Тоннель, в котором слышно сердце.

Тоннель под ареной всегда казался длинным… но сегодня он был бесконечным. Колёса носилок стучали по бетонному полу, создавая ритм, от которого внутри у Эллиота всё переворачивалось.

тук — тук — тук — тук

Каждый удар отдавался в его груди. Шедлетский лежал бледный, как лёд, губы подрагивали, дыхание было неглубоким. Прожекторы сверху освещали его лицо жёстким светом — и от этого он казался ещё хрупче. — Держись… держись… — Эллиот шёл рядом, не отводя взгляда. Вироника бежала справа, хватаясь то за поручни, то за воздух, будто могла удержать само время. — Он выживет! Он ОБЯЗАТЕЛЬНО выживет! — Не мешайте, — фыркнул фельдшер. — Он в сознании, но держится на грани. Шед тихо прошептал: — Эл… Эллиот немедленно наклонился. — Я тут, я тут! Шед, не говори ничего! Просто лежи! — Ты… смешно орёшь… — уголки губ Шеда дрогнули. — как… чайник… Эллиот всхлипнул, но прижал его руку к груди. — Молчи. Не дай мне пережить сердечный приступ, ладно? Шед хрипло засмеялся — но тут же закашлялся кровью. Фельдшер ускорился. — Быстрее. Он теряет сознание.

Медкабинет — тишина, от которой темнеет в глазах

Хлопок дверей. Резкий запах антисептика. Холодная сталь стола. Шедлетского переместили, зафиксировали голову, подключили аппарат, поставили кислородную маску. Вироника стояла в дверях, её экран-глаза дрожал, как старый телевизор в помехах. Эллиот хотел войти… Но медик остановил его рукой: — Выйди. Дай нам работать. — Я не могу его оставить! — Ты должен. Иначе помешаешь. Эллиот замер, как будто его ударили. Сжал кулаки — до белых пальцев — но отступил. Вироника тихо подошла к нему и коснулась его руки: — Мы… будем ждать. Вместе. Эллиот кивнул, но не сказал ни слова. Он стоял, уставившись на дверь, будто мог прожечь её взглядом.

Вернувшиеся в раздевалку — «Выжившие»

Гостя трясло от ярости. Нуб — наоборот — едва не плакал. Ту Тайм стоял в углу, опустив голову, тень от его шлема скрывала глаза. Дусеккар сложил руки за спиной, пытаясь быть рациональным, но голос дрожал. — Мы не можем сломаться сейчас. Шед хотел, чтобы мы продолжили игру. — Да пошёл он! — взорвался Эллиот, вбегая. — Пошёл он с этим героизмом! Он сейчас в медпункте! Он еле дышит! Тайм поднял глаза. — Эллиот… — НЕ НАЧИНАЙ! — Эллиот ткнул пальцем ему в грудь. — Если бы ты следил за обороной, если бы ты— — Я знаю, — Ту Тайм тихо ответил. — Я виноват. В комнате повисла тишина. Вироника попыталась вмешаться: — Эллиот… он же— — НЕ НАДО МЕНЯ УСПОКАИВАТЬ! — рявкнул он. — Мы все знали, что «Убийцы» играют грязно! Мы знали, что 1х4 ненавидит Шеда! Но мы всё равно… Гость положил руку ему на плечо. — Эллиот. Дыши.

Эллиот сжал зубы.

Сделал вдох.

Выдох.

Вдох. И наконец буркнул: — Ладно… ладно… Дусеккар сел на скамейку: — Сейчас мы должны решить: продолжаем ли матч. — Конечно продолжаем, — сказал Гость. — Мы не дадим им выиграть из-за этого. Таф жестами показал: "Поддерживаю." Нуб всхлипнул: — Я… я тоже… я постараюсь. Эллиот сел на лавку, закрывая лицо руками. — Шед хотел, чтобы мы играли… Он опустил руки и посмотрел на команду. В глазах — огонь, но не ярость, а смысл. — Значит, мы играем. За него. Команда молча кивнула.

Раздевалка «Убийц» — место, куда лучше не заглядывать

Там творился хаос. Ноли швырнул бутылку в стену. — ВСЁ ИЗ-ЗА ЭТОГО ДОЛБАНОГО СУДЬИ!! Я ЕМУ НОС СЛОМАЮ!! Кулкид орал: — Я ХОЧУ КРОВИ!!! Преттипринцесс вздёрнула подбородок: — Кулкид, миленький, кровь — это грязно. Но если хочешь — ладно. Слешер молчал, затаив дыхание. Азур сидел, опершись локтями на колени, и смотрел в пол. И лишь 1х4 стоял один, спиной к команде, руки сцеплены, голова опущена. Мафиозо подошёл к нему: — Ну? Доволен? 1х4 не ответил. — Ты хотел его выбить из игры. Ты это сделал. — Я не хотел ЭТОГО, — тихо сказал капитан. — Новость дня: лёд жесток. 1х4 жестко сжал пальцы так, что костяшки побелели. — Это вышло из-под контроля. — Значит, ты слабее, чем думал. — Я не слаб. Мафиозо наклонился ближе. — Тогда докажи. В третьем периоде. 1х4 поднял голову.

И в глазах — ледяное пламя.

Опасное.

Темное.

Неестественное.

— Я докажу.

