Часть 15

— Осталось три крестража, — повторял Гарри. — Ну давайте составим план действий! Где мы еще не искали? Сиротский приют… Хогвартс, усадьба Реддлов, «Горбин и Бэркес», Албания – Рон с другом снова и снова перебирали все места, где жил или работал Том Реддл, где он бывал и где его убивали. — Значит, отправляемся в приют? — подала голос Гермиона, которая, пока ребята дискутировали, готовила защитное заклинание, внимательно прислушиваясь к тому, что происходило вне барьера.  Поттер развернул на коленях потрепанную карту и провел пальцем по извилистой линии маршрута, останавливаясь на Лондоне.  — Лили мы брать с собой не будем, особенно учитывая последние обстоятельства... Они ищут мою сестру, поэтому безопаснее будет спрятать ее, — резюмировал Поттер, поднимаясь с листвы. — Начинается, — светловолосая волшебница потерла лоб и слишком театрально вздохнула. В этот момент Гермиона отступила на шаг, будто оценивая результат воздвигнутой только что невидимой защиты. Рон поравнялся с подругой, скептически осматривая барьер. — Не понимаю... Что-то явно не так. Лес будто не дает мне выстроить защиту должным образом. У меня не выходит! Уизли отодвинул волшебницу за спину, а сам принялся возводить прозрачную блокаду самостоятельно. — То есть считаешь, что у меня не получилось, а ты сейчас сделаешь это в легкую? — В твоем представлении, Гермиона, я даже гипотетически не способен оказаться полезным, не так ли? С опозданием шатенка осознала, что кто-то намеренно предпринял подобные меры, блокирующие всякое защитное колдовство в этом лесу. На другом конце небольшой поляны, окруженной острыми соснами, спорили Гарри и Лили. — Давай обсудим, — настаивала сестра. — А что тут обсуждать? — Поттер пожал плечами и покосился на волшебницу. — В прошлый раз все неплохо закончилось, но это далеко не значит, что твое везение безгранично.   — Хватит считать меня маленькой девочкой! Я решила, что иду с вами. Точка. — Об этом не может быть речи, — парировал брат, притянул Лили к себе и стиснул ее в объятиях, чуть при этом не задушив. — Признаюсь, безмерно рад, что среди Пожирателей ты обрела защитников. Это я к слову о твоем неординарном «друге» Крауче и той удивительной цепи событий. Однако, заверю, этого едва ли достаточно, чтобы я позволил тебе отправиться на столь рискованное предприятие. В последние дни мы и без того балансировали на грани – полагаю, испытаний с тебя более чем достаточно. — Хватит стыдить меня Краучем, тебе самому не надоело? Перестань уже потешаться надо мной, — поморщилась девушка и поджала губы. Лили уже сожалела, что открыла брату историю ее странных отношений с Бартемием. Но нельзя отрицать – в этом крылась доля абсурда. Тот, чье имя внушало страх, становился невольным союзником сестры Поттера. Гарри находил ситуацию до нелепости комичной, он не скупился на язвительные комментарии и охотно упражнялся в остроумии, мол, Крауч отныне сменил амплуа; теперь он не противник, а… благодетель? Как мило с его стороны... и все в этом роде. Так происходило всякий раз, когда речь заходила о Пожирателях. И все же тревога за сестру не покидала Поттера. Несмотря на то, что противник протягивал руку помощи, поверить в его искренность не удавалось. Было в этом нечто противоестественное.... — Я уже сказала, что... Вдруг их бурный словесный диспут прервал истошный крик Гермионы: — Бежим!  