу, шоколадный батончик, предназначенный Лили. «Невероятная щедрость – почти подвиг, учитывая, что это Дадли», — подумал Гарри. Гермиона подарила Поттеру книгу; Рон – большой пакет безделушек; Хагрид – огромную коробку любимых лакомств. Миссис Уизли, конечно, прислала очередной свитер и большущий пакет сладких домашних пирожков. А вот подарки Сириуса особенно отличались от всяких других: для Гарри это был складной перочинный ножик с отмычками для всех замков; для Лили волшебник припас особенную вещицу – духи с нотами кедра и амбры, точно такие, какими пользовалась ее мать. Помимо перечисленных, выделялся еще один, но уже общий подарок – «Сквозное Зеркало», а к нему записка: 

«Эта вещица попала ко мне во время учебы в Хогвартсе: отбывавшие в разных комнатах наказание после уроков, мы с Джеймсом переговаривались с помощью этого предмета. Оно позволяет общаться на любом расстоянии – нужно лишь назвать имя владельца второго зеркала. Пользуйтесь, дорогие.

С Рождеством Вас. 

Сириус.»

 

 

***

  С приходом Люциуса в Малфой-менор исчезла не только умиротворенность, но и спокойный сон Лили. Эту ночь она уже не могла расслабиться, как прежде. Поначалу ее обуяла уже ставшая привычной нехватка воздуха, затем – видения, навязчивый рой мыслей и донельзя непривычный назойливый шепот, неразборчивый, но явственный.  А еще жажда. Горло пересохло в мгновение, будто стянуло изнутри, сжалось. А в ее комнате, как назло, не оказалось графина с водой – вернее, он был, но она осушила его еще несколько часов назад, не предполагая, что ночь станет такой мучительной.  Комната друга располагалась этажом выше, а комната Нарциссы – на этом, но не могла же Лили ворваться к женщине среди ночи так нагло и бесцеремонно. Поэтому она предпочла тихо пробраться к большой лестнице, ведущей в разных направлениях.  В самом деле, это поместье было не просто большим – оно было огромным, с запутанными коридорами и длинными чередами залов, переходящих один в другой – настоящими амфиладами, где легко было сбиться с пути даже при дневном свете.  Прокашлявшись как следует, девушка покинула комнату. Теперь она шла босая – намеренно сбросив тапочки, чтобы не нарушать ночную тишину этого дома, – ступая по холодному мраморному полу, от которого по ногам пробегал мелкий озноб. Дойдя до лестницы, миновала первый пролет и вдруг замерла: справа из-за приоткрытой двери лился теплый, чуть дрожащий свет, будто кто-то внутри все еще не спал. Голос Люциуса прозвучал грозно, но сдержанно – тихо и предельно четко: — Я обеспечиваю расходы. Я инициирую публикацию. Или вы предпочитаете обсудить последствия?  Следующий выпуск "Пророка" обязан быть именно таким – и точка, — уже громко, с нажимом бросил он. Опасаясь раскрыть себя, Лили так же бесшумно вернулась обратно к своей комнате, ступая босыми ногами по холодному мрамору. Всю ночь Лили мучилась от вопросов, касающихся фигуры старшего Малфоя, а еще от жажды. Лишь наутро осушила целый графин – до капли за раз.  Нарцисса пожурила гостью, дабы та больше несмела мучить себя попросту, объясняя, что можно вызвать хлопком домовика. Об этой возможности Лили, действительно, не подумала. Сегодня по утру выпал мягкий пушистый снег. Он запорошил ступеньки на крыльце. Домовики подняли багажные чемоданы – отныне ребята возвращались с сумками, набитыми до отказа, ведь все подарки были бережно погруженные в поклажу материнской рукой. Прощаясь, женщина совсем растрогалась. Нарцисса извлекла из рукава свой ажурный льняной платочек, промокнув края глаз. Люциус же не выдал ни единой эмоции, стоял с былой надменностью и смотрел вслед уходящим, будто избавился от бремени. — Она могла бы составить хорошую партию нашему сыну, — заметила Нарцисса, скорее даже утвердительно. — Что? Ты в своем уме, женщина? И не рассчитывай – Поттер нам не ровня. Но, уверен, пользы нашей семье эта девчонка еще принесет с лихвой...