Часть 17

— Поспешим, Лили, — Поттер помог сестре подняться. — Нужно срочно найти Рона и Гермиону!    Теперь побежали по коридору в противоположную сторону от Драко и Гойла. Однако стоило завернуть за угол, как они столкнулись с ребятами, которых, собственно, и искали.   Раздался грохот – это Гермиона выронила клык василиска. Рон привлек к себе бойкую девушку и жадно поцеловал прямо в сочные губы. В немом восхищении и невольном исступлении Лили и Гарри теперь созерцали перед собой расцвет любви во всей его первозданной прелести.   — Нашли время... — негромко произнес Гарри.   — Эй, — сказала Лили, но уже существенно громче, — вокруг вас вообще-то идет бой!    — Мы знаем, — Рон выглядел так, будто его только что ударили по затылку. — Поэтому сейчас или никогда, понимаешь? — Понимаю, — ответила волшебница и в доказательство обняла всех троих, если это вообще могло служить подтверждением, что душа ее еще не зачерствела.  Затем закатила глаза и картинно покачала головой, добавив: — Уничтожьте же диадему наконец! Гарри положил корону на каменный пол коридора, взметнул клык василиска, а затем направил острием вниз. Отныне с реликвией Кандиды было покончено; издавая страшные вопли и выпуская тени – фрагменты души Волан‑де‑Морта, – крестраж  взревел, а затем потрескался и испарился. — Слава Мерлину, — сестра Поттера воздела руки к небу и, шевеля губами, бесшумно повторяла про себя слова благодарности. — Пойдемте! Скорее же! Осталось всего два крестража. И, к слову сказать, один из них был упущен самой Лили, а другой, извиваясь и шипя, продолжал ползать по земной тверди, оставляя загадкой свое местонахождение. Вчетвером побежали вперед, еще не ведая, куда именно лежит их путь, – однако одно знали наверняка: самое тяжкое испытание ждало впереди. — Мне так хочется чего-нибудь сладкого, — прошептала Лили. И хотя девушка осталась услышанной всеми, лишь Рон в свойственной ему манере страстного любителя угощений, согласился со сладкоежкой. — Нашла время... — пародировала Гермиона подругу. Лили поначалу голосисто рассмеялась, как вдруг, преисполненная неистовой болью, осела на пол и обхватила голову руками. Гарри обуяло точно такое же чувство, вынуждая сползти по стене вниз. От нестерпимой боли Поттер сжал зубы, чтобы не выругаться, и осторожно коснулся руки сестры. Неотступно, где‑то на грани восприятия, разливались тихие шепотки. В глубинах подсознания голос нарастал, обретая силу и все более настойчивую призывность. — Вы храбро сражались, — говорил этот голос. — Лорд Волан-де-Морт умеет ценить мужество. Если вы будете и дальше сопротивляться мне, то все погибнете один за другим. Я этого не хочу. Каждая пролитая капля волшебной крови – утрата и расточительство. Лорд Волан-де-Морт милостив. Я приказываю своим войскам немедленно отступить. Я даю вам час. Достойно проститесь с погибшими. Только час... Гермиона сжала уши, Рон тоже силился выдержать этот пытливый шепот, боль Гарри и Лили снова обуяла своей неистовой волной, а голос по-прежнему оставался неумолим: — А теперь я обращаюсь прямо к тебе, Лили Поттер. Ты позволила друзьям умирать. Весь этот час я буду ждать тебя в Запретном лесу. Если по истечении часа ты не явишься ко мне и не отдашься в мои руки добровольно, битва начнется снова. На этот раз я сам выйду в бой, Лили Поттер, и отыщу тебя. Итак, один час... Рон и Гермиона яростно замотали головами, глядя на Гарри и Лили. Они тоже слышали Темного Лорда, однако оставались все так же непоколебимы. — Не слушайте его, — сказал Рон. — Все обойдется, все будет хорошо, — горячо заговорила Гермиона. — Ничего уже не будет хорошо! Я пойду к нему! Хватит с нас. Жертв и так достаточно... Лили оглянулась на Большой зал. Там толпились люди, утешая друг друга, подавая воду, стоя на коленях перед мертвыми. В ответ Гермиона и Рон сразу запротестовали. А вот Гарри, к превеликому удивлению сестры, отчего-то согласно закивал. Поразительно, но ее аргумент, похоже, сработал.  — Я думаю, что Лили права, — вздохнул устало Поттер. — Что? — кудрявая темноволосая подруга оторопело уставилась на Гарри, а за ее вопросом последовали какие-то нечленораздельные звуки. — Что? — Рон поднял брови в неподдельном изумлении, а потом даже засмеялся, не веря другу. — Бред. Ты не позволишь сестре... — На этот раз – позволю! — заявил Поттер. Его собственные друзья смотрели на Гарри, как на безумца. — В лесу, как водится, прохладно, а потому... Он указал на груду плащей, бесхозной массой сваленных в углу: все до единого – темно‑серые, неотличимые друг от друга. Затем направился к этой куче верхней одежды, а подхватив один из них, вдруг протянул Лили: — Возьми, надень.    Это казалось до крайности странным. Столь непривычное поведение Гарри было отмечено всеми. В какой‑то миг Лили даже почудилось, что братец до того измучен ею и всем, что из‑за нее происходило, что нервы его наконец не выдержали. Быть может, именно теперь он осознал, что предложение сестры было единственно верным. Послушай он свою ее раньше – всего этого можно было бы избежать. Что ж, если он смирился с неизбежным – так будет лучше для них обоих. — Отлично, — не задумываясь ни на миг, Лили облачилась в плащ и двинулась вслед за братом, оставив растерянного Рона и Гермиону в Большом зале.  Гарри крикнул им что-то вроде: «...не ходите за нами...», а затем поспешно ретировался с сестрой в неизвестном направлении. — Ты не пойдешь со мной! — вдруг запротестовала Лили. — Ну разумеется, я и не собирался! — не сбавляя шага, заверял Гарри, подгоняя девушку вперед. — Ты... — с недоверием и опасением спросила она. — Серьезно? Лили вдруг сделалось до странного обидно – и в то же время где‑то в глубине души шевельнулось праздное удовлетворение: наконец‑то ее перестали воспринимать как маленькую наивную девочку. Они двигались по коридору прямо к выходу. Но внезапно брат, замедлив шаг, заглянул в распахнутый кабинет: просунулся в проем двери, однако внутрь не вошел и только молча подозвал Лили. Она подступила к нему с любопытством, хотя в душе шевелилось некое опасение, скорее даже недоумение. Но мгновение спустя все прояснилось: Гарри резко схватил сестру за плащ и втолкнул в пустой безлюдный кабинет, после чего плотно затворил за собой дверь. — Ты что, совсем лишился рассудка?! — выкрикнула Лили. Но брата уже и след простыл: лишь отдаленные шаги эхом отзывались в коридоре, подтверждая его поспешное бегство. — Алохомора! — попытка отворить дверь заклинанием, изначально обреченная на провал, так и не увенчалась успехом. Гарри, вопреки возможным предположениям Лили, отнюдь не был глуп, и в вопросах подобных заклинаний обладал основательными познаниями. От безысходности волшебница сразу заколотила в дверь, заставив створки задрожать, но – ничего... девушка горько всхлипнула. «Вот же несносный мальчишка!» — с тоской подумала она, без сил опускаясь на стул. Лили снова всхлипнула, и слезы потекли по ее щекам нескончаемым потоком.    

***

    — Раздай девочкам плащи. Может, хотя бы так Лили не сразу заметят в толпе, когда придет время, — Поттер вложил Гермионе в руки стопку серых накидок с широкими, почти скрывающими лицо капюшонами. Гарри знал, куда шел и верил, что не умрет, что неминуемо вернется. Тишина вокруг казалась почти благоговейной. Юноша поднял голову, осматривая недоуменное лицо подруги. — Лили отправилась к Волан-де-Морту? Гарри объясни хоть что-нибудь!  Ребятам требовалась ясность – хотя бы малая толика достоверных сведений, – но Гарри отчего-то не спешил рассказывать им о своих планах.  Женской половине пришлось подчиниться. Плащи – однообразные, тускло‑серые, с широкими капюшонами – получили те, чей рост и формы хотя бы отдаленно напоминали Лили. Теперь Гарри с легким сердцем выдвинулся в путь. Среди вековых древостоев пробивалась молодая зелень, но среди этой свежести еще сохранялись и голые ветви, точно тонкие, извилистые когтистые лапы. Гарри накинул мантию-невидимку и зашагал быстрее.  — Повелитель… — затароторила Беллатриса. Она сидела рядом с Темным Лордом. Целая и невредима, потому как не участвовала в последнем сражении. — Мальчишка!  