Часть 8

Промозглый сентябрьский ветер встормошил волосы и обдал прохладой, оттого щеки раскраснелись, но это было даже к лицу запыхавшейся Лили. Одна прядь запуталась за ухом, другая - упрямо лезла на глаза. И все же эта юная волшебница оставалась очаровательной наряду с той естественной, почти небрежной девичьей красотой, которая не нуждается в чрезмерных ухищрениях. Лили едва перевела дух и, поскальзываясь на мокром полу, крикнула вдогонку брату: — Гарри, постой.  Поттер не сразу заметил ее, но когда оглянулся на оклик, они обнялись крепко – так, как обнимаются те, кого долгое время разделяла разлука. Но дело было вовсе не во временном промежутке, а в ситуации, которая заставила волшебников существенно встревожиться. — Как ты, Лили? — Поттер прижал сестру к себе. — Нормально, — отрезала девушка, но бледность ее лица говорила об обратном.  — Как прошло заседание?  Гарри только вышел из зала суда, а все потому, что юноша применил магию вне школы, а это, как известно, строго запрещено для несовершеннолетних волшебников. И даже тот факт, что Поттер спасал Дадли от дементоров не стал исключительным оправданием на суде, потому как любое использование магии вне Хогвартса автоматически нарушало закон. По сути подобное было совершенно несоразмерно обвинению в простом нарушении правил, но заседание проходило со всей строгость магического закона. Гарри выглядел измотано, он похудел, а лицо его теперь казалось  угрюмым и невыразительным. Кожа на одной стороне щеки шелушилась, галстук сбился набок, под глазами залегли тени.   — Прошло как прошло, — ответил Гарри, будто и вовсе отвечать не хотел. — Оправдали, — только и добавил юноша.  Лицо Лили просияло. — Что ж, тогда пойдем отсюда скорее, мистер Уизли ждет нас, — поторопила сестра. Они миновали восточный коридор и, повернув влево, поднялись по лестнице на второй этаж. В нескольких шагах от них стоял Корнелиус Фадж и тихо разговаривал с высоким мужчиной. Светлые волосы и бледное, заостренное книзу лицо, которое Лили узнала без труда. Эти холодные серые глаза она крайний раз видела в прорезях капюшона Пожирателя смерти. Этот насмешливый голос слышала на темном кладбище. Как вообще что этот маг мог оказаться здесь, в Министерстве? Но еще больше смущал тот факт, что с ним мирно беседовал Корнелиус. Ведь всего несколько недель назад ее брат, Гарри, сказал Фаджу, что Малфой-старший – Пожиратель смерти. Лили подтвердила показания. Но сейчас перед ребятами возник именно он и никто иной. Заслышав их шаги, собеседник Министра обернулся. Корнелиус тоже осекся на полуслове, а затем и вовсе ретировался. — Ах, — отозвался Люциус, — Мистер Поттер...  И Лили – какая встреча! Драко, признаться, мне все уши о Вас прожужжал за это лето. А ведь мы Вас приглашали, но Вы, отчего-то, так и не прибыли в наше поместье. Малфой-старший откровенно измывался над и без того пошатанным состоянием девушки. —  И все же я искренне надеюсь, что Вы, Лили, почтите нас своим визитом вновь. Вас, Поттер, прошу меня извинить, не приглашаем, — отсмеялся Люциус и невозмутимо покинул это общество. Гарри по-прежнему топтался на месте. — Нет, ты это видел? — негодовала Лили. — Снейп сказал мне, Дамблдор думает, что Фадж пока действует по собственной инициативе. Но ведь все предельно очевидно, а Министр так беспечен, слепо отвергая очевидное, которое происходит у него на глазах. Или он лишь хочет казаться легкомысленным... — Лили, я очень рад, что ты пришла, поддержала меня,  — прямо начал брат. — Но у меня к тебе вопрос: надеюсь дружба с Драко отныне... Волшебница резко отпрянула от Гарри, не дав договорить: — Причем здесь он?! — задохнулась от возмущения сестра и, набрав побольше воздуха в легкие, продолжила в гневе: — Не говори ерунды! Он точно не причем! Лили не собиралась слушать брата, и уж точно не собиралась мириться с тем, что в эту секунду прозвучало как чистый, циничный наговор, – в ее понимании, разумеется. — Лили! — вспыльчиво начал было Поттер, но тотчас же удержавшись, снисходительно добавил. — Ты очень сильно заблуждаешься. Дорогая, прошу, послушай меня. На этот раз я говорю предельно серьезно! Пойми, ваша с ним дружба однажды повернется для тебя огромной болью. Так что, пожалуйста, смотри на Драко ясно, без прикрас. Он точно не самый первый человек, кому ты могла бы довериться!  Девушка отрицательно мотнула головой: — Мне очень жаль, Гарри, но я никого не откажусь от дружбы с Малфоем из-за твоих глупых предрассудков. Его отец далеко не показатель того, что и сам Драко стоит на темной стороне. Вот видел бы ты его маму... — Что ж, ладно. — Поттер сделал шаг в сторону выхода, отдаляясь от сестры. — Не продолжай.    

