Часть 16

Громадная хрустальная люстра задрожала всеми своими подвесками, с треском оборвалась и полетела вниз. Беллатриса стояла прямо под ней; волшебница едва успела отскочить. Люстра грохнулась об пол грудой цепей и хрусталя, накрыв Лили. Во все стороны брызнули сверкающие осколки; Драко бросился вызволять светловолосую волшебницу из-под обломков, попутно прижимая ладони к окровавленному от фрагментов хрусталя лицу. — Остолбеней! — Гарри метнул в Сивого череду проклятий. Заклинание вышло таким мощным, что оборотня подбросило к самому потолку и с треском швырнуло на пол. Нарцисса оттащила Драко в сторонку, подальше от сокрушенной ударом Лили, которую Малфой все же вытащил из под завалин. При всей глубине своей симпатии к этой волшебнице, Нарцисса не могла позволить сыну столь безрассудного шага. Он уже солгал, утаив правду о Лили, а помогая ей теперь, лишь приближал тот час, когда за содеянное придется ответить сполна. Беллатриса вскочила на ноги, размахивая серебряным кинжалом.      — Как ты смеешь отнимать палочку у волшебницы? Как смеешь не слушаться хозяев? — вскрикнула она на Добби, который рысцой вбежал в комнату, наставив трясущийся палец на свою бывшую хозяйку. — У Добби нет хозяев! — пропищал он в ответ. — Добби – свободный домовик, и он пришел спасти Гарри Поттера и его друзей! От боли в шраме Гарри почти ослеп. Он смутно сознавал, что у них осталось всего несколько секунд до появления Волан-де-Морта. Ребята схватили за руку Лили и Добби, успешно трансгрессировав. Уже погружаясь в темноту, Поттер в последний раз увидел перед собой гостиную: бледных, застывших Нарциссу и Драко, рыжий всполох шевелюры Рона и размытый серебряный блеск – кинжал Беллатрисы, который летел через всю комнату прямо в исчезающего Гарри…

 

***

  Лили теперь ощущала такую неистовую пустоту, такое отрешение от всего, что перехватывало дыхание. Последние события – смерть Добби, ранение Гермионы и предательство Драко – вытеснили в один миг все хорошее, чем она прежде пыталась себя утешить. Образы пережитого вспыхивали в сознании невольно, и волшебница уже даже не старалась их стряхнуть. Ей хотелось завыть от досады, от боли, захлебнуться собственной безысходностью. Второе желание было даже сильнее.

 

«Здесь лежит Добби, свободный домовик.»

  Еще несколько секунд Гарри и Лили смотрели на свою работу, а после пошли прочь. Коттедж Билла и Флер стоял на отшибе, на самом краю прибрежных утесов, где временно остановились ребята. Белые оштукатуренные стены были орнаментированы морскими раковинами. Это было безлюдное место, но очень красивое. Густой пар чая клубился над чуть треснутыми чашками. Прежде Лили, едва услышав аромат этого напитка, могла обрести в душе покой, в особенности если неизменными сопутствующими атрибутами к нему были, скажем, имбирные пряники или горький шоколад. Но теперь даже этот травяной настой нисколько не утешал. Небо затянуло плотной пеленой, в гостиной царила абсолютная тишина - та самая, что стучала в висках, лишь усугубляя нарастающее паническое настроение. Раздался настойчивый стук в дверь. Он на мгновение стих, а после вновь послышалось торопливое постукивание, уже куда более сильное и быстрое. И, наконец, знакомый силуэт в дверях… Его потрепанная куртка из плотной ткани была местами залатана; в руках – волшебная палочка, на поясе - отполированный кинжал. Сириус был насквозь вымокший, а от ботинок в холле остались лужи. Лили двигалась ему навстречу медленно, словно не доверяя собственному зрению, и вдруг внезапно рванулась вперед, бросившись в крепкие объятия крестного. Посеребренная щетина на изможденном лице топорщилась неровными волоскам и придавала ему вид человека, давно забывшего, что такое покой. — Мы так рады тебя видеть! — теперь слезы хлынули из глаз совсем бурным потоком.  — В том, что я вас оставил, кроется моя главная ошибка. Сожалею, что все так вышло. Нужно было отправляться на поиски всем вместе, а не врозь, — Сириус улыбнулся и взял Лили за руку. — Однако есть новости, — добавил он с легкой радостью в голосе.  — Какие? Ты узнал что-то важное? Расскажи, — Гарри говорил вопросительно, но с непреложной требовательностью. — Необходимо проверить, целы ли другие крестражи, и в первую очередь – диадема. Волан-де-Морт думает, что Хогвартский тайник – самый надежный. Я считаю, его он проверит последним. Вопрос в том, где же спрятана реликвия Кандиды? Лили долго терла виски и щурила глаза, надеясь таким нехитрым образом обмануть головную боль. — Лили, о чем говорилось в пророчестве? — вдруг спросил крестный. — Мы не знаем. По всей видимости, Темный Лорд и не желает, чтобы я пока знала всю суть предсказания, — резюмировала девушка, разводя руками. — Мне нужно проникнуть в банковский сейф Беллатрисы в «Гринготтсе», — встрял Гарри в разговор. Он хотел подойти к делу постепенно, но в шраме опять стрельнуло, и слова вырвались сами собой.      — Проникнуть в сейф в «Гринготтсе»? — Рон, казалось, совсем опешил от такого заявления друга. — Невозможно! — Возможно, — тут же возразил Гарри. — Если с нами будет Крюкохват. — Без шансов, — твердо добавила Гермиона. — Абсолютно исключено. «Если пришел за чужим ты сюда»… — «Отсюда тебе не уйти никогда» - я помню, — парировал Гарри. — Только я не за богатствами туда собираюсь. Мне нужен этот сейф не ради выгоды. — Я готова отправляться! — порывисто вскочила Лили, но боль в обеих сторонах головы, заставила девушку руками стиснуть волосы у висков, в попытках унять это страдание. — Знаешь что... — начал было Гарри, но тут же осекся. Воззвать сестру к рассудку криками – идея не из лучших, в особенности сейчас, когда она так слаба. — Прости, дорогая, но нет. Ты остаешься с Полумной, Биллом и Флер, — после некоторой паузы добавил он. От грозного взгляда Лили, казалось, что даже небо уплотнилось и сузилось. — Нет, — вроде бы вступился Сириус. Лицо волшебницы просветлело на мгновение, но тут же погасло, когда крестный добавил: — Есть еще новости: Снейп позорно бежал из Хогвартса. Будучи под защитой школы и самой Макгонагалл, им всем будет куда безопаснее там, нежели здесь. Останетесь на ночь у Билла и Флер, а по утру отправитесь в замок, — подытожил Блэк. — Ах вот как… Я, конечно же, лишь досадная помеха. Что ж… останусь в стороне, дабы не омрачать подвиг брата, столь рьяно оберегающего свою нерадивую сестрицу! — крикнула в сердцах Лили, и слезы брызнули из ее потускневших от обиды глаз. Все утро Сириус утешал разгневанную крестницу, пребывающую в страшном волнении и глубокой обиде, а вскоре, успокоив несчастную, все же добился ее снисхождения. Гарри, Сириус, Гермиона и Рон отправились вчетвером. Ребята крепко обнялись и расцеловались на прощание, заверив друг друга, что все они снова встретятся. — Не расстраивайся, — утешала опечаленную подругу Полумна, стараясь оставаться не слишком навязчивой. — Все будет хорошо, я уверена. Хочешь, покажу тебе кое-что интересненькое?  Лавгуд ловко извлекла из кармана несколько небольших минералов. Три камня невероятной красоты – черный, фиолетовый и красный – один за другим нарастали в интенсивности свечения.  Полумна протянула Лили фиолетовый дымчатый кварц – минерал скромных размеров, идеально помещавшийся в женскую ладонь. Девушка неторопливо повернула его, внимательно изучая изломанные, причудливо очерченные грани. — Мой отец посвятил жизнь собиранию минералов – от скромных образцов до редкостей, наделенных необычайными свойствами. Эти три – его гордость и самое дорогое, что удалось спасти в ночь, когда наш дом подвергся нападению. Они, разумеется, не сравнятся с Философским камнем, но в их гранях спрятана сила, достойная внимания. — И какое это волшебство? — спросила Лили; любопытство теперь вытеснило всякое другое чувство – будь то печаль, обида или тоска. — Это Камень Беспреградного Пути. Он нейтрализует любые магические барьеры, блокирующие трансгрессию. Лили осмотрела артефакт. Матовый фиолетовый кристалл с пульсирующими серебристыми жилами внутри – настоящая редкость.  — Но есть и своего рода изъян, — заинтриговала беловолосая волшебница. — Все эти камни можно использовать лишь раз. Лили внимала всему, что сейчас говорила подруга, с неподдельным интересом ощупывая острые углы минералов. — Теперь этот, — Лавгуд указала на второй камушек, отстраняя глубокий фиолетовый кристалл с вкраплениями светящихся частиц. — Красный берилл. Камень возвращает желанное или, если можно так выразиться, то, что было утрачено или недоступно, но лишь на строго ограниченный срок. Например, предмет – письмо, реликвию. Или, быть может, душевное состояние – молодость, здоровье. И все же итог – не более чем иллюзия. Неповторимая прелесть камня таилась в причудливых красках, отблесках, неровностях, в кривых трещинах и вкраплениях минеральных элементов - поистине чарующий природный орнамент.  И наконец, Полумна представила третий камень – слоистый графит, глубокий черный, с мерцающими белыми отблесками, отливающий чешуйчатой фактурой. — Из этого камня делают графитовую пыль, а уже из порошка – настой. Вызывает вещий сон у того, кто выпьет такой.  С неподдельным интересом Лили изучала три волшебных камня, осторожно меняя их положение, чтобы разглядеть со всех сторон. — Превосходно! — оценила она, и выудила из сумки деревянную коробочку. — Вот, идеальное вместилище для твоих сокровищ. Лили аккуратно разместила камни на бархатной подушечке и закрыла их в деревянной коробке, украшенной тонкой резьбой. Теперь протянула подруге, но Полумна не успела и руки поднять, как последовал оглушительный грохот, вынуждая присутствующих пригнулся. Шесть хлопков проследовали один за другим, каждый из которых оставлял на фасаде крупные сквозные дыры. Пожиратели действовали с невероятной быстротой, делали лишь короткие промежутки, почти непрерывно насылая проклятия.  Оглушительный грохот вновь пригибает ребят к полу, а поверх прокатывается мощная взрывная волна. Противники господствовали в воздухе, за пределами дома, но уже очень скоро грозились ворваться внутрь. Удар за ударом – без конца и счета, огненные зигзаги то и дело прорезали двери, крышу и вдребезги разбивали стекла. Силуэты темных волшебников четко вырисовались меж серых облаков. Флер и Билл протянули руки Полумне и Лили, силясь дотянуться. Ладони Лили вспотели от волнения, а когда ребята ухватили их, те злонамеренно выскользнули. Пришлось повторить маневр. В тот самый момент когда на пороге дома показалась черная кудрявая голова Пожирательницы, ребята закружились в сумасшедшем вихре, исчезнув прямо из под носа злодейки. Теперь их путь лежал в Хогвартс.  