Все бросились врозь, но вскоре уже бежали в одном направлении, отбиваясь проклятиями прямо на ходу. Листья, совсем пожелтевшие и раскинутые всюду толстым ковром, оставляли мокрые углубления, отпечатывая подошву ребят. Бежали так, что ветки били по лицу, а сучья резали бока. Егеря немилосердно сыпали заклятиями, безустанно направляя их в беглецов. Гарри напоролся на торчащую снизу корягу, на мгновение застряв. Гермиона тоже притормозила, нацелив волшебную палочку в лицо Поттера. Раздался тихий хлопок, полыхнул свет, и Гарри рухнул на пол, скрючившись от боли.  Шатенка забегала глазами меж хвойных деревьев, плотно смыкающихся между, судорожно осмотрелась, но Лили нигде не было. Оставалось уповать, что сметливая волшебница догадается внести правки в свою внешность или «приукрасить» себя парочкой шрамов. Теперь Гарри, совершенно ничего не видя, чувствовал, как распухает под ладонями лицо. Совсем рядом протопали тяжелые шаги. Мгновения хватило: пока ребята замешкались, недруги настигли их, грозя скорым возмездием. — Встать, отродье! Чьи-то руки грубо подняли Гарри. Не успел он опомниться, как кто-то обшарил его карманы и забрал палочку из терновника. Лицо парня раздуло, так что кожа туго натянулась, как будто от какой-нибудь жуткой аллергии. От глаз остались щелочки, видеть ими было почти невозможно. Очки свалились, когда Гарри выволакивали из палатки. Он мог только различить размытые очертания четырех или пяти человек, которые волоком тащили Гермиону, Рона и его сестру. Этих мужчин Лили уже встречала, но двоих она знала особенно хорошо – хотя предпочла бы никогда с ними не встречаться. Во главе стоял Струпьяр, как основной егерь, занимающий роль  патрульного и учинявший облавы тем, кто был в бегах. И все же банду возглавлял Фенрир Сивый, жестокий оборотень, не ведающий пощады. Его боялись, он задавал тон жестокости. При этом не был склонен к анализу и бюрократии, как, например, Струпьяр. Последний планировал, проверял, предлагал решения, которые Сивый принимал - не классическая вертикаль, а тандем: авторитет и сила, наряду с организатором и своего рода дипломатом. — Фамилия? — прорычал Фенрир. — Дадли, — ответил Гарри. — Полное имя? — Вернон… Вернон Дадли. — Проверь по списку, Струпьяр, — велел Сивый. — Неплохой улов за одну ночь! — заметил молодой мужчина, когда опросил остальных.  Ребята представились под фальшивыми именами, и егеря явно сомневались в их подлинности. Очередь дошла до Лили. — Ну, и на десерт - твоя хорошенькая подружка… От плотоядной интонации Струпьяра у Гарри мурашки поползли по коже. Егерь сдернул с головы Лили капюшон, и вдруг вмиг вытянулся по струнке. Светлые прямые волосы рассыпались по плечам. Девушка прерывисто дышала; ее глаза, обрамленные густыми ресницами, в упор смотрели на недруга.  Мужчина прищурился, обогнул пленницу, подступил к ней со спины, нагнулся к затылку и вдохнул ее аромат. Струпьяр отметил, что Лили превосходно пахла свежестью, сочностью и вишневыми нотками. Так, по крайней мере, казалось ему. Этот запах ей удивительно шел – соблазнительно чувственный, но без всякой искусственности. Егерь прижал волшебницу к себе крепче. — Я, кажется, знаю тебя, — с подозрением сказал он, понизив тон до полушепота. — Только личико твое теперь прекрасно, нежели было в первую нашу встречу.  Он снова обошел ее, заняв теперь позицию напротив девушки. Лили набралась смелости, чтобы оттолкнуть наглеца, но вместо этого, снова оказалась в его объятиях. И как и в прошлый раз он смотрел на нее темным плотоядным взглядом, от которого все внутри сжималось от страха.  — Ты мне нравишься… Струпьяр пробежался по фигуре юной красавицы, самодовольное лицо расплылось в улыбке. — А ты мне нет! — пылко запротестовала Лили. — Экая досада. Вероятно, у тебя проблемы со вкусом… — Не трогай ее, грязный егерь! — кричал Гарри, стоя чуть поодаль. Две крепкие руки удерживали его на месте. Молодой мужчина резко прищелкнул зубами у самого лица Лили. Для егеря зубы у него были поразительно белыми. Он все еще удерживал беглянку, но не сильно, скорее по инерции. Запах снова полез Струпьяру в ноздри, дурманя его изнутри.  — Ты так восхитительно пахнешь… Шумно втянул носом ее аромат. — Полегче, — предостерег Сивый под мерзкие смешки своих приятелей. — Ты съесть ее хочешь?  — Эту не поведем в Министерство, — ответил молодой егерь, — я хочу оставить ее себе. Банда рассмеялась в голос, окидывая Лили более чем откровенным взглядом. — Что это у тебя на лбу, Вернон? — вдруг вкрадчиво спросил Сивый, дыша прямо в ноздри Гарри, и ткнул грязным пальцем в натянутый до предела шрам. — Я передумал. Отведем их прямо к Сами-Знаете-Кому. — Точно уверен, что это те, кого все ищут? А то, если вдруг осечка, нам конец, — поколебался Струпьяр, отступая наконец от Лили. — Так и скажи, что не хочешь из‑за девчонки… Поумерь аппетиты, плут. Вот если не приведем – тогда нам конец, — пригрозил Сивый. Молодой егерь рыкнул. — Сложно удержаться от соблазна, но, разумеется, воля твоя... Задерживаться более не стали. Егеря трансгрессировали вместе с пленниками. Дальше Лили мало что помнила – заклинание сделало свое дело. Помнила только, как пыль оседала на лице и волосах, забивалась в легкие и мешала дышать, когда ребят вели какими-то окольными путями в поместье Малфоев, прямо через подвалы. Помнила ледяные руки, упрямо тащившие ее за собой, и только после того, как они все же выбрались из подземелья прямо в Главный Зал родового гнезда, сознание начало проясняться.  — Это твоя сестра, Гарри Поттер? Или же ты, уродец, не Поттер? — от вкрадчивого голоса Беллатрисы по спине поползли мурашки отвращения.  Волшебник энергично замотал головой в отрицании, однако этим лишь выдавал себя.  — Где Нарцисса, где Люциус? Они точно знают как выглядит девчонка. А лучше позовите Драко, немедленно! — строго велела колдунья. Очень скоро в Большом Зале показалась фигура Малфоя-младшего. Он был в корне непохож на себя: весь бледный, осунувшийся, с синяками и мешками под глазами, с судорожно сжатыми в кулак и дрожащими руками, он стоял перед своей Лили.  Юноша выглядел как сущее привидение. В последнее время Драко все больше мучил и терзал свое сердце угрызениями совести; вспоминал эту хрупкую, худенькую волшебницу, вторя себе, что уже никогда не искупит своего предательства. И вот теперь она перед ним. Смотрела мрачно на своего бывшего лучшего друга, трепещущими от волнения, но по-прежнему горящими глазами. Горели они ненавистью и обидой, а губы дрожали от злобы. Брови Лили были опущены вниз настолько, насколько это было возможно; она смотрела исподлобья, и видя ее такой разгневанной парень даже невольно поежился.  — Н-не знаю… Не уверен, что это они. От этого тягостного изнеможения волшебник, казалось, утратил способность мигать; дыхание его сделалось прерывистым, а руки дрожали, словно в приступе лихорадки. Впрочем, лихорадка и впрямь овладела им – та внезапная, тревожная горячка, что знакома каждому, кто познал бремя состоять в рядах Пожирателей. — Драко, погляди хорошенько, — женщина схватила племянника за шею и швырнула к Лили. — Ты не мог ее не узнать. А если лукавишь... Малфой теперь смотрел на тетушку с отстраненным ужасом, как на безумную, уныло и едва не плача. Затем робко развернулся к Лили, встречаясь с ней взглядом. В ее глазах, полных боли, читалось отчаяние. Они застыли, как два изумруда, безжизненных и пустых. Ярко зеленые с темным окаймлением, они словно отражали оттенок смертельного, непростительного заклинания. — Послушай, нам необходимо передать девчонку в руки Темного Лорда. Не стесняйся, милый, говори... — Этих четверых поймали мы, так что нам и получать золото, — потребовал Сивый. — Золото! — расхохоталась Беллатриса, нащупывая в кармане волшебную палочку. — Забирайте свое золото, жалкие стервятники, на что оно мне? Мне дорога милость моего… моего… Она вдруг застыла, устремив взгляд темных глаз на что-то.  — Что это такое? — Меч, — буркнул кто-то из егерей. — Дайте мне его! — Он не ваш, миссис, он мой! Я его нашел. Раздался треск, и полыхнуло красным – Беллатриса вывела старого егеря из строя Оглушающим заклятием. Его товарищи возмущенно загомонили. — Вы спятили? Струпьяр выхватил волшебную палочку. — Где вы взяли этот меч?  — Он был с ними, — крикнул молодой Егерь, указывая на Гарри. — Отведите пленников в подвал, Фенрир. Хотя, постой! — приказала Беллатриса. — Всех, кроме… Кроме грязнокровки и предполагаемой сестрички Поттера. Сивый радостно хмыкнул. — Нет! — закричал Гарри. Он стал неистово биться в руках противников, не оставляя жалких попыток вырваться. Рон поступал точно так же, выкрикивая угрозы; дыхание юноши сбивалось, а сердце Уизли билось, как оглашенное. Беллатриса отвесила рыжему волшебнику звонкую пощечину, да так, что зазвенело в комнате. — Если грязнокровка умрет во время допроса, тебя возьму следующим, — пообещала Пожирательница. — Для меня предатели чистокровных немногим лучше. Отведи их в подвал, Сивый, запри.   — Надеюсь, со второй девчонкой вы ничего не сделаете? — встревоженно бросил Струпьяр. Беллатриса проигнорировала подобный выпад молодого егеря, приступая к пленницам. Лили сжала руку Гермионы в немой поддержке, но обе они не почувствовали должного успокоения, а вскоре и вовсе были разлучены обезумевшей Лестрейндж. Черные кудри с белой проседью обрамляли ее лицо, подчеркивая остервенелое пламя гнева в глазах. — Откуда у тебя меч, дрянь? — женщина тащила волоком юную волшебницу, не слишком тронутая полными ужаса криками. Гермиона принялась сыпать оправданиями, заверяя, что ничео не крала, а меч сам явился к ни. Но едва ли такие доводы заботили Беллатрису. Зловещая молва об этой особе была небезосновательна, в этом Лили теперь окончательно убедилась.  — Ты лжешь, паршивая грязнокровка! Вы забрались в мой сейф в банке! Правду, говори правду! Раздался ужасающий, нечеловеческий вой, который перешел в визг. Лили отчетливо видела, как Беллатриса схватила Гермиону, наскоро выводя на руке девушки какие-то символы. Изогнув спину, Гермиона билась в руках безумной ведьмы, хныча, как дитя. Злорадно улыбаясь, Пожирательница опустила руку пленницы и слегка коснулась пальцами рубца, который тянулся от запястья и, минуя почти всю руку, доходил до локтевого сгиба. Гермиона теперь лежала навзничь, бесцельно глядя в потолок. Взгляд ее отражал отблеск света, проникающего сквозь окно. Волшебница даже не жмурилась, только глядела перед собой, точно к ней применили обездвиживающее проклятие. — Полагаю, — раздался голос Беллатрисы, — грязнокровка нам больше не нужна. Забирай ее, Струпьяр, если хочешь. Уверена, Темный Лорд не пожалеет для тебя девчонки, а ты как следует позаботишься о мисс Грязнокровке. — Но, эм... — замялся егерь, — Я бы предпочел вторую. Выражение лица черноволосой ведьмы сменилось гневом, и она стиснула зубы, с яростью крикнув: — Наглец! Девчонка предназначена Темному Лорду! Драко все это время стоял спиной к разворачивавшемуся перед ним действу. Однако теперь юноша обернулся, с трудом сдерживая клокотавшую внутри злость. Он знал: малейшая вспышка выдаст его – подтвердит, что это и впрямь Лили. Беллатриса набрала побольше воздуха и уперла руки в бока. — Что в этой маленькой пакости такого исключительного?  