Часть 18

— Мы спрячем школу защитным заклинанием, но необходимо закрыть двери, Гарри! — вторила Макгонагалл.   С переходом менжующихся на сторону Темного Лорда последние препятствия к созданию защитного барьера школы исчезли. Юных студентов, чей возраст не достигал семнадцати лет, еще до начала первого сражения отправили домой – и, к слову, благодаря Невиллу. Это оказалось весьма кстати, особенно сейчас, когда Ордену надлежало обезопасить себя надежным кругом приверженцев, готовых противостоять злу, пусть ныне таких и осталось весьма немного. Те же, кто остался – профессора и старшекурсники, – являли собой оплот непоколебимой веры в светлое. Гриффиндорцы, Пуффендуйцы, Когтевранцы и, к большому удивлению, даже одна Слизеринка - Трейси Дэвис. Бедная сиротка со сдержанным, замкнутым характером, неизменно державшаяся в стороне даже от товарищей по курсу. Дэвис была бедной сироткой, и терять ей было нечего – в отличие, например, от Полумны. О судьбе своего отца последняя теперь могла лишь догадываться.   — Затворите двери! — кричал Невилл. — Давай же, мальчик мой, — перебивала крик студента Минерва. Целая орда налетчиков надвигалась на пока незащищенные стены школы. — Это нужно сделать!    Макгонагалл заклинала Гарри захлопнуть створки дверей, потому как знала – жизни Джинни, Лаванды и Лили ценны, но жизнь целой школы куда более ценнее. Потерять троих – горе, но потерять сотни – катастрофа. И она, как и Поттер, должны были выбрить.    Лили поравнялась с Темным Лордом и, заслонив собой подруг, открыла им путь к отступлению. Девочки быстро достигли порога школы, но Гарри по-прежнему удерживал двери.  Минерва встретила Уизли и Браун, однако Лили по-прежнему оставалась на весьма внушительном расстоянии. Шипящая, но четкая и размеренная речь Темного Лорда, призывала юную волшебницу одуматься: — Взгляни, Лили... Ты обрекаешь всех. Позволь ребятам укрыться за стенами Хогвартса и провести внутри школы остаток дней, в надежде избежать своей скорой кончины за ее пределами.   Темный Лорд видел их планы насквозь, но не препятствовал.  Это была, своего рода, демонстрация условной лояльности – позволить сопротивляющимся волшебникам защитить свои жалкие жизни в стенах в школы, в обмен на девчонку.   В следующую секунду Темный Лорд выбил палочку из рук Лили. Волшебнице пришлось атаковать с пустыми руками, но и это выходило поистине умело. Ослепительная вспышка света на короткий миг озарила полуразрушенную школьную площадку и фигуру Темного Лорда, который стоял на вытянутой руке от Лили. Сила, рождавшаяся где‑то в глубине ее существа, пробежала по кончикам пальцев легким покалыванием. Волшебница замерла: столь могучего потока энергии она не встречала прежде – и уж тем более не подозревала, что подобное таится в ней самой.     Сила, с которой Лили познакомилась совсем недавно, стала крепнуть в ней в те моменты, когда ситуация на корню выходила из‑под контроля. Волшебница еще не до конца понимала суть новых способностей, но уже отмечала: они далеко не рядовые. Мало того, что они пробудились столь неожиданно, так девушка еще и умела ими управлять, совершенно не обучаясь подобному искусству. Вот и сейчас пробудившийся поток энергии, поднимавшийся откуда‑то изнутри, появился в тот миг, когда, казалось, выхода не было: ее волшебная палочка оказалась в руках врага, а сама Лили, лишенная права на ретираду, стояла перед ним, и даже жалкие попытки отбиться от атак были заведомо обречены на провал. Но вот пришла сила. Мощный поток вырвался из груди, зажег огненным жаром ладони и ослепил всех, кто стоял на ее пути к отступлению. Все до единого Пожиратели сомкнули веки, остановились, прикрыв лица ладонями и, терзаемые ослепительной волной света, как по команде, отвернули головы. И в этом кратком мгновении Лили обрела шанс на спасение.   По пространству прокатился громкий вой студентов и профессоров – сперва испуганный, потом торжествующий. Лили уже подбегала к дверям школы, пока вспышка яркого свечения все еще застилала глаза темных приспешников и их предводителя. Ослепительный поток стер все перед их глазами – а в следующую секунду яркий луч растаял в рассветном небе, но двери Хогвартса уже были плотно затворены, а сама школа исчезла из вида, будто бы ее на этом месте никогда и не существовало.   Остроконечные крыши начали терять очертания и таяли, сливались с небесной лазурью. Стрельчатые арки с ажурными проемами, стена за стеной, колонна за колонной, каждая балка – все отныне оплели сверхмощные чары, точно плющ, и принялись поглощать. Вскоре весь Хогвартс скрылся под воздействием одного из самых сложных магических заклинаний.  