***

 

— Дорогая, как ты себя чувствуешь? — суетилась Минерва подле обессиленной Лили.  Волосы молодой волшебницы были взъерошены – пальцы девушки то и дело впивались в светлые пряди, и те разметались беспорядочно по плечам. — Гермиона, подай, пожалуйста, мою сумку, — прошептала Лили. Теперь ловко открутила пробку, схватила пузырек двумя пальцами, встряхнула и осушила одним глотком. Полегчало мгновенно. Волшебница сникла, тяжело вздохнув. Ее боль становилась слишком ощутимой, а возможности изготовить новые снадобья отныне не представлялось. Лили закрыла глаза и напрягла сознание, но без результатов – все тот же неистовый шепот, призывающий девушку покориться. Этот шепот был ей хорошо знаком, но теперь о нем знали вообще все. Волан-де-Морт призывал учеников и профессоров самолично отдать ему в руки Лили, заверяя, что тогда никто не пострадает. Несколько раз волшебница порывалась сдаться, но упрямая Минерва пресекала подобные импульсы самопожертвования.  — Не верю, что Снейп мог так поступить... — прошептала Лили, пытаясь вывести женщину на откровенный разговор. — Ты, быть может, и не веришь, а я лично присутствовала. Ты даже не ведаешь, что здесь творилось, а узнав, возненавидела бы Северуса. Лили вся сжалась от хлесткости сказанных Минервой слов, но снова выпрямилась, глядя прямо ей в глаза. — Знаете, нам было бы определенно проще, если бы мы приняли условия Темного Лорда. Устраним причину – устраним и последствия. А поскольку причина – это я, то и... — Перестань выдумывать, — женщина оборвала Лили на полуслове и глубоко вздохнула. —  А теперь пойдем, нам нужно укрепить блокаду, пока Сама-знаешь-кто в своем безрассудстве не уничтожил Хогвартс и всех подчистую студентов вместе с ним, — профессор улыбнулась – так мягко и по‑доброму, будто делилась рецептом утреннего чая, а не тем, как уберечь себя от неминуемой гибели. Все участвовали в возведении новых и усилении старых защитных слоев над школой. На участке протянутого моста, ведущего к воротам в Хогвартс, Невилл, Полумна и Лили старательно укрепляли оборону. Довольные проделанной работой, ребята переглянулись. — Уроки не прошли бесследно. Для дебюта – весьма достойно. Впрочем, — отметил юноша, робея, но все же сказал: — не стоит умалять собственных заслуг. Именно моя предусмотрительность позволила заблаговременно начать эвакуацию тех, кому не исполнилось семнадцати. Полумна погладила друга по плечу.  — Ты очень храбрый и отважный волшебник, Невилл, — тихо сказала она и парень весь просиял от счастья. Лили рассмеялась – и мысленно отметила, что столь искренняя улыбка не касалась ее губ уже очень давно. — Так, друзья, хватит шалберничать, — пожурила она и ребят, и себя вместе с ними, — Нам нужно еще... Внезапный вихрь закрутил и погнал по мосту столбы пыли, со свистом прошелся над головами трех друзей. В этот же момент разразился оглушительный удар, треск, сначала глухой, а после грохочущий, да такой сильный, что зазвенели в окнах стекла. Прозрачный купол, окружающий школу, – тот самый, над которым ребята так усердно трудились несколько мгновений назад, – вдруг принялся разрываться. Раздался хлопок, посыпались искры. Барьер над головами стал расходиться. В испуге ребята медленно пятились назад, пока еще не до конца постигнув всю суть опасности, разворачивающейся перед их носами. В отдалении, но не на изрядно большом расстоянии, теснилась толпа, готовая к захвату, если бы не барьер. Но тот все стремительней таял. Когда Пожиратели убедились, что препятствие миновало, дали ходу, да так, что едва ли у Невилла, Полумны и Лили хватало сил убегать от преследователей. Группы захватчиков разделились: некоторые двинулись в сторону двора школы, кто-то в Большой зал, остальные врассыпную. Однако двое гонителей, неотступно следовавших за троицей, уже почти настигла свою цель. — Бежим! — крикнул Невилл, и все трое скрылись за поворотом. — Туда! — вновь заголосил он, указывая на винтовую лестницу, уходящую к Астрономической башне.  Идея, бесспорно, скверная, особенно в свете сложившихся обстоятельств. Однако выбор был невелик: либо повернуть назад и оказаться в плену у егеря и оборотня, либо бежать вперед – и, как следствие, лишь вверх. Они крепко держались за стальной столб, наскоро преодолевая крутую лестницу. Путь по‑прежнему упирался в тупик. Башня возносилась неприступно высоко, а у ее основания не было ни окон, ни решеток – лишь проемы, обрамленные столь низким ограждением, что оно скорее напоминало парапет, нежели достойную балюстраду. Невилл подошел к оконному проему. — Акцио, метл... — начал было юноша, которому тотчас в спину прилетело оглушающее заклинание. Парень упал навзничь, застав в неестественной позе.   