Часть 12

Лили шла по коридору не торопясь, часто оглядываясь, озираясь по сторонам с тем выражением лица, которое бывает у человека, явно взволнованного чем-то. На пороге Большого зала стояла Гермиона. Она бессильно прислонилась к дверному косяку, тесно прижимая руки к груди. Лили подступила к ней, легонько тронув подругу за плечо. От неожиданности волшебница выронила яблоко из рук; то с грохотом покатилось через весь коридор.  — Ах, Лили, это ты? — спросила Грейнджер и посмотрела на девушку из-за спины.  — Ты не видела Гарри? — робко поинтересовалась светловолосая волшебница. — Весь день не могу найти этого сорванца. Есть одно дело... — Ты не в курсе? Они с Дамблдором ушли еще по утру, по одному крайне важному делу, природа которого мне пока не ясна. Однако я знаю наверняка – есть нечто важное, связанное с Волан-де-Мортом. — Вот как... — протянула Лили, вздыхая.  Темный силуэт скользил по коридору навстречу девушкам. Когда тени обрисовали знакомые черты, в фигуре без труда узнавалась Полумна. Походка у нее как всегда была странная, блондинка вроде прихрамывала и в то же время подпрыгивала. — Привет, вы уже с ужина или только собирались? — непринужденно спросила волшебница. — Аппетита нет, — ответила Лили. — Я Гарри искала, но, как оказалось, их с директором в школе нет. Они отбыли еще утром. — К слову сказать, я застала их поутру и была изрядно удивлена. Рука Дамблдора, она... — Лавгуд замолчала, и лишь теперь задумалась, что одна длань директора действительно выглядела странно, так, что Полумна с трудом могла бы подобрать слова. — Я хочу сказать, что, кажется, директор нездоров. Может это как то связано с тем, куда они направились? Да еще и цвет лица его был чуть бледнее, чем обычно.  Лили потерла виски, в надежде избавиться от чудовищной головной боли. Взгляд несколько прояснился, но темя по-прежнему дико пульсировало. — Не будем надумывать. Знаете, девочки, кажется я... Полумна успела сказать лишь несколько слов до того, как Гермиона, - эта хрупкая на вид девушка - с налету настигла ее, и они вместе оказались лежащими навзничь на полу. Грейнджер поверх Лавгуд. Драко прошел мимо, как ни в чем не бывало, хотя еще секунду назад целенаправленно пихнул Гермиону плечом. Лили невольно втянула ноздрями восхитительный шафраново‑смолистый аромат, исходивший от парня. Тут же одернула себя. На мгновение воцарилась ошеломленная тишина, пока Гермиона первая сердито крикнула: — Смотри, куда идешь! — Что тебе не нравится, грязнокровка? — задорно отозвался беловолосый парень. — Не разговаривай с ней так! — возмутилась Лили. Сил терпеть подобное почти не осталось.  В последнее время Драко слишком многое себе позволял и в отношении Гермионы, и в отношении Рона с Гарри, да и в отношении самой Лили в частности. Голос бывшей подруги Малфоя становился все суровее и суровее. Но вот, стоя перед ним в безудержной ярости, она виделась ему еще более красивой и сильной. И то, что эта отважная девушка в любую минуту была готова броситься на Драко, который вел себя как последняя скотина, только забавляли его и подогревали желание вцепиться в ее сочные губы. И все же лицо юноши приняло неприязненное выражение. — А ты... — несмотря на клокотавшую в груди ярость, он выбирал слова осмотрительно. — Тебе вообще следует убираться из Хогвартса!  Малфой проговорил это так гневно, что Лили потупила взгляд и недоуменно заморгала. — Убираться? — в полном непонимании спросила она и невольно отступила назад.  — Именно... Прошептал юноша и подался чуть ближе, осмелившись кончиками всех пальцев осторожно провести по ее плечу. Пальцы дрожали, и Малфой понимал, что Лили тоже это заметит. Он смотрел на нее неотрывно, не глазами, но мыслью – так, как смотрит духовидец, подчиняя волю; и взгляд Драко, вопреки ему самому, не отрывался от лица волшебницы. Вероятно, впервые она с такой яростью оттолкнула его. Никогда прежде волшебник не замечал в ней подобной необузданной злости – ни в взгляде, ни в жестах. Чуть прищуренные глаза, в которых горело неистовое пламя, лишь подтверждали его гипотезу: Лили начинала ненавидеть Малфоя. — Оставь их, Драко, — неприятно хохотнула подоспевшая Паркинсон и смерила соперницу высокомерным взглядом.  А затем показательно прильнула к возлюбленному и запустила руки в его волосы. Но охваченному яростью и болью слизеринцу было не до полыхающего на щеках Пэнси румянца и мечтательного выражения глаз. Не разделяя ее бурной веселости, он все же поцеловал девушку в макушку головы. — Мы с Драко теперь вместе, —мечтательно протянула шатенка, закусывая губу. Она говорила так, будто юноша был ее достоянием, – и всякий, кто слышал этот кислотно-язвительный лепет, едва ли мог подавить приступ подступившей дурноты. — Вместе? — повторила Лили, не веря своим ушам.  — Ты верно расслышала, дорогая, — улыбнулась Паркинсон своими неестественно тонкими губами, сложенными в презрительную ухмылку. Малфой явно был чем-то озабочен, все поглядывал на часы, нервно теребил собственный край рукава, а пальцы рук его заметно подрагивали. Он нервничал, и это проступало во взгляде, в движениях, и можно было даже отметить, как подрагивала нижняя губа юноши. — Лили, я повторю: лучше тебе будет убраться из школы и как можно скорее! Взгляд Драко почти физически обжег Лили. Казалось он откровенно презирал ее, а она всей душой теперь возненавидела этого юношу: в глазах волшебницы этот слизеринский мальчишка был гордецом, нахалом и циником без капли совести. Лили отвернулась – не в силах поверить услышанному, принять то, о чем просил ее некогда лучший друг, – и сжала веки, удерживая слезы, что грозили прорваться вопреки ее воле. Волшебница так стремительно удалилась прочь, что подруги едва ли смогли нагнать ее у лестницы.  Лили остановилась, оперлась о перила бедром и обхватила себя за плечи, позволяя девочкам обступить ее с разных сторон и сжать в тесных объятиях.  — Ситуация, конечно, мерзкая, учитывая твои чувства к этому слизеринскому зазнайке с весьма сомнительной репутацией... — задумчиво пролепетала Полумна. — Лили, при всем уважении, она права, ты не знаешь какие помыслы и мотивы скрыты за действиями Малфоя, как и не знаешь причину изменений в его поведении, — согласно закивала Гермиона, предостерегая. На душе было гадко и тоскливо, будто прямо изнутри вынули сердце, а все счастье досталось Дементорам. Слезы потоком струились по ее бледному лицу. Легкая дрожь пробегала по телу – то ли от затаенной печали, то ли от едва ощутимого сквозняка из окна. — Дев... девочки, — едва не заикаясь от страха, промямлила Полумна, указывая на небо над Хогвартсом. — Что случилось?      — Чер… Черная Метка… Лили и Гермиона, которых при этих словах окатил ужас, обернулись, вглядываясь… Да, вот он, висит в небе над школой: сверкающий зеленый череп со змеиным языком – знак, который оставляют Пожиратели смерти, когда вершат свои ужасные дела. — Нужно найти Гарри! Немедленно!  — голос Лили сорвался на крик. — Они с Дамблдором определенно вернулись! Полумна, иди разбуди Северуса и Макгонагалл, — сбивчиво пробормотала Лили.  Теперь они с Гермиона двинулись в поисках Гарри. Волшебницы бежали так быстро, что, казалось, уже заскользили по воздуху, едва касаясь земли ногами. Вокруг на удивление никого не было: обычно в коридорах школы вечерами студентов с избытком, но, вероятно, Темная метка поспособствовала отсутствию снующих без дела учеников. Вокруг царила абсолютная пустота – ни единого свидетеля, у которого можно было бы осведомиться, встречал ли кто Дамблдора или Поттера.  