Часть 6

— Гляди, а вот и моя расправа подоспела, — хохотнула волшебница и нервно вздрогнула, когда Гарри пронесся мимо, будто сестры вовсе не существовало. Драко и Лили синхронно переглянулись. — Твой брат в ярости, он болван и еще пожалеет, что злится на тебя, — вынес вердикт Малфой.  — Я понимаю, — кивнула подруга головой. — И он не болван! Юноша легонько похлопал Лили по плечу и, понизив тон, добавил: — Все будет хорошо, вы обязательно помиритесь. За сортировкой подарков и разбором остальных вещей минул целый вечер. И все же волшебницу не отпускала тревога. Она смотрела в окно и на обледенелом стекле выводила замысловатые вензеля. Все вокруг покрылось инеем, который светился и искрился в лучах закатного зимнего солнца. На деревьях покров изморози выглядел, точно бриллиантовая крошка. За ужином почтовая сова скинула парочку газет, в частности – «Придиру» и «Ежедневный пророк». Заголовок последней пестрил красноречивым текстом, после прочтения которого сердце Лили пропустило удар.    «Появление Пожирателей смерти все чаще наталкивает на размышления о ранее замалчиваемой новости, а теперь уже об очевидной истине – Тот-Кого-Нельзя-Называть возвращается? Что это значит для нашей безопасности? Смогут ли юные волшебники защитить себя от необъяснимых явлений, происходящих внутри замка? Ответ пока неясен. Стали известны случаи исчезновения семей известных волшебников. Будьте бдительны! Держитесь подальше от подозрительных мест. Специальный корреспондент «Ежедневного пророка» Рита Скитер»   — Что это значит? — Лили протянула многотиражку другу и вопросительно уставилась на него.   — Кто-то сеет пустую панику… — только и выдавил Драко. Волшебница невольно призадумалась. Что, если разговор Люциуса, свидетелем которого она стала вчера, прямое доказательство его причастности к этой статье.  Девушка сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. Ситуация выглядела странно, а внутри Лили уже шевелился расследовательский азарт. Она попыталась отогнать подобные мысли: вдруг все это лишь игра воображения? Как-никак увлекаться подобным анализом выглядело наивно. Но отмахнуться окончательно не получалось. По возвращении в гостиную Драко положил перед подругой крупную коробку – то самое платье к завтрашнему вечеру. Лили, признаться, сгорала от нетерпения, но все еще упрямо делала вид, что содержимое ее мало интересует, – и лишь когда друг удалился, с трепетом раскрыла подарок. Осторожно вынула платье из упаковки, уже отмечая, что не сможет от него отказаться.  Калька, в которую был обернут наряд, шурша, упала на пол. Бледно-голубые складки шелка заструились у Лили меж пальцев. На рукавах поблескивали белые кружевные манжеты, а тонкий пояс перехватывал талию атласной лентой того же оттенка. Верхняя часть платья – серебряная сетка, расшитая голубым, белым, местами светло синим бисером, мелким, точно капельки росы. Платье не было пышным, однако его шлейф – в меру удлиненный позади – выстлан деликатным мерцанием люрекса. Это платье сидело на ней, как вторая кожа. Безупречная посадка. И как только Драко смог так угадать с размером? Лили откинулась на кровать, и, устремив взгляд в потолок, погрузилась в предвкушения завтрашнего вечера, который уже рисовался ей во всех самых приятных подробностях.    