***

 

  — Ты говоришь ересь, — протестовала Лили. — У меня что не может быть собственного мнения? — спорил с ней Рон. — А по-моему – блестящая идея. Повторюсь: регулярная уборка – сущий ужас, а мы могли бы убираться в гостиной Гриффиндора за плату. Вся прибыль – в кассу общества. Я же не планирую присваивать себе лишние галлеоны! Все ребята дружно отсмеялись. Уизли, к слову, не шутил. — Рыжий, он и есть рыжий, — с усмешкой бросила Лили. — Твое упрямство не хуже, чем у горной козы на обрыве. Говорю тебе, это глупость! Попробуй предложить подобное Дамблдору, вот смеху то будет... Друзья снова разошлись хохотом.  На вокзале сегодня было слишком многолюдно. У билетной кассы толпилась огромная очередь, маглы бранились, кто-то пытался пролезть вперед. Когда ребята пересекли платформу 9¾, народ поредел, но гул по-прежнему доносился отовсюду, только теперь не людей, а магов. Лили вдруг остановилась, на мгновение ей показалось, что в толпе она разглядела знакомый силуэт. Знакомый не столь явно, но достаточно, чтобы отметить его среди скопища народа.  Дыхание перехватило, грудь сжалась, а голова разошлась треском на несколько секунд, после чего все прошло. Букварно за мгновение. Лили даже не успела выдворить из кармана мантии свой заветный флакончик – тот, что она теперь превосходно готовила сама и одновременно тот, который всучил ей Крауч, еще в кабинете перед финальным испытанием Турнира.  Тогда она не поняла, что именно погрузил в ее карман Барти, зато позже, нащупав неизвестный пузырек, приятно удивилась, однако еще больше насторожилась. Какой тогда из него злодей? Ведь лиходеи обычно не делают столь широких жестов.  Видение исчезло, состояние нормализовалось. Лицо Темного Лорда растаяло в толпе.  Чуть поодаль послышался знакомый голос, который уверенно приближался. Гарри повернул голову. Он, конечно, этого ожидал, и все равно увидеть ухмыляющееся лицо Малфоя между физиономиями Крэбба и Гойла – приятного мало. — Драко!  — Лили захлестнула волна приятной неожиданности. Низкие косые лучи закатного солнца заставляли юношу щуриться. Парень остановился, повернулся и махнул рукой, заголосив с пронзительным криком: — Лили! Он ловко обогнул толпу – если, конечно, можно назвать «ловкостью» то, как он растолкал волшебников самым наглым образом. Точно по единому порыву, друзья рванулись вперед – и с разбегу оказались в объятиях друг у друга. Гарри нахмурился и плотно ударил себя ладонью по лбу. Малфой нерешительно коснулся волос подруги, заправив выбившуюся прядь за ухо и провел кончиками пальцев по ее щеке. Это было приятно, и Лили теперь не могла оторвать взгляда от его блестевших голубых глаз. Драко искренне любовался волшебницей, а та, в свою очередь, откровенно наслаждалась его молчаливым обожанием. Только вот неизменный порыв Лили задать другу очевидный, но изрядно тревожащий вопрос заставил девушку раскраснеться и напрячься. Она слишком сгорала от любопытства: знает ли друг про ситуацию с отцом и о том, как последний безжалостно желал расправиться с обоими Поттерами? Но при этом еще больше Лили боялась задеть чувства друга. С одной стороны, беловолосый юноша не мог не знать очевидного, с другой – Малфоя-старшего оправдали, и Драко, как его сын, по сути, должен был непогрешимо верить в безоговорочную невиновность родителя. Говорить об этом сейчас казалось Лили совершенно неделикатным делом.  А вот Гарри так не думал, но сестра быстро парировала возмутительный выпад брата. — Твой отец, Малфой, сейчас должен гнить в Азкабане, надеюсь ты понимаешь это, — выкрикнул Поттер и порывисто подался вперед, настигая неприятеля. Лили преградила брату дорогу, закрывая собой Драко. — Все Гарри, мы не будем обсуждать это сейчас! — А твой папаша, видимо, не научил тебя манерам? Ах да, он ведь помер, когда ты еще сопли подтирать не научился! — в пылу гнева ответил ему Малфой. Лили развернулась к другу и в следующую секунду отвесила тому звонкую пощечину. Слезы хлынули из глаз девушки, точно кровь из давно стянутой раны.  Гарри ушел – не желая больше оставаться в обществе человека, который либо слепо верил в неповинность отца, либо, зная правду, разделял взгляды последнего.  У Драко зазвенело в ушах. Подруга развернулась, но Малфой успел ее перехватить. — Прости, умоляю, я сам не понял как сказал такое... Но я говорил это ему, не тебе Лили! — юноша прикусил губу, осознавая, какую глупость только что сморозил.  — Все дело в том, что ты забываешь – мы с Гарри брат и сестра, у нас общие родители, общая судьба и неразделимо связанная жизнь, Драко. Друг стыдливо понурил голову и зарекся больше никогда не позволять себе подобного. — Ты стала еще красивее за лето, — сказал он тихо, сменяя тему. — И, вероятно, последнее, чего бы я сейчас хотел – это обидеть тебя после столь длительной разлуки. Прости меня, Лили, прости... Парень крепко обнял волшебницу. Она хотела было отстраниться, но юноша не позволил, прижав к себе еще крепче.  