***

  Прошел год с события, перевернувшего привычный уклад жизни многих волшебников. Целый год минуло с тех пор, как Хогвартс стал Цитаделью, сердцем обители и твердыней тех, кто отверг зло и избрал путь сопротивления.  Те, кто остался под защитой школы, ни разу не усомнились в своем выборе. Это ли не подтверждение того, что рядом отныне лишь надежные маги, готовые идти до конца? Если отбросить те немногие сохранившиеся крупицы позитива, положение выглядело весьма скверно. Волшебники так и не приблизились к намеченной цели. Чаша, украденная Краучем, все еще была в руках ее создателя. Ко всему прочему никто не мог гарантировать, что темный властелин не создал новые крестражи.  Бывало, ночами ребята дружно покидали свои комнаты и устраивались на мягких матрасах в Большом зале, обмениваясь мыслями, взвешивали всевозможные варианты и дискутировали. Каждая стратегия, едва обретя форму в спорах, рассыпалась в прах, оказывалась несостоятельной и сводилась к чреватым последствиям. Не имея сведений, они не могли выстроить четкий план и всякий раз приходили к одному и тому же решению – действовать наугад. Но и так поступать было нерационально. Рискуя собой, ребята подвергали риску и всех, кто сейчас находился в стенах Хогвартса. Настал вечер, и Лили, следуя заведенному обычаю, собиралась в Большой зал. Она туго затянула ремень на талии, чтобы одежда не слишком болталась. Волшебница внимательно смотрела на свое отражение в зеркале. Не столько чтобы оценить внешний вид, сколько чтобы найти там хоть что-то знакомое и удостовериться, что на лице пока еще отсутствуют следы сумасшествия. Долго смотрела, подмечая существенные изменения: на темные круги под глазами, на искусанные губы, на то, как сильно она осунулась и похудела. Ее изможденный вид и уязвленная душа требовали покоя. Но о каком покое могла бы идти речь, когда адский ночной морок, неотступно мучающий Лили каждую ночь, отныне витал перед глазами даже днем, навевая гнетущие мысли. Ах, если бы ее сейчас видел Драко, подумалось волшебнице, что бы он сказал?  На мгновение его обожгло стыдом от этой мысли. Грязный, жалкий предатель, вынужденный прозябать в бегах. Хотя, вероятно, его семья вернулась к своему предводителю с повинной, что тоже нельзя было отрицать. Этого Лили не знала, но при мысли о любом из двух составляющих сердце саднило от прогорклой обиды. Девушка порывисто отпрянула от трюмо и провела ладонью по лицу, стирая наваждение. Затем перевела взгляд на свою ладонь. Снова кровь. Волшебница несмело водила руками у носа, стирая кровавые подтеки платком, а закончив, бледно улыбнулась.  — Теперь все нормально, — не слишком убежденно заверила она саму себя. Лили не знала, что за недуг подтачивает ее силы, но брату и остальным об этом говорить не спешила. Первой хвори было более чем достаточно. А эту вялость, это бессилие она приписывала переутомлению – оправдание, которое в их положении выглядело почти убедительным. Лили вышла в Большой зал. Там все уже разложились на стареньких, истрепанных временем матрацах и тихо беседовали. Разные группы студентов разбились на небольшие кружки; кто сидел, кто лежал, но все оживленно обсуждали одно и то же. Если не прислушиваться к разговорам, любой решил бы, что перед ним обыкновенные вечерние посиделки. Но темы были отнюдь не безобидными. Подобные «дружеские посиделки», являли собой разговоры, от которых стыла в жилах кровь. Лили с тяжелым вздохом опустилась рядом с братом, и с такой нежностью провела ладонью по его макушке, что Гарри не выдержал – примкнул к сестре, прижавшись лбом ко лбу. Оба они обыкновенно были скупы на эмоции, на проявления братских чувств, а за минувший год так и вовсе всякая разнеженность почти сошла на нет. Но ведь сейчас это было особенно необходимо им обоим... — …даже самые сильные маги – включая Волан‑де‑Морта – не способны пробить Фиделиус без помощи Хранителя. А так как защиту создала Макгонагалл, то я считаю, что ваши опасения излишни, — продолжала свою речь Гермиона, наставляя Гарри и Рона. Лили моментально включилась в разговор, подмечая, о чем шла речь. — Где же наш Сириус... — протянула сестра Гарри, силясь подавить поток подступающих слез. — Даже пожелай он того всей душой, теперь ему не отыскать убежище, сокрытое от всего магического мира. — Еще более странно то, что он не прислал ни одного письма. Не участвовал в битвах, когда Пожиратели едва не уничтожили школу, а это означает только одно... Договорить Гарри не удалось. Лили зажала ему рот ладонью и под ее мутным, невеселым взглядом юноша враз осекся, замолкнув. — В любом случае, мы не знаем где сейчас Чаша. Если Темный Лорд держит ее подле себя, - что вполне имеет место быть, - значит нам нужен безупречно выверенный план. Но если все мы ошибаемся, то просто рискуем оказаться в плену Пожирателей, оставшись с пустыми руками, — твердо заверила Гермиона. — Почему они сразу не защитили школу, еще до битвы не скрыли ее из вида? — удрученно вздохнула Лили. — Внутри Хогвартса было слишком много предателей, одни Слизеринцы чего стоят – почти все остались по ту сторону, — невозмутимо ответила кучерявая подруга, в своей манере говорить очевидное прямо и без прикрас.  