Арена гудит — третий период на подходе

Зрители стояли, обсуждая, крича, ругаясь. Поларены хотела отмены игры. Другая половина — продолжения. Комментатор тараторил: — …состояние капитана «Выживших» всё ещё неизвестно! Мы ждём обновлений! Но судьи приняли решение: игра продолжается… Толпа снова взвыла. Эллиот вышел на лёд первым из своей команды. Лёд под коньками был холодным, но внутри него кипела лава. — Шед… — прошептал он. — Это для тебя. За ним — Гость, Вироника, Тайм, Дусеккар и остальные. На другой стороне выходили «Убийцы». Азур не смотрел в глаза никому. Кулкид делал резкие прыжки, как бешеный щенок. Ноли уже подцепил клюшку так, будто готов был кого-то убить. И вот 1х4. Шёл ровно. Спину держал прямо. Но по жесткости шагов было ясно — внутри буря.

Перед вбрасыванием — разговор, которого никто не слышал

Эллиот и 1х4 встали друг напротив друга. И на секунду арена умерла. Эллиот прошипел: — Если Шед… если он… — Он не умрёт, — сказал 1х4. — Ты не имеешь права это говорить. — И всё же говорю. — Почему? Ты его ненавидишь. — Да.

Пауза.

Холодная.

Опасная.

— Но я его не хочу ломать до смерти. Эллиот оскалился: — Лицемер. — Я — не ты, — спокойно ответил 1х4. — Я не позволю себе сломаться из-за привязанности. Эллиот хотел дать ему по шлему, но сдержался. Хотя руки дрожали. 1х4 тихо добавил: — И ещё… — Что? — За этот период я играю честно. Эллиот рассмеялся — горько. — Ты? Честно? Заценю. Если доживу.

Свисток

Шайба упала. И — началась война. Гость врезался в Блюдуда так сильно, что тот улетел на колени. Кулкид прыгнул на Виронику, но она увернулась, сделав изящный спин. Ту Тайм перехватил передачу Ноли — и тот завыл от ярости. 1х4 и Эллиот сцепились в центре. Грудь в грудь. Клюшка в клюшку. Лёд искрился вокруг них. Эллиот рычал: — За Шеда! 1х4 отвечал холодно: — За игру. И внезапно—

Шайба у Нуба

Да, у НУБА. Того самого, который обычно боится собственной тени. Он поймал её руками, потом испугался, уронил, попытался поднять — но всё же умудрился катиться вперёд. — Нуб, ПРОСТО УДАРЬ!!! — заорал Гость. — Я НЕ МОГУ!!! — ДА МОЖЕШЬ!! Нуб закрыл глаза. Размахнулся. И вмазал. Шайба улетела — красиво, высоко — в сторону ворот. Ноли рванулся, кинулся, прыгнул — и промахнулся.

ГОЛ! 3:1.

Арена взорвалась. Вироника: — НУБ!!! НУБ, ТЫ СДЕЛАЛ ЭТО!!! Эллиот: — Я ТЕБЯ ЦЕЛОВАТЬ СЕЙЧАС БУДУ!!! Нуб упал на лёд и закрыл лицо: — Я НЕЧАЙНОООО!!! Но они сделали это. Без капитана. Без их ледяного сердца. И тогда 1х4 понял: Теперь они — опасны. Настояще опасны. Но… матч ещё не окончен Судья свистнул. Оставалось 8 минут периода. 1х4 посмотрел на свою команду. — Слушайте. Сейчас мы либо берём игру, либо нас сметают. Ноли: — Я ВСЁ РАЗНЕСУ! — Нет. Ты будешь играть головой. Кулкид: — МНЕ НЕ НУЖНА ГОЛОВА! — Тебе нужна ПЕРВАЯ передача. Слешер хрипло сказал: — Что делаем? 1х4 глубоко вдохнул. — Играем. Чисто. Но жёстко. Мафиозо ухмыльнулся: — Интересно.

Последние минуты — лёд превращается в арену смерти

Кулкид бросается вперёд — его останавливает Таф, ставя корпус. Азур выходит один на один с Эллиотом — и впервые за весь матч, проигрывает ему. Ноли трижды пытается пробить, но 007н7 ловит всё. А потом… 1х4 получает шайбу. Эллиот встаёт перед ним. — Попробуй. — Уже. Они сталкиваются. Клюшки звенят. Лёд трещит. Удара достаточно, чтобы свалить любого. Но они держатся. И вдруг Эллиот видит… в глазах 1х4 — страх. Не за себя. За кого-то другого. — …ты боишься за него, — прошептал Эллиот. — Замолчи. — Боишься за Шеда. — ЗАМОЛЧИ. 1х4 резко толкает, но Эллиот удерживает баланс. Но эта секунда — раскрывает 1х4 полностью. Он не монстр. Он не машина. Он… человек, который ненавидит того, о ком волнуется.

Финал периода

1х4 бьёт по шайбе. Но Дусеккар перехватывает. Делает пас Гостю. Тот — Эллиоту. И Эллиот… Бьёт. Как будто этим ударом вырывает страх из груди. Шайба летит. И—

ГООООООООООООООООЛ!!!

4:1.

Арена взрывается. Эллиот поднимает клюшку. Гость кричит. Вироника кувыркается на льду. Нуб падает от радости. 007н7 даже улыбается. А команда «Убийц»… стоит молча. Сирена. Матч окончен. И по арене проходит новость Дверь медпункта открывается. Медсестра выходит. Зовёт Эллиота. Он подбегает. Сердце готово выпрыгнуть. — Как он?! Как Шед?! Он… он…? Медсестра снимает маску. — Он очнулся. Эллиот замер. Мир стал тихим. — Он спросил… победили ли вы. — … — Я сказала, что да. И Эллиот впервые за время матча — улыбнулся. И шёпотом сказал: — Шед… мы сделали это.

Продолжение следует…