Лили и Полумна навели свои палочки на недругов, но оружие в руках студенток, похоже, не слишком их беспокоило.  — Признаться, наши столь частые встречи не могут не вызывать у меня умиления, — подметил Струпьяр и уверенной походкой направился к Лили, не гнушаясь при этом отпустить плоскую, непристойную шуточку: — Говорят, я безжалостен к схваченным, но с тобой готов нарушить все уставы. Если сдашься без боя, обещаю не слишком строго тебя наказать. Лили от подобной низости едва не передернуло. Не дожидаясь новых острот молодого егеря, она без лишних слов метнула первое заклинание. Полумна поступила так же. Разного цвета лучи теперь ослепляли своей яркостью. Беспорядочный поток проклятий вспыхивал то там, то здесь, когда Лили билась со Струпьяром, а Лавгуд – с Сивым. Молодой егерь не особо выкладывался, скорее получая от этого поединка удовольствие, точно от азартной игры. Он будто не сражался, а танцевал. Лили билась с полной отдачей, тогда как ее противник лишь изредка кружился – легко, почти праздно. — Мадам, многолетний опыт обхождения с дамами приучил меня к безупречной координации. Особенно в тех па, где дистанция между партнерами сокращается до минимума приличий, — голос Струпьяра сейчас походил на трель соловья. А вот Фенрир бился неистово, шел напролом и метал цепь заклинаний, не позволяя Полумне даже вздохнуть. Лили, отмечая эту неравную схватку, местами помогала отбивать непростительные, но и ее сил едва хватало, чтобы остановить обезумевшего оборотня.  В следующий миг Лили отразила удар Струпьяра и теперь оказалась спиной к Сивому. Молодой егерь вскинул палочку, и луч тотчас сорвался с кончика, чего Лили, собственно, и ждала, отступая в бок. Заклятие настигло цель, избранную ею заранее. В грудь Фенрира прилетело проклятие, лишая оборотня сознания. Струпьяр, к великому удивлению Лили, не продолжал атаку, да и за друга не шибко испугался. — Я часто преследовал дичь в лесах, но ни одна лань не ускользала так ловко, как ты. Он опустил палочку, но Лили по-прежнему держала орудие наготове. — Вон пошла, — прошипел Струпьяр, обращаясь к Полумне, однако верная подруга и не думала трогаться с места. — Ты оглохла? Полумна со всей свой отчаянной отвагой, сопровождаемой яростным криком, бросилась на егеря, попутно выпуская заклинание. Но оно так и не достигло получателя. Струпьяр ловко отбил эту жалкую попытку обезвредить его, как и последующую, уже исходившую от Лили. Полумна теперь лежала у телескопа, с раскинутыми по разные стороны руками, а из носа блондинки тонкой струйкой текла кровь.  Егерь выбил палочку из рук Лили, подступая. С каждым его шагом волшебница пятилась назад, сжимая край мантии побелевшими пальцами. Между лопаток проступила испарина, да и на бледном лице в частности тоже. Струпьяр не спешил делиться своими планами. Впрочем, Лили и без откровений догадывалась, что, какие бы действия он не предпринял, они вряд ли окажутся ей по вкусу. — Не строй из себя недотрогу, к чему этот маскарад? Нам – мужчинам, предельно знакома ваша подлинная женская сущность. Жаль только, что так или иначе тебя придется отвести к Темному Лорду, но это потом, не сейчас. Лили мудро предпочла не отвечать, отступая снова и снова. Иступленный порыв ветра, резкий, стремительный, всколыхнул полы мантии девушки. Она только сейчас отметила, как высоко находится. — Не подходи, — сказала Лили, но не с мольбой, а с угрожающим предупреждением в голосе. — Или я прыгну! Ты этого хочешь? — подчеркнуто добавила она, все же вышло чуть неуверенно. Егерь нескромно рассмеялся, обнажая рот ровных белых зубов. — Вовсе нет, мадам, — его бровь издевательски поползла вверх. — Это что, угроза? Я ведь могу и подсобить. Нервно сжимая в руках край собственной мантии, она огляделась. Расчет траектории подтверждал, что падение отсюда выдалось бы неизбежно долгим.  Струпьяр вновь противно рассмеялся, а потом вдруг сделал резкий выпад, схватив Лили за ворот. Его лицо было так близко, что волшебница почти ощущала прикосновение его губ. Девушка с отвращением отвернулась от него. От молодого егеря тянуло густым пряным духом, влажным мхом, горечью, землей и увядшей листвой, а где‑то на грани восприятия ощущалось амбре дешевого огневиски. — Отойди! — в словах Лили не было даже злобы; было презрительное, усталое раздражение. Голос мужчины прошипел прямо над ухом, низкий, насыщенный тем самым раздражением, что копилось все это время: — Может все-таки на мировую? Или прыгаешь? Он сжал ее шиворот еще крепче и приподнял над парапетом – пятки почти повисли над бездной. Ограждение, покосившееся после падения директора, едва выдерживало вес волшебницы. При воспоминании о Дамблдоре сердце Лили на миг замерло. Струпьяр резко встряхнул ее, но Лили вдруг ощутила под ногами твердую опору, некая сила теперь удерживала девушку, не позволяя сорваться вниз.  