От сказанного Лили невольно вспомнила Драко и сердце снова ужалило болью. — Если Минерва умрет - защита моментально разрушиться, — прошептал Рон. — Я не собираюсь умирать, Уизли! — раздался голос позади, и все обернулись. Сегодня ее лицо было несвойственно хмурым и полным бессильной злобы. — Простите, профессор...  Рядом с Макгонагал возникла еще одна фигура. Молли несла чашу с горячими пирогами и раздавала их каждому. Когда очередь дошла до ребят, им тоже досталось по угощению. — Спасибо, но я откажусь, — мягко отклонила Лили протянутый сладкий пирог. — Тогда вот, держи! — радостно рассмеялась Молли, выудив из кармана маленькую плитку шоколада. — Специально для тебя берегла, зная, что ты у нас заядлая сладкоежка! Рон приоткрыл было рот, собираясь возразить, мол, что за несправедливость? Он тоже с большой радостью отведал кофейного деликатеса, предложенного мамой. Именно деликатеса, потому как отныне подобные угощения стали для ребят крайней редкостью, почти роскошью. — Я не хочу, спасибо Вам, — улыбнулась Лили, снова отклоняя лакомство.  Молли раскрыла рот в изумлении. — Здорова ли ты, милая? — спросила Минерва в своем привычном ненавязчивом уточнении, одарив Лили самой благостной и участливой улыбкой. — Конечно, просто аппетита нет. Я лучше прилягу. Волшебница встала и двинулась вперед неспешной походкой, покидая Большой зал. Ребята переглянулись. Сестра Гарри заверила их о своем хорошем самочувствии. При всем этом нельзя было не признать, что она чахла буквально на глазах. Следующим утром Молли и Минерва, наряду с мадам Помфри, окружили больную самой радушной заботой и вниманием на которую только были способны. Кажется, эти трое залечили Лили так, что едва не довели до совершенного ослабления. После обеда у молодой волшебницы случился жар; затем ее разморило, и она крепко проспала целый день, а уже под вечер тяжкие видения заволокли все ее сознание. Вспышки мучительных иллюзий неотступно следовали за изможденной девушкой, порождая усиленные приступы лихорадки.   Вот она – заветная Чаша. Сверху и на ножке ее украшает тончайший золотой орнамент. На основании застыло отлитое из золота животное. Реликвия, помещенная на пьедестал над камином, окружена бликами магической защиты.  Два кресла, обтянутые кожей, стоят у горящего очага среди беспросветной темноты.  Вдруг картинка сменилась. Огонь от приглушенного свечения огня освещал лицо Темного Лорда, а потому в таком свете глаза его казались раскаленно-красными. Своими длинными пальцами он осторожно крутил в руках хрустальный шарик с пророчеством, рассматривая его со всех сторон. С минуту или две маг шагал взад-вперед по комнате, но когда домовой эльф вошел с подносом, повелитель опустился в кресло. Приняв из рук маленького слуги фужер, темный предводитель сделал скупой глоток; вслух же он сухо заметил: — Крепости ему явно не хватает. И как только он мог знать о терпкости, пряности и непосредственно крепости напитка? Повелителю оставалось лишь догадываться. Он более не мог ощущать ни вкусовых оттенков, ни ароматов, ни ласкового дуновения ветра, ни свежести водных бризов - всего того, что доступно обыкновенному волшебнику. Для ступившего на стезю вечной жизни подобные обыденности обратились в недосягаемую мечту. Такова цена бессмертия: пока хотя бы один крестраж - оскверненный сосуд, заключающий в себе частицу его души, - сохраняет существование, ему не дано предаваться мирским утехам. Дверь тихо отворилась, и в комнату, робко озираясь, вошла Беллатриса. Стараясь не нарушить идиллию своего господина, Белла опустилась на пол и зашептала: — повелитель... В глазах, окаймленных бархатными черными ресницами, читалось искреннее обожание и одержимость. Она смотрела на него снизу вверх, принимала власть темного волшебника, признавала его всепоглощающую силу. Единственный мужчина, перед которым эта колдунья была готова