Лили резко притормозила, ей вдруг сделалось нехорошо, она побледнела, оперлась рукой о стену и вдруг с ужасом услышала чьи-то приближающиеся шаги. По темному коридору в их сторону двигалось черное облако, скомпонованное из пяти человеческих фигур. Облик бесспорно выдавал в них Пожирателей: длинное черное одеяние с капюшоном, змееподобные маски и черные сапоги на шнуровке с толстой подошвой, которые стуча, отсчитывали мерный ритм, точно вторя биению сердца волшебниц. Как в замедленной съемке к Лили приблизилась Гермиона, и в тот же миг женские руки подхватили подругу, увлекая за ближайший поворот коридора. Шатенка прижала девушку крепко к себе, обхватив одной рукой ее плечи, а другой – голову, и таким образом приглушала судорожное дыхание своей грудью.  Пожиратели синхронно прошествовали мимо, гордо вскинув головы. Веки светловолосой волшебницы казались склеенными, никак не хотели открываться. Она с трудом повернула голову в бок и, смахнув влажную пелену с глаз, смогла разглядеть каждого вышагивающего. Беллатриса Лестрейндж, Корбан Яксли, Сивый и еще двое неизвестных темных волшебников. Последние семенили позади и очень походили друг на друга, казалось, были братом и сестрой: невысокая коренастая женщина, ссутулившись, шла прихрамывая; рядом столь же низкорослый и плотный мужчина, с не менее рыжими волосами. Завершал шествие неизвестный, скрывающий под капюшоном лицо. Когда Лили поймала его фигуру своим взглядом, мужчина неожиданно повернулся в их с Гермионой сторону. Взгляды Бартемия и Лили встретились на миг и разошлись столь же стремительно.  — Лили! — затормошила Гермиона подругу. — Крауч, он посмотрел на нас... Та резко села, протирая глаза руками; забвение отступало и, вероятно, причиной этого недуга на сей раз стало появление Пожирателей.  — Бежим за ними!  Миновав крутые и скользкие ступени винтовой лестницы, волшебницы различили гул гневных голосов и отголоски неистового смеха, принадлежащие женщине с кудрявыми черными волосами. Некто резко дернул Лили за руку, вынуждая притормозить, и развернул к себе. Нельзя было не увидев ярость Снейпа, исполосовавшую его мрачное лицо. — Что Вы здесь делаете? Прочь! — ярость клокотала внутри профессора, требуя выхода в крике, но, опасаясь быть услышанным, он лишь гневно шептал. Заведя девушек за лестницу, Снейп обнаружил там Гарри, который столь так же не вовремя, оказался там, где ему не стоило. Учитель приложил палец к губам, призывая к молчанию, и, взмахнув полой мантии, стремительно поднялся по ступеням – туда, где былая бесовщина Пожирателей поутихла, а на смену ей пришли одноцветные обращения.  Гарри направил палочку на мага, фигуру которого Лили распознала не сразу. Бесшумно шагая по досчатому полу, она обогнула брата и Гермиону, ошеломленно вытаращив глаза на того, кто сейчас трясущейся рукой безжалостно направлял палочку на Альбуса Дамблдора. Беллатриса пуще всех проявляла изрядное нетерпение, побуждая Драко скорее закончить начатое. — Ну же, сделай это, Драко! — голос то взмывал вверх, то опадал почти до шепота, а интонация, резкая и колючая, заставляла невольно вздрагивать. — Мы теряем время, мальчишка не справиться! — сиплым голосом вмешался рыжеволосый Пожиратель. — Добрый вечер, Амикус, — спокойно произнес Дамблдор, словно приветствуя гостя, явившегося на чашку чая. — Вы и Алекто с собой привели… очаровательно… Колдунья издала сердитый смешок. — Что, думаете, шуточки помогут Вам и на смертном одре? — глумливо поинтересовалась она. — Шуточки? Нет-нет, это всего лишь проявление воспитанности, — ответил Дамблдор. — Давай, действуй, — вновь призвал рыжеволосый.  — Я… я могу это сделать. Я должен это сделать! Лили не могла поверить, что эти слова произносит он – прежде ее лучший друг, которому она когда‑то доверяла безоговорочно и которого защищала перед всеми, даже перед собственным братом. Теперь же Малфой стоял, направив оружие на директора, и срывающимся голосом твердил, что готов стать убийцей. — Драко...  