***

    В корридоре обнаружила Гарри, прокатилась от смеха над Роном и, извинившись в излишней несдержанности, прошла в гостиную Слизерина. На сборы оставались считанные минуты. Драко, тем временем, несмотря на свою обыденную авантажность, сегодня отчего-то изрядно злился, пыхтел перед зеркалом, смущенно краснел, то и дело оглядывая свой наряд и внешний облик, выискивая во всем даже малейший недостаток. Но при этом юноша был собран непогрешимо, как и подобает истинному аристократу, а еще пах дорогостоящим парфюмом. И все же остался недоволен.  Крэбба и Гойла, в свою очередь, не сильно заботил внешний вид. Последний вообще засыпал костюм крошками от плюшки и, небрежно смахнув частицы хлеба, вдобавок подтер нос рукавом. — Ваша беспечность меня порядком выводит, — прошипел беловолосый друг и подал команду выдвигаться. Почти все уже собрались в Большом зале. Многие все еще искали в толпе своего кавалера или даму с других факультетов. Лили робко выглянула из-за угла и, заметив в толпе Драко, чуть смелее выступила вперед.  Теперь в сторону Лили Поттер были устремлены взгляды всех без исключений – и Гарри, и Рона и Гермионы, да и остальных. Но самый внимательный и полный обожания взгляд все же принадлежал Драко Малфою. Он галантно предложил ей руку, и они влились в толпу. Волшебница в полном смятении ожидала, что, едва их пальцы соприкоснуться, она не сумеет удержаться и вздрогнет. Все же сдержалась, опираясь на друга своей изящной ручкой. Со стороны они и правда выглядели, как идеальная пара, ко всему прочему Драко относился к Лили так, что всем было ясно – между ними не просто дружба. Правда, Гарри с этим никак смириться не мог и даже сейчас был не в силах лицезреть подобную идиллию этих двоих.  Стены зала серебрились инеем, с темного, усыпанного звездами потолка свисали гирлянды из омелы и плюща. Длинные обеденные столы исчезли, вместо них – сотня столиков, каждый человек на десять.  Дубовые входные двери тяжело отворились, и волшебники выстроились в шеренгу, наблюдая за вошедшими чемпионами, которые открывали бал танцем.  Драко толкнул Лили в бок, разойдясь хохотом: — Спорим, Поттер ей ноги оттопчет? — но тут же смолк, страшась повторить прежнюю ошибку: шутить над братом Лили больше не хотелось. Грянули фанфары, раздались аплодисменты. Ровным строем студенты вошли в зал. И, по правде сказать, Гарри танцевал действительно нелепо, особенно на контрасте с остальными.  — Это и правда Гермиона? С Крамом? — поморщился Малфой, за что подруга отвесила ему легкий тумак. Драко со злорадным удовольствием отмечал все ошибки пар, танцующих в центре Большого зала..  — Поттер пляшет, будто ему на ногу наступил медведь, — все же не сдержался парень. — Кажется, даже Грюм смог бы составить твоему братцу конкуренцию. Довольный своей остротой, юноша засмеялся и Лили, не сдержавшись, тоже раздалась хохотом. — Вот сейчас и увидим, на что ты способен, — многозначительно протянула подруга и, когда все включились в процесс вальса, потянула спесивца за собой в толпу танцующих.  Малфой только прищелкнул языком – в самом деле, благородный аристократ, разве может не владеть искусством вальса? Да, это смешно. Поворот, шаг, еще поворот – и их вальс выглядел поистине безупречным, чистым искусством. Музыка все нарастала, и друзья кружились, уже не замечая лиц магов, танцующих вокруг. Движения Малфоя были отточены буквально до совершенства. Лили, конечно, уступала Драко в этаком таланте, но для лучащегося счастьем парня это едва ли могло стать проблемой. Платья шуршали, горели огни свечей, постукивали каблучки дам и скрипели отлакированные ботинки их кавалеров. От Лили исходил едва уловимый, тонкий и такой приятный аромат, что блондин невольно втянул ее запах носом и прикрыл глаза в удовольствии.  Проходивший мимо Снейп остановился. Профессор тоже учуял аромат новых духов, подаренных дядей крестнице на рождество. На секунду профессору показалось, что на месте этой волшебницы, стояла та самая – Лили Эванс. Все в ней сейчас было похоже на мать – до боли, до безумия. Только волосы выдавали, что это не та Лили, о которой Северус грезил: не рыжие, совсем нет, даже не отблеск рыжины – чистая светлая пшеница. Грустные мысли, воспоминaния, всплывaющие в сознaнии, теперь поглотили его полностью. — Позволите? — Снейп протянул руку, увлекая студентку от кавалера.  Тот нехотя, но все же отпустил девушку – как никак, перед ним стоял профессор. Они оттанцевали две мелодии, и Северус, напоследок задержав взгляд на Лили, попрощался.