Пальцы егеря разомкнулись. Руки безвольно повисли. Взгляд застыл на точке где‑то за горизонтом. А после - без предупреждения, без звука - он качнулся вперед и сорвался вниз, растворившись в тени башни. — Северус… Перед Лили стоял Снейп, тот самый, почти не изменившийся, только вид его теперь казался смертельно усталым; он, очевидно, совсем забыл, что такое сон.  Лили колебалась, не зная, как поступить: броситься к мужчине с благодарностями или вскинуть палочку в оборонительной стойке. Что он принес - спасительную благодать или роковой исход? Снейп же оставался на почтительном расстоянии, не приближаясь, лишь пристально смотрел. — Северус!  Вера в его порядочность, давно укорененная, теперь окрепла окончательно. Лили бросилась к мужчине, сжимая его в объятиях, – и он ответил, прижав ее еще сильнее, даже по-отечески тепло, не торопясь разрывать объятие. Лили подняла взгляд, наполненный искренней благодарностью. На губах мужчины появлялась горькая улыбка.  Снизу, от лестницы, донесся стремительный топот; с каждым мгновением шаги звучали все ближе, а стук подошв по камню нарастал. Снейп приложил палец к губам, взывая к молчанию, и укрылся за внушительным столбом, скрывшим его целиком. Гарри торопливо взбежал по лестнице, увидев пребывающих без сознания Полумну и Невилла, а еще сестру, которая в растерянности стояла перед юношей, ожидая, что следом за Поттером ввалятся Пожиратели. Но ничего подобного не происходило. Они вдруг обнялись. Так крепко, словно боялись, что этот момент закончится и подобного уже не представиться; даже, казалось, слышали биение сердец друг друга сквозь грудь. Оба плакали в унисон и одновременно смеялись. Послышался призывный гомон волшебников, доносящийся откуда-то снизу, где все еще шла стремительная атака Пожирателей. Небеса вновь окрасились в огненно-красный цвет, с диким ревом и победными возгласами темные приспешники бросались на студентов и преподавателей. Ребята помогли раненым друзьям прийти в себя. Лили на протяжении всего этого времени бросала короткие взгляды на колонну, за которой скрывался Северус. Гарри порывисто выудил из мешка Чашу, которую Лили в недоумении приняла; брат коротко изложил суть найденного артефакта и наказал волшебнице во что бы то ни стало сохранить этот крестраж. — Но как сберечь его, когда кругом не утихают атаки? Стоит мне вступить в бой – и Чаша неминуемо окажется в руках неприятеля, — шепотом констатировала Лили, и голос ее дрогнул, а глаза потемнели, и разобрать вспыхнувшую в них догадку не представлялось возможным. — Я снова не иду с вами, да? — В том‑то и заветный замысел, — отозвался брат невозмутимо. — Это часть стратегии, Лили. Пока мы будем искать то, чем можно уничтожить крестраж, два самых ценных оружия против Волан-де-Морта будут в сохранности, — улыбнулся Поттер. Он улыбнулся – улыбкой до того простодушной и излишне благостной, что Лили невольно поморщилась. Для Гарри она по‑прежнему та самая младшая сестра – слишком юная и слишком оберегаемая, а потому сама мысль о ее участии в этой войне казалась ему недопустимой. — Я похожа на трусиху? Пока вы трое двинетесь навстречу опасности, я буду отсиживаться в убежище, как немощная?   — У тебя в руках Чаша – очень ценная штука, поэтому, Лили, прошу тебя, будь благоразумна. Желательно, чтобы сегодня вы обе остались целы. Вернее, ты цела, а Чаша расколота. Лили раскраснелась от злости, но так же мгновенно умерила свой пыл. Полумна деликатно взяла подругу под руку, и вскоре все – наряду с братом и Невиллом – поспешили ретироваться в разных направлениях, так, чтобы не привлекать излишнего внимания. — Глупо было полагать, что брат позволит мне сражаться наравне с остальными, — произнесла Лили с горькой улыбкой. Они двигались к портрету, который должен был доставить их к Аберфорту. — Глупость – это устремляться в бой, затеянный единственно ради того, чтобы изловить тебя, — возразила Лавгуд невозмутимо. Вдруг светловолосую волшебницу кольнуло странное предчувствие, оно хлынуло внезапно и даже застигло врасплох, поскольку прежде Лили не доводилось испытывать ничего подобного. Они подошли к портрету Арианы и девушка остановился в дверях, внимательно оглядев гостиную: камин, диван, чашки с чаем, некоторые даже так и остались нетронуты. Ничего особенного. — Что случилось? — спросила Полумна, заботливо всматриваясь в большие от испуга глаза светловолосой волшебницы. Лили было не по себе, но, чтобы не пугать подругу, она постаралась придать голосу бодрости и ровного тона. — Да ничего, но пойдем скорее, что-то здесь явно не так...  