склониться, покориться, отдаться полностью и всецело. Темный Лорд устало потер переносицу, бросил на женщину один быстрый скучающий взгляд и вздохнул. Протянул руку и тяжело опустил ладонь на макушку верной приспешницы. С легкой укоризной, он все же снисходительно добавил: — Сиди-сиди... Такие трудолюбцы, как ты, заслуживают передышку. — Повелитель... Она, вся дрожа от трепета и обожания, прижалась к своему господину и зашептала с мелким, помешанным смехом нечто неразборчивое. Темный Лорд отстранил от себя верную колдунью, порывисто поднялся и, заложив руки за спину, нервно прошел к оконному проему. Массивные ворота Малфой-мэнора были увенчаны рядом острых пиков, силуэты которых ложились на землю резкими черными штрихами. — Что ж, это отличная новость, Белла. Поистине отличная...   Лили проснулась вся в поту, в испуге, в сопровождении сильной головной боли и заморгала спросонку, отгоняя сонный морок. Обуреваемая неистовой жаждой, залпом осушила графин воды и тут же ринулась прочь из комнаты. Ей не терпелось скорее отыскать ребят и рассказать им о своем дурном видении. Теперь она знала наверняка – Чаша находилась в Малфой-мэноре, сомнений быть не может.  Пробегая мимо гостиной, Лили задержалась у огромного зеркала в раме с облупившейся позолотой. Нет, она не могла пойти к брату в таком виде, определенно. Сердце волшебницы стучало, как отбойный молоток. Все же девушка перевела дух, пару раз глубоко вздохнула и взяла в руки палочку.  Теперь стояла у зеркала, опустив в бессилии руки и безразлично смотрела на свое отражение. Поначалу долго и пристально. Тусклая кожа и нездоровый цвет лица. Черты стали резче, поскольку щеки немного впали, еще большее очерчивая скулы. Ее бледные губы напрасно старались улыбнуться. Синяки под глазами увеличивались с каждым днем, опухшие красные глаза, когда-то были зелеными и смотрели на жизнь с беспечной ребячливостью. Лили все еще помнила ту девичью улыбку и эти чудесные ямочки на своих щеках. Но только не теперь. Ей шел двадцатый год, а выглядела она так, будто прошла все муки ада, хотя, вероятно, нечто подобное и случилось с ней за последние года. Лили провела палочкой один раз – ушла краснота глаз и синяки, второй – выровнялся тон кожи, наконец, третий – бледно-белые губы окрасились в алый оттенок. Густой гранатовый цвет, насыщенный, как кровь – одновременно торжественный, но исполненный протеста. «Так-то лучше», — подумала она. Еще какое-то время смотрела на себя и вдруг поймала странное ощущение: будто смотрит не только она. Будто кто-то еще видит ее. Глаза Лили округлились, а сама девушка немного отпрянула. Волшебница помотала головой, отгоняя навязчивое видение. Теперь, дрожа от нетерпения, устремилась к ребятам.  Нашла их быстро, и сразу четверых. Пробежала вдоль наваленных всюду матрацев и достигла того, на котором, свернувшись в узелок, сидели Гарри, Невилл, Рон и Гермиона. Последняя производила отчаянные вычисления относительно их будущего плана. Лили не медлила, выпалила все, что теперь ей было известно едва ли не скороговоркой и, наконец замерев, остановилась на удрученном взгляде брата. — Значит, Малфой-мэнор?.. —переспросил Гарри, хмурясь. — Ты действительно уверена? — Конечно, как иначе? Ты еще сомневаешься?  — Нет, нет... Это было очевидно, но все же здорово усложнило нам задачу. Тут все замолчали и стали думать. Прозрение на миг пробежало по лицу Поттера, складки на его лбу разгладились, и он вдруг порывисто крикнул: — Тот путь к поместью – вы его помните? С лиц ребят не сходило недоуменное выражение, тогда Гарри пояснил: — Когда в лесу нас схватили егеря, то вели окольными путями через подпол, а вышли мы уже в гостиную мэнора. Так отчего не воспользоваться этим ходом снова? Лили стала припоминать и уверилась, что брат говорил правду. Правда, ту дорогу она помнила смутно, а сам подземный лаз – поверхностно. Под воздействием заклинания помнила только, как оседала пыль на лице, волосах, забивалась в легкие, мешая дышать и то, как ледяные руки Струпьяра волоком тащили ее прямо в Главный зал родового поместья Малфоев. — С тех пор, как дела у приспешников Темного Лорда пошли на лад, а сам он обосновался в Малфой-мэноре, это поместье можно назвать не иначе как усадьба высокой аристократии. Хотя их поведение и образ жизни диссонирует с таким громким названием, — сказал Невилл и поморщился.  — Поместье теперь под особой охраной, я уверена, – и немудрено, ведь там последний крестраж Волан-де-Морта, — в раздумье говорила Гермиона, затем добавила: —Последний, я надеюсь...  