Женщина с неподдельным любопытством принялась разглядывать потенциальную жертву. В этом юном девичьем лице, было столько прелестной свежести и очарования, что ведьма невольно задержала свой взгляд чуть дольше. Бледное, но с румянцем лицо, густые светлые волосы, живые глаза, узкий, прямой нос, лебединая шея, покатые плечи, гибкая фигура, чувственные алые губы. Одним словом, красивая... Беллатриса отпрянула, как от прикосновения раскаленным железом. Преданную делу всей своей жизни Пожирательницу уже с юных лет не заботили вопросы красоты или образованности. Но сейчас, пребывая на контрасте с молодой, красивой и далеко не глупой девочкой, Белла - начисто лишенная женской легкости и привлекательности – даже ощутила укол зависти. Она тотчас встрепенулась: сравнивать себя с этой ничтожной девицей было ниже ее достоинства. И все же завороженность невинной девичьей красотой сохранилась вопреки омерзению Лестрейндж. — А может подправить твое личико? — Белла вынула из ножен кинжал, которым несколько минут назад пытала Гермиону и теперь направлялась к Лили. — Уверена, Темный Лорд не будет против, ведь какое ему дело до твоей смазливой мордочки?  На клинке все еще сохранялась застывшая кровь подруги. Теперь женщина принялась размахивать им у лица волшебницы. — Постойте, мадам. К чему столь жестоко обращаться с подобной красотой? Я все понимаю… женская зависть порой ослепляет, но все же… Струпьяр двинулся к пленнице – неловко, почти боязливо, – но с твердым намерением остановить этот немилосердный самосуд. — Следи за языком, жалкий егерь! — воскликнула Беллатриса, отпихнув наглеца, а затем возвратилась к юной красавице. Руку ведьмы, в которой она сжимала клинок, вдруг схватили и стиснули с неистовой силой. Хватка Драко была столь железной, что лицо кудрявой тетушки исказилось от боли. Кинжал выскользнул из пальцев и с глухим лязгом упал на пол. — Ах ты маленький мерзавец! Дамблдора прикончить характера не хватило, а как на родную тетушку нападать... Да я тебя сейчас... — Не смей так разговаривать с Драко! — Нарцисса почти влетела в зал, запыхавшись от негодования и стремительного бега. Рядом семенил Малфой-старший. — Цисси, Люциус, вы как раз во время. Взгляните на девчонку. Мать Драко, разумеется, узнала Лили сразу и теперь в чрезвычайном волнении смотрела на перепуганную пленницу. Затем повернулась к сыну в молчаливой мольбе, мол, остается только смириться... — Точно она! Точно! Уж мне ли не знать? — в неподдельном волнении затараторил Люциус. Беллатриса отвернула рукав и коснулась Черной Метки. — А теперь, — победно звенящим голосом провозгласила она, — вызовем Темного Лорда! Лили подползла к Гермионе, не привлекая слишком много внимания. Подруга уже немного пришла в себя, однако безжизненный вид ее выдавал всю боль, какую она сейчас испытывала. Кровь тонкой струйкой все еще стекала со шрама на предплечье.  Беллатриса коснулась метки и голова Лили раздалась разламывающей болью. В этот самый момент, откуда ни возьмись, появились мальчики. Рон ворвался в гостиную первым. Беллатриса оглянулась в изумлении и навела волшебную палочку на Уизли… — Экспеллиармус! — проревел он, прицелившись в Беллатрису палочкой Хвоста. «Остолбеней!» — и Люциус повалился прямо в камин. Заклятия Драко, Нарциссы, Струпьяра и Фенрира огненными струями чиркнули мимо Гарри, он бросился на пол и откатился за диван. — Бросайте волшебные палочки! — иступлено закричала Беллатриса и приставила к горлу Лили серебряный кинжал. — Или ей не поздоровиться…