  

***

  Ночь вновь выдалась тяжелой, изнурительной. Лили из раза в раз просыпалась в холодном поту, а когда снова засыпала к ней являлось видение: монумент черного демона – смерти с косой – стоял на заснеженном пустыре. Какие то люди; на их предплечьях странные рисунки, запечатавшиеся навеки. Нарастающий шепот, обессиленный слабый голос, при этом исполненный ярости и гнева, с упоением прошептал: «Время приблизилось...» Следующим утром Лили, проглотив свою обиду, устремилась на поиски брата, чтобы рассказать ему о странном сне. Тот, наряду со своей троицей, склонился над учебниками в библиотеке и о чем-то бурно спорил. — ... там говорилось: дан тебе один лишь час, — сестра услышала его голос где то среди стеллажей книг. — И снова очевидно, хотя и проблематично, — отвечала Гермиона. Лили возникла перед друзьями, но те не оказались в восторге от ее появления. Грейнджер тут же сделала вид, что занята поиском книги, в свою очередь Гарри и вовсе отвернулся. — Ясно... — прошептала Лили. — Вы хотите сказать, что все еще дуетесь за Рождество? — Извините, что прерываю ваш мозговой штурм, но мне необходимо украсть у тебя сестру, Гарри, — Грозный Глаз возник слишком неожиданно. — Долгопупс, помоги Поттеру убрать книги на место, — добавил профессор, увлекая за собой студентку. — Выглядишь неважно. У тебя все хорошо? — спросил, обернувшись на волшебницу, Аластор, когда они подошли к его кабинету.  — Кошмары, — ответила она, протирая лицо ладонью.  — Скверно, конечно, — протянул Грюм, оглядывая измотанный вид студентки.  Лили отмахнулась, как взмахивают рукой на явность, уже ставшую чем-то обыденным. — Как я могу вам помочь? — наконец спросила волшебница. — Мы переходим к практике, мисс Поттер, — ответил Грюм, кладя руки ей на плечи.  — Что? Сейчас? Но, позвольте, там ведь турнир... — Насколько я понимаю, между вами и братом непростые отношения. Боюсь, что Ваше присутствие может оказаться лишним – волшебнику, у которого и без того много проблем, не до вас уж точно.  — И все же, профессор, о какой практике речь?  — Вы блестяще освоили тему, которую мы с Вами кропотливо изучали ранее, и, как раз уж сложилось, – возможно, Вы даже наслышаны, – Министерство традиционно объявляет набор кандидатов на летнюю практику. Это общеизвестный факт, повторяющийся из года в год. Так вот, на этот раз я хотел бы рекомендовать именно Вашу кандидатуру от Хогвартса. Возраст, скажем, не столь значим в этом вопросе, но вот навыки, о да, они должны быть отточены. Приготовьте для меня...   Грозный Глаз сделал вид, что глубоко задумался, принялся медленно обходить свой кабинет, внимательно осматривая каждый уголок. Выудил пыльную старенькую книжецу прямо с верхней полки этажерки и протянул ее Лили.  — Вот, например, зелье регенерации. К тому же, Вы его уже изучали. Докажите свое мастерство – и сможете стать той, кто по праву займет достойное место в мире магов с самого юного возраста.  