***

  Ребята стояли на поляне в густой мягкой траве. Нервы были напряжены до предела, каждый шорох заставлял их вздрагивать и оглядываться по сторонам. Тусклый свет пробивался сквозь густую листву, отбрасывая причудливые тени на землю. Теперь они судорожно настораживали уши, ходили бесшумно – украдкой, а говорили вполголоса. Полагаясь на интуицию и туманные предположения, эти четверо все же достигли подземного лаза, предполагаемо ведущего в Малфой-мэнор. Несколько наемных объездчиков прошествовали мимо по опушке рощи. Волшебники пригнулись чуть не до земли и, прячась за кустами, опасливо озирались по сторонам, чутко прислушиваясь. Когда недруги ретировались, ребята ползком пробрались к оврагу. Укрывшись в низине, перевели дух и принялись обсуждать, что делать дальше. — Я так давно не была на свежем воздухе, что, кажется, разучилась дышать. Лили вдохнула свежий запах травы, смешанный с явным ароматом лесных грибов. Сказочная лесная братия кучками прорастала прямо перед их ногами, а где-то на на стволах деревьев, поселилась грибница серо-желтого трутовика. Девушка поймала себя на мысли, что никогда прежде ей не хотелось так искренне отведать этих грибов, что сейчас росли у самых ног. В воображении уже проявлялся образ ломтиков, сочащихся соком над пламенем костра. Чувствуя, как снова закипает в крови энтузиазм и наконец просыпается аппетит, она еще раз вдохнула полной грудью. Вот что творит с человеком долгая изоляция от природы, подумалось Лили. — Друзья, план действий таков: минуем подполье, выходим в гостиную осторожно, так, чтобы остаться незамеченными, а дальше – действуем наудачу. И, несмотря на то, что я категорически против, — порывисто бросил Гарри, метнув взгляд грозных глаз на Лили, — разъединяемся... Только так нам удастся найти крестарж. Услышав это, все хором закивали, соглашаясь. Лили сглотнула, бессознательно сжимая в кармане мантии три камушка – те самые, что достались ей случайно от Полумны. Теперь то они обязаны сослужить ей хорошую службу.   Этот ход Лили помнила смутно, в отличии от Гарри и остальных. Войдя внутрь эхо голосов волшебников разлилось аж под конец извилистого туннеля, а потому впредь все молчали, так и не проронив ни слова. А если и говорили, то шепотом. Построен этот подземный ход был капитально, облицован изнутри камнем-известняком. При этом нельзя было не отметить, что таким способом прохода в мэнор, вероятно, давно никто не пользовался. Подземный лаз не был оснащен светом, но и позволить себе Люмос ребята не могли, так и шли, скорее наугад, вслепую. Местами ход был затянут кружевной сеткой, но отчего-то зодчие этих клейких сооружений опускались только на рыжую голову Рона. Одержимый страхом перед пауками, Уизли едва ли мог идти спокойно, поэтому Невилл старательно обмел паутину, спускающуюся с потолка, тогда все смогли спокойно продолжить путь. — До чего жуткое место, — шептал Рон. — Надеюсь, мы никогда больше сюда не вернемся. — Путь казался мне короче, когда нас вели под воздействием одурманивающего заклинания, — добавила Лили. — Оно и понятно, — пожал плечами рыжий волшебник.  А между тем Лили всю дорогу делала вид, что она в порядке, хотя сама едва волочила ноги. В полной темноте только наощупь смогла ощутить, как из носа потекла к губам кровавая струйка. Волшебницу немного повело вправо, она потерла нос тыльной стороной ладони, будто он чесался, а затем нагнала друзей. — На месте, — сказал Гарри, не спеша отворять створку пола настежь. — «Бей или беги», друзья, Вы поняли? Все разом бесшумно кивнули. Поттер тихонько приоткрыл дверь и выглянул наружу – чисто. В гостиной царила абсолютная тишина. Но не столь страшно было нарваться на шумных обитателей поместья – куда опаснее представлялось нечаянно застать безмолвного домовика, бдительно оберегавшего покой чертога своих господ. Ребята скрылись за ближайшей подпорой.  Посреди зала возвышался стол для заседаний. Лили не желала даже помышлять о природе тех совещаний, что здесь проводились, – равно как и о вопросах, некогда вынесенных на обсуждение и поныне остающихся предметом жарких споров. Когда ноги принялись подкашиваться и волшебница испугалась, что упадет, Невилл вдруг подхватил ее, помогая облокотиться на стену.  — Лили, ты точно не в порядке? Пусть этого не видят многие, я давно отмечаю, что твой недуг никуда не исчез. Девушка лишь шикнула в ответ на потрясенный возглас Долгопупса, в знак, чтобы тот сохранял тишину. Парень запоздало прикусил язык и приник к каменной кладке здания, осторожно выглядывая за угол.  — Расходимся, — прошептал Гарри. Команда повиновалась; теперь ребята разбрелись в разных направлениях. Лили короткими перебежками продвигалась вперед. В голове билась единственная мысль: кто бы ни оказался поблизости – домовые эльфы или прочие обитатели поместья, – страшнее всего было столкнуться с их предводителем.  