 

***

 

Лили и правда похорошела за лето – расцвела, вытянулась, а волосы, выгорев на солнце, еще больше посветлели. Однако что-то в ее взгляде изменилось, и хотя лицо по-прежнему оставалось бесстрастным, нечто совершенно новое проглядывалось отныне в ее натуре. Они с Драко вернулись в гостиную после ужина, спешно скинули мантии и расположились прямо на полу возле камина. — Эта Амбридж мне откровенно не нравится! — сказала Лили, не на шутку вспыхнув. — «Прогресс ради прогресса поощрять не следует»? «Искореняйте то, чему нет места в нашей жизни»? Все это означает... — Что? — скептически спросил Драко. — А я тебе скажу, что это означает, — подруга почти шепотом добавила: — Означает то, что Министерство вмешивается в дела Хогвартса. В чемодане щелкнул замок. Изнутри что-то забилось, зашевелилось. Однако Драко, обратив свой взгляд на догорающие поленья, совершенно не заметил подобную чертовщину. Лили подошла к кофру и выудила оттуда парочку вещей, разглядывая дно. Носки, сменная одежда, несколько конфет, склянки со свежесваренным зельем от собственного недуга и склеенное зеркало, в котором не хватало одного фрагмента. Больше ничего. Лили оставила чемодан и поднялась, но, едва завидев в отражении зеркала позади себя Драко, обескуражено замерла. Он стоял за спиной, заложив руки в карманы, и молчал. Прочнее встав на ноги, Волшебница развернулась, оказавшись рядом с другом на предельном расстоянии. Они стояли так близко друг к другу, что Лили было тяжело сформулировать свои мысли, поэтому она, не придумав ничего другого, выпалила: — Чемодан... — Что чемодан? — усмехнулся Драко. — Внутри что-то шевелилось, — только и добавила она. На Малфое была белая рубашка и темно-серый галстук в тон голубым глазам. Лицо юноши вдруг посерьезнело. Подбородок очертился тверже, западины щек стали заметнее. Драко сделал над собой усилие и спросил дрожащим голосом: — Что ты почувствовала в тот момент, когда на турнире оказалась перед Темным Лордом в полной обреченности? Лили смотрела на юношу, стоя так близко, что чувствовала, как смешивается их дыхание.  — Что смерть нужно встречать достойно, — ответила она честно, а затем замолчала, будто проглотила стекло. От тела друга исходила волнующая смесь самых дивных ароматов: чистой кожи, апельсиновой корки и, похоже, корицы; а еще чего-то довольно приятного, вероятно, это был собственный запах Драко. Даже голова слегка закружилась от такого пленительного сочетания вкусов. — В ту ночь после турнира, когда Вас с Гарри забрали к себе Уизли, я даже не смог толком попрощаться с тобой. Я все размышлял над тем ужасным событием и наконец понял, что мой самый большой в жизни страх – потерять тебя. Для меня в мире существуют лишь два человека, которых я люблю, – это ты и моя мать, — честно признался юноша. — В тот день я понял, насколько ты дорога мне, Лили. И я... Драко не договорил. Внезапно, в непроизвольном порыве, природа которого Лили и самой была неясна, она робко, совсем неопытно прикоснулась своими губами к губам друга.  Нежно, осторожно, просительно, так, что жаром опалило щеки. Волшебница никогда прежде не целовалась и всегда переживала на счет того, как справится с этим впервые. Все же получилось как нужно. Ровно так, как она мечтала и с тем, с кем мечтала впервые ощутить взаимное прикосновение губ. Они были влажными и слегка покрасневшими, а глаза – голубыми, точно небо, и полными нестерпимого желания. Для Малфоя подобный порыв подруги оказался слишком соблазнительными, чтобы не поддаться этакому искушению. Юноша неохотно отстранился, их первый поцелуй выдался довольно продолжительным, поистине восхитительным. Малфой позволил себе триумфальную усмешку, когда под его проницательным взглядом Лили смутилась, поспешно развернулась, намереваясь уйти, а точнее, сбежать от него. Однако теперь ей точно не убежать, не скрыться даже на краю света. Отныне Драко решил для себя твердо и непреклонно, что никогда не позволит себе упустить эту девушку.    