Девушки осторожно подвинули диван, чтобы забраться на него и, используя как возвышение, дотянуться до портрета. Полумна открыла створку и шагнула первой, а уже когда оказалась внутри тоннеля, подала руку подруге.  — Лили! — вдруг прокричала Лавгуд низким голосом.  Волшебница обернулась, пригнувшись. Реакция у нее была поистине отменная: заклинание кануло мимо, врезаясь в стену и, угодив в открытый портрет, захлопнуло его с силой. Изнутри узкого лаза в стене доносились яростный стук и крики. Полумна пыталась отворить створку полотна, но как бы она ни старалась, ей не удавалось открыть импровизированную дверь.  Низкий, не намного выше самой Лили, худощавый мужчина с бесцветными волосами и залысинами, вдруг двинулся навстречу и, шагая по ковру, лишь изредка останавливался, разрезая воздух взмахами волшебной палочки. Лили с легкостью отбивала его проклятья – этот мужчина был слаб, а все способности его сводились к прямым оглушающим атакам, не более того. Вероятно, он опасался, что, причинив вред сразу двум столь ценным «экспонатам» – Лили и той драгоценной чаше в ее руках, – навлечет на себя немилость повелителя. Но доставив обоих в полной сохранности, он мог рассчитывать на укрепление благосклонности Темного Лорда, оттого действовал волшебник крайне деликатно. Он почти не отрывал ноги от пола, будто скользил по ковру, морщил лоб и кривил рот, а хаотичная суетливость порождала у темного приспешника порывистые, лишенные уверенности движения.  Ложный, хитроумно исполненный маневр – и вот уже Петтигрю, не прибегая к сокрушительным заклятиям, сковывает руки Лили жесткими путами, вынуждая ее бессильно опуститься на пол. — Какая большая удача! Темный Лорд будет очень доволен... — говорил он низким голосом, по всей видимости избегая лишнего шума. Казалось, Петтигрю то ли издал приглушенный смех, то ли невольно захлебнулся собственным дыханием – столь неопределенным и двойственным вышел этот звук, вырвавшийся от необузданного ликования темного волшебника.  Он был готов трансгрессировать, потянувшись мозолистыми кривыми пальцами к Лили. Невидимый удар обрушился со спины – точно легкий толчок ладонью, – и вот мужчина, утратив равновесие, падает ничком, а волшебная палочка бессильно выскальзывает из его руки. — Будь у меня возможность получать плату за каждое твое спасение... — заговорил вдруг знакомый голос, и умолк, не закончив фразы.  И сразу стало очевидно, почему он явился сюда один, без сопровождающих. Лили так обрадовалась, что чуть не обняла молодого мужчину. Крауч принялся развязывать путы. Это в очередной раз служило недвусмысленным доказательством того, что парень вновь не удерживает за собою роли злодея. — Когда потерял твой след, а после увидел Петтигрю, сразу понял, что к чему, — пояснил молодой Пожиратель. — Так значит, ты искал меня?.. — несмело спросила Лили. — Только собирался, — невозмутимо поправил Крауч. — Заметил тебя на башне, легонько ретировался с поля битвы, но потом увидел Снейпа. Пришлось проследить. — Что за загадка таится в способности твоего своевременного появления? — улыбнулась волшебница. Крауч на мгновение застыл, глядя Лили в глаза. В мгновение на его лице промелькнуло выражение, свойственное мальчишке, застигнутому врасплох: смесь стыда и робости. Лили тоже в смущении потупилась, покраснев до корней волос.  — Не знаю какая может быть в этом тайна, поскольку, загадок у нас и так с избытком, но все же ты – поистине главная мистерия волшебного мира. Лили едва не приоткрыла губы в невольном изумлении. По правде говоря, ей и в голову не приходило, что он способен выдать нечто подобное. Но это было даже приятно. Волшебница протянула руку к Чаше и уже почти коснулась ее, но проворные пальцы мужчины опередили нерасторопную девушку: ловко подхватив артефакт, он спрятал его за пазуху и неспешно отступил на несколько шагов. — О нет, дорогуша. Ты явно переоцениваешь границы моей снисходительности. Я не поборник благодетели, мое легкомыслие распространяется исключительно на тебя, не более того.  