Насколько же абсурдна была эта затея! Шансы на то, что их раскроют, стремились к ста процентам. Однако другого выхода не имелось – этим Лили и пыталась себя успокоить. Перед ней открылась первая комната – дверь оказалась не заперта. Глупо полагать, что покои господина могли бы быть открытыми. Вероятно, это не те апартаменты, где хранился крестраж. И все же волшебница повернула ручку и переступила порог. Стены этой комнаты были обшитые панелями из темного дуба. Портал для трансгрессий – массивный камин – украшали резные орнаменты и гербовый щит рода, некогда пожалованный семье Малфоев. У окна стоял секретер красного дерева, инкрустированный перламутром. Поверх громоздились лампы на подставке с золочеными туловищами грифонов, а откидная столешница скрывала потайные ящички для писем и печатей. Ароматы смеси воска от свечей, старого пергамента и едва уловимого шлейфа мяты, пряностей... До боли знакомый запах. Лили вдруг поняла, что тишина вокруг стала какая-то уж слишком беззвучная. Девушка притихла. Послышались громкие и уверенные шаги, и некто, скрипя сапогами и вздыхая, тяжелой поступью прошелся по лакированному полу. Со страху захватило дух; кем бы ни был этот погубитель, Лили была уверена, что нужно схорониться. Судорожно отодвинула занавеску, ныряя внутрь. Теперь волшебница вжималась спиной в холодную кирпичную кладку. Дверь медленно отворилась, и в комнату вошел мужчина в строгом костюме. Лили не видела его, но сквозь силуэт отмечала томную, до невозможного усталую походку и чуть ссутуленные плечи. Это был Драко! Следом за сыном забежала Нарцисса. Лили не понадобилось и мгновения на раздумье: эту женщину она узнала бы где угодно. Миссис Малфой, которая еще недавно принимала юную волшебницу в своем поместье с искренним радушием, теперь вынуждала подругу Драко в смятении и трепете прятаться за портьерами. А еще пару лет назад эта колдунья казалась Лили воплощением совершенства. Утешало одно: оба они – и мать, и сын, – были живы и оставались при Темном Лорде, а значит, заслужили его снисхождение. Время от времени волшебница бросала на Драко короткие взгляды, отмечая только его размытые силуэты, и каждый отзывался в теле новой волной жара. И вглядываясь, казалось, напрягла слух до предела.  — Сынок, я заклинаю тебя, — говорила женщина. — Пойми, что Темный Лорд решил – то и закон. Не в наших интересах пререкаться с его волей.  Лили не вполне улавливала смысл сказанного, но изо всех сил старалась отметить каждую деталь их сомнительного разговора. — ...но я не намерен... — порывисто вскрикивал парень, меря комнату шагами. Кажется, такой суровый тон голоса Драко совсем не смутил Нарциссу. — Астория красива, умна, уверена в себе и не проиграет ни одной завистнице. Нам с отцом необходимо, чтобы ты на ней женился. Плотно прикрывшись ладонями, Драко сел, понурив голову. Женщина смотрела на свое чадо, пытаясь понять, что творится в этой упрямой головке. Хотя она, определенно, догадывалась.  — Знаешь, мой супруг в начале нашего знакомства тоже говорил, что не хочет жениться, — вдруг признала женщина. Эту историю прежде Драко никогда не слышал от своей матери.  — Да‑да, я о твоем отце. Но тем не менее… Должна признать, между нами никогда не было теплых отношений. Зато он подарил мне тебя – мою жизнь, мою вселенную, мой единственный оплот любви. И Астория подарит тебе такой же смысл жизни, смысл существовать в этом темном мире. — Пронзительная речь, дорогая мама, но отчего‑то не зацепило, — рявкнул Драко. Тогда Нарцисса принялась жалостливо всхлипывать и горько сетовать на судьбу-злодейку, а так же долг, который Драко должен был исполнить неукоснительно. Малфой-младший вышел прочь; следом засеменила и его матушка.  Едва шаги стихли за дверью, Лили с облегчением выдохнула. Припав к стене, чуть отодвинула край шторы – апартаменты оказались пусты. Обида и боль заполнили ее душу полностью, не оставляя места для здравомыслия. Бессилие отзывалось притупленной глухой обидой, перераставшей в новые вспышки гнева. Лили давно дала себе зарок, что больше в ее голове нет места для Малфоя, но сейчас ей отчаянно хотелось взвыть от тоски и печали. Она поплелась прочь. В коридоре было пусто. Следующая комната тоже оказалась открытой. На сей раз Лили лишь осторожно заглянула внутрь, убедилась, что это не комната Темного Лорда, а затем тихо ретировалась без всяких задержек. Ребята исследовали разные этажи и направления. Быть может, кто-то из них уже отыскал заветный артефакт. Лили взглянула на часы, минул ровно час. Следовательно, ребята уже должны были вернуться в гостиную. Лили