Робкий голос профессора невольно пробудил в Лили – да и в остальных – едва теплившуюся надежду на благополучный исход. Малфой молчал. Рот его был приоткрыт, волшебная палочка по-прежнему дрожала. Лили показалось, что она чуть-чуть опустилась. С мгновение Снейп вглядывался в Дамблдора, резкие черты его лица казались протравленными отвращением и ненавистью. — Северус… прошу тебя… Профессор, подняв палочку, направил ее на Дамблдора. — Авада кедавра! Струя зеленого пламени вырвалась из волшебной палочки и ударила Дамблдора прямо в середину груди. Гарри завопил от ужаса, но вопль этот с губ его так и не слетел. Онемевший и неподвижный, он вынужден был смотреть, как Дамблдора подбросило в воздух, на долю секунды старый волшебник завис под сверкающим черепом, а потом, как тряпичная кукла, медленно перевалился спиной через стену башни и исчез. В грудь словно вонзилось ледяное острие – дыхаие оборвалось, и Лили, лишившись сил даже на вздох, едва удержалась от падения. Северус... Он не мог сделать этого! этого не может быть… этого не может быть… Лили закричала, и его изнуренный голос разнесся по всемей территории башни. Она сжала перила с такой силой, что побелели костяшки пальцев, взбираясь по винтовой вверх, где в полумраке следующего яруса, еще угадывались фигуры Пожирателей. Она замерла на месте и подняла над собой руку с волшебной палочкой: в тускло освещенном коридоре стояла густая пыль. Без всяких колебаний пустила столп ярких искр в Северуса. Мужчина даже не попытался отразить удар – тот, хоть и несильный, пришелся прямо в плечо, отбросив профессора навзничь. Лили почувствовала, как к глазам подступают слезы – не просто боль, а острая тоска, заполнявшая ее изнутри. — Круцио! Круцио! Круцио!  Амикус беспорядочно швырял проклятия, ни разу так и не угодив в цель. Лили изворачивалась умело, посылая ответные, но более скромные проклятия. —  Долго ты так не протанцуешь, красотка… — рассмеялся рыжий Пожиратель. Крауч не вмешивался, просто не мог позволить себе этого сейчас, при стольких свидетелях. Все двинулись к выходу, у них просто не было больше времени оставаться и участвовать в этом неравном сражении.  Подоспели и Гарри с Гермионой. — Петрификус Тоталус! — метнул проклятие Поттер. Пожиратель смерти нырнул вперед, будто его ударили в спину чем-то твердым, и повалился, точно восковая фигура, но еще до того, как он ударился об пол, Гарри перескочил через него и полетел по темной лестнице вниз, за остальными. Лили и Гермиона двинулись следом.  Достигли большого зала. Лестрейндж взобралась прямо на обеденный стол и, гордо шествую по нему, метала проклятия в разные стороны, то выбивая окна, то уничтожая прочую атрибутику вдребезги. Она всегда двигалась резко, хаотично, с театральным азартом, и этот раз не стал исключением.  — Импедимента! — рявкнул Гарри и угодил в спину Сивого. Пожиратель взвизгнул; Гарри бросился за ними, но споткнулся и в следующий миг обнаружил, что лежит на чьих-то ногах, а, глянув назад, увидел прижатое к полу круглое, бледное лицо Невилла. — Невилл, ты… — Нормально, — пробормотал тот, держась за живот. — Гарри… Снейп с Малфоем… они только что проскочили здесь… — Знаю! — ответил Гарри, посылая с пола заклинание в огромного светловолосого Пожирателя смерти, создававшего большую часть хаоса. Получив удар, Амникус взревел от боли, развернулся, пошатываясь, и с громким топотом побежал прочь. Гарри и Невилл двинулись следом.  Лили настигла Беллатрису и, обрушив поток оранжевых чар, неколебимо приблизилась к противнице. — Импедимента! Девушка промахнулась – струя красного света пронеслась над головой кудрявой особы, и та, гаркнув нечто неразборчивое, повернулась к Лили лицом. Разделенные несколькими метрами, они мгновение смотрели друг другу в лицо, а затем одновременно подняли палочки. — Круци… Крауч отразил заклинание полоумной Лестрейндж, сбив ее с ног, прежде чем та успела произнести его. Беллатрисса покатилась по столу, вскочила, и вновь наставила палочку на Бартемия. Огромный Пожиратель смерти рявкнул за его спиной: — Инсендио! — Крауч отлетел на приличное расстояние.  