***

 

Ночью Лили, как это случалось теперь обыкновенно, опрокинула один пузырек настоя. Расчесалась, умылась и, примостившись у изголовья кровати, положила на прикроватный столик свое зеркальце. Устало потерла переносицу и, сладко потянувшись, устроилась на боку. Раздался стук, затем еще один – и Лили поднялась с постели, пытаясь в темноте выявить источник шума. Зажгла свечу и поставила светоч на тумбу, заметив, что расколотое зеркальце, все это время лежащее ничком, дрогнуло, издав очередной стук. Снова дернулось; тогда Лили уже не сдержалась, схватила артефакт и вгляделась в него, но среди раздробленной поверхности увидела лишь собственно отражение. Положила обратно, решив, что, наверное, это Гарри потешается – ведь второе принадлежит ему. Снова раздался стук, один за другим, и теперь артефакт двинулся к краю тумбы, намереваясь сорваться вниз. Лили подхватила его и снова посмотрела в отражение. В следующее мгновение ей будто почудилось, что из искаженного зеркального отражения на нее смотрит взгляд – тот, что был узнаваем из многих других, и тот, который вселял поистине животный страх. Шепот её имени раздавался голосом, сродни змеиному шипению – угрожающий, явственный: «Лили...» Она снова положила зеркало ничком на тумбу и прикрыла рот ладонью от испуга. Теперь стало ясно – один из отколотых фрагментов стекла определенно принадлежал Волан-де-Морту. Сквозь зеркало раздался смех, который, казалось, теперь поглощал ее сознание целиком. Он нарастал и вскоре разразился с такой неистовой силой, что волшебница зажала руками уши. «Посмотри...Посмотри...» — раздавалось вокруг. Тогда Лили схватила артефакт и в его искаженном отражении, смотрела прямо в глаза своему страху – Темному Лорду.  Тело стало ватным, все существо девушки вдруг пошло волной, будто ее тянуло внутрь пространства зеркала – и под натиском непреодолимой силы волшебница оказалась затянутой прямо внутрь волшебного предмета. Вокруг – темнота, ни стен, ни пространства, лишь всепоглощающий мрак и пронзительная головная боль, сковавшая разум. Не в силах здраво мыслить под бременем разрывающей боли, Лили не сразу заметила фигуру, медленно настигающую ее. Он вышагивал ей навстречу степенно, демонстрируя свое превосходство перед обезоруженной и совершенно растерянной девушкой. Остановился, взмахнул рукой — и боль мгновенно сошла на нет. Лили оглядела фигуру врага – он был намного выше нее, с гладким, череповидным лицом, и улыбкой безумца, наслаждающегося своим превосходством. — Очень рад нашей встрече, но, как я могу отметить, это не взаимно, — будто бы удивился он. Лили промолчала, хотя ей очень хотелось бросить что-нибудь колкое. Однако планы на жизнь у нее были куда обширнее, чем умереть из-за нелепой реплики в адрес вооруженного темного мага. Она точно не знала, как устроено зазеркальное пространство и возможно ли здесь атаковать – но проверять эту теорию на себе было последним, чего она желала. — Страх… я его чувствую. И все же приятно видеть перед собой девушку, которая не поддается своему ужасу и не заискивает перед сильнейшими в надежде сохранить свою жалкую жизнь. Признаться, это вызывает у меня… восхищение. Над его головой простирается черная материя; Лили отметила сгущающуюся тьму, опоясывающую Темного лорда, которая расходилась от него всюду. Нарастающее чувство ужаса заставляло вздрагивать, все существо вновь и вновь заполняло душераздирающее исступление, которому уже нельзя было противится. — Ты подготовилась к своей кончине этой ночью? Я интересуюсь, поскольку, если мы так и не придем к общей резолюции, тогда боюсь, никакой полезности от тебя вообще ждать не следует. С минуту он смотрит на Лили, а после протягивает руку – жантильное и одновременно напористое движение, и вот уже рука волшебницы перехвачена чужой, холодной ладонью. Темный Лорд развернул Лили так, что она оказалась прижата к нему спиной – плотно, неотвратимо, в ловушке. У девушки защипало в глазах от слез, и что-то сверкающее упало на рукав мантии мужчины. Такая крупная слеза, как кристаллик.  