Лили сделала несмелый шаг навстречу, намереваясь возразить, но Крауч прервал ее: — Благодарности излишни. Отправляйся в укрытие – только, умоляю, не в то, до которого дошел умом твой братец. Пристанище Аберфорта, увы, уже не тайна для Пожирателей. Бартемий вдруг наклонился к волшебнице, как и в тот момент, когда он еще скрывался за внешностью Грозного Глаза и Лили не знала его истинного облика, а сам ловко извлек из кармана своего плаща аптечный пузырек темно-коричневого стекла. Крауч проворно передал предмет, вложив его в ладонь девушки, и на мгновение накрыл своей рукой, слегка сжав. — Мне пора, — парень посмотрел на Лили, и волшебницу снова обдало легкой волной тепла. При этом девушка тряслась, не от холода, а оттого, что ее била нервная дрожь. В голове коварной прелестницы уже зрел совсем не очаровательный план. Пожиратель будто равнодушно повернулся к Лили спиной и стал уверенно отдаляться от нее в направлении к выходу. Девушка выудила свою палочку, робко направив на своего спасителя, уносящего золотую Чашу Пенелопы Пуффендуй. То, что она замыслила, не причинит Краучу существенного вреда, но когда на кону жизнь ее брата, колебания недопустимы. — Остолб... — Лили даже не успела договорить название заклинания. Было до крайности наивно воображать, будто этот ловкий, изворотливый и искусный противник допустит столь очевидный промах. Как бы ни складывались обстоятельства – будь то симпатия или милость, – он все еще оставался прежде всего безупречным сподвижником тьмы и проницательным стратегом, чуждым подобных упущений. Крауч пресек заклинание, отбивая палочку из рук Лили, но не спешил присваивать ее орудие себе. Просто смотрел с недоверием, и его даже слегка обескуражило, что волшебница сподобилась на такой шаг.  Лили тяжело дышала, глядя в пол, а парень, не изменив своей позы, бросил вдогонку: — Ничто не умаляет достоинство так, как удар в спину. Отвратительнее вероломства не придумаешь. Сказал он и ретировался прочь, кроя последними словами коварство женщин и собственную доверчивость. Признаться, в глубине души темный приспешник все же восхитился такой дерзостью – пусть и ошибочной.   

***

 

Лили настигла брата в коридоре. Поиски юноши не заняли много времени: быть может, ей улыбнулась удача, но, вероятнее, причиной тому послужила его собственная безуспешность в попытках обнаружить искомое. — Почему ты еще здесь? — былая снисходительность сошла на нет; он кричал от осознания того, что сестра все еще не пребывала в безопасности. — Пожиратель похитил Чашу! — объяснялась Лили, намеренно избегая четких имен. Волшебница теперь семенила следом за братом, при этом отмечая, как громко выругался он, спеша в хорошо известном Лили направлении. — Ты думаешь, что еще один крестраж находится в Тайной комнате?  Гарри смолчал нарочно; раздражение брало верх, и юноша, браня себя за подобную опрометчивость, боялся очередным крепким словцом обидеть сестру. А та просто шла следом, опустив голову, и готова была исчезнуть от стыда. Ей вверили пусть малое, но важное, но она, к несчастью, доверия не оправдала. Вскоре они достигли Тайной комнаты, вошли внутрь и теперь усердно искали крестраж, тот, что в данных обстоятельствах представлялся крайне важным элементом. — Где-то здесь, — бормотал Гарри себе под нос. — Где-то… где-то… — Акцио, диадема! — в отчаянии воскликнула Лили, но ничего. Брат углублялся все дальше в лабиринт; кровь загудела у него в ушах, сердце дрогнуло: вот он, справа – потрепанный старинный буфет, а наверху стоял каменный бюст волшебника в пыльном обтрепанном парике и чем-то вроде потускневшей старинной короны. Лили замерла за нагромождением всякого хлама, в тот момент, когда Гарри вытянул руку, но, не дойдя еще десяти шагов, услышал голос за спиной: — Поттер, стой! За его спиной стояли плечом к плечу Крэбб и Гойл, наставив на него волшебные палочки. А потом в узком просвете между их глумливыми лицами он увидел Малфоя-младшего. — Драко? — в мрачной тоске и плохо скрываемой обиде Лили смотрела на юношу. Парень мгновенно стушевался, опуская палочку, направленную на брата бывшей лучшей подруги. Гарри, отмечая замешательство Малфоя, протянул руку за диадемой. — Нет уж! Круцио! Заклятие Крэбба минуло брата Лили, ударилось в каменный бюст, а тиара соскользнула с его верхушки и скрылась из глаз в нагромождении рухляди внизу. — Винсент, остановись! Как ты можешь? Лили выбежала вперед и метнула в противника безобидное, но обезоруживающее заклинание. В памяти невольно всплыло: еще пару лет назад они вместе сидели в гостиной, переписывая заданный Краучем трактат. А ныне… Злой рок развел их по разные стороны убеждений. До чего горькая усмешка судьбы. — Наши дороги разошлись – без обид, — такая высокопарность, совсем не свойственная этому волшебнику, отозвалась в душе Лили резким диссонансом. Винсент схватил девушку за плечи и с силой отшвырнул к двери; она, ударившись, покачнулась и упала.  — Круцио! — сказал он, направив красный луч в сторону и без того обессиленной волшебницы. — Идиот! — закричал Малфой на друга, и крик его разнесся по всему огромному помещению. — Темный Лорд хочет получить ее живой… Драко метнулся было в сторону Лили, но осекся под тяжелыми взглядами товарищей. — А что, я убиваю ее, что ли? — рявкнул Крэбб. — Но с ее братцем то все ясно. Темный Лорд так или иначе хочет его смерти, так не все ли равно?.. Крэбб круто обернулся и снова выкрикнул: — Авада Кедав... На ходу поразив глупого приятеля Оглушающим заклятием, Малфой обратился к оставшемуся: — Не убивать никого! — теперь Драко буравил взглядом брата Лили.  — Почему ты не выдал нас? —  вдруг спросил Гарри. —  Тогда в поместье, перед Беллатрисой? — Ясно почему, дурья твоя башка! —голос блондина сорвался на крик, в в уголках глаз проступили слезы. — Из‑за нее... — вынужденно признал Малфой, и взгляд, полный обиды, устремился на Лили. Гойл вдруг схватил волшебницу и с силой дернул на себя, прервав трогательное действо. — Хватит драмы, девчонка нужна Темному Лорду! И корона, к слову, тоже. Вид у Драко теперь был до смерти испуганный.  — Экспеллиармус! — Гарри начал действовать. Лили толкнула Гойла в грудь изо всех сил, вложив в этот отчаянный толчок весь свой гнев. И хотя он был крупного телосложения, с сильными руками, плечами и могучей шеей, девушке все же улыбнулась удача. Но дело было не столько в успехе, сколько во внезапно пробудившемся даре: из ее ладоней вырвался голубоватый луч, обезвредивший недруга. Прежде волшебница не замечала за собой подобных способностей и уж точно не обучалась искусству магии без палочки, но сейчас происходило нечто поистине невероятное. Гарри выхватил из ближайшей кучи хлама две тяжелые метлы и бросил одну Лили. Девушка оседлала ее, с силой оттолкнувшись ногами и взмыла в воздух. Очнувшийся так внезапно Крэбб опередил всех. Заклятие, неизвестное ни Гарри, ни Лили, вдруг породило огненное пламя,  языки которого принялись подступать со всех сторон, как одушевленные, мыслящие, стремящиеся убивать. Огонь стал принимать разнообразные формы, превратившись в гигантскую стаю огненных зверей, которые опускались и снова подымались ввысь. — Давай на выход, на выход! — крикнул брат, но Лили вдруг повернула в обратном от двери направлении. Пламя лязгало страшной огненной пастью, совсем немного не дотягиваясь до них. Дым и жар были невыносимы.  Как ни вглядывалась Лили, Малфоя, Крэбба и Гойла нигде видно не было.  Перед взглядом Гарри, где то там, среди нагромождений, мелькнул отблеск потускневшей диадемы. Поттер пошел на снижение. Диадема медленно падала, крутясь, однако он успел подхватить ее, надеть себе на запястье… Теперь парень обернулся, увидев, что Лили спустилась так низко, как позволяли разверстые пасти огненных чудищ. Малфой стоя среди огня, держал подле себя потерявшего сознание Гойла. Лили нырнула к ним. Драко увидел подругу и протянул ей руку, но, схватив ее, сразу понял, что это бесполезно: Гойл был слишком тяжел, и мокрая от пота рука Драко мгновенно выскользнула из ладони волшебницы. Огромная пылающая химера прыгнула на них, но Гарри отбил ее, пусть и на короткое время, а после втащил Гойла на свою метлу и они взмыли вверх. Лили и Драко полетели следом.  Наконец увидели сквозь дым заветную дверь. Спустя мгновение легкие наполнил чистый воздух, и все разом врезались в стену коридора. Свалились с метлы и теперь некоторое время лежали ничком, задыхаясь и кашляя. — Крэбба больше нет, — с раскрытыми от потрясения глазами прошептала Лили. Да, Винсент поступил очень подло и неблагородно, но ведь они были друзьями столько лет. Лили невольно вспомнила: вот он вертится у зеркала, любуясь значком, врученным Долорес; вот помогает ей с рукописями, хотя силы уже на исходе; вот делится выпечкой – пряниками, плюшками, – сперва предлагая друзьям, а оставшееся съедает сам, напарываясь до отвала. А однажды сам пришел к Лили, когда она поссорилась с Драко, хотя совершенно не умел утешать, подбирал слова неловко, но пытался как-то подсобить и слушал так внимательно, будто от этого зависело все. От осознания, что прежде хороший товарищ остался за дверью, поглощенный остервенелыми языками пламени, к горлу вдруг подступила тошнота, и Лили приложила ладонь к груди, подавляя эту дурноту. Глаза увлажнились от подступающих слез, а нижняя губа вдруг задрожала. Она посмотрела на Малфоя и Гойла, отметив то же самое. Замок вдруг сотрясся от страшного грохота, и длинная вереница прозрачных всадников галопом промчалась мимо. Вокруг по-прежнему шла битва.  — Поспешим, Лили, — Поттер помог сестре подняться, — Нужно срочно найти Рона и Гермиону!