***

  За Турниром наблюдал Драко, который, недовольный результатом, точнее – очередным триумфом Поттера, – ретировался прежде всех зрителей. К счастью для Гарри, все закончилось хорошо.  Когда все уже расходились, юношу остановил Бартемиус Крауч-старший – влиятельный чиновник Министерства магии. Сухопарый, подтянутый пожилой человек, в безупречно свежем костюме и галстуке. Пробор в коротких седых волосах идеально прям, узкие, щеточкой, усы точно были выровнены по линейке.  — Ну что ж, поздравляю, Поттер! Отличный результат. Жаль, что нам так и не удалось поговорить. Твою историю, к слову, я слышал много раз. Довольно трагическая, но все же жизнь продолжается. Я уверен, твои родители гордились бы тобой. Из кустов показался Грюм, прервав так и не начавшийся диалог. Опираясь на свою трость, прихрамывая, подступил и остановился напротив. — Бартемиус, — прохрипел Аластор, — Что заманиваете Поттера на летнюю стажировку в министерстве, верно? А как же мальчик, который пошел в Департамент тайн и не вернулся? — спросил он, удивленно вытаращившись и упиваясь реакцией чиновника. Последний поначалу почти не изменился в лице, вот только когда Аластор облизнулся, как-то странно, скорее даже по-рептильи, Крауч сдвинул брови и застыл на мгновение, вглядываясь. Подступил ближе и, не простояв так даже секунды, удалился прочь. — А говорят, что это я сумасшедший... — бросил профессор вдогонку убывающему силуэту. А затем отпил несколько глоткой из своей старой фляги, обтянутой шкурой какого-то животного.  

***

  Подле Лили пыхтел котел. Над огнем свисал маленький чан, источающий аромат почти готового варева. Густое и довольно качественное, оно дымилось паром, а по бокам его изумрудной каймой выступило зелье. От тягучего пряного марева у волшебницы голова пошла кругом. Она старалась дышать через раз, так как ей казалось, что, вдохни она еще хотя бы каплю этого смердящего настоя, упадет в беспамятстве прямо здесь.  Отвар едва чавкал, даже не кипел толком, только изредка лопались ленивые пузыри. Привычным движением Лили сняла пену прямо своей палочкой и, неожиданно даже для себя, чертыхнулась: «Что-то явно не так!», — подумала она и, несмотря на то, что зелье было превосходным, решила все же посоветоваться со Снейпом. Открыла дверь кабинета, намереваясь выйти, и слабо вскрикнула. Прямо на пороге, преградив ей путь, возвышалась фигура Грюма. — О, Мерлин! Как Вы меня напугали, профессор! — Лили прижала ладонь к заколотившемуся сердцу. — Далеко собралась? — Аластор выглядел слишком озадаченным, а вдобавок – запыхавшимся. — Я думала спросить совета у профессора Снейпа, — растерялась волшебница, но тут же была буквально втиснута обратно в кабинет. — Нет, нет... Нам не нужно спрашивать совета, к тому же, я со своего места уже чувствую, что зелье заслуживает оценки выше, чем превосходно. Дай-ка взглянуть, — он наклонился над варевом, отчего пару капель брызнуло ему на воротник, но Грюм даже не заметил этого. — И впрямь талант! Тотчас же профессор раздался смехом и восклицаниями.  — Вот только он никак не кипит, а в рецепте сказано – после закипания настаивать минимум два месяц, — зачитала строчку Лили. — Просто необходимо немного подождать, — успокоил профессор.  Лили склонилась над отваром. Аластор, заложив руки за спину, широкими шагами теперь мерил просторный кабинет. Его темный кожаный плащ струился позади, когда он передвигался. Вдруг остановился посреди кабинета и, не утруждая себя особым тактом, поинтересовался: — Как поживает твой братец?  Ответ ему не понадобился, он получил его, когда увидел в глазах Лили тихую печаль.  — Вероятно, вы по прежнему не ладите. И часто вы не схожи во мнениях? Как я погляжу, он блистает на Гриффиндоре, а ты, в свою очередь, не отстаешь, а где то даже превосходишь его, но на Слизерине. Тяготеешь к темному? А иначе почему шляпа распределила тебя на факультет Салазара? Это довольно странно, но шляпа никогда не ошибается в свои выборах.  