Волшебник рассмеялся, как смеется самый настоящий злодей, с хищным оскалом и отсутствием всякого сострадания. В следующее мгновение его будто что-то насторожило, и прежняя улыбка медленно сошла с лица; похоже, Темный Лорд оказался на грани ярости. Только природа сменившегося настроения осталась для Лили неясна. Она почувствовала опасное приближение мужчины еще до того, как он, склонился над ее макушкой и жадно втянул воздух. Волан-де-Морт ощутил все: каждую ноту аромата, исходившую от юной волшебницы, – лаванду, фиалку, даже запах зубной пасты и отголоски парфюма Малфоя. Эти запахи смешивались с более дальними, например, с ароматом шоколада, который Лили съела еще по утру. — Что за игры, девчонка? — захлебываясь от негодования, взревел темный повелитель и резко отшвырнул девушку прочь от себя. Ноги подкосились, волшебница приземлилась на колени, разодрав ладони. Обернувшись, увидела глаза, горевшие одержимостью и палочку, взметнувшуюся к ее лицу.  — Раскрою тебе одну очевидную истину о себе, — Лорд откинул волосы Лили с лица, прежде чем опустил палочку и сделал шаг назад, чтобы увеличить расстояние между ними. — Создав первый крестраж, мои вкусовые ощущения стали притупляться, равно как и восприятие ароматов, которое, отчего-то тоже угасало. Создав последующие, я отметил, что из раза в раз все меньше могу насладиться чем-то аппетитным или ощутить запах. Однако я должен был догадаться сразу – такова цена за бессмертие. Мне не нужен сон, не нужна вода и еда, впрочем, как и все то, чем насыщаются обыкновенные маги и люди. Тогда почему я только что почувствовал аромат твоих волос? Ответа не последовало и темный волшебник, характерно прищелкнув языком, укоризненно проворчал что-то неразборчивое. Вновь подступил ближе и, сжав тонкие запястья Лили, поднял и встряхнул девушку. Содрогаясь от омерзения и от ненависти, она из последних сил вцепилась ему в воротник мантии с отчаянной дерзостью. Тот вновь раздался хохотом. — Понимаю... Желание жить порой толкает на необдуманные шаги, но, уверен, впредь ты не позволишь себе подобной опрометчивости. Волшебница отпустила ворот мужчины. Темный Лорд снисходительно кивнул, на мгновение задавшись вопросом: «Сколь же глупа, храбра или просто безрассудна эта девица, что так упрямо сопротивлялась страху перед ним – самым могущественным темным властелином». Резинка, стягивавшая пшеничные волосы в хвост, лопнула – и теперь локоны каскадом рассыпались по плечам и спине. Вновь повеяло лавандой. Волан-де-Морт раскрыл глаза в изумлении – он слишком долго не ощущал ничего подобного.  — Переходим к сути нашей сегодняшней встречи, — мужчина отпустил Лили и, обогнув вокруг нее два кольца, поравнялся. — Твоя задача до абсурда проста – убедить брата как можно скорее посетить министерство. В самые ближайшие дни Мальчик-Который-Выжил прибудет с визитом в Отдел Тайн, а иначе, ни его, ни тебя, ни всех тех, кто тебе дорог, может попросту не стать. И начну я, пожалуй, с Малфоя-младшего, уничтожить которого не составит большого труда. Так что подумай хорошенько, прежде чем не выполнять мои поручения. Судьба благосклонна к тебе, Лили Поттер, и тогда – в Годриковой Впадине, и теперь – подле лица смерти.  Темный Лорд отпустил девушку не сразу. Он еще несколько мгновений смотрел глаза в глаза, а после повернулся и ушел той же твердой, неторопливой поступью, какой пришел. Лили вихрем вытянуло из зазеркалья.