вдруг остановилась. Каменные ступени уводили вверх в совершенно неизвестном направлении, и под это дело было выделено отдельное крыло замка, расположенное на отдаленной вершине. Балкон второго этажа, соединявший отдельное крыло с основной частью поместья, нависал над спокойной темной водой близлежащего озерца. Поразмыслив несколько мгновений, волшебница стиснула зубы и сделала первый шаг. Стремительно миновала лестницу и замерла на ее вершине. Откуда-то снизу послышался забавляющийся гомон, потому Лили выскользнула из коридора в одну из боковых дверей. Когда шум отдалился, девушка покинула коморку – по всей видимости это было хранилище неизвестных ей лекарственных снадобий – и, оставаясь незамеченной, прошмыгнула к дальней комнате, стараясь держаться далеко от зала, откуда доносились возбужденные голоса и хохот. Подождала, чтобы сердцебиение унялось, подняла ручку, потянула на себя и открыла дверь. Внутри было темно и холодно. По мягким коврам, она проходила вслепую, пока не догадалась озарить пространство палочкой. Люмос Максима сработал превосходно в ее исполнении, и вот уже в следующую секунду пространство озарилось голубоватым свечением. У камина стояло два вольтеровских кресла с высокой спинкой, обитые чуть выцветшим изумрудным бархатом; на подлокотнике небрежно лежал том какой-то книги в кожаном переплете. Над консолью из палисандра висело зеркало в раме из чеканной бронзы. Паркет из штучного дуба почти не скрипел, потому Лили ходила спокойно и не страшилась выдать себя. По углам от камина возвышались миниатюрные пилястры, а поверх этой тесной печурки, чуть левее центра, располагалась бронзовая подставка для каминных принадлежностей – произведение искусного литейщика. Поверх, прямо на импровизированном пьедестале с тремя тонкими витыми ножками, громоздилась тяжелая Чаша. Та самая. Теперь у Лили не было сомнений. Вот он – последний крестраж!  Гладкие стены топки, были лишены пламени, а поверх стояла горка волшебного пороха. Хоть сейчас бери, бросай и трансгрессируй. Лили осмотрела артефакт, спрятанный надежным темным заклинанием. Руки сами сделали свое дело – она поднесла их к крестражу и непроявленная череда жилок вдруг расступилась перед волшебницей, точно перед хозяйкой.  «Было бы разумно в полной мере овладеть этим даром, — подумалось Лили. — Вероятно, тогда я смогла бы достичь куда большего, чем сейчас могу себе представить». Внезапно у нее закружилась голова, сделалось дурно и стало трудно дышать. Но пришедшая на смену хвори сила вновь вернула Лили самообладание. Затворив за собой дверь, она поспешно спустилась вниз и вышла в коридор, ведущий прямо к гостиной. Как вдруг из полумрака лестничного пролета перед ней возникла фигура. Лили успела спрятаться за колонной, притаилась в тени, и, выждав момент, принялась атаковать. — Чашу похитили! — кричал некто.  Голос искажался, отражаясь эхом от стен, оттого невозможно было определить, кому именно он принадлежал. — Петрификус Тоталус, — произнесла про себя Лили, выглядывая из укрытия. Сработало безупречно. Перед ней теперь лежали двое обездвиженных магов, парализованные, но не лишенные сознания. — Прости… Прости... — прошептала она, с замирающим сердцем склоняясь над телом темного приспешника, павшего от ее руки.  Это оказался не кто иной, как Крауч. Лили склонилась над мужчиной, тревожно всматриваясь, а, убедившись, что парень сильно не пострадал, перевела взгляд на второго поверженного. Рядом с Бартемием лежал еще один, но совершенно ей незнакомый маг. Его волшебница оставила без всякого внимания. Уверив себя, что мужчины пролежат так еще какое-то время, девушка степенно пошла дальше. Но едва она завернула за угол, вся ее важность пропала, и Лили стремглав бросилась бежать.  Беллатриса не заметила волшебницу, но по взволнованному лицу и безумному взгляду нетрудно было догадаться, что женщина уже осведомлена о последних событиях. Лили опустилась за лестницу, ведущую в подвал, а сама выглядывала в гостиную. Здесь ее никто не мог заметить, а самой девушке из так называемого укрытия открывался полный обзор происходящего. Но в гостиной не было ребят. Ни Невилла, ни Гермиона, ни Гарри, ни Рона – никого. Волшебница схватилась за голову, готовая лишиться чувств. Лицо ее исказила гримаса мучительного страдания, и Лили преисполненная болью, вдруг отметила небольшие капли подле себя. Из носа снова хлынул поток алой влаги. Она лежала ничком на лестнице, не шевелясь, молча, даже без слез, точно не дыша и крепко держалась за ступени. Теперь, казалось, от боли разрывало грудь. Невероятная доселе жажда – еще пуще прежней – обуяла волшебницу, заставляя подавлять настигшей ее так не вовремя сухой кашель.  — Сюда Рон, Гарри! — послышалось где-то наверху.  