Грюм наклонился чуть ближе, его теплое дыхание коснулось уха волшебницы: — Расслабься, это не допрос. Я не собираюсь брать тебя с поличным и отдавать на растерзание Министерству, если вдруг окажется, что тебя привлекает темная сторона. Лицо девушки побелело, она проглотила ком и медленно повернулась в направлении профессора.  Оттого что он стоял совсем близко, их глаза встретились – и Лили невольно накрыло видение: она будто провалилась в глубокую бездну, сначала даже вскрикнув, но вскоре почувствовала твердую поверхность под ногами. Это определенно было Министерство – пространство вокруг нее плавно восходило ввысь, превращаясь в деревянные трибуны, плотно заполненные молчаливыми зрителями. Вдоль стен до самого потолка амфитеатром поднимаются скамьи, заполненные волшебниками и волшебницами. Она не смотрела глазами Грюма, но видела его поблизости. А еще видела Дамблдора, Люциуса и Крауча, возглавляющего заседание. — Профессор, — окликнула волшебница директора но тот не услышал ее. Как и все здесь сидящие, он не сводил глаз с двери в дальнем углу.  Лили вообще никто не замечал – и именно в этот миг она окончательно убедилась, что вокруг лишь иллюзия. А может быть, и вовсе не видение, а воспоминание, случайно пробудившееся в сознании Грюма, но каким-то образом передавшееся ей самой. Отдел по охоте за темными волшебниками оживился, заседание началось. По среди зала стояла небольшая металлическая камера, похожая на закрытую будку или изолированное помещение, где очень скоро показался Каркаров. Магические оковы удерживали пленника. Он выглядел взвинченным и напуганным, потому как знал: если его свидетельства не устроят следователей, его могут отправить в Азкабан, под расправу справедливого правосудия. — Совет готов отдать приказ о Вашем немедленном освобождении, если Вы назовете имена, которые окажутся нам полезными, — заключил министр Крауч. — Да, я хочу назвать имена, сер, — обезумевшие глаза Игоря бегло прошлись по залу. — Эван Розье, — назвал преступник имя первого приспешника. — Но Эван Розье умер, — вновь остался недоволен ответом министр. Рядом с невидимой Лили раздался голос Грюма, обращенный к Дамблдору. — Именно! И унес с собой в могилу мой глаз, — усмехнулся Аластор, указывая на стеклянный протез. — Снейп! — вдруг вырвалось у Каркарова. — Северус Снейп! Лили ахнула и прижала ладонь ко рту в испуге. В это она точно не могла бы поверить. — Он был оправдан Большим Советом, — холодно произнес Крауч. — За него поручился Альбус Дамблдор. — Напрасно! — крикнул Каркаров еще громче. — Он – Пожиратель смерти! Дамблдор поднялся со скамьи. — Я уже свидетельствовал по этому делу, — спокойно сказал Альбус. — Северус Снейп был когда-то Пожирателем смерти. Но примкнул к нам задолго до падения Лорда Волан-де-Морта и, пойдя на огромный риск, стал нашим агентом. Сейчас он такой же Пожиратель смерти, как я. — Хорошо, Каркаров, — холодно проговорил Крауч. — Я пересмотрю ваше дело, а вы пока вернетесь в Азкабан… Игорь остановил чиновника, выкрикнув следующее имя: — Был еще Август Руквуд, который поставлял информацию прямо из министерства, — Каркаров подался вперед в нетерпении, оттого острый штык тесной камеры резанул его по щеке. Алая струйка крови стекла за шиворот тюремной робы. — Замечательно, совет примет решение... И снова Каркаров не дал договорить Краучу: — Нет, постойте, есть ее одно имя! Я точно знаю, этот маг принимал участие в захвате и применил заклятие Круциатус против известного мракоборца Фреда Долгопупса и его жены. Лили пробила легкая дрожь. Волшебнице все время казалось, что ее присутствие раскроется, однако это было невозможно. Неизвестный слушатель поднялся со своего места, привлекая внимание девушки. Она узнала его, определенно. Это был тот самый маг, который напал на нее на Чемпионате по Квиддичу. Молодой, темноволосый, с аккуратным носом. Единственное различие во внешности – в тот вечер волосы его были взлохмачены, а взгляд безумным, сейчас же он выглядел сдержанно, элегантно одет и причесан, как подобает. — Назовите имя! Имя мерзавца! — кричал министр. Теперь Игорь уже не говорил полушепотом, как раньше, – он восклицал во весь голос: — Барти Крауч... — секундное недоумение повисло в напряженной атмосфере зала; кто-то даже был готов покрутить у виска, но прежде этого Каркаров пояснил, упиваясь собственными словами: — ...