Теперь неизвестный Лили Пожиратель двигался на нее, а волшебница отступала, до тех пор, пока не уперлась спиной в стену. В окружении густой, удушливой пыли, обезумевшая улыбка незнакомого ей приспешника тьмы, неестественно широкая, сулила только страх и безысходность. Обнажив гнилые зубы в восторженной улыбке, незнакомец пнул Лили ногой в живот, вынуждая согнуться вдвое. — Увы, приказ лишает нас удовольствия… Я бы счел за честь преподать тебе урок. Мы с тобой разыграли бы партию до конца – и финал ее был бы… незабываемым, — с расстановкой произнес мужчина и пристально смотрел на волшебницу, наслаждаясь его страхом и растерянностью одновременно. Напоследок Пожиратель отвесил Лиши весьма болезненный удар и, развернувшись к Краучу, добавил: — А с тобой будет разбираться Темный Лорд!  Механически печатая шаг, все как один двинулись прочь. Все, кроме одного. Бартемий поспешил к Лили на помощь. Волшебница молча наблюдая за ним, как он торопливо окинул ее взглядом, проверяя, нет ли серьезных ран. Задержался на израненном лице, на ссадине у носа. В голосе, когда он наконец заговорил, звучала взволнованность: — Как ты, Лили? Улыбка сама собой скользнула по ее губам, и она увидела, что Крауч отвечает тем же. Лили попыталась встать, однако тяжесть бессилия тут же пригвоздила ее к полу. Удар в живот пришелся с такой силой, что дыхание перехватило, все силы ушли на проклятую попытку подняться, и теперь она тщетно пыталась прийти в себя. Краучу, без сомнения, грозили последствия, но юноша вновь и вновь приходил ей на помощь – и мотивы такого поведения оставались для Лили загадкой. Бартемий ставил под удар свою репутацию перед единомышленниками, перед господином, и это трогало ее до глубины души. Особенно остро она ощущала подобный порыв на фоне предательства Драко, лучшего друга, что отвернулся от нее без зазрения совести. А тот, кто казался фанатичным слугой Темного Лорда, теперь жертвовал всем ради сестры главного врага. — Тебе нужна помощь, — утверждал он, когда его команда уже давно скрылась из вида. — Не нужна! — сделав первый рывок по направлению к Краучу, тут же ахнула от боли и застыла. — Лили, я должен предупредить! — торопливо и сбивчиво произнес Бартемий. — Пророчество не было уничтожено. Точнее, они уничтожили подделку. Истинное пророчество касается тебя, и теперь Темный Лорд знает об этом. Он ищет тебя, а не Поттера. Твой брат больше не представляет для него интереса. Я хочу, чтобы ты знала об этом и была предельно осторожна… Он все говорил и говорил, но Лили плохо различала сказанное Краучем. Легкая пленка застлала глаза, тогда Бартемий тут же подхватил ее, обессиленную на руки и, развернувшись, понес к выходу из Большого зала.  — Тебя нужно доставить в больничное крыло! — утверждал он, пока нес Лили. Как он мог так рисковать? Но юноша не размышлял об опасности – его единственной целью оставалось помочь раненой Лили. В этот миг дверь зала распахнулась с тяжелым грохотом. Невилл, растерянный и непривычный к схваткам, внезапно направил на мнимого противника красное заклятие. Бартемий отразил его одним движением – едва заметным, но безупречным. На его сапогах юного Пожирателя сверкали острые шпоры, вот ими-то, со всего размаха он и хотел ударить Долгопупса. Но не стал. Под отчаянные протесты Лили Крауч все же передал волшебницу в руки своего неприятеля – сопливого мальчишки с напуганным взглядом, который страшно бесил молодого приспешника тьмы – и исчез в глубине коридора, где тени поглощали его силуэт.