Волан-де-Морт поднял руку, останавливая ее, и она не договорила, глядя на него с почтительным обожанием. — Я ожидал прихода девчонки... — ответил повелитель своим высоким, ясным голосом, устремив взгляд на пламя костра.     Все молчали. Казалось, они испуганы не меньше Гарри, чье сердце колотилось о ребра с такой силой, словно стремилось вырваться из тела.  — Я, видимо… ошибся, — дополнил свою речь Волан-де-Морт. И тут раздался голос: — Нет, Гарри! Нет! Темный Лорд обернулся на крик Хагрида, связанного по рукам и ногам, которого прикрутили веревками к соседнему дереву.  Беллатриса вскочила, переводя горящий взгляд с Волан-де-Морта на Поттера. Грудь ее высоко вздымалась. Остальные застыли в ожидании. Гарри увидел змею, нащупал на груди под рубашкой свою волшебную палочку, но не сделал попытки ее достать. Он знал, что Нагайна окружена мощной защитой, и, наставь он на нее палочку, десятки заклятий полетят в него прежде, чем он успеет сказать хоть слово. Темный Лорд и Поттер неподвижно глядели друг на друга. Волан-де-Морт чуть склонил голову набок, рассматривая стоявшего перед ним юношу, и странная безрадостная улыбка искривила его тонкие губы. — Гарри Поттер, — сказал он мягко. Его голос сливался с шипением огня. — Мальчик, Который Выжил. Хагрид бился в своих путах, Беллатриса тяжело дышала, Пожиратели смерти не шевелились.      Волан-де-Морт поднял палочку. Голова его была по-прежнему склонена набок, как у мальчишки, с любопытством ждущего, что будет дальше. Гарри взглянул в красные глаза, желая лишь одного: чтобы все произошло прямо сейчас, пока он еще стоит ровно, пока не утратил власти над собой, не выдал своего страха… Юноша увидел лишь шевеление тонких губ, вспышку зеленого пламени – и после все исчезло.

 

 

***

  — Откройте же эту дверь! — не унимала своих жалких попыток Лили, колотя по дереву. И вот вдруг массивные створки распахнулась с грохотом, впуская внутрь сквозняк и шум. Она хотела было рассказать ребятам обо всем, что произошло, но у нее до того пересохло в горле, что вышел лишь несвязный хрип. — Где Гарри? — встревоженная Гермиона потрясла подругу за плечи. — Он ушел... — только и смогла выдавить из себя Лили. Это конец... Едва переставляя ноги, волшебница вышла из кабинета, в сопровождении тошноты, головной боли, с дрожащими руками, ватными ногами и спотыкалась на каждом шагу. Она тараторила нечто неразборчивое и при этом сбивчиво дышала. — Как ушел? Куда? Неужели в лес? — сыпала вопросами Гермиона, едва поспевая за подругой. — Лили, натяни капюшон, — добавила колдунья, спрятав светловолосую волшебницу глубже в башлык. Однако Лили только глядела перед собой отрешенно и все норовила оглянуться в поисках брата. Вдруг ей почудилось: где‑то в гуще толпы мелькнул силуэт. Быть может, Гарри вовсе и не уходил? Чья-то фигура стремительно возникла перед волшебницей – и Лили едва удержалась на ногах от силы толчка. — Ах, прости, прости... — Невилл почти сбил девушку с ног и, вероятно, страшно напугал. На самом деле парень не столько напугал ее, сколько огорчил: она так надеялась увидеть перед собой Гарри.  — Бежим скорее во двор школы! — выпалил Долгопупс на одном дыхании. Лили встрепенулась от страха, обернулась, и посмотрела в окно. Четко различимый череп, из рта которого выползает змея, отпечатался на небосводе, точно в насмешку над всеми, кто избрал не их путь. У стен Хогвартса уже собралось немало народа. Среди волшебников мужского пола одни уже держали наготове свои палочки, готовые к схватке, другие нерешительно отступали, не находя в себе сил вступить в столь неравный бой, а третьи лишь безмолвно надеялись на лучшее. Волшебницы же, одни – отважные и решительные – вышли вперед, другие так и не решились покинуть укрытий. Некоторые из девушек были одеты в точно такие же мантии, какая сейчас была на Лили. — Нет... — прошептала она, срываясь на бег. Лили смотрела на волшебников, теснившихся плотной толпой, на их лица с округлившимися глазами и дрожащими губами. Сама слегка хмурилась, и на ее юном лбу проступали тонкие морщинки – несвойственные, почти чуждые этому нежному, девичьему лицу. — Гарри, — всхлипывал Хагрид, голос которого она могла только слышать, но не видеть. — Гарри… Гарри… — Нет! Этот крик был потрясением, ведь Лили и во сне не могло присниться, что профессор Макгонагалл способна издавать такие звуки.  — Нет! — слышалось из толпы. — Как же так… — Молчать! — крикнул Волан-де-Морт. Раздался хлопок, мелькнула яркая вспышка – и все смолкло. — Игра окончена. Клади его сюда, Хагрид, к моим ногам – здесь ему место! Лили стала оттеснять толпу, пробираясь сквозь вереницу людей на звук, доносящийся чуть поодаль. — Нет... нет... — шептала волшебница, точно в бреду, при этом четко слыша голос Того-кого-нельзя-называть. — Не может быть! — закричала она, а ноги вдруг сделались ватными. Несколько девушек, издав схожий душераздирающий крик, застыли рядом. Лили почти растворилась в толпе однотипных одеяний. Она пробилась вперед, решительно расталкивая людей локтями, и остановилась, не в силах поверить увиденному. «Ведь это я должна быть вместо него!» — мысль роилась в голове, потому как Лили отчаянно не хотела признавать правду. Она резко покачала головой, будто отгоняя наваждение. В груди нарастала боль – с каждым вдохом тоска проникала глубже, оставляя за собой ледяное онемение. Лили судорожно оттянула ворот, и, теряя пуговицы с плаща, теперь созерцала бездыханное тело брата, распростертое у ног того, кого она ненавидела больше всех на свете. — Нет! — Гарри! Гарри! Голоса Рона, Гермионы и Джинни – это еще хуже, чем вопль Минервы. Их крики послужили сигналом, теперь вся толпа уцелевших вопила, выкрикивая проклятия Пожирателям смерти. — Гарри Поттер мертв!  Темный Лорд раскинул руки, упиваясь собственным могуществом, живо при этом жестикулируя. Его рука взмахнула, и палец очертил в воздухе дугу, упав на случайную волшебницу. — Глупая девчонка! Твой брат погиб из-за тебя. Он говорил с безупречной уверенностью, обращаясь к той, кого тщетно искал взглядом среди собравшихся. Все они были облачены сходно, оставались почти одинаковыми, тем самым вводя повелителя тьмы в замешательство. — Присоединяйтесь или умрите! — скомандовал темный господин. Ближе всех к нему стояла Беллатриса, безудержно ликуя. Толпа Пожирателей разразилась оглушительными овациями и гвалтом. Лили рванула вперед, тогда Гермиона метнулась к подруге в отчаянной попытке остановить ее. Светловолосую волшебницу душила злоба, боль, а вместе с тем растерянность и полное отрицание происходящего. Лили снова посмотрела на обездвиженного Гарри. Таким отчаянным, полным неверия взглядом, будто хотела высмотреть и уловить хоть какую-нибудь надежду на то, что брат жив. Но веры в это уже не оставалось, как не было месту и сомнений, относительно его кончины.  — Решайтесь или умрете! — неистово крикнул Темный Лорд. И возглас этот, и весь его вид были столь внушительны, что волшебники затрепетали и несколько отступили назад. Лили медленно огляделась. Взгляд задержался на Джинни – в глазах рыжеволосой читалась боль, но та была иной, не сравнимой с той бездной, что терзала Лили. Невилл шептал что‑то бессвязное, не в силах принять случившееся; слова доносились обрывками, потому как Лили находилась на весьма внушительном расстоянии. Рядом Гермиона и Рон, стояли, подрагивая – то ли от холода, то ли от страха, а, вероятно, от всего вместе, – и не верили в реальность происходящего. Затем Лили обратила взор к толпе Пожирателей. Те ликовали – все до единого, включая Нарциссу, которая прежде казалась воплощением доброты и благости, однако теперь смеялась наравне с остальными. Ближе всех к Беллатрисе стоял Крауч; его смех звучал до предела голосисто, но взгляд скользил по лицам, будто высматривал кого‑то. Очевидно, кого... Или, быть может, Лили лишь мерещилось едва уловимое смятение, наряду с замешательством в чертах темного приспешника.   Люциус оставался Люциусом – это было в его природе. Он гоготал вместе с остальными, в подлинной своей откровенности. Северус был единственным, кто не присоединился к общему веселью. Он стоял неподвижно, бороздя женскую половину толпы и выискивая Лили в однообразном потоке одеяний. Кто-то вырвался из толпы и пустил заклинание в Волан-де-Морта, разумеется, безуспешно. Волшебника моментально обезвредили. — Кто этот смельчак? — спросил Темный Лорд своим бархатистым голосом.  