Младший. Высокий юноша кинулся прочь, но тут же был обезврежен проклятием Грюма. Его вывели под руки из зала заседаний под безостановочные протесты и сопротивление; лишь напоследок темный волшебник задержался подле отца, когда тот одними губами прошептал: — Ты мне больше не сын... И Лили вынырнула из эфемерного морока. Давящее чувство в грудной клетке возникло вслед за этим, и волшебница, жадно глотнув порцию воздуха, снова оказалась перед грозным видом профессора. — Что ты только что видела? — выжидающе спросил он, хотя ответ уже был ему известен. — Вас, директора Дамблдора и заседание. То, как вы обезвредили преступника, не дав ему сбежать, — честно призналась Лили. Он многозначительно кивнул и чуть ли не бегом устремился к котлу – зелье наконец закипело. Снял образовавшуюся пену, снова возвращаясь к Лили. Волшебница неистово закашлялась и, подавляя приступы подступившей дурноты, скатилась вниз по стулу. Грюм подхватил ее, усадив на место.  «Помрет, чего доброго, раньше времени», — думал он, стоя близ девушки. Аластор усмехнулся собственным мыслям, налил из графина воду и протянул студентке. Лили, несколько потрясенная произошедшим, схватила протянутый стакан и залпом выпила всю воду до капельки. — Весьма интересный дар у тебя. А еще... жажда? И давно подобный недуг?  Она вновь откашлялась, после хрипло выдавила: —  Вероятно, с начала первого курса. Может чуть позже. Но сейчас подобное стало слишком ощутимо, это невольно сводит меня с ума. — Я дам тебе кое-что, — он стал перебирать склянки и мензурки; среди них обнаружил одну без этикетки с маленькими беловатыми вкраплениями на флаконе. Смерил Лили тяжелым взглядом, но получилось как-то с сожалением и устало. — Вот, возьми. Как я понял, помимо кошмаров тебя тревожит нехватка воздуха. Это снадобье поможет и от ощущения, будто не удается сделать вдох. Ты ведь чувствуешь, как хворь усиливается… Дальше будет только хуже. Принимай. А если понадобится – я сварю еще. Такой добрый жест от беспощадного преподавателя невольно заставил Лили пропустить легкую улыбку. Она робко приняла подарок в виде лекарства и осушила его в миг. Грюм продолжал буравить волшебницу исподлобья, но теперь в его взгляде не отмечалось былой озлобленности. И все же этот мужчина вызывал внутри девушки лишь всепоглощающий страх, пусть теперь трепет немного поубавился, однако по-прежнему предельно ощущался. — Что ж, отлично, — довольно хмыкнул Аластор, и, кивнув своей студентке, они перебросились еще парой фраз, только после этого Грюм отпустил Лили. Она покинула кабинет профессора, улыбаясь, – все же теперь ужасное чувство, тревожащее волшебницу изо дня в день, отступило, да и надежда на здоровый крепкий сон отныне не представлялась иллюзорной. Вид Драко, нагнавшего подругу по пути в гостиную, мгновенно погасил улыбку.  — Где ты ходишь? Я весь день ищу тебя! Представляешь, Этим вечером в лесу нашли Крауча! Я пока не знаю всех подробностей... Он принялся исступленно повествовать, всплескивая руками. Так минул целый вечер: друг рассказал весь свой день, вплоть от того, чем он завтракал, до подробностей состязания. И Лили, невольно припав к его плечу, погрузилась в спокойный, затяжной сон. Казалось, впервые за слишком долгое время ей все же удалось забыться в столь сладком сновидении.