Лили услышана ребят. Загромыхала каблучками по каменным ступеням лестницы и, показываясь из укрытия, побежала было вдогонку за товарищами, крепче сжав Чашу. Свободной рукой в кармане нащупывала камень Полумны, предназначенный для трансгрессии и успокаивала саму себя. Считанные мгновения оставались всем пятерым, чтобы успешно ретироваться прочь из мэнора. О сражении не шло и речи. Отступление, пусть и негласное, воспринималось как единственно верное решение. Не проделав и двадцати шагов, Лили упала и, медленно поднявшись, увидела подбегающего к друзьям Невилла. Следом нагоняла разъяренная Беллатриса, пуская непростительные в спину их нерасторопного друга. Девушка уже плохо видела очертания этих двоих, потому как глаза застлала туманная пелена. Распластавшись на полу, волшебница пыталась ползти к ребятам, но собственная кровь все текла непрерывным потоком, образовав на паркете крохотную лужицу. Казалось, Лили все больше приклеивается к полу, будто погружаясь в него – настолько онемело ее тело. Все нутро разрывалось на части от мучительной боли. Невыносимая крупная дрожь охватила все тело. — Гарри! — следом за криком, обращенным к брату, Лили метнула крестраж. Поттер поймал его машинально. Гарри вовсе не желал такого исхода. Еще меньше он мог представить, что его единственная сестра окажется распростертой на полу в Цитадели врага, лишенная сил подняться.  Девушка обернулась в сторону, где Невилла уже обезвредила кудрявая бестия, а сам парень, оставаясь без сознания, тоже лежал на полу, подобно Лили. Этому юноше сейчас никто бы не смог помочь. Делать было нечего. Реальность ускользала - Лили чувствовала, что вот‑вот потеряет сознание, и тогда выбраться живыми уже никому не удастся. Пальцы судорожно шарили по дну кармана, и наконец сомкнулись на холодном камне с режущими гранями. — Рон, Гермиона! — закричала Лили, предвкушая сопротивление брата, а потому кричала призывно и угрожающе, злобно и требовательно, точно в исступлении.  Охваченная мужеством, волшебница занесла над собой камень, приводя неведомый артефакт в действие и, будто прощаясь взглядом с друзьями, метнула трансгрессор в них. Теперь ей оставалось лишь наблюдать за исчезающими фигурами. Аметист, брошенный в руки Гермионы, был пойман кучерявой подругой рефлекторно. «Но это было не важно, — думала Лили, — главное, что сработало». Силуэты троих ребят растворялись в дымке, прямо посреди гостиной. А вскоре от их фигур сохранилась только туманная поволока. Рассвирепевшая кудрявая Пожирательница все подступала к обессиленной Лили. Его глаза, горящие остервенелым пламенем гнева, будто насмехались. Эта женщина выглядела совершенно ненормальной.  — Маленькая дрянь! — завопила она так громко, как только позволяли голосовые связки. Голос Беллатрисы был низким и напряженным, но в нем звучало что-то хищное и уязвляющее. Размахнувшись, Лестрейндж со всего размаху отвесила Лили звонкую пощечину. Голова девушки мотнулась, отдача швырнула волшебницу назад, затылок глухо ударился об пол, а под носом снова выступила багряная кровь.  В меркнущем сознании Лили проступал лишь один образ - фигура сумасшедшей погубительницы. И взгляд: холодный, как лед, торжествующий, пронизанный неукротимой жаждой возмездия.  

***

 

  Приняв из рук маленького слуги фужер, темный маг сделал глоток; вслух же он сухо заметил: — Крепости напитку явно не хватает… Дверь тихо отворилась, и в комнату, робко озираясь, вошла Беллатриса. Стараясь не нарушить идиллию своего господина, женщина опустилась на пол и зашептала: — Повелитель... Мой повелитель... В глазах, окаймленных бархатными черными ресницами, читалось искреннее обожание и одержимость. Она смотрела на него снизу вверх, принимала его власть, признавала его всепоглощающую силу. Единственный мужчина, перед которым эта колдунья была готова склониться, покориться, отдаться во власть полностью и всецело. Темный Лорд устало потер переносицу, бросил на женщину один быстрый скучающий взгляд и вздохнул. Протянул руку и тяжело опустил ладонь на ее макушку. С легкой укоризной, он все же снисходительно добавил: — Сиди-сиди... Такие трудолюбцы, как ты, заслуживают передышку. — Повелитель... Она, вся дрожа от трепета и обожания, прижалась к своему господину и зашептала с мелким, помешанным смехом: — Та, кто посмела украсть у Вас магический сосуд... Эта дрянная девочка... Она поймана. Она здесь, мой господин. Темный Лорд отстранил от себя верную приспешницу, порывисто поднялся и, заложив руки за спину, нервно прошел к оконному проему. Массивные ворота Малфой-мэнора были увенчаны рядом острых пиков, силуэты которых ложились на землю резкими черными штрихами. — Что ж, это отличная новость, Белла. Поистине отличная...