Беллатриса залилась счастливым смехом: — Это Невилл Долгопупс, повелитель! Сын мракоборцев, помните? — Ах, да, припоминаю. — Волан-де-Морт взглянул сверху вниз на Невилла, безоружного, без всякой защиты, отчаянно пытавшегося подняться на ноги на нейтральной полосе между защитниками замка и Пожирателями смерти. — Но ты ведь чистой крови, мой храбрый мальчик? — обратился повелитель к Невиллу, который стоял теперь к нему лицом, сжав в кулаки пустые руки. — Ты проявил отвагу и мужество, и в твоих жилах течет благородная кровь. Ты будешь отменным Пожирателем смерти. Нам нужны такие, как ты, Невилл Долгопупс! Чистота крови – это главное достояние, достойное сильнейших. — Вы именуете чистоту крови главным наследием, — раздался из толпы мелодичный голос Лили; тот драгоценный дар, которым она обычно пленяла, такой чарующий и соблазнительный, но исполненный смелости. — Однако, насколько мне известно, безупречность чистоты Вашего происхождения оставляет желать лучшего. Темный Лорд на мгновение оторопел, но в следующую секунду едва ли не возликовал, и на сей раз почти искренне; его обыкновенно презрение к таким, как Лили, теперь отдавало неподдельным удивлением. — Глупышка полагает, что ее дерзость останется без наказания. Думает, что уязвила мое достоинство. Должен признать: ее уверенность очаровательна… и столь же беспочвенна, — он вновь развел руки в стороны, разворачиваясь к толпе. — Ты весьма отважная волшебница, Лили, даже дерзостная. И, как мне кажется, нам следовало бы искать общий язык, нежели растрачивать время на бесплодное противостояние. Лили предпочла промолчать, однако Темный Лорд прочел в чертах ее лица немой протест; вместе с тем в глазах Лили проявилась какая-то застенчивая прямота и непоколебимость, которые несомненно подкупали повелителя.  Волшебница сделала робкий шаг вперед. Волан-де-Морт повторил за ее движением. При этом девушка оставалась бледной как снег, тело ее дрожало, но она шла – точно на казнь, – твердо и без оглядки. — Мне представляется, что вечная жизнь способна обернуться не даром, а тяжким заточением. Вы когда‑нибудь размышляли, к чему столь упорно стремитесь – и почему путь ваш до сих пор не увенчался успехом? — спросила вдруг Лили, но не для того, что бы потешиться, а из искреннего интереса, подкрепленного недоумением.  — Не в моем случае, — прошептал мужчина, но скорее – прошипел. — Все же сейчас важно другое: пределы твоих возможностей и моей воли. Исход предрешен: свершится так, как я пожелаю, разве ты не заметила? Я волен карать, но пока пророчество хранит свои тайны, ты можешь рассчитывать милосердие. Хотя, нет... Скорее на поблажку, но до определенной поры. Что до меня – я волен обречь тебя на заточение, но пока не постиг сути пророчества, дарую тебе свое снисхождение. Разумеется, в обмен на непреклонную покорность. Лили слушала его, а сама двигалась в направлении к брату. Когда она вышла на середину площадки, Темный повелитель поравнялся с юной волшебницей. Он подступил ближе, чтобы взять ее руку, но Лили с отвращением отстранилась. Прошла мимо, подойдя к бездыханному телу Гарри, опустилась рядом, и все тело девушки вдруг пробрала дикая дрожь. Сознанием овладел неистовый страх – не на уровне инстинкта, не подвластный себе, а такой, который нельзя было сдерживать или контролировать. — Ты испытываешь страх, это вполне естественно. Но там, где, скажем, есть некое соглашение, нет места недомолвкам; подобные условия соблюдаются неукоснительно, мы оба это понимаем. Я готов следовать подобному негласному уговору, например, сохранить жизнь твоим друзьям. Темный Лорд был абсолютно прав, ведь Лили поистине испытывала дикий трепет перед его губительной мощью. Волшебница обернулась. Позади стояли девушки – с десяток, все в одинаковых плащах. Стоят ли их жизни ее собственной? Определенно – нет.  Шелковая блузка Лили, спрятанная под плащом, и капюшон, что скрывал лицо, не могли помешать сырой промозглости проникнуть до самых костей. Она тряслась от холода и трепета, сидя перед братом, а Темный Лорд продолжал подзуживать ее сдаться добровольно. Темный господин мог бы не искать ее согласия, но все же оставался дипломатом по натуре своей, а потому неизменно предпочитал четкие договоренности, нежели крики, истерики и пустые сопротивления.  — Допустим, твой брат мертв, что было, впрочем, очевидно. Ну как по мне... Но ведь есть и другие волшебники и волшебницы. Они жаждут верного решения с твоей стороны, хотят вернуться к близким. Теперь осталось лишь понять: простирается ли твое благородство за пределы близкого круга – или оно избирательно, как и многое в этом мире? Зеленые глаза Лили смотрели в упор на врага, и в них играл огонь безрассудства, порожденный отчаянием.  — Негодяй! Подлец! — прокричала она, подавшись к Темному Лорду, а после, разом обессилев, опустилась обратно к Гарри. — Ты либо глупа, либо храбра… Впрочем, не все ли равно? Это лишь две противоположности, рожденные одним началом, — заключил он, отвернувшись от поддавшийся истерике Лили.  Ему было в какой-то степени даже интересно наблюдать за этой волшебницей, кроме того, Волан-де-Морту очень нравились ее прямота и откровенность, ее искренность. Девушка приложила ладонь к животу брата, и ее глаза засветились от магии. Она сама не могла толком объяснить этот порыв, как и не могла дать четкое пояснение своему дару, пробудившемуся так внезапно внутри. Ныне сила приходила извне всякий раз, когда потрясение подталкивало к действию. Лили вдруг уловила биение сердца Гарри – едва ощутимое, но несомненное. Казалось, этот мерный стук доносился до нее, на расстоянии, без всякого усилия, чтобы услышать его. — Я повторю вопрос, — в голосе Темного Лорда звучала уверенность человека, одержавшего верх: так говорят, когда не сомневаются в исходе. — Кто желает присоединиться, а кто предпочитает избрать путь смирения с поражением? Темный Лорд шествовал с важным и уверенным видом, в сопровождении сотни взглядов. Пожиратели с почтенным благоговением следили за фигурой предводителя, в то время как студенты и профессора Хогвартса смотрели с ненавистью и презрением. Именно безупречная выправка придавала повелителю мрака бодрый и ратный вид. — Давай те же, Слизеринцы! В школе Хогвартс больше не будет распределения, — объявил Волан-де-Морт. — Факультеты отменяются. Эмблема, герб и цвета моего благородного предка, Салазара Слизерина, отныне обязательны для всех! — Драко... — окликнул Люциус едва слышно и, порывисто взмахивая руками, стал подманивать сына к себе. — Драко... — Выходи, — твердо добавила Нарцисса. Взгляд юноши лихорадочно метался по сторонам – то к Лили, то к родителям, – и в этой немой мольбе мечущихся глаз определенно угадывалось сомнение. Глаза теперь остановились на фигуре бывшей лучшей подруги. Она встретила их и, словно зацепив чем-то, долго не отпускала. Так оба они, глядя друг на друга, хотя и безмолвствовали, но, казалось, кричали слишком оглушительно. Малфой отвел взгляд и, придавая своей походке былую уверенность, двинулся вперед. — Молодец, Драко! Молодец! — возгордился Темный Лорд смелостью своего молодого приспешника. — Кто-нибудь еще? Лили уже не слушала его, не видела кто выходил из толпы, принимая сторону тьмы; теперь она смотрела на Гарри в упор, а остальное ее не занимало. Волшебница знала, что ее брат жив, что сердце его еще бьется, разгоняя по венам кровь. Почувствовав это, душа Лили вспыхнула, точно озарилась, после долгого уныния. Невилл, прихрамывая, вышел вперед и остановилась рядом с Темным Лордом, с ужасом глядя на разгромленные просторы школы и мертвого друга. — Все-таки надумал присоединиться, Невилл Долгопупс? Очень правильный выбор. Повелитель внимательным взглядом обвел своих приспешников. Некоторые рассмеялись, но были и те, что промолчали, соглашаясь с волей господина.  — Я хочу кое-что сказать! — отважно бросил юноша, хотя сам едва держался на ногах. — Надо же, — Темный властелин немного склонил голову вбок. — Ну давай, нам будет всем очень интересно узнать, что ты хочешь сказать… Лицо повелителя искривилось в злую насмешку. Он видом и всей своей фигурой изобразил неестественное, подобострастное внимание, которое показалось Лили чрезвычайно гадким. — Да, сегодня погиб Гарри. Но он все еще с нами. Вот здесь, — Невилл прижал руку к груди, туда, где стучало его сердце. В руке его блеснул искусно вызолоченный меч. — Он погиб не напрасно. В отличие от тебя, потому что ты ошибаешься. Сердце Гарри билось за нас, за всех нас. Главное – это верить, что ничего еще не кончено!  — Всегда забавляет подобная бестолковость. Ты донельзя наивен, мальчик мой. А наивность – это и есть изъян, облаченный в веру в лучшее, —сказал повелитель, скоро и надменно поглядев на Долгопупса. — Что ж, если все вы полагаете, что наивность предпочтительнее трезвого взгляда на действительность, не стану возражать. Темный Лордо обернулся на стихшую в почтительном ужасе толпу, затем воздал руки кверху, но не успел сказать и слова, как Невилл с оглушающим ревом бросился на змею. Ползучая рептилия, опираясь на неровности почвы изгибами туловища, ползла навстречу.  Раздвоенный язык высунулся изо рта, тело блеснуло зеленовато-синим отливом и, оттолкнувшись от земной тверди, змея совершила уверенный прыжок навстречу молодому парню. Удар серебряного лезвия не был слышен за шумом надвигающейся толпы, ревом дерущихся великанов, стуком копыт бросившихся в схватку кентавров – и все же все глаза обратились на блеснувший меч. Одним ударом Невилл снес голову огромной рептилии.  И тут все крики, шум, удары и топот перекрыл вопль Хагрида: — Гарри! Гарри Поттер жив! Поттер сорвался с его рук и, подтолкнув сестру к толпе волшебниц в одинаковых плащах, ринулся в атаку. В тот же миг все вокруг возликовали, и ко всеобщему крику радости, Лили разразилась слезами счастья. — Поттер! — донеслось из толпы Пожирателей. — Лови!  Драко кинул своему врагу палочку, переданную несколько мгновений назад матерью. И, оскалив зубы в точности, как его отец, добавил осипшим голосом: — Только не подведи!  — Что вы делаете?! — Беллатриса огласила просторы двора школы таким неистовым криком, что стаи ворон поднялись из своих гнезд и поддержали его пронзительным карканьем. — Люциус! Нарцисса! — кричала она сестре и зятю, которые уже позорно ретировались с поля боя, забрав с собой сына. — Найдите девчонку! — закричал Волан-де-Морт.  И бой возобновился с новой силой, никто не собирался сдаваться, но были и те, кто позорно сбежал. Пламя, охватившее колоннаду школы сверху донизу, продолжало рокотать и все более разгоралось. Взгляд повелителя метался по толпе сражающихся, выхватывая силуэты и отыскивая одну-единственную. Пожиратели метались по пожарищу, точно обезумевшие, в надежде изловить верткую молодую волшебницу. Усиливая давку и сутолоку, из раза в раз хватали не тех.  Как нарочно, пагубный недуг настиг Лили в самый неподходящий миг. В памяти тотчас всплыл образ единственного верного средства – спасительного зелья, что хранилось в потайном кармане под плащом. Тот самый, который в очередной раз вручил ей Крауч. Не теряя ни мгновения, волшебница приняла снадобье, и, ощутив долгожданное облегчение, вновь устремилась в бой. Лили уже давно растворилась в толпе. Одинаковая одежда скрывала ее среди прочих – так же были одеты Джинни, Гермиона, Полумна, Чжоу Чанг , и даже Лаванда Браун не была исключением. Капюшон был натянут так низко, что нельзя было рассмотреть лица девушек, а сама Лили могла видеть только полы собственного плаща. В пылу сражения она не поднимала головы, подобно прочим девушкам, и действовала почти наугад. Однако каждый ее удар достигал цели. Первой разоблачили Полумну: пропустив направленное в нее заклинание, она рухнула на землю, а соскользнувший капюшон обнажил лицо самозванки.  Алекто Кэрроу – невысокая коренастая женщина с сутулыми плечами и короткими пальцами – угрожающе нависла над юной волшебницей своей могучей фигурой. Пожирательница без зазрения совести слушала сдавленные вопли противницы, когда пускала в нее череду непростительных заклинаний. Крики, полные ужаса, ласкали слух Алекто.  Лили видела все это и порывалась броситься на помощь, но не могла: противники не давали ей отступить ни на шаг. Вскоре выбыла и вторая – Чжоу, когда Грегори Гойл ловким ударом выбил оружие из ее рук, и уже занес было палочку, чтобы сразить волшебницу, но тут же лицом к лицу сошелся с Гермионой, которая долго не церемонилась с этим чванливым мальчишкой. Обманчивый выпад дал Грейнджер преимущество: стремительной серией проклятий она обезоружила противника, а затем и вовсе лишила его возможности двигаться. Так еще две волшебницы выдали себя. Оставалось три девушки, чье лицо скрывал остроконечный башлык, отделанный незамысловатой тесьмой, а конкретно – Лаванда, Джинни и, собственно, сама Лили. Они по-прежнему продолжали непрестанно биться. — Сюда! Все сюда! — кричал до боли знакомый голос.  Гарри стоял у самых дверей в Хогвартс, а Невилл шел замыкающим. Толпа  Пожирателей бежала за студентами почти по пятам, и только один, остановившись, выпускал проклятия в Поттера. Когда все волшебники преодолели пределы стен школы, оставались считанные минуты, чтобы дождаться отстающих. В голове Гарри сейчас все действия были выверены с точность до мелочей, вот только трое в одинаковых одеяниях мешали этому гениальному плану осуществиться. Взгляд Темного Лорда, метавшийся по толпе, вдруг сфокусировался на оставшихся волшебницах в плащах. Лили даже не успела отметить этот взгляд, как темный властелин указал на нее пальцем. Что могло ее выдать? Все девушки, скрытые под одинаковыми одеждами, походили на нее и фигурой, и, несомненно, ростом. Однако манера держаться, походка, привычные движения… Как он успел изучить столь тонкие детали – оставалось загадкой. Но одно было несомненно: повелитель безошибочно знал, кто из сражающихся – Лили. — Затворите двери! — кричал Невилл. — Нет! — протестовал Поттер. — Там еще волшебницы! Там Лили... — Мы спрячем школу защитным заклинанием, но необходимо закрыть двери, Гарри, — вторила Макгонагалл. — Лили! — окликнул Поттер сестру.  Но та не слушала, поравнялась с Темным Лордом и, заслонив собой подруг, дала им возможность бежать. Девочки быстро достигли порога школы, но двери оставались распахнутыми: Гарри удерживал их, а его сестра по-прежнему находилась снаружи, и он просто не мог обречь на гибель единственного родного человека. — Взгляни, Лили, — раздался крепкий насмешливый голос Волан-де-Морта. — Ты обрекаешь всех. Позволь ребятам укрыться за стенами школы и провести там остаток дней, надеясь избежать своей скорой кончины за ее пределами. — Экспеллиармус! — красный поток заклинания метнулся в сторону врага. Темный Лорд отбил его на подлете.  — О, не стану отрицать: ты очаровательна, когда сражаешься, но тебе следует целиться точнее. Ах, как жаль, что столь обольстительное благолепие сочетается с магией, столь… рядовой. Впрочем, даже бриллиант требует огранки, — он засмеялся, радуясь своему неожиданному каламбуру, но отметил, что и в его словах была доля лукавства. Лили сражалась достойно, почти безупречно. В следующую секунду Темный Лорд выбил палочку из рук соперницы. Ей пришлось атаковать с пустыми руками, но и это выходило поистине филигранно. Темный господин шаг за шагом приближался к светловолосой красавице с тонкими точеными чертами лица. Ослепительная вспышка света на короткий миг озарила полуразрушенную школьную площадку и фигуру Темного Лорда, который стоял на вытянутой руке от Лили. Сила, рождавшаяся где‑то в глубине ее существа, пробежала по кончикам пальцев легким покалыванием. Волшебница замерла: столь могучего потока энергии она не встречала прежде – и уж тем более не подозревала, что подобное таится в ней самой. По пространству прокатился громкий вой студентов и профессоров – сперва испуганный, потом торжествующий. Лили уже подбегала к дверям школы, пока вспышка яркого свечения все еще застилала глаза темных приспешников и их предводителя. Ослепительный поток стер все перед их глазами – а в следующую секунду яркий луч растаял в рассветном небе, но двери Хогвартса уже были плотно затворены, а сама школа исчезла из вида